Xreferat.com » Рефераты по психологи и педагогике » К вопросу о валидности теста Люшера

К вопросу о валидности теста Люшера

windowtext 1.0pt;border-bottom:solid windowtext 1.0pt;"> красный -0,302 -0,306 желтый -0,194 -0,105 0,192 фиолетовый -0,286 -0,056 0,120 -0,399 коричневый -0,195 -0,214 -0,271 -0,025 -0,082 черный 0,131 -0,086 -0,328 -0,463 -0,175 -0,158 серый 0,022 -0,177 -0,528 -0,185 -0,303 0,167 0,264

 

Учитывая сильные обратные корреляции позиций желтого и черного, серого и красного цветов, продолжим «усреднение»:

2 1 3 4… 0 7

…однако на самом деле в этих выкладках не больше смысла, чем в том факте, что средняя арифметическая позиция красного цвета составляла 3,965, а желтого — 3,919. Необходим более точный и «зрячий» математический аппарат.

13

Из возможных методов мы использовали тот же, что был применен в исследовании В.Ф.Петренко [11]: расчет коэффициента множественной ранговой корреляции W, который иначе (и точнее) называется коэффициентом конкордации. Действительно, речь идет об оценке согласованности, однотипности ранжирования нескольких объектов (в данном случае, восьми цветов) всей выборкой испытуемых в целом. Коэффициент W изменяется в пределах от нуля (полное несовпадение или равномерное распределение рядов) до единицы (все ряды одинаковы). Проверкой значимости служит критерий c2. В сущности, множественно-корреляционная расчетная технология обратна методу вычисления критерия cr2 Фридмана [13] для случая ранжирования группой нескольких объектов — в обоих случаях формулируется гипотеза о неслучайности рангового распределения сразу всей совокупности объектов. Заметим, что расчет коэффициента W, как и критерия Фридмана (и схожих критериев Манна-Уитни, Крускала-Уоллиса и пр.), относится к непараметрическим методам, т.е. не требует строгой «нормальности» (колоколообразности) от конкретного эмпирического распределения, но в то же время позволяет с высокой точностью оценить степень сходства в хаотичном, казалось бы, массиве цветовых секвенций. Заметим также, что в расчетную формулу обоих коэффициентов входят суммы рангов, «набранные» каждым цветом в ходе исследования (напр., если какой-то цвет дважды встречался на второй позиции и один раз на шестой, его ранговая сумма составит 10). Очевидно, что чем меньше накопленная ранговая сумма, тем сильнее стремление данного цвета к началу ряда, и наоборот. Это уже более рациональный способ построить «средний» или «общегрупповой» ряд (см. п.12). В рассматриваемой группе по возрастанию ранговых сумм он принимает вид

2 5 4 3 1 6 0 7

Как это часто бывает, в выборке не нашлось ни одного реального ряда, который совпал бы с групповым профилем. К слову, повторяющихся рядов вообще отмечено мало (пять), и все совпадения не более чем парны.

Поскольку исследуемая группа практически однородна (напомним, это ремитенты мужского пола, перенесшие очередной эпизод параноидной шизофрении и пребывающие в состоянии постшизофренической депрессии) и сходна именно по тем факторам, которые влияют на цветопредпочтение больных шизофренией [2, 3], то ожидалось получить высокие значения коэффициента конкордации в выборе цвета по Люшеру.

Действительно, оказалось, что W = 0,210. При объеме выборки 86 чел и семи степенях свободы (8-1=7) достоверно значимым был бы и вдесятеро меньший коэффициент! Другими словами, выборка в самом деле высоко конкордантна по цветопредпочтению. Это факт. Но он был бы неполным без следующих комментариев. Во-первых, с возрастанием объема выборки проверочный критерий c2 становится все менее «требовательным» к коэффициенту W. Во-вторых, разнородная выборка нормы в «фоновых» замерах у В.Ф.Петренко обнаружила примерно такую же согласованность: W=0,19 (хотя объем наблюдений был там гораздо меньше и указанное значение коэффициента не попало поэтому в зону значимости). Не являются ли величины, близкие к 0,2, неким «общечеловеческим» уровнем конкордации, обусловленным, например, коллективно-бессознательным неприятием «мрачных» цветов? Или же это фоновый уровень самого метода вычисления множественной корреляции?

Второе отпадает: компьютерный генератор псевдослучайных чисел, запрограммированный нами на имитацию цветовых выборов, по коэффициенту конкордации между ними ни разу не достиг даже нижнего статистического уровня значимости, сколько бы ни было попыток в серии — 20, 50, 100, 200, 1000, 2000… (далее продолжать опыт было бессмысленно, т.к. примерно после 4000 уже любое отличное от нуля значение W считается значимым). На этом фоне результат, полученный в реальной группе — W=0,21 — действительно очень тесная множественная корреляция.

Но как объяснить, что наша собственная выборка лиц, страдающих параноидной шизофренией (39 больных обоего пола, с большим разбросом по возрасту, длительности заболевания, степени сохранности и т.д.), то есть гораздо менее однородная по составу, чем группа в исследовании Ю.Ю.Чайки, продемонстрировала не менее, а более высокую степень цветовой конкордации: W = 0,284! В здоровой же выборке при некоторых внушенных эмоциональных состояниях согласованность достигала 0,65 [11].

Возвращаясь к выборке с постшизофренической депрессией, мы предприняли попытку (в факторно-аналитическом духе) выявить в общем массиве подгруппы со значимо сходным цветопредпочтением, т.е. с высоким W.

14

Для этого нами был разработан и применен «метод слабого звена» (В.Л.Луцик. «Способ выявления центрального однородного подмножества в массиве ранжированных данных», пат. № 55177).

Было выделено три достаточно больших для анализа группы. В первой группе оказалось 23 человека и коэффициент конкордации W = 0,801, т.е. исключительно сильная множественно-корреляционная связь. Здесь статистически неслучайны и однозначны позиции всех цветов в общегрупповом профиле:

3 4 5 2 1 6 0 7.

Вторая группа: 14 человек, коэффициент W = 0,715, характерное цветопредпочтение

5 2 1 6 4 0 3 7,

при этом наиболее достоверны позиции 5, 2, 6 и 7 цветов, и здесь вновь статистическая ирония: в действительности 6 цвет ни разу не был на 4 позиции.

Третья группа: 13 человек, конкордация W = 0,706, усредненное цветопредпочтение

2 4 1 0 6 7 3 5,

где высоко достоверны лишь первая и последняя позиции.

На этом этапе анализа (выявлено три группы, в общей сложности 60 чел из 86, или 69,8%) было решено остановиться, хотя теоретически поиск конкордантных фракций можно было и продолжать. Но, во-первых, именно после того, как была выделена третья группа, оставшаяся часть цветовых выборов перестала быть значимо согласованной (после отсева первой группы коэффициент W в остатке составлял 0,149, после второй 0,092 и после третьей лишь 0,073). Во-вторых, в данной выборке изначально ожидалась значительная доля случайного «шума» (см. п.10), и слишком уж большой процент объясненной дисперсии выглядел бы неубедительным. В-третьих, при поддержании W хотя бы на уровне 0,7 последующие группы оказываются слишком малы для анализа (4-6 чел).

15

Итак, выделены три группы больных, высоко конкордантные внутри по типу цветового ранжирования и существенно отличающиеся друг от друга по этому признаку. Продолжая путь «от абстрактно-математического», следовало бы детально проанализировать выявленные типы цветопредпочтения на базе канонических толкований цветовой символики, затем попытаться маркировать полученные группы-факторы, затем соотнести с ними или спроецировать на них каждый из индивидуальных рядов цветопредпочтения, и т.п. Но сейчас нас интересовал единственный вопрос: есть ли что-нибудь общее, кроме сходного цветопредпочтения, между больными в выявленных подгруппах? Конкордантны ли подгруппы на клинико-психопатологическом уровне? Если да, то каков объединяющий признак(и)?

На клинико-психопатологическом уровне выявленные нами подгруппы оказались дискордантными или случайными. Попытка найти хотя бы один общий признак, сопутствующий сходному цветопредпочтению, не увенчалась успехом. Иначе говоря, однотипность цветопредпочтения у больных с постшизофренической депрессией не является детерминированной стабильными эмоциональными факторами и едва ли имеет диагностическую значимость.

Важно отметить, что на самом деле в исследовании Ю.Ю.Чайки были выделены (по структуре депрессивного аффекта) и описаны шесть групп. Мы подсчитали коэффициент конкордации цветопредпочтения для каждой из них. В некоторых из них он был высок, в других не достигал уровня статистической значимости, но в целом сложилось впечатление, что общность ведущего депрессивного аффекта лишь незначительно повышает (будем справедливы: все-таки повышает) значение W над «фоновым» уровнем. Корреляционный анализ показал также отсутствие значимых связей между двумя вариантами группировки — по типу цветопредпочтения и по преобладанию какого-либо аффекта в структуре депрессии: однотипные цветовые выборы примерно с равной вероятностью принадлежали респондентам из всех шести подгрупп.

Ниже приведены основные аффективные радикалы постшизофренической депрессии [20], соответствующие им значения коэффициента конкордации и усредненные ряды цветопредпочтения:

1. Депрессивно-ипохондрический, W=0,33 (p?0,01), 5 2 3 1 4 6 0 7;

2. Дистимический W=0,25 (p?0,01), 5 2 3 1 4 0 6 7;

3. Тревожно-депрессивный W=0,38 (p?0,01), 2 4 1 5 3 6 0 7;

4. Депрессивно-дистимический W=0,21 (p?0,05), 2 4 5 6 0 3 1 7;

5. Астенический W=0,48 (p?0,01), 2 3 4 1 5 6 7 0;

6. Апатический W=0,12 (p?0,05), 3 2 1 4 5 6 7 0.

В то время как общий по группе (п.13): 2 5 4 3 1 6 0 7

Интерпретацию этих рядов опускаем, предоставляя судить читателю: насколько они соответствуют представлениям о постшизофренической депрессии, особенно в таких ее нюансах, как «астенический», «апатический» и т.д.

В любом случае: и по выборке в целом, и уж подавно — в «аффективных» подгруппах ожидались куда более согласованные результаты от методики, претендующей на валидность.

Выводы

Выводы, которые мы извлекли для себя, естественным образом разделились на «математические» и «психологические».

1. Не приходится спорить с тем, что методы статистического анализа в психологии (пока) незаменимы. При условии осмысленного владения ими «они могут оказать … неоценимую помощь, но они — лишь средство, которое не должно заслонять собой цель» [13, стр.308]. Это также не вызывает сомнений. Кроме того, следует, по-видимому, соблюдать крайнюю осторожность даже и в последовательности применения формально-логического и собственно психологического, «понимающего» методов. Если в поиске психологических закономерностей, в формулировании новых гипотез всецело положиться на эвристические возможности математического «макро-» или «микроскопа», то этот точный инструмент просто «вынужден» будет выдать результат. Положительный ли, отрицательный, но результат будет! А у этих результатов, подчас действительно неоценимых, есть еще и некий гипнотический эффект: все-таки «достоверность» — это чрезвычайно убедительное слово для психолога. Однако же, не всегда за математической достоверностью стоит достоверность психологическая, что и показал представленный пример.

Возможен упрек в том, что решался он нами не столько «от абстрактного», сколько «от абсурдного». Что ж, не без того: сведенные к абсурду казусы порой помогают более четко представить проблему. Было бы гораздо хуже, если бы сугубо «цифровой» путь (оторванные от контекста и слишком буквально понимаемые преобразования) в реальной исследовательской ситуации завел бы к абсурдным выводам!

2. При обсуждении данной статьи с научным руководителем, проф. Л.Ф.Шестопаловой, довелось услышать лаконичное суждение о том, что в отношении любой психодиагностической методики существует система молчаливых допущений и гипотез, доказательных пробелов, заполнить каждый из которых — исследователю не хватит ни времени, ни просто человеческих возможностей. Обоснования откладываются, вопросительные знаки кочуют из руководства в руководство и постепенно теряются или заменяются точками; многие фразы, некогда звучавшие в условном наклонении, приобретают характер имплицитной истины.

В самом деле, именно это и должна была проиллюстрировать данная статья. Все говорит о том, что в комплекте к цветовому тесту Люшера «поставляются» многие методические мифы, завышенные представления о его валидности и клинико-диагностических возможностях. Впрочем, во избежание неоправданной расширительности в суждениях еще раз обозначим область: речь идет о цветовой диагностике в клинике параноидной шизофрении. Есть основания предполагать, что для групповых исследований в таких выборках цветовой тест Люшера если и пригоден, то весьма ограниченно и со специальными оговорками. Его валидность здесь резко снижается или вообще девальвируется психосемантическим (чтобы не детализировать) распадом вследствие этого жестокого заболевания, а «усредненные» или «групповые» профили цветопредпочтения, даже полученные с необходимой математической поддержкой, могут оказаться пустой абстракцией.

Другое дело — использование цветового теста в индивидуальном, идеографическом исследовании, в режиме ЦТО, в сочетании с другими методиками. Пожалуй, цветовой тест применим не желательно (как пишут в инструкциях), а только в контексте с другими психодиагностическими техниками. И цель его — не столько «проекция», сколько «провокация», и не столько «бессознательной», сколько неконтролируемой или слабо контролируемой продукции: спонтанных комментариев, мимических, эмоциональных, ассоциативных реакций на цвет. В этом смысле психофизиологические цветовые стимулы М.Люшера остаются, несмотря на все методические проблемы, верным инструментом патопсихологической диагностики.

И в заключение вернемся, — это может показаться неожиданным или лишним, но это важней любых частных проблем —

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: