Борьба пастыря с языческими суевериями
Вот, например, как смотрел на приметы, так надолго осевшие в сознании христиан и дожившие до сего дня, Святитель Константинопольский Иоанн Златоуст: «Кто, выходя из своего дома, встречает кривого или хромого135 и разумеет это как примету, тот мыслит дело сатанинское, ибо не встреча с человеком делает день несчастным, а греховная жизнь»136.
Мнение другого авторитетного отца, Святителя Кесарии Каппадокийской Василия, нареченного Церковью Великим, относительно примет также осудительно. Он говорит: «Многим из христиан кажется делом безвредным слушать истолкователей примет. Чихнул кто на слове, говорят: и это имеет значение. Кто-нибудь сзади назвал меня по имени, нога поскользнулась при выходе, зацепилась одежда - все это помеха. И люди весьма знаменитые, ожидающие Судию с небес, хладнокровно впадают в сей пагубный порок. Но слушай: отвержен народ, предавшийся сему. Еще древле, по закону Моисееву137, очарования, волхвования, ворожба, птицегадания отринуты как изобретения демонов… Враг до того издевается над человеком, что, если показалась кошка, выглянула собака или утром встретился человек, хотя самый благорасположенный, но с поврежденным правым глазом или бедром, он отскочит, отворотится, не раз зажмурит глаза. Что бедственнее такой жизни - все подозревать, во всем видеть препятствие, когда все должно возводить душу его к Богу? »138. Осуждая ложное мнение о счастливых или несчастных днях недели139, Златоуст говорит: «Диавол, стараясь пресечь наши подвиги добродетели и погасить в нас доброе произволение души, внушает нам приписывать успехи и неудачи в делах дням. Если кто верит, что день бывает счастлив или несчастлив, тот в несчастливый день не будет стараться о добрых делах, думая, что по неблагоприятности дня напрасно станет трудиться и ни в чем не успеет. Так, напротив, и в счастливый день он ничего не будет делать, надеясь, что по причине счастливого дня ему не повредит собственное его нерадение. Таким образом, то и другое вредит его спасению. Иногда безрассудно, а иногда как бы безнадежно поступая, он проводит жизнь свою в праздности и зле. Итак, мы должны избегать козней диавола, отбросить сокрушение духа и не наблюдать дней, ненавидя один и любя другой»140.
Плачет Святитель Иоанн и о христианах, возлагающих надежду на разного рода амулеты. В беседах на Первое послание к Коринфянам он говорит: «После брака, если родится дитя, мы видим множество символических действий, достойных смеха: говорить ли о перевязках, о погремушках, о красной пряже и многом другом, доказывающем великое безумие, тогда как не следует возлагать на младенца ничего другого, кроме спасительного креста. Между тем ныне крест, обративший всю вселенную, поразивший диавола и ниспровергший всю силу его, остается в пренебрежении; а ткани, пряже и другим подобным привескам вверяется безопасность младенца. Не стыдно ли вам? Скажите мне: поймете ли вы когда-нибудь, как диавол с раннего возраста человека мало-помалу раскидывает свои сети и употребляет свои хитрые меры? Смешное и забавное внушение сатаны, впрочем, не смеху только, но геенне подвергающее обольщаемых! Если это делается у язычников, то нисколько не удивительно, а когда поклоняющиеся кресту, приобщающиеся неизреченных Таинств и достигшие любомудрия держатся таких постыдных обычаев, - это достойно многих слез»141. «Что сказать, - говорит в другом месте святой Златоуст по поводу тех же амулетов, - о тех, которые привязывают к ногам и голове медные монеты Александра Македонского? Скажи мне: это ли наши надежды? Как после креста и смерти Господней ты возлагаешь надежду спасения на изображения языческого царя?»142.
Против гаданий высказывается святой Златоуст в Слове на новолетие: «Более всего огорчают меня игры, которые сегодня происходят... и которые преисполнены распутства и нечестия, потому что занимающиеся ими замечают дни, гадают и думают, что если первый день года удастся им провести в веселии и удовольствии, то и во весь год будет совершенно то же. Но год будет для тебя счастлив во всем не тогда, когда ты напьешься пьян в первый день, но когда и в первый и в прочие дни будешь делать то, что угодно Богу. Если же, вознерадев о добродетели, будешь ожидать себе счастья от начала месяца и исчисления дней, то не будет тебе ничего доброго. Замечать дни не сообразно с христианскою мудростию. Это дело еллинского заблуждения»143.
Осуждая гадания и напрямую связывая их с суеверием, епископ Иппонский Блаженный Августин показывает суть этого дьявольского обольщения и пишет: «Последствия их большей частью сообразны с мыслями и предубеждениями каждого. Ибо злые духи, желая содержать человека в обмане, льстят ему показом того, что, как они видят, сообразно с его ожиданием и желанием… Вообще, на мнения людей о важности некоторых гадательных знаков, установленных предубеждением человеческим, не иначе надобно смотреть, как на некоторый договор и условие с злыми духами. Люди, пристрастившиеся к пагубной науке гадать, которая, собственно, есть только наука издеваться над другими и обманывать их, за такое пристрастие свое, по некоему тайному суду Божию, подпадают нередко влиянию падших ангелов, которым попускается иногда иметь некоторое влияние на низшую часть мира. От этих насмешек и обманов злых духов происходит то, что суеверное и гибельное искусство прорицания иногда действительно открывает прорицателям нечто из прошедшего и будущего и говорит им немало такого, что впоследствии отчасти оправдывается событиями. Такие небольшие удачи возбуждают и питают любопытство, из-за чего они все более и более запутываются и запутывают других в сети зловредного заблуждения... Даже верность подобных предсказаний нисколько не оправдывает науки предсказывать. Поэтому святотатственное искусство, при помощи которого вызвана была тень умершего Самуила, достойно всякого отвращения и проклятия, хотя тень эта, будучи показана царю Саулу, и предрекла ему истину»144.
О согрешивших против первой заповеди Моисеева Декалога в «Православном исповедании веры» с осуждением говорится: «Против сей заповеди грешат волшебники и подражающие их делам, например, те, которые носят привески и значки для предохранения себя от вреда; те, которые прилепляются к суеверным обычаям и им верят; равно и те, которые в болезнях пользуются нашептыванием старух и других суеверий держатся; наконец, те, которые из всякого случая выводят предзнаменования»145.
А вот слова преподобного Макария Египетского о чародеях, сила которых имеет явно демонское происхождение, но контролируется Божественным Провидением, он пишет: «Посему, волхвы и чародеи, по действию сопротивной силы, при Божием попущении оказываются чудодеями, имеют власть над ядоносными животными, смело идут в огонь и воду, как Ианний и Иамврий, противившиеся Моисею (2 Тим. 3. 8), и как Симон, вступающий в состязание с первоверховным Петром…»146.
Не обошел своим вниманием волшебников и прорицателей и Святитель Григорий Нисский. И у этого Святого видим решительное осуждение данных явлений, он пишет, что «…волшебство - достояние лукавое… Итак, поскольку у плотолюбцев в настоящей жизни есть некая рачительность о том, чтобы иметь сколько-нибудь ведение о будущем, при котором надеются или избежать бед, или же достигнуть желаемого, то поэтому, чтобы люди обращали взор не к Богу, исполненное обмана демонское естество изобрело многие способы узнавать будущее, как-то: птицегадание, толкование знамений, прорицания, наблюдение внутренностей у животных, вызывание мертвых, исступления, наития божеств, вдохновения и многое другое тому подобное. И как скоро какой-либо род предведения вследствие какого-либо обмана признан истинным, обольститель демон представляет его обольщенному в оправдание лживого предположения. Так устраивает демон, что полет орла служит к возбуждению надежды в наблюдателе; на трепетание печени, на колебание, происходящее во вздувшихся мозговых оболочках, на вращение глаз и на всякую ложную примету, подобную означенной, ухищрение демонское указывает обольщаемым, чтобы люди, отступив от Бога, обратились к служению демонам в уверенности, что они совершают подобные вещи. Поэтому одним из видов обмана был и обман чревовещателей, которым верили, что их чародейство может души умерших снова привлекать в здешнюю жизнь»147.
Обратимся и к каноническим правилам, в которые, стараниями Святых отцов вложен сам дух Евангелия, дух апостольский.
Относительно оккультистов можно применить некторые правила Шестого Вселенского собора. 61-е правило гласит: «Предающиеся волшебникам, или так именуемым стоначальникам (старейшие волхвы), или другим подобным, дабы узнать от них, что восхотят им открыть, согласно с прежними отеческими о них постановлениями, да подлежат правилу шестилетней епитимии. Той же епитимии надлежит подвергать и тех, которые водят медведиц, или иных животных, на посмешище и на вред простейших, и соединяя обман с безумием, произносят гадания о счастье, о судьбе, о родословии и много других подобных толков; равно и так именуемых облакогонителей, обаятелей, делателей предохранительных талисманов и колдунов. Закосневающих же в сем и не обращающихся и не убегающих от таковых пагубных и языческих вымыслов определяем совсем извергать из Церкви, как и священные правила повелевают. Ибо, какое общение света ко тьме, как глоголет Апостол: или кое сложение Церкви Божией со идолы; или кая часть верному с неверным; кое же согласие Христа с велиаром? (2 Кор. 6. 14-16)». 62-е правило также налагает прещения на тех христиан, которые еще обращаются к языческим традициям: «Так называемые календы (празднования в первый день месяца – А.И.), вота (празднования в честь языческого бога Пана – А.И.), врумалия (остатки почитания бога Вакха или Диониса – А.И.) и народное сборище в первый день месяца марта желаем совсем исторгнуть из жития верных. Такожде и всенародные женския плясания, великий вред и пагубу наносить могущия, равно и в честь богов, ложно так эллинами именуемых, мужеским или женским полом производимые плясания и обряды, по некоему старинному и чуждому Христианского жития обычаю совершаемые, отвергаем, и определяем: никакому мужу не одеваться в женскую одежду, ни жене в одежду мужа свойственную; не носить личин комических или сатирических, или трагических; при давлении винограда в точилах не возглашать гнусного имени Диониса, и при вливании вина в бочки не производить смеха, и, по невежеству, или в виде суеты, не делать того, что принадлежит к бесовской прелести. Посему тех, которые отныне, зная сие, дерзнут делать что-либо из вышесказанного, если суть клирики, повелеваем извергать из священного чина, если же миряне, отлучать от общения церковного». А также 65-е правило говорит: «В новомесячия возжигания некоторыми пред своими лавками или домами костров, чрез кои, по некоторому старинному обычаю, безумно скачут, повелеваем отныне упразднить. Посему если кто учинит что-либо таковое: то клирик да будет извержен, а мирянин да будет отлучен. Ибо в четвертой книге Царств написано: и сотвори Манассия алтарь всей силе небесней на дву дворех дома Господня, и проводаше сыны своя чрез огонь, и вража и волхования творя, и сотворил чревовещателей, и волшебниц умножил, и умножил творить лукавое пред очами Господними, еже прогневлять Его (4 Цар. 21. 5-6)».
Анкирский поместный собор своим 24-м правилом постановляет: «Волхвующие и последующие языческим обычаям или вводящие неких в дома свои, ради изыскания волшебств или и ради очищения, да подвергаются правилу пятилетнего покаяния, по степеням установленным: три года припадания и два года молитв без приобщения Святых Тайн».
Лаодикийский собор 36-м правилом также осуждает оккультизм, а талисманы называет «узами душ». Отцы его постановили: «Не подобает освященным или причетникам быть волшебниками или обаятелями, или числогадателями, или астрологами, или делать так именуемые предохранилища, которые суть узы душ их. Носящих же оные повелели мы извергать из Церкви».
Вот определение Карфагенского поместного сбора на счет суеверного отношения к святыне: «Постановлено и сие: повсюду на полях и в огородах поставленные якобы в память мучеников алтари, при которых не оказывается положенным никакого тела или части мощей мученических, да разрушатся, если возможно, местными епископами. Если же не допустят до сего народные смятения, то, по крайней мере, да будет вразумляем народ, чтобы не собирался в оных местах и чтобы правомыслящие к таковым местам не привязывались никаким суеверием. И память мучеников совсем да не совершается, разве если где-либо есть или тело, или некая часть мощей, или, по сказанию от верной древности переданному, их жилище, или стяжание, или место страдания. А алтари, где бы то ни было поставленные, по сновидениям и суетным откровениям некоторых людей, да будут всемерно отвергаемы» (94-е правило). Тут же дается и краткое объяснение данного правила: «В данном правиле речь идет о храмах и часовнях сооруженных не только без такого (имеется в виду епископского – А.И.) благословения, но и на основании какого-либо суеверия или ложных откровений, а иногда измышления».
Святитель Григорий Нисский так постановляет об обращающихся к гадателям: «Те же, которые приходят к чародеям, или к прорицателям, или к обещающим через демонов учинить некое очищение или отвращения вреда, и да испытуются, оставаясь ли в вере во Христа, некою нуждою вовлечены они к таковому греху, по направлению, данному им каким-либо несчастьем или несносным лишением, или совсем презрев исповедание, от нас им вверенное, прибегли к пособию демонов. Ибо если учинили это с отвержением веры, и с тем, чтобы не веровать, что Бог есть поклоняемый христианами, то без сомнения подвержены будут осуждению с отступниками. Если же несносная нужда, овладев слабою душею, довела их до того, обольстив некоею ложною надеждою, то и над сими также явлено будет человеколюбие, по подобию тех, которые во время исповедания не возмогли противостать мучениям»148. Здесь видим особенную любовь архипастыря к павшему в грех человеку. Святитель Григорий не сразу грозит прещениями, но советует скрупулезно разобраться в каждом конкретном случае.
Сятитель Василий Великий в своде своих правил предлагает ряд канонических прещений относительно ворожеев, гадателей, прорицателей.
Правилом 65-м занимающегося волшебством святой сравнивает с убийцей: «Покаявшийся в волшебстве или в отравлении да проведет в покаянии время, положенное для убийцы, с распределением, сообразным тому, как сам себя обличил в каждом грехе». Та же епитимия 72-м правилом налагается и на пассивного участника: «Предавший себя волхвователям или неким подобным да будет под епитимиею столько же времени, сколько убийца». Отлучает Святитель Василий от церковного общения на шесть лет и людей, верящих чародеям, в 83-м правиле он говорит: «Волхвующие и последующие обычаям языческим или вводящие неких в дома свои, ради изыскания чародейств и ради очищения, да подлежат правилу шестилетия: год да будут плачущими, год - слушающими, три года - припадающими, и один да стоят с верными, - и так да примутся».
Святой Максим Грек пишет целую работу, направленную на разоблачение астрологии как разновидности магии, а следовательно, и суеверия, язычества, связывающей человека с демонами. В письме неизвестному лицу он пишет, что посылает труд «низлагающий убо прелесть звездочетную и всякое волшебное неистовство, бесами изобретенное»149.
А вот мнение о сглазе и других суевериях нашего русского святого недавнего времени преподобного Амвросия, старца Оптинского. В одном из писем, указывая на молитву Требника «В первый день, по внегда родити жене отроча», он пишет: «От… невидимых духов молится священник избавить родительницу и новорожденнаго. Значит, сомневаться в дурном глазе нельзя. Но употреблять воду, в которую опускают горячие угли с молитвою, и кропить этой водой, суеверно и грешно. У нас есть на то крещенская вода. Также грешно и суеверно располагать занятия по месяцу или луне…»150. Но был ли это панический страх перед злой силой? Оригинальный греческий текст Требника говорит: «καί όφθαλμών βασκαίας» («…и от очес призора»), где греческое слово «βασκανία», кроме «волшебство», переводится еще и как «зависть». Опираясь на исследование этого вопроса Дунаевым А.Г., заметим, что просмотр специалистом «около ста пятидесяти» цитат святых отцов, учитывая контексты, нигде151 не употребляется этот термин в качестве «волшебства». Вместе с синонимическим «φθόνος» оно означает «зависть», что можем применить и к молитве Требника. В Требнике, например, Святителя П.Могилы 1646 г. это место звучит следующим образом: «от рвения и зависти, от очесного негодования»152.
Пишет преподобный Амвросий и об осторожном отношении к снам, говорит, что «…эти сны, может быть, не истинные, а с шуией стороны, потому что от истинных видений бывает мир и польза душевная, а от этих снов последовало общее смущение. Поэтому советую тебе не доверять этим снам, а оставлять их без решения и молиться, чтобы Господь и Царица Небесная устроили о тебе полезное, яко же Им угодно. Если что по воле Божией будет, то пусть и будет,— и эти вещи бывают обыкновенно и без нашей воли; а эти сны бывают иногда только одно наругание бесовское, на которое не следует обращать внимания. Пусть об нас лучше будет по воле Божией…»153.
Конечно же, указать мнения всех святых отцов по данному вопросу невозможно, да и в принципе нереально. Хотя, возможно, эта работа еще ждет своего исследователя. Но, уже указав позицию некоторых отцов, находим общую картину решительного неприятия языческих пережитков, его остатков в христианской среде.
Таким образом, наблюдаем единство во мнениях о вреде проявления язычества и суеверий Священного Писания и многих святых отцов, как в частных творениях, так и в соборных определениях.
ГЛАВА IV
УЧЕНИЕ ЦЕРКВИ О БЛАГОДАТИ.
ОБРЯДОВЕРИЕ В ЖИЗНИ ПРИХОЖАН
«Течет ли из одного отверстия источника
сладкая и горькая вода? Не может, братия мои, смоковница приносить маслины или виноградная лоза смоквы. Также и один источник не может изливать соленую и сладкую воду»
(Иак. 3, 11-12)
Церковь же непорочная, сущи невеста Христова, должна никаковых же баснословных умствований и самовымышленных толкований приимати, но на самом Писании Божественном утверждатися, и толкования истинного великих вселенныя учителей, а не простых бающих мужиков слушати.
Святитель Димитрий Ростовский
Всякая другая вера, кроме веры в святую Истину, есть суеверие. Плоды суеверия – погибель. Такая вера осуждена Богом…
Святитель Игнатий Брянчанинов
Христос назвал Себя Истиной, а не обычаем.
Тертуллиан
Обряд ведет человека к Богу, а не к своему исполнению и… ведет он именно человека.
Диакон Андрей Кураев
Если один обычай ведет тебя к Врачу, то не получишь здравия.
Преподобный Ефрем Сирин
Православное учение о благодати вытекает из учения Церкви о Боге как Искупителе. Со Своей стороны Господь сделал все, что мог: искупил, исцелил нас от греха первородного и смерти. Мы же, в свою очередь, посредством личного подвига и при помощи Божественной благодати воспринимаем этот искупительный подвиг Христов. Лишь соединяясь с Богом, мы достигаем состояния бесстрастия и обожения.
Но ведь постичь Божественную сущность человек не может. Профессор В.Н. Лосский говорит, что «… мы не можем быть участниками ни сущности, ни Ипостасей Святой Троицы. Однако обещание Бога не может быть иллюзией: мы призваны к тому, чтобы приобщиться Божественной природе…»154. Таким образом, в богословии вносится «…различие в Боге сущности или, в собственном смысле слова, природы, неприступной, непознаваемой, несообщаемой, и энергий или божественных действий, природных (имеется в виду природа Божества – А.И.) сил, неотделимых от сущности, в которых Бог действует во вне»155. Об этом ярко высказывается в контексте спора с Варлаамом Калабрийцем Святитель Григорий Палама, он пишет: «Озарение и благодать Божественная и обожающая – не сущность, но энергия Божия»156. По его же словам, эта благодатная «энергия общая и Божественная сила и действие Триипостасного Бога»157. Эти энергии Бога и есть «благодать» (для святителя это даже «божества»158), как называет их святитель Григорий, ей мы и спасаемся, к стяжанию которой и призваны.
Но, как пишет тот же профессор В. Лосский, это учение не самого Святителя Григория, хоть он и смог сформулировать его с предельной догматической точностью. Об этих «силах», «действиях», «энергиях» Божьих говорит большинство Святых отцов Восточной Церкви, что вполне соответствует принципу «consensus patrum». О Божественных энергиях говорят Святые Афинагор, Василий Великий, автор «Ареопагитик», немного позже преподобный Максим Исповедник, преподобный Иоанн Дамаскин и другие. В энергиях проявляется «Сам Бог, но не в Своей сущности… Они – преизбыток Божественной природы, которая не может Себя ограничить, которая больше Своей сущности»159.
Лингвистические параллели нашему слову «благодать» в греческом языке соответствует «χάρις», в латинском – «gratia». Как указывает священник Олег Давыденков: «Древние греки и римляне этими словами выражали понятия о приятных свойствах лица или предмета (красота какой-то вещи или произведения искусства…). Второе понятие…связано с чувствованиями, которые эти предметы или лица возбуждают в окружающих людях (…сочувствие, благоволение, милость…)»160.
В Священном Писании это слово употребляется с разными оттенками: это и милость (Исх. 8. 21), и отношение Бога к человеку, излияния на людей даров Господних (Быт. 6. 8; 18. 3; Лк. 1. 30; 1 Пет. 4. 10; 5. 10; 2 Кор. 9. 8), а также отношения между людьми (Лк. 2. 14), духовные и материальные блага, милостыня (1 Кор. 16. 3; 2 Кор. 8. 7), иногда - к понятиям чисто духовного характера (Еф. 4. 29) и так далее.
В узком смысле, опираясь на Священное Писание, благодать – это Божественная сила, изливаемая Богом на человека. Апостол пишет: «Господь сказал мне: довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи. И потому я гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами, чтобы обитала во мне сила Христова» (2 Кор. 12. 9), а также: «Тружусь и подвизаюсь силою Его, действующею во мне могущественно» (Кол. 1. 29).
Божественная благодать является атрибутом природы Божества и общая всем Трем Божественным Лицам, она «… движется по воле Отца через Сына в Духе Святом»161. Священное Писание подтверждает это. Об Отце как источнике благодати говорит апостол Павел словами: «Благодать вам и мир от Бога Отца» (1 Кор. 1. 3); Через Христа есть возможность человеку приобщиться благодати как Духу Его (Рим. 8. 9; Гал. 4. 6). Писание говорит о благодати как «дарованной во Христе Иисусе» (1 Кор. 1. 4) или «данной нам во Христе Иисусе» (2 Тим. 1, 9). А Дух Святой в послании апостола Павла к Евреям прямо назван «Духом благадати» (10. 29).
Божественная благодать нужна как в начале пути человека к Богу (так называемая «предваряющая благодать»), то есть в призвании, о чем говорит Христос словами: «Никто не может придти ко Мне, если то не дано будет ему от Отца Моего» (Ин. 6. 65), так и на протяжении всей его жизни («благодать освящающая») опять же по словам Господа: «Я есмь лоза, а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего» (Ин. 15. 5). Святитель Григорий Богослов по этому поводу говорит: «Поелику есть люди, так высоко думающие о своих заслугах, что все приписывают себе