Инновативная диспозиционная структура личности как фактор, определяющий отношение к нововведениям
Межгрупповые механизмы, напротив, ригидны, консервативны, в меньшей степени личностны: это архаичное, а потому и устойчивое образование. Если соотносить их, как в первом случае, с некоторыми этическими ценностями, то это будут ценности традиционных обществ – стабильность, постоянство, ритуал, покой. Они в большей мере задаются социальными и культурными факторами, нежели межличностные. Усвоение их – пассивный и автоматический процесс, не требующий особых индивидуальных усилий. Поэтому индивидуальные вариации в способностях актуализировать эти механизмы значительно уже, и требуются некоторые экстраординарные условия или личностная незаурядность, чтобы противостоять непроизвольной актуализации этих механизмов в тех условиях, для которых они перестали быть релевантными. Иначе говоря, в данном случае усилия требуются не для того, чтобы овладеть этими механизмами, а для того, чтобы противостоять им.
Дж. Лэнгриш с соавторами выявили семь факторов, определяющих успех фирмы:
Высокопоставленная личность, присутствие выдающегося человека, наделенного определенной властью.
Некоторые другие типы работников с выдающимися способностями.
Четкое определение потребности.
Реализация потенциальной полезности открытия.
Хорошая кооперация.
Достаточный объем ресурсов.
Помощь из правительственных источников.
Там же приводится шесть факторов, выступающих причиной отказа от нововведения:
Недостаточная разработка некоторых смежных технологий.
Отсутствие рынка или потребности.
Потенциал не был осознан управляющим.
Сопротивление новым идеям.
Недостаток ресурсов.
Слабая кооперация или слабые коммуникации.
2.3 Понятие психологической готовности к изменениям
По мнению Б.Д. Парыгина (1991), на пути поисков выхода из кризиса одна из ключевых ролей принадлежит феномену психологической готовности. Он отмечает, что «в ситуации замкнутого круга, когда объективные и социально-психологические факторы лишь взаимно порождают друг друга, способность к его разрыву может быть реализована лишь самим человеком. Эта способность находится в прямой зависимости от уровня психологической готовности людей к этому». (Б.Д. Парыгин, 1991, с. 12).
Психологическая установка и психологическая готовность к эффективному действию достаточно близкие понятия. Психологическая установка означает известную предрасположенность и в этом смысле готовность как к восприятию, так и к действию определенным образом. Готовность к эффективному действию, в свою очередь, подразумевает наличие психологической установки на достижение ожидаемого результата. Вместе с тем эти понятия не тождественны друг другу, так как психологическая готовность не сводится к установке на начало действия, но предполагает еще и способность ее реализации, т.е. успешного осуществления.
Следствием многообразия и трудности осознания происходящих перемен на первых порах может стать формирование не однозначной и определенной психологической установки, а эмоционально-окрашенного умонастроения, имеющего не очень четко очерченную направленность. Одна из функций такого, например, политического настроя на необходимость социального обновления состоит в формировании готовности к соответствующему социальному действию. При этом процесс формирования психологической готовности к действию проходит ряд стадий, когда от смутного и неопределенного на первых порах настроения осуществляется переход к его более очерченному и четкому состоянию, а от него – к психологической установке.
В свою очередь, каждая из психологических установок должна быть подкреплена соответствующей ей способностью к ее практической реализации. Все это в совокупности и может рассматриваться в качестве интегральной характеристики психологической готовности к эффективному социальному действию.
В более поздней работе Б.Д. Парыгин указывает, что «психологическая готовность к эффективному действию в отличие от психологической установки как формы готовности к действию не несет в себе терапевтического эффекта избавления от личной ответственности, подобно тому как это происходит в том случае, когда установка задана извне. Психологическая готовность к действию в условиях плюрализма социальных ориентации неизбежно сопровождается необходимостью принятия на себя дополнительной нервно-психологической нагрузки, связанной с возложением личной ответственности за включение в ситуацию экстремальной деятельности. Следовательно, психологическая готовность к современной эффективной деятельности включает в себя еще и готовность к испытанию стрессом, стрессовой ситуацией в отличие от ситуации однозначной заданности установки, которая снимает эту напряженность» (Б.Д. Парыгин, 1993, с. 32–33).
Кроме того, психологическая готовность к перестроечной деятельности в отличие от однозначной установки предполагает ситуацию выбора установок, мотивов и способов деятельности.
И, наконец, в числе основных составляющих общей психологической готовности к эффективному управленческому действию в условиях перестройки является готовность к согласованности усилий со всеми другими субъектами власти. Последняя не исчерпывается одной установкой на готовность к согласованности усилий, но предполагает и определенный потенциал способности, навыков и умения ее реализации.
Иными словами, вся структура психологической готовности к эффективной деятельности может быть представлена пятью блоками, в каждом из которых есть стартовая установка к тому или иному виду деятельности и одновременно способность к достижению необходимого позитивного результата:
установка и способность к полному включению в деятельность;
установка и способность к нестереотипной деятельности;
установка и способность на принятие самостоятельного и обоснованного решения;
готовность и способность к испытанию стрессом;
готовность и способность достижения согласия.
Таким образом, психологическая готовность – состояние наивысшей вариабельности и максимальной включенности творческих сил и способностей субъекта в деятельность.
Отмечается, что уровень требований к психологической готовности в случае самоуправления неизмеримо возрастает, поскольку именно здесь перестает работать схема чисто «установочной» деятельности и идет бескомпромиссное испытание психологической готовности к деятельности инновационной.
А.Л. Журавлев (1993) рассматривает вопрос о психологической готовности людей к происходящим реформам, используя данные, полученные в ходе исследований лаборатории психологии малых групп и коллективов, а также в ходе исследования личности и группы в условиях организационно-управленческого типа нововведений.
В отношении к любым социальным изменениям, в том числе к экономическим реформам, всегда проявляются большие индивидуальные различия как между людьми, так и между разными группами. Но за этим многообразием проявлений можно увидеть повторяющееся, типичное. Так, А.Л. Журавлевым было предложено выделять различные социально-экономические типы людей по их отношению к организационно-экономическим нововведениям в зависимости от интенсивности проявления трех психологических компонентов:
психологической готовности к нововведениям (мотивационного компонента);
подготовленности к жизнедеятельности в новых условиях (знаний, умения, навыков, опыта etc.);
реальной активности (действий, поступков, деятельности).
Разные сочетания желаний, знаний и действий позволяют разбивать людей на следующие социально-психологические типы (названия их, конечно, условны):
«активные реформаторы» (желают экономических изменений, умеют работать в новых условиях и активно действуют на реформы);
«пассивные реформаторы» (желают, умеют, но не действуют);
«пассивно-положительно относящиеся к нововведениям» (в основном желают изменений, но не умеют и не действуют);
«преодолевающие себя» (умеют и действуют, но не желают изменений);
«неэффективные» (желают и действуют, но не умеют);
«выжидающие» (умеют, но не желают и не действуют);
«слепые исполнители» (выраженного желания нет, не умеют, но действуют в направлении изменений с помощью других);
«пассивные противники» (не желают, не умеют и не действуют);
«активные противники» (не желают, не умеют и действуют против изменений). (А.Л. Журавлев, 1993, с. 10).
Можно группировать и по-другому, однако главное заключается в том, что различные социально-психологические типы людей необходимо и оценивать по-разному, и работать с ними разными методами. Экономические преобразования неэффективны, если они опираются на концепцию «среднего унифицированного человека» или рассчитаны на депсихологизированные трудовые группы и слои общества. Ясно, что упрощение социально-психологической типологии, недооценка ее значимости или тем более ее игнорирование чрезвычайно опасны в ситуации интенсивных социальных изменений.
АЛ. Журавлев отмечает, что распределение перечисленных типов в первичных трудовых коллективах меняется постоянно, поэтому невозможно говорить, что они однородны или состоят из каких-то двух и даже трех типов. В условиях социально-экономических изменений желания, знания и действия людей могут изменяться неожиданно быстро, причем в сторону как позитивного, так и негативного отношения к этим преобразованиям.
По результатам изложенного материала можно подвести следующие итоги по вопросам социально-психологических исследований восприятия нового.
1. Можно говорить о том, что в основном до сих пор восприятие нового исследовалось как восприятие нововведений и изменений, то есть восприятие по большей мере целенаправленного инновационного процесса в различных областях человеческой жизнедеятельности: производство, руководство, научное творчество, отдельные национальности, предприниматели etc.
Следует отметить, что в этих относительно самостоятельных областях накоплен достаточно внушительный опыт, который требует как своего обобщения и объединения, так и интерпретации на более высоком уровне анализа и теоретизирования, может быть в рамках другого понятийного аппарата и в своих специфических границах научного исследования.
2. Достаточно продуктивно исследовались комплекс объективных и субъективных факторов, определяющих характер отношения работников к нововведению; характеристики человеческого фактора инновационных процессов (целевые ориентации основных групп участников процесса нововведения).
Довольно часто использовалось понятие психологического барьера для исследования отношения к нововведениям, понимаемого то как сила привычки, то как актуальная установка, то как психическое состояние личности, то как отрицательный полюс социальной установки, то как диспозиции личности.
Многие исследования связывают и объясняют инновационную деятельность с позиций творчества: творчества в широком смысле – продуцирование нового принципиально или комбинаций уже известного, в более узком – психологические барьеры в изобретательстве как отрицательное влияние прошлого опыта. Кроме того, интересны исследования соотношения творчества и нововведений в зависимости от национальных особенностей: способности к нововведениям и слабость в области прорывных открытий.
Особого внимания для исследования восприятия нового заслуживают исследования социальных и межгрупповых механизмов, препятствующих распространению нового, – стереопитизация, идентификация, децентрация, показьвающие, что успешность адаптации в новых условиях прямо связана с успешностью овладения стереотипами новой группы.
Важное значение имеет феномен психологической готовности, в который некоторые авторы кроме понятия установки на начало действия включают еще и способность успешного осуществления этого действия. Другие авторы отношение к нововведениям измеряют по трем составляющим: готовность (мотивация), подготовленность (умения и навыки) и реальная активность. Исследования показывают, что высокий уровень психологической готовности к нововведениям обнаруживает расхождение между социальными установками (готовностью) и реальным поведением и деятельностью, в которых эта установка не реализуется.
К настоящему времени накоплено уже достаточно исследований отношения к нововведениям, использующих понятие диспозиционной структуры личности: исследования взаимосвязи объективных и субъективных факторов освоения новой продукции; исследования диспозиционной структуры личности в инновационной деятельности руководителя производственного коллектива, исследование инновационной ориентированности учителей.
Для целей изучения отношения к новому и психологии инноваций целесообразно рассмотреть в следующем параграфе понятие инновационных диспозиций.
3. Личностные особенности и изменения
3.1 Своеобразие структуры личности и восприимчивость изменений
Дня психологического изучения отношения к новому важно рассмотреть личностные особенности предрасположения и поведения к нововведениям и изменениям.
Нововведения, изменения, реформы, надо полагать, могут быть по многим показателям объединены в понятие экстремальных условий. Поэтому для целей нашей работы полезно иметь в виду исследования личности и группы в экстремальных условиях.
На основании проведенных исследований выявлены такие тенденции межличностных отношений под влиянием экстремальных условий: общее снижение межличностной привлекательности в деловой и коммуникативной сферах, возрастание конфликтности, завышение социальных ожиданий по отношению друг к другу, возрастание потребности в сохранении дружеских отношений. Особо следует подчеркнуть, что динамика личностных эмоциональных состояний имеет периодический характер: периоды «подъема» и «спада» при общей тенденции их снижения.
Замечено, что по мере нарастания психофизиологического утомления увеличивается регулирующее воздействие групповых эмоциональных состояний на психическое состояние индивидов (феномены идентификации психической компенсации etc.). Кроме того, психофизиологическое утомление при мобилизации внутренних ресурсов личности сопровождается возрастанием агрессивности, что приводит к созданию социально-психологической напряженности и снижению адекватности социального поведения личности.
Психическая напряженность в экстремальных условиях жизнедеятельности на личностном уровне представлена неадекватным характером эмоционального реагирования (фрустрационных реакций) на окружающих, выраженной пассивностью, безразличием (угнетенностью) и агрессивностью (мобилизационным эффектом).
Для понимания отношения личности к изменениям важны также исследования постоянства и изменчивости личности (Кон, 1987). Наиболее общие выводы этих исследований можно свести к четырем тезисам:
1) существует достаточно высокая степень постоянства личности на протяжении всей ее жизни;
2) мера этого постоянства разных личностных свойств неодинакова;
3) разным типам личности соответствуют разные типы развития;
4) тип развития личности зависит как от ее индивидуально-типологических черт, так и от многообразных исторических условий, в которых протекает ее жизнедеятельность.
Черты личности обладают разной мерой изменчивости: психико-физиологические более стабильны, культурно обусловленные – более изменчивы, биокультурные, подчиненные двойной детерминации, варьируются в зависимости как от биологических, так и от социально-культурных условий.
Отмечается также, что наиболее стабильны когнитивные черты и свойства, связанные с типом ВНД, включая темперамент, экстраверсию-интраверсию, эмоциональную реактивность и невротизм (K.W. Schaio, J.A. Parham, 1976, P.T. Costa, R.R. MeCrac, 1980).
С мотивационными и поведенческими синдромами дело обстоит сложнее. Обнаружены наиболее изменчивые и наиболее устойчивые черты личности. Наиболее устойчивыми у мужчин оказались такие свойства, как «пораженчество», готовность примириться с неудачей, высокий уровень притязаний, «интеллектуализм», изменчивость настроений, а у женщин – «эстетическая реактивность», жизнерадостность, настойчивость, желание дойти до предела возможного (J. Block, N. Haan, 1971, Block, 1981).
В целях изучения влияния личностных качеств на отношение людей к нововведениям А.Н. Лебедевым было выполнено специальное исследование. Оно проводилось на примере производственных и экономических служб одного из инструментальных заводов Москвы в период реорганизации структуры управления предприятием. Обнаружено, что положительное отношение к инновациям характерно, прежде всего, для работников со следующими психологическими качествами: а) высокой креативностью и гибкостью мышления; б) интернальностью и активностью личности в достижении своих целей.
Интересен тот факт, что творческие работники, в принципе уверенные в конечном успехе проводимой реорганизации и оптимистично настроенные, тем не менее низко оценивают уже осуществленные (этапные) преобразования и в меньшей степени удовлетворены ходом инновационного процесса. Этот пример свидетельствует о сложности, нередко приводящей к ошибкам, когда высокая неудовлетворенность людей нововведениями (объясняемая, в частности, их высоким уровнем требований) воспринимается как отсутствие психологической готовности к внедрению нового, нежелание изменений etc. В целом можно сказать, что психологические особенности личности проявляются в условиях, где работники не имеют полной информации о стратегии и конкретной программе проведения преобразований. Аналогичные явления можно наблюдать и в процессе других нововведений.
4. Инновации: понятие, виды, проблемы
4.1 Понятия «инновации», «нововведения», виды, социально-психологические проблемы
К настоящему времени сложилась целая область науки – инноватика. Внутри самой инноватики появились относительно самостоятельные направления: формирование новшеств; сопротивление нововведениям; диффузия (распространение) новшеств; адаптация к ним человека и приспособление их к человеческим потребностям; инновационные организации; выработка инновационных решений etc.
Далеко не все аспекты теории и практики нововведений освещены в работах отечественных авторов (Пригожий, 1995). Следует подчеркнуть, что особенность возникающих здесь проблем такова, что даже в однотипных, близких по своему общественному строю, культуре обществах довольно много своеобразия в механизмах зарождения и осуществления нововведений, методах управления ими на уровне государства и организаций. Необходимы собственные, отечественные исследования проблем нововведений и путей их решения применительно к современному обществу.
Само понятие «инновация» впервые появилось в научных исследованиях культурологов еще в XIX в. и означало введение некоторых элементов одной культуры в другую. Обычно речь шла об инфильтрации европейских обычаев и способов организации в традиционные азиатские и африканские общества. И только в начале XX века стали изучаться закономерности технических нововведений.
Одно из первых инновационных наблюдений было сделано советским исследователем Н.Д. Кондратьевым в 20-х годах. Он обнаружил существование так называемых «больших циклов», или, как их называют за рубежом, «длинных волн». Такие циклы и волны образуются от каждого базового нововведения и представляют собой множество вторичных, совершенствующих нововведений. На Западе эту идею попытались приспособить к экономическим теориям, в частности обосновать и оправдать циклические кризисы производства. Немецкий экономист Шумпетер увидел здесь возможность ускоренного преодоления очередного спада через активизацию радикальных технико-экономических нововведений. Вскоре была установлена еще одна возможность использования нововведений. Выяснилось, что источником прибыли может стать не только изменение цен или экономия на затратах, но и радикальная смена выпускаемого изделия. Фирмы стали разрабатывать свою «инновационную политику» – динамичную систему продуктивных нововведений, обеспечивающих рынок в соответствии с его конъюнктурой. Можно утверждать, что теории современного маркетинга основываются не столько на ценовом механизме, сколько на инновационном.
В центре внимания зарубежных и отечественных исследователей оказывались различные проблемы, предпринимались попытки построения единой теории инновационного процесса, а именно «от начала до конца», то есть когда этот процесс рассматривается во взаимосвязи всех его стадий: генерации идеи, прикладных разработок, производства, сбыта, эксплуатации. Было замечено, что в целом эффективность инновационного процесса обеспечивается даже не столько результативностью каждой стадии, сколько надежностью «стыков», скоростью перехода от любой предыдущей к последующей.
За рубежом предпринимались попытки выйти на единую теорию инновационного процесса, что, по мнению специалистов по инноватике, требует рассмотрения каждого данного нововведения в контексте с другими. Замечено, что успех одного нововведения готовит почву для успеха последующих, и наоборот, «инновационная боязнь» чаще всего есть следствие неудач с предыдущими нововведениями.
Мир нововведений не сводится только к технологии и технике. Совершенствование управления тоже осуществляется через введение новшеств.
Каждое нововведение в чем-то очень важном похоже на всякое другое, где бы оно ни осуществлялось. Нововведения как организационный механизм, как особая работа присутствуют во многих целенаправленных изменениях. А если сказать точнее, именно из нововведений и состоят подлинные изменения.
Иначе говоря, объект инноватики – нововведение как «клеточка» управляемого развития, целенаправленных изменений, некие «сквозные» элементы различных структур и процессов.
В широком смысле предмет инноватики – нововведения, выступающие как форма управляемого развития. Вместе с тем, отмечается огромное множество изменений, возникающих стихийно, не целенаправленно, наблюдаются непредвиденные следствия из вполне осознанных решений, непредсказуемые события и обстоятельства, складывающиеся помимо нашей воли, не являющиеся нововведениями, то есть не все наше развитие управляемо, не все изменения планируемы.
Но и в управляемом секторе развития не все осуществляется через нововведения. К примеру, постепенное или разовое нарастание одного и того же качества или количества (например, рост численности персонала, укрепление дисциплины, повышение качества продукции) само по себе не есть инновация. Нельзя отнести к ним и ремонт, замену однородного оборудования, перемещение работников. Так что назначение нового руководителя не есть нововведение, но им является, например, учреждение новой должности.
Таким образом, нововведение есть такое целенаправленное изменение, которое вносит в среду внедрения (организацию, поселение, общество etc.) новые, относительно стабильные элементы (А.И. Пригожин, 1995). Последние могут быть чисто материальными или социальными, но каждый из них сам по себе представляет лишь новшество, то есть предмет нововведения, будь то станок или обряд, форма отчетности или сырье. Нововведение же суть процесс, то есть переход некоторой системы из одного состояния в другое.
«Переход! Вот, собственно говоря, основной предмет инноватики как науки о нововведениях и ее центральная проблема. Но переход здесь включает и перевод, то есть инициируемые и контролируемые изменения. Отсюда не следует, что для нее незначимы цели нововведения, их планирование, финансирование, отношение вокруг них разных ведомств, коллективов, руководителей и исполнителей, подготовка персонала к освоению новшества…» (Пригожий, 1989, с. 29).
По типу новшества нововведения можно разбить на две основные группы: материально-технические и социальные.
К материально-техническим нововведениям относятся:
техника (оборудование, приборы); технология (производственные процессы); промышленные материалы (сырье и конечный продукт).
Социальные нововведения делятся на:
экономические (новые материальные стимулы, показатели системы оплаты труда); организационно-управленческие (новые организационные структуры; формы организации труда, выработки решений, контроля за их выполнением etc.);
социально-управленческие, то есть целенаправленные изменения внутриколлективных отношений (выборность бригадиров, мастеров; новые формы гласности, воспитательной работы; создание новых общественных органов etc.);
правовые (главным образом выступающие как изменения в трудовом и хозяйственном законодательстве);
педагогические (методы обучения, воспитания). Иногда экономические, организационные, правовые нововведения объединяются понятием «управленческие».
Считается, что социальные нововведения осуществляются особенно трудно, поскольку неопределенность их параметров и результатов позволяет имитировать требуемые изменения без фактической реализации.
4.2 Понятие риска в нововведениях
Нововведения, изменения, инноватика в целом неразрывны связаны с понятием риска, особенно инновационного, как следствия непредсказуемости и непредвиденности.
Риск есть затрата усилий, средств при неопределенном соотношении выигрыша и потерь, шанса на удачу и краха. Суметь усилить шансы и компенсировать потери – вот вся нехитрая логика риска. Риск велик, если шансы малы.
Антипод риска – гарантии. Последние бывают двух видов: гарантии достижения и гарантии компенсации. Одни рассчитаны на успех, другие – на неудачу. Гарантии достижения могут быть обеспечены как повышением усилий и средств, так и предохранительными мерами против отклонения от движения к желаемому результату. Гарантии компенсации способны вернуть полностью или частично лишь денежные и материальные потери от неудач.
В словаре русского языка риск определяется, с одной стороны, как возможная опасность чего-либо, с другой – как действие наудачу, требующее смелости, бесстрашия, в надежде на счастливый исход. Согласно словарю В.И. Даля, рисковать значит в одном случае пускаться на неверное дело, наудалую, отважиться идти на авось, подвергаться случайности, в другом – действовать смело, решительно, предприимчиво, надеясь на счастье.
По мнению И.Е. Задорожнюк и А.В. Зозулюка (Зозулюк, 1994), риск – это взятие на себя ответственности за его осуществление. Это также и совокупность психологических качеств, ориентированных на выбор средств достижения цели. Выявилось также, что склонность к риску представляет собой довольно устойчивую характеристику индивида. Она связана с такими чертами, как импульсивность, независимость, стремление к успеху, склонность к доминированию.
Ясно, что европеец рискует не так, как американец, японец или русский. На рисковое поведение оказывают влияние многие детерминанты социального окружения, культурных традиций etc. Но в любом обществе наличествует некий слой «рисковых людей», а история их успеха – лучшее пособие по изучению риска.
Излагая результаты своего исследования по восприятию риска, а оно детерминируется такими базисными представлениями, как вероятность реализации нежелательных последствий, размер возможных потерь, комбинация первого и второго, АИ. Мечитов и С.Б. Ребрик (Мечитов, 1990) отметили роль социально-культурных различий в оценке риска. Общая тенденция в оценке риска повышение роли индивидуализирующих оценок: риск лучше «узнается» лицом к ситуации, при добровольном вхождении в нее. Ростки предприимчивости усиливают эту тенденцию, а с учетом того, что рисковые решения в экономике чаще, чем рутинизированные, приводят к благоприятным результатам, такую тенденцию следует считать социально полезной.
По мнению А.П. Альгина (Альгин, 1991), «существует две основные разновидности риска – мотивированный и немотивированный. Степень принимаемого рискованного решения изменяется в зависимости от субъекта (индивид или группа), участвующего в выборе рискованной альтернативы». Риск выполняет регулятивную функцию в социуме, без него нет движения вперед, это неустранимая характеристика креативного стиля мышления.
В. Роллер (W. Roller, 1989), как и Д. Дюкло (D. Duclos, 1989), подчеркивает морально-психологическую готовность идти на риск, насаждаемую в общественном сознании через механизмы «раннего оповещения» о возможном неблагополучном исходе дела, что повышает уровень поисковой активности, мобилизует потенциал доверия к принятым решениям. Риск – мотор творческого решения проблемы, подчеркивает автор, но и возможная опасность неоправданной эйфории в социуме.
Риск – это неопределенность исхода и возможные неблагоприятные последствия, однако это и ожидаемый выигрыш при реализации уместных действий. Один из ключевых моментов в поиске благоприятного исхода – активная и целенаправленная деятельность субъекта (не обязательно «шоковая», сверхбыстрая; риск может проявляться и в умении выжидать), его способность принимать и осуществлять индивидуальные решения. В условиях коренных экономических преобразований исследования этой категории крайне необходимы.
Ориентация на будущее. Своевременность – это сущность нововведения, которое проявляется в освоении нужного продукта или внедрении нужного процесса в нужное время. Важное место здесь занимают «выход» на научно-техническое достижение и прогнозная оценка соответствующей технологии.
Эффективное освоение практического опыта происходит на примерах успешных и неудачных нововведений. Наряду с исследованием специфических аспектов инновационного процесса они помогают руководителю избежать тех ошибок, которые часто ведут к неудаче. В тоже время хотя эти примеры и раскрывают необходимые условия успеха, они сравнительно менее полезны при достижении конкретных целей в конкретной обстановке. К сожалению, существует немало примеров неудачных нововведений, когда они должны были бы стать успешными, и наоборот. По-видимому, теория еще недостаточно разработана. Кроме того, большое значение имеют преданность делу и энергичные усилия руководителей, ответственных за реализацию проектов.
Положение дел таково, что исследователи в области нововведений вряд ли должны стремиться к формулировке каких-либо окончательных положений, относящихся к недостаточно понимаемому процессу, положений, которые невозможно доказать строго, в то же время руководители постоянно оказываются в ситуациях, когда их понимание глубинных процессов недостаточно. И, несмотря на это, они не могут избежать необходимости принимать решения.
Инновационная деятельность неотделима от творчества. Без творчества не может быть нововведения.
Можно назвать три внешних источника идей: конкурентов, поставщиков (материалов и комплектующих изделий) и потребителей.
Нововведения означают изменения. Поэтому их можно трактовать как угрозу людям, которых нововведения затрагивают, побуждая порой их оппозицию. Психолог Э. Шейн пишет, что планирующие деятельность организации высшие руководители часто наивно полагают, будто простое уведомление о необходимости изменений и соответствующие приказы приведут к желаемым результатам. На практике, однако, именно сопротивление изменениям представляет собой одно из наиболее распространенных явлений в организациях. Будь то увеличение объемов выпуска продукции, приспособление к новой технике и технологии или новый метод выполнения работ, обычно оказывается, что те рабочие и руководители, которых непосредственно затрагивает нововведение, сопротивляются ему или даже саботируют его, когда оно навязывается насильно, причем чем радикальнее предложение, тем сильнее ожидаемое сопротивление. Руководители в подразделениях используют такой прием – предлагают изменения для организации и ждут возражений. Мы всегда ожидаем изменений от других, а не от самих себя.
Возражения против нововведения могут быть как рациональными, так и эмоциональными. Выдвигаемые доводы неизбежно приобретают эмоциональную окраску. Многие из тех, кто предлагает нововведения, отнюдь не легкие в общении люди, они также склонны отвечать эмоциями на рациональные аргументы, как и их оппоненты.
Вероятно, более серьезным, чем личные конфликты, является возможный конфликт с принятыми в организации нормами и установками. На инновационный климат влияют различные факторы, в частности масштабы нововведений в отрасли, предшествующий опыт компании и отношение к нововведениям. Решающее значение здесь имеют возраст и опыт высших руководителей. Крупное нововведение навряд ли окажется успешным, если не будет поддержано высшим руководством. Однако даже когда оно пользуется покровительством, совсем не обязательно, что предложение будет встречено с энтузиазмом, так как потенциальные выгоды могут не быть очевидными сразу.
Тем самым организационные и межличностные факторы имеют решающее значение для внедрения нововведения. Нововведение невозможно отделить от его ближайшего окружения, так как организация сама может измениться под воздействием нововведения. Следовательно, научно-техническое нововведение тесно связано с управлением организационными изменениями (Б. Твисс, 1989).
Анализ литературы по проблемам инноватики позволяет сделать такие выводы и сформулировать следующие положения.
Социокультурные тенденции в инноватике отмечены вполне конкретно. Это касается истоков, происхождения и возникновения инноватики, а также опыта современного инновационного процесса в разных странах и культурах.
Социокультурные тенденции инноватики важны как с теоретической точки зрения, так и, особенно, для практических целей, но задают лишь один из аспектов отношения (будь то сопротивление, принятие, непринятие, поддержка etc.) личности к нововведениям.
В структуре инноватики можно выделить «интересы» и области различных дисциплин: экономических, юридических, социологических, культурологических и, особенно подчеркнем, психологических, аккумулирующих в своем блоке проблемы, определяющие участие и определяемые участием личности, осуществляющей и воспринимающей нововведения.
Весь инновационный цикл и процесс подвергается различным классификациям: нововведения будут управляемыми, относительно ограниченными в пространстве и времени, а изменения, особенно социальные, – сравнительно нерегламентированными, выходящими за пределы конкретного пространства и протяженными во времени, во многом зависящими от субъективных факторов, главным образом психологических.
Феномен инновационного риска также имеет социокультурную окраску, особенно характерную для современного отечественного предпринимательства. Можно отметить, что склонность к риску связана с психологическими особенностями личности, в том числе и культурно-обусловленными.
Результаты нововведений и изменений во многом определяются характером участия в них управляющего звена. Управляющая деятельность в условиях неопределенности, изменяющихся условий может выработать инновационно-рефлексивный стиль управления.
5. Инновативная диспозиционная система личности
5.1 Понятие диспозиционной системы личности
Диспозиционная концепция регуляции и саморегуляции социального поведения личности является одной из интегративных теорий личности. В ней объединены социологические, социально-психологические и общепсихологические характеристики личности. Необходимым условием рассмотрения отношения личности к нововведениям под углом зрения диспозиционного подхода является краткий анализ собственно диспозиционных образований как системы, специфическим образом регулирующей поведение в зависимости от социальной ситуации, реальной деятельности и общения.
Психология установки разрабатывалась в школе Д.Н. Узнадзе. Установку Д.Н. Узнадзе (1966) считал досознательным состоянием готовности человека действовать определенным образом в определенной ситуации. Главное условие ее формирования – единство субъективного и объективного факторов: актуализированной потребности человека в ситуации ее удовлетворения.
Фиксированная установка образуется при многократной реализации данной потребности в данной ситуации. Она может разрушаться, если длительное время не актуализируется, и заменяться другой фиксированной установкой, в большей степени отвечающей наличной потребности и актуальной ситуации. Фиксированная установка может быть прочной, пластичной, динамичной, стабильной, константной, вариабельной etc.
Ш. Надирашвили предложил трехуровневую схему психологической активности человека. На основании установки так называемого практического поведения человек действует как индивид. В случае если установка практического поведения почему-либо перестает соответствовать потребности или ситуации, происходит акт объективации и человек начинает действовать как субъект на основании установки теоретического поведения. Высшей формой психической активности является установка социального поведения, где человек действует как личность.
Таким образом, в школе Д. Узнадзе возникает понятие социальной установки. Социальная установка как закрепленное в психике отношение личности к действительности представляет собой состояние общеличностной готовности действовать определенным образом для реализации своих потребностей в определенных условиях. Социальная установка является составной частью цельной системы установок.
Именно понятие социальной установки позволяет рассматривать субъект активности в его связи с социальным миром, хотя системе установок личности придается различное значение. Например, ей отводится весьма ограниченная функция обеспечения привычного поведения (А.Г. Асмолов, 1979); допускается фактическое отождествление личности и установки (А.С. Прангишвили, 1967), а также психологии личности и психологии установки (В.Г. Норакидзе, 1966).
Различные направления советской психологии приходят к довольно сходным выводам относительно структуры регуляции социального поведения личности.
В работах В.Н. Мясищева (Мясищев, I960) отношения личности обладают сходными чертами с установкой: цельного, избирательного, устойчивого во времени отражения взаимосвязи субъекта и объекта деятельности. Понятия «личностный смысл» (А.Н. Леонтьев, 1975) и «внутренняя позиция» (Л.И. Божович, 1968) обращают внимание на аналогичные явления, подчеркивая специфику и своеобразие каждого из них.
Линия исследовании в области аттитюдов в зарубежной психологии является еще одной предпосылкой формирования диспозиционной концепции. Аттитюд рассматривается как фиксированная социальная установка в отличие от психофизиологической и является одним из основных объектов исследования в социальной психологии. Наиболее общее определение аттитюда дал Г. Олпорт: «состояние психической и физиологической готовности, сложившееся на основании опыта и оказывающее направляющее и (или) динамическое влияние на реакции индивида относительно всех объектов или ситуаций, с которыми он связан» (G.W. Allport, 1967).
Структура аттитюда сложна и, по мнению М.Б. Смита, состоит из трех компонентов: когнитивного, эффективного и поведенческого (M.B. Smith, 1947). Такой подход стимулировал изучение процессов формирования и смены аттитюда экспериментальными методами.
К. Ховленд (C. Hovland, M. Rosenberg, W. McCruire, R. Abelson, J. Brehm, 1969) показал, что в результате экспериментального воздействия на один из компонентов (когнитивный, поведенческий или эффективный) изменяются и остальные.
Аттитюд можно рассматривать как биполярную оценку (К. Осгуд, П. Танненбаум, 1955, C. Osgood, P. Tannenbaum). При этом он играет роль упрощения отношения человека к объекту, поскольку проще оценить объект как плохой или хороший, чем как частично плохой или частично хороший. Отсюда выводится принцип контрастной смены аттитюда. Если объект, который оценивается как «плохой», вступает в положительную связь с объектом, который оценивается как «хороший», то оценка первого повышается, а оценка второго понижается.
Когнитивистские концепции аттитюда рассматривают его преимущественно как когнитивную систему (Л. Фестингер, 1984), поэтому смена аттитюда представляет собой результат стремления субъекта к уменьшению диссонанса, возникающего вследствие нарушения психологической непротиворечивости системы знаний.
Описанные закономерности способны объяснить отдельные случаи изменения аттитюдов. Существуют и другие теоретические обоснования смены аттитюда. А. Инско выделил 12 подобных подходов (A. Insko, 1968). Надо отметить, что все они стали скорее минитеориями, объясняющими лабораторный эксперимент и весьма далекими от понимания закономерностей поведения живых людей в реальной социальной ситуации (см. подробно: Шихирев, 1979).
Лабораторный эксперимент, принятый как единственно научный метод социальной психологии, превратил аттитюд в чисто индивидуальную характеристику, тогда как его следует рассматривать скорее как выражение отношений личности и общества (социальной организации) (Шихирев, 1985, с. 29–30). Лабораторное очищение социальной установки от «социальности» явилось одной из причин спада интереса к этой проблеме. Другая, не менее важная, причина – невыполнение аттитюдом функции однозначной регуляции поведения. Полевой эксперимент Р. Ла Пьера (R. La Pierre, 1934), показавший явное расхождение между вербальным отчетом испытуемого и его реальным поведением, заставил отказаться от представления о «единственности аттитюда» как достаточной предпосылке социального поведения (поступка поведенческого акта).
М. Рокич предположил, что поведение является функцией не только аттитюда на объект, но и аттитюда на ситуацию. Он выделил, в частности, два типа ценностей – ценности-цели и ценности-средства. В концепции М. Рокича аттитюд выступает как организация различных компонентов, что само по себе расширяет содержание термина и позволяет рассматривать структуру личности, детерминирующую поведение