Борьба пастыря с языческими суевериями
Очень ярко характеризует неправильность отношения и паствы к пастырю, и его самого к своему служению в своем труде Мария Скобцова. Говоря о религиозной жизни Синодальной эпохи, пишет, в частности, и о том, как в те времена смотрели на священника, что, конечно же, накладывало определенный отпечаток и на взаимоотношения между ним и паствой. Она пишет: «Священник есть от государства поставленный надсмотрщик за правильностью отправления религиозной функции русского верноподданного человека, и в таком качестве он лицо хотя и почтенное, но во всяком случае не более, чем другие лица, блюдущие общественный порядок, военную мощь, финансы... спокойные, деловитые соборные протоиереи, знающие прекрасно службу, старающиеся обставить ее пышно и благолепно, в соответствии с пышностью и благолепием огромного храма, прекрасные администраторы и организаторы, хозяева церковного имущества, чиновники синодального ведомства, люди почтенные, добросовестные, но не вдохновенные и не творческие»37.
Особо нужно коснуться вопроса отношения пастыря к образованности, как узко богословской, так и образованию вообще. В обществе пастырей нередко бытует суеверное мнение, что даже «богословие (имеется в виду богословская наука – А.И.) не нужно и даже опасно, что надо не богословием заниматься, а веровать в Бога в простоте»38; а об образовании светском и говорить нечего. Но нужно учитывать, а на сегодняшний день и особо подчеркнуть тот факт, что в последнее время в Церковь пошла интеллигенция, люди в высшей степени образованные, научного склада ума. Уже прошли те времена, когда лишь «сан и ряса многое дают пастырю как деятелю»39, и таких прихожан уже не устраивает «слепая» вера, они требуют серьезных рациональных аргументов. Есть люди, приходящие в Церковь искушать священника и прихожан, но есть и искренне ищущие, так что и тем и другим священник должен достойно дать «ответ с кротостью и благоговением» (1 Пет. 3. 15), причем на языке их культуры. Именно от эрудиции, тактичности, этикета пастыря будет зависеть, приобретет ли Церковь еще одно чадо, обращения каждого из которых так долго ждет Господь, или еще один член Тела Христова отпадет от живительного источника и усохнет навсегда в этой житейской суете, не найдя и в Церкви ответов на «последние вопросы». Еще в начале XX века опытные пастыри обращали на этот факт особое внимание: «Напомним при этом, - пишет священник Георгий Шавельский, - о несомненной истине, что приобретать для Церкви и затем духовно насыщать образованную часть мирян может только образованный и продолжающий работать над своим развитием пастырь. Совершают великую ошибку те пастыри, которые, облекшись в рясу, считают, что для успеха их дела достаточно одного исторически сложившегося уважения к их сану… отсутствия у пастыря образования, воспитанности, благочестия и мудрости принижают его сан»40.
Ведь пастырь призван к служению Церкви, а значит и Самому Христу, именно он должен явить, показать людям Христа, а не заслонять Его какими-то личными ничтожными заслугами, хотя бы со стороны они были в высшей степени нравственны. Говоря о высоте пастырского служения, священник Георгий Шавельский пишет: «Пастырство есть богоустановленное, благодатное, исполненное любви и самоотвержения служение, имеющее своей задачей всяческое попечение о нуждах пасомых с целью содействия устроению согласно с волей Божией их как сынов и наследников царства Божия, жизни на земле и достижения ими вечного спасения на небе, - в конечной цели пастырское служение есть облагодатствованный труд для царствия Божия»41.
ГЛАВА II
ДОХРИСТИАНСКИЕ ВЕРОВАНИЯ ВОСТОЧНЫХ СЛАВЯН
Корнями своими славянское язычество уходит в седую древность. В его основании (как и всякой религии) лежит некоторая духовная реальность… Плоды язычества с его безнравствен-ностью и жестокостью не оставляют сомнений в разруши-тельной богоборческой сущности того начала, которое стремится к воплощению через многочис-ленные языческие культы. И славянское язычество не было исключением.
Митрополит Иоанн (Снычев)
Язычество... лжерелигиозно и лжедуховно. Оно - искажение, извращение, растление истинной веры, присущей человечеству изначала, и, вместе, мучительная попытка выбраться из духовной смуты, так сказать «духовное барахтанье». Язычество - это прелесть.
Протоиерей П.Флоренский
Человечество в основной своей массе после отпадения от Бога в акте первородного греха ушло далеко в понимании Самого Бога. Единственными носителями богооткровенной религии, религии монотеистической был богоизбранный, а вернее сказать богосозданный42 народ – евреи, Израиль Божий. Все другие народы, по мере отпадения, измышляли себе новых богов, так как жить нерелигиозно не могли, потому что стремление человека к Богу неискоренимо. Стремление человека, как Homo Sapiens, к Истине, искреннее искание ее приводит к идее Бога, к религии.
Слово «религия» происходит от латинского “re-legare” – «связывать», «соединять», «воссоединять», к такой этимологии приводят нас и христианский писатель Лактанций (+330 г.), и блаженный Августин (+430 г.), а начиная со времен Боэция43, так (стремление человека возвратиться к Богу, как источнику своего бытия) ее существо понимают практически повсеместно.
Русский философ Трубецкой С.Н. определяет религию «как организованное поклонение высшим силам… Религия не только представляет собой веру в существование высших сил, но устанавливает особые отношения к этим силам: она есть, следовательно, известная деятельность воли, направленная к этим силам»44.
По словам протоиерея Сергия Булгакова, «религия есть непосредственное опознание Божества и живой связи с Ним, она возможна благодаря религиозной одаренности человека, существованию религиозного органа, воспринимающего Божество и Его воздействие. Без такого органа было бы, конечно, невозможно то пышное многоцветное развитие религии и религий, какое мы наблюдаем в истории человечества, а также все ее своеобразие»45.
Все народы, исповедовавшие небогооткровенную религию, утопали в невежестве язычества. Слово «язычество» - буквально «народничество», от славянского «языки» - «народы». Все языческие религии являются плодом народного творчества, хоть у них с разной силой просматриваются остатки божественного откровения. «Если язычество не имело прямых откровений свыше, то все же и ему были открыты, или по крайней мере им предчувствовались, многие истины, в полноте и ясности данные христианством в Откровении»46.
Наши предки, восточные славяне исповедовали эту языческую религию во всех ее проявлениях. Профессор Осипов А.И. называет несколько форм проявления язычества: «Существует множество его видов: магия, шаманство, все политеистические религии, сатанизм, атеизм, материализм и др. Однако есть признаки, наиболее характерные для большинства из них: натурализм, идолопоклонство, магизм, мистицизм»47.
В основе религиозных языческих верований восточнославянских народностей с особой силой практиковалась первоначальная религия - культ предков, культ мертвых, выражавшийся в поклонениях упырям и берегиням (по Гальковскому Н., это умершие души, русалки), а также и культ природы (то есть натурализм).
Данная глава это лишь попытка восстановить тот пантеон восточнославянских богов, которых чтили славяне. Точно же указать имена и назначения божеств, практически не реально, мы можем лишь гадать и предполагать. Вот как характеризует источники по восточнославянскому язычеству В.Н. Топоров: «Источники сведений о богах довольно разнообразны, но среди них нет ни одного прямого, достаточно полного и, главное, «внутреннего», представляющего саму языческую традицию, источника, который можно было бы признать вполне надежным и адекватным передаваемому содержанию. Информация о богах заведомо неполна, обычно дается в освещении «внешнего» наблюдателя с неизбежными ошибками, искажениями, вне соответствующего контекста»48. О том же, хоть и немного смещает акценты, пишет и Рыбаков Б.: «Учитывая обилие разных имен у одного и того же божества, накопившееся за многие столетия существования культа, мы должны осторожнее судить о количестве славянских богов. Но, пожалуй, самым трудным является определение времени возникновения представлений о том или ином божестве… Заранее следует оговориться, что на достижение полной ясности у нас надежды нет: слишком фрагментарен материал средневековых славянских источников и слишком много трудностей как в его осмыслении, так и в привлечении сопоставительного материала других народов»49.
О той же проблеме доктор исторических наук Сергей Перевезенцев: «…В нашем распоряжении почти совершенно нет свидетельств о древнейшей славянской религии и мифологии в период до VI века нашей эры. Крайне мало сохранилось свидетельств, относящихся и к периоду с VI по XI вв.»50.
Одной из основных проблем в изучении славянского язычества, является отсутствие единой мифологической системы у славян. По замечанию того же исследователя: «Славянская мифология не была подробно разработана и структурирована, как, допустим, древнегреческая. Славяне не имели строго регламентированной, иерархической структуры общества, как это было у народов с кровнородственной общиной (древние греки, германцы)…»51.
В дальнейшем изложении материала под восточными славянами будем иметь в виду русских, украинцев и беларусов, племена, проживавшие на территории этих народностей. «Это были предки ариев, то есть индоевропейцев, чья прародина локализуется наукой в степном Поволжье и Причерноморье... В III тысячелетии до н.э. в междуречьях Волги, Дона, Днепра, Днестра сложилась индоиранская или арийская (индоевропейская) языковая и культурная общность. Арии тесно соседствовали или даже составляли близкородственную общность с протобалтославянскими племенами»52. Таким образом, как указывает Топоров В.Н., не нужно забывать и факт «глубокого и благотворного языкового и культурного влияния иранцев на славян, особенно восточноевропейских (т.е. на восточных славян – А.И.). На тот момент, когда религиозно-языческие воззрения иранцев имели немаловажное влияние на формирование восточнославянского язычества, есть и другие указания, в частности, это отмечает исследователь «туранского» наследия в русской культуре Топоров В.Н.53.
Изучение этого периода в истории нашего народа бесспорно важно для нас, особенно в контексте данного исследования, так как «обращение к дохристианским языческим верованиям позволяет вскрыть глубинные пласты культуры современных восточнославянских народов, некоторые особенности их менталитета, равно как и выявить мировоззренческие основы представлений древних славян, являющиеся одной из базисных составляющих духовной культуры восточнославянских этносов. Поэтому не случайным является выход в последние десятилетия целого ряда обобщающих трудов, посвященных (про)славянской, в том числе восточнославянской, языческой архаике»54. Потому как при раскрытии хотя бы поверхностных пластов ее, мы будем видеть в какую почву брошено зерно Христовой веры, принесенной Святым князем Владимиром и воспринятой нашим народом. Священник Павел Флоренский, говоря о русском Православии, пишет: «Русская вера сложилась из взаимодействия трех сил: греческой веры, принесенной нам монахами и священниками Византии, славянского язычества, которое встретило эту новую веру, и русского народного характера, который по-своему принял византийское Православие и переработал его в своем духе»55.
И хоть христианство не претерпело при столкновении со славянским язычеством существенных изменений, в принципе своем оно осталось тем же, но мы можем говорить с определенной долей и опаской о некоем синкретизме или, точнее, рецепции. Но сказать, что « и та (язычество – А.И.), и другая (христианство – А.И.) вера от изначального своего естества претерпели немало изменений и теперь уже существуют слитно и монолитно, получив не случайно название Русское Православие»56, - мы, все-таки, не можем. Ведь христианство подрывало сами основы язычества, о чем говорит довольно длительная борьба христианства с язычеством, столь длительное сопротивление со стороны народа принятие новой веры. «Киевская Русь не в одночасье стала христианской: сперва Церковь утвердилась только в городах, в то время как значительное число сельского населения оставалось языческим до XIV и XV вв.»57. Видим, что в основном сельское население проявляло сопротивление в принятии новой христианской веры. «В силу исторических условий своего развития деревня оказалась хранительницей народных традиций и архаичных пластов древней культуры. Христианство, которое в XI - XII вв. многое видоизменило в культуре русского города, долгое время не проникало в деревню, и сельскую Русь (особенно лесную, северную) долго еще можно было считать языческой»58. Не даром язычник с латыни – “paganus”- «сельский житель, поселянин, крестьянин». Как свидетельствует С. Перевезенцев: «…В славянском язычестве в мифологизированном виде отражался весь жизненный цикл крестьянина-общинника: цикл сельскохозяйственных работ, домашний быт, свадьбы, похороны и т.д. Поиск гармоничного существования в природе и с природой — вот один из важнейших смыслов славянского язычества.
Славянские божества напрямую связаны с природными объектами, которые находились в сфере жизненной и производительной деятельности славян — землей, лесом, водой, небом, солнцем»59.
«Славянское язычество развивалось по разным направлениям: одни племена верили в силы космоса и природы; другие - в Рода и Рожаниц, третьи - в души умерших предков и духов (одухотворённые силы); четвёртые - в тотемных животных-пращуров и т.д.»60. Но и все это могло спокойно сосуществовать, так как не являлось противным самому принципу языческого политеизма. Таким образом, можно наблюдать отсутствие единства в верованиях, но это закончилось с приходом на княжеский престол Святого равноапостольного князя Владимира.
В религиозной жизни он пошел путем реформ. Первой реформой (980 - 988 гг., по хронологии "Повести временных лет") князь Владимир значительно упорядочил официальное восточнославянское язычество. Об этой реформе преподобный Нестор Летописец пишет: «Нача къняжити Володимер в Кыеве един. И постави кумиры на хълме въне двора теремьнаго: Перуна древяна, а главу его сьребряну, а yс злат, и Хърса, и Дажьбога, и Стрибога, и Семарьгла, и Макошь. И жьряху им, наричюще я богы и привожаху сыны своя и дъщери и жьряху бесом и осквьрняху землю требами своими»61.
Известно, что «до сих пор различные племена, населявшие Русь, поклонялись своим местным богам. Варяги поклонялись одним, славяне другим, у финнов были третьи. Правда, часто они заимствовали культы друг у друга. Но никакого единообразия в языческих верованиях на Руси не было. Владимир же повелел собрать воедино всех языческих богов и создал общий языческий пантеон, - своего рода «Русский Олимп»… в Киеве он поставил на капища идолов Хорса, Даж-бога, Стрибога, Симаргла и Мокоши. Возглавлял же все это, отныне «единое» семейство, Перун, бог грома и огня, признанный верховным (божество имевшее, скорее всего балто-варяжское, а не славянское происхождение)»62. «Начиная княжить, победитель (святой князь Владимир Великий – А.И.) поставил на берегу Днепра кумиры Перуна, Хорса, Даждь-бога, Стрибога и др. идолов разных народов и племен. Это был языческий плюрализм, созданный искусственно и ненадолго. Перун выразил весомость победы князя на Руси и его желание противопоставить себя и этого бога христианству»63. Во всех источниках видим упорядочивание Владимиром-язычником пантеона славянских божеств.
В контексте этих реформистских действий можно говорить (об этом пишут ученые Иванов В.В., Топоров В.Н.64) о так называемом «высшем уровне» (Семаргл, Хорса65, Перун, Волос, Велес, Дажьбог, Стрибог, Мокошь, Сварог, вероятно, Троян) божеств восточнославянского пантеона. Он «характеризуется наиболее обобщенным типом функций богов (ритуально-юридическая, военная, хозяйственно-природная), их связью с официальным культом»66.
Этой реформой князь Владимир «преследовал три цели: во-первых, она подчеркивала суверенность молодого русского государства по отношению к христианской Византии; во-вторых, она укрепляла положение великого князя, главного военачальника державы, так как во главе пантеона стал бог грозы и воинских успехов... В-третьих, реформа значительно расширяла религиозно-идеологическое воздействие многогранностью и глубокими историческими корнями нового пантеона…»67.
Имеем множество свидетельств, что языческие верования восточных славян были ужасно бесчеловечны. Профессор Повлюк С.П., характеризуя языческую веру наших предков, пишет: «По своей природе поганство – жестоко. С ним связаны различные жертвоприношения, в том числе и человеческие. Говорится, в частности, о ритуальных убийствах пожилых людей»68. Например, в житии Стефана Сурожского (+VIII в.) мы читаем: «Было нашествие варваров Руси, народа... в высшей степени дикого и грубого, не носящего в себе никаких следов человеколюбия...»69.
Еще одно свидетельство о бесчеловечных и ужасных формах язычества на просторах восточных славян находим у арабского путешественника Ибн-Фадлана, пребывавшего на Руси. Он, мусульманин по вероисповеданию, удивляется гнусностям и аморальным церемониям славянских язычников. Описывая церемонию похоронного обряда, говорит, что «вместе с умершим руссом в могилу клали убитого коня, какие-то предметы и вещи. Вместе с ним в загробный мир в принудительном порядке отправляли и жену. Ее убивали самим изуверским образом, предварительно изнасиловав в ритуальном порядке. Затем, все сжигалось на погребальном корабле»70.
Не так безобидно было наше язычество и во внутрисемейных отношениях. Митрополит Иоанн (Снычев), исследовавший эту проблему пишет: «Закон дозволял матери умертвить новорожденную дочь, если ее рождение казалось излишним. В свою очередь, признавалось и право детей на убийство родителей, обременяющих семейство старостью или болезнью. Межродовые распри передавались из поколения в поколение, подогреваемые обычаем кровной мести, удовлетворявшейся лишь смертью обидчика или его потомков»71.
Итак, у первобытных славян был культ природы и культ умерших предков. Уважение к грозным силам природы, осознание своего бессилия перед ней приводит к обожествлению последней, отдельных ее проявлений. Оба эти культа в большинстве случаев соприкасались между собою.
Имели славяне и особенности в своем эпосе, что касается богов и их функций, так как «…их признаки, часто наслаивались один на другого и сливались при определенном их разнообразии, то есть каждое название божества не соединялось с одним качеством так, чтоб не касаться другого, каждое имело отдельные и совместные черты. Религия наших предков… - это, так сказать полимонотеизм – разнообразие совместного»72. Это подтверждает и Влесова книга73. Относительно бога Сварога там говорится: «И если бы появился какой заблудший, который отделяет богов от Сварога, его надобно изгнать вон из племени ибо нет у нас богов помимо Сварога и нет им числа, поскольку бог единый и неделимый, никто не может утверждать, что у нас много богов…»74.
Переходя к характеристике пантеона основных славянских божеств, нужно упомянуть, во-первых, о Роде75 и Рожаницах. В «Словаре славянской мифологии» о Роде говорится: «Первейший славянский бог, творец, «родитель» Вселенной, всего видимого и невидимого мира. Это «отец и мать» всех богов…»76. Видим, что в язычестве также существует "Единый" Творец, у славян - это Род. Иначе его еще называли Сварог потомок Ситиврата и Кръта, именно они оставили Сварогу во владение свет, огонь и эфир, бог-творец, бог-кузнец. «Род - Сущий, Единый, прародитель богов и творец мира, «Вседержитель, иже единъ бесмертенъ и непогибающихъ творецъ, дуну бо человеку на лице духъ жизни, и бысть человекъ въ душю живу: то ти не Родъ, седя на вздусе, мечеть на землю груды - и въ томъ ражаются дети... »»77. «Творец Род - един и двойственен: он и "сатана", и "бог" в одном лице... Это есть прямое указание как на неоднозначность путей развития, так и на возможность приближения к Богу (к божественности, к Прави) - путями разных богов»78.
Гельмольд (католический священник, исследователь XII в.), говоря о Роде, сообщает, что «среди многообразных божеств, которым они посвящают поля, леса, горести и радости они (славяне) признают и единого бога, господствующего над ними в небесах, признают, что он всемогущий, заботится лишь о делах небесных, другие боги повинуются ему, выполняют возложенные на них обязанности, и что они от крови его происходят и каждый из них тем важнее, чем ближе он стоит к этому богу богов»79.
Занимавшийся этим вопросом Фадеев А., говорит, что «Род иногда отождествлялся с фаллосом, иногда с зерном (в том числе с солнечным дождевым зерном, оплодотворяющим землю)80. О Рожаницах говорится, что они - «женское рождающее начало, дающее жизнь всему живому: человеку, растительному и животному миру»81. С Рожаницами многие отождествляют Ладу и Лелю, «хотя, - по свидетельству Гаврилова, - ни разу в ППЯ их не именуют так».82 Яcно, что Рожаницы - девы жизни и судьбы, которым, как указано в произведении «Цветник»: «С робятъ первыя волосы стригутъ и бабы каши варятъ на собрание рожаницамъ»83.
Перун. Гальковский Н.М. видит происхождение слова Перун «от корня «пар-пь» (е) р-и суффикса «ун» и сопоставлят с греческим (гром, молния, громовой удар), а также с прозванием индийского божества Индры-Parjanya-Parganya (молниеносная туча от корни «prg» (prc) разсекать, окроплять, прыскать. Литовский глагол «perieti» (наст. вр. periu) означает: производить посредством теплоты, высиживать, рождать, творить. Слово это стоит в родстве с лат. «pari» и русским областным «парить», «высиживать яйца»…В санскрите корень «par» сохранился в двух производных словах: partr-хранитель и «paru»-солнце, огонь, теплота... Полагают, что от этого корня произошло две формы: одна действительная Пер-ун, т. е. производитель, творец; другая страдательная – парень, т. е. произведённый, рождённый, сын»84. Это божество явно не славянского происхождения. Оно близко к албанскому «Perunus deus» и иллирскому. Он ездил по небу с луком и стрелами и бросал громы и молнии. Был он и богом войны. В договорах с греками русские клялись Перуном и оружием. После принятия христианства Перун тесно соприкасается с Илией пророком, по сходству с библейским повествованием о взятии его на небо. Часто отождествлялся с Дажбогом, Световитом. Перед его идолом горел неугасимый огонь из дубовых дров, отсюда можно заключить, что его деревом был дуб.
Достоверно не известно и о богах Трояне и Триглаве: есть мнения об их идентичности, что справедливо по фонетической схожести их имен. Триглав – изображался с тремя головами, сообразно делению мира на царства: небо, землю и потусторонний подземный мир. Троян был божеством стихийным, возможно, символизировал годовой цикл, имел козьи уши. Он царствовал в Трояновом городе, был богом триградного Киева, Щетина85.
Еще одно из загадочных славянских божеств, доставшееся нам от иранцев, – Семаргл (Симаргл). Есть попытки деления его на два божества: «Сима» и «Регла». Имеет сходство со священной птицей иранской мифологии - Сенмургом. «В настоящее время благодаря трудам К.В. Тревер выяснено, что Семаргл-Сэнмурв - действительно, сходное с иранским, божество семян и посевов, рано исчезнувшее из русского языческого обихода и непонятное уже переписчикам XIII-XIV вв.»86. Изображался в виде крылатого пса, например, при Макоши.
Стрибог (Стрибо, Стриба) - бог-отец, старый бог, дед ветров упомянут в «Слове о Полку Игореве»87 в русских летописях, в пересказах Стрыйковского, говорится о нем, как о божестве неба, воздуха и ветра88. Слово “стри” означает – воздух, поветрие89. Вероятно, одно из имен Рода или сторона Рода, как отца богов. Его день - суббота. Отсюда видим в православии рецепцирование этого дня в родительские субботы. Войтович В. говорит, что есть «у Стрибога с женой шесть сыновей и шесть дочек и множество подвластных ветров – то все их внуки… Ветры помогают богу-громовику в его битвах с демонами и пользуются его огненными стрелами»90.
Белобог или Свентовит (Svantevit) – «добрый» бог, бог плодородия и противостоящий Чернобогу, одна из сторон Рода. Свентовит (Святовит, Световик, Светич) - бог Белого света, бог богов, верховный бог, бог-всадник, сражающийся с ночью. У западных славян, к примеру, Свентовита именуется Богом богов (у них же и «Светулуша - богиня света согласно чешскому средневековому словарю "Mater Verborum", вероятно, женское воплощение белого бога Свентовита»91). Саксон, описывая языческий храм города Аркона, так говорит о статуе бога Световида (после принятия христианства, этот кумир был истреблен епископом Абсалоном в 1168 году): «Стоял большой, превосходящий рост человеческий, кумир, с четырьмя головами, на стольких же шеях, из которых две выходили из груди и две - к хребту, но так, что из обеих передних и обеих задних голов одна смотрела направо, а другая - налево. Волосы и борода были подстрижены коротко… В правой руке кумир держал рог из различных металлов, который каждый год обыкновенно наполнялся вином из рук жреца для гадания о плодородии следующего года; левая рука уподоблялась луку. Верхняя одежда спускалась до берцов, которые составлены были из различных сортов деревьев и так искусно были соединены с коленами, что только при внимательном рассматривании можно было различить фуги. Ноги стояли наравне с землей, фундамент сделан был под полом. В небольшом отдалении видны были узда и седло кумира с другими принадлежностями. Рассматривающего более всего поражал меч огромной величины, ножны, черен которого, помимо красивых резных форм отличались серебряной отделкой...»92. Световита символизировали разные знаки, в частности, резные орлы и знамена, главное из которых называлось Станица.
Немалое значение для наших предков-язычников имело пришедшее в детские сказки и оставшееся в них до сих пор как Баба-Яга божество Яга. Слово «Яга» огрублённое от «Яшка». Яша в славянских песнях называли ящура – некогда жившего на земле и исчезнувшего прародителя всего живого; отсюда наше более понятное – пращур. Вот одна из таких песен:
Сядзе Яшчар пад пiралушчам
На арэхавам кусце,
Дзе арэхавая лусна...
(Жанiцiся хачу)
Возьме сабе дзеуку,
Катораю хочаш...93
Баба-Яга изначально – прародительница, очень древнее, зачастую, положительное божество славянского пантеона, хранительница рода и традиций, детей и околодомашнего (часто лесного) пространства. Не следует, однако путать ее с предвестницей несчастья так называемой Белой Бабой (иногда ее называют Девка). «Внешне Белая Баба - это высокая женщина одетая в белую ткань с головы до ног. Она внезапно появляется чаще всего из лесу на дороге… Своим появлением она предвещает несчастье, войну, болезнь, смерть…»94. Именно от нее защищались славяне, приколачивая к порогу подкову.
По академику Рыбакову Б.А., «...славянский Ящер, женившийся на утопленной девушке, соответствует Аиду, богу подземного мира, супругу Персефоны. А жертва приносилась не самим этим силам сезонного действия, а постоянно существующему повелителю всех подземно-подводных сил, содействующих плодородию, т. е. Ящеру…»95.
О собственно славянском боге солнца говорить сложно96. Хоть, например, Гальковский Н.М. прямо утверждает: «Сварог, Дажьбог, Хорс, Ярило, были солнечные божества»97. Так что говорить что-либо однозначно определенное трудно, да и вряд ли возможно. Вероятно, все эти божества имели отношение к солнцу, но каждый символизировал какую-то его сторону. Но тот факт, что божество солнца сильно почиталось славянами - неоспорим. Об этом свидетельствует частое употребление символики связанное с солнечными божествами. Касаясь этой символики, Мельников В. пишет, что «блины у славян - любимое обрядовое блюдо. Это связано с тем, что блин олицетворял собою Солнце, солнечный диск, а Солнцу славяне в древности поклонялись как верховному богу. Потому блины пекли и на Масленицу (встречая приход весны, яркого Солнца), и на свадьбу, и на поминки»98, это же можно применить и к караваю, белому ритуальному хлебу, также имевшему отношение к богу солнца.
Особо, в этом контексте, отметим Хороса, написание его имени очень различно: