Битва Иисуса за Израиль
Павский отвечал Синоду, что он безусловно верит во все догматы церкви. Что же касается его лекций и переводов, то как профессор древнееврейского языка он не мог в них вносить ничего догматического. Уроки догматики ведет другой профессор; его же, Павского, задача - воспроизвести только «ход речи и содержание Пророков». Но что касается хода речи и содержания текста Святого Писания, то в пророческих книгах говорится, разумеется, о другой эпохе, а не о пришествии Христа!
В пророчестве Даниила о «семидесяти седьминах» протоиерей Павский делает еще одно открытие, сенсационное для христиан. В церковнославянском переводе здесь употреблен термин «Христос Владыка». «Древние толковники, - пишет Павский, - построили свое толкование на основании неверного греческого перевода и особенно на имени «Христос» - «помазанник», прилагая его к Искупителю рода человеческого. Но кто нынче не знает, что имя сие относится и вообще к царям? И именно у пророка Исайи сим именем назван Кир, царь персидский – 45,1».
В том же ключе, то есть беря за основу не христианскую интерпретацию текста, но непредвзятое прочтение еврейского оригинала - были переведены и истолкованы и другие спорные стихи из «Ветхого Завета»: главы 10-12 и 40-46 из Исайи, в которых, согласно толкованию Павского, говорится об избавлении еврейского народа, а вовсе не о «пришествии Христа», и пророчество из Иоиля, в котором «пророк в восторге предрекает иудеям Божье благословение, а всем врагам их гибель» - вопреки новозаветному толкованию об «излиянии святого духа на апостолов».
За подобные взгляды Павский был осужден церковным судом. После длительных допросов он покаялся, «признав» свои ошибки, а экземпляры его перевода было предписано «разыскивать и изымать» по всем епархиям, а также «принять надлежащие меры, чтобы означенный перевод не имел пагубного действия на понятия воспитанников духовных учебных заведений». Все это должно было делаться в строжайшей тайне, без огласки. Синод православной церкви хорошо сознавал, с каким взрывчатым материалом он имеет дело.
Такая вот церковная инквизиция против изучения Слова Божия, а также религиозная безграмотность если и не породили русскую революцию (видимо её породила та иудейская идеология о которой мы будем говорить ниже), то несомненно позволили увлечь за собой абсолютное большинство безграмотного и забитого населения России.
Революционная эсхатология
Умами и сердцами иудеев времен Иисуса, видимо, нераздельно владела идеология «священной войны» с язычниками их поражения, уничтожения или подчинения и последующего мирового господства Израиля. Такую взрывоопасную смесь образовали Монотеизм и Богоизбранность народа, которые рождали великую надежду: Единый Истинный Бог есть Бог Израилев и очень скоро Он явит Себя как таковой. Тогда Израиль истинно вернется из плена, будет восстановлен и обновлен, Господь вернется на Сион, а зло (в частности, язычество и ложные формы иудаизма) будет побеждено или уничтожено. Такая надежда Израиля порождала апокалиптическую или революционную эсхатологию. Это отражено в эсхатологических речах всех ветхозаветных пророков, в иудейских апокрифах и апокалипсисах того времени начиная с книги Даниила II век до н. э. и кончая Третьей книгой Ездры I век н.э.
Активными проводниками этой идеологии видимо первоначально были хасиды (см. Маккавейские книги), ессеи (см. Свиток войны) и другие сектанты, а потом, по всей видимости, её продолжили фарисеи как Шаммаитского (см. Псалмы Соломона) так и Гиллелитского (рабби Акиба признавший за мессию Симона Бар-Кохбу) толка, а также радикально настроенные священники Иерусалимского храма (см. Мк.11,17). Кроме того, их поддерживало подавляющее большинство простого населения, как Иудеи так и Галилеи (что показало первое и второе антиримское восстание). Эта идеология лелеялась и вынашивалась в недрах иудаизма столетиями и можно сказать, что и сама верность Богу Израилеву и национальным символам самоидентичности (Торе, Храму, Субботе, св. Земле, пищевым запретам, обрядам очищения, нации и семье), стала как бы главной выразительницей и проявлением этой идеологии в религиозно – политическом самосознании иудеев. Все это неминуемо влекло иудеев к «священной войне и революции» против Римской империи.
Революционные движения
Революционные движения представляли собой реакцию части евреев на несправедливости угнетателей Израиля, в особенности же Римской империи. I век стал одной из наиболее жестоких эпох в еврейской истории; беспорядки и насилие достигли кульминации в разрушении Иерусалима римлянами в 70 н.э., а затем в массовом самоубийстве еврейских повстанцев, засевших в крепости Масада (74 г.). Шестьдесят лет спустя тлевшие угольки этой войны были вновь раздуты в пламя еврейским лидером Симоном Бар Кохба (Косиба), который возглавил очередной мятеж против римлян в 132-135 гг.
В основе всех иудейских революционных движений лежали две причины: религиозная (идеологическая) и социальная. Как уже было сказано выше Монотеизм и богоизранничество неизбежно вели иудеев к революционной эсхатологии (идеологии «священной войны или революции»).
Причин для социальных волнений также было много, и они были различны, но постоянной готовности к восстанию способствовали следующие факторы: военная оккупация, классовые конфликты, самоуправство еврейских и римских чиновников, насильственная эллинизация, удушающие налоги и положение самарян. Когда римская армия захватила страну, вместе с ней появились тысячи гражданских лиц - жены, дети, врачи, купцы. Армия жила за счет покоренной территории, истощая ее природные ресурсы, порабощая местное население, насилуя женщин и всячески запугивая народ. Палестинская знать сотрудничала с оккупантами и в обмен на личную безопасность и благополучие помогала угнетателям Израиля. Такое поведение знати обостряло классовый конфликт между богатыми и бедными, верующими и неверующими, правителями и народом. Обычный палестинский еврей жил в очень тяжелых условиях, и потому в этой среде постоянно возникало революционное брожение, принимавшее различные формы.
1. Благородные разбойники
Разбойничьи шайки формировались в сельской местности, где крестьяне остро ощущали эксплуатацию со стороны правительства или правящих классов. Благородные разбойники играли роль Робин Гудов. Их численность возрастала в периоды экономического кризиса, голода, повышения налогов и социальных разногласий. Местные жители, как правило, поддерживали разбойников, считая их поборниками справедливости, защитниками простых людей. Они служили символом исконной справедливости и религиозных убеждений народа.
В 57 до н.э. проконсул Сирии Габиний расширил права знати, тем самым до предела увеличив бремя крестьян. В ответ крестьянство восстало, и лишь спустя десятилетие Палестина вновь обрела сколько-нибудь действенное управление в стране. Ничего удивительного, что в пору гражданской войны и экономических трудностей, а также непосредственно после этого периода шайки разбойников множились. Иосиф Флавий сообщает даже, что некий Иезекия возглавлял банду, совершавшую набеги в Сирию. Когда Галилеей правил Ирод, по его приказу Иезекия вместе со многими соратниками был схвачен и казнен. Их гибель, однако, не положила конец существованию разбойников. Многие годы спустя Ирод все еще пытался истребить их шайки. В 39-38 до н.э. Ирод использовал армию для расправы с разбойниками в надежде таким образом укрепить свое положение в качестве поставленного Римом царя. Иосиф упоминает «большую силу разбойников». Эти «благородные разбойники», несомненно, грабили знать, поддерживавшую Ирода.
Разбойники укрылись в пещерах возле Арбелы, но все еще располагали достаточными силами, чтобы тревожить своими нападениями знать и подрывать абсолютную власть Ирода. Ирод избрал тактику, о которой подробно рассказывает Иосиф: «Он приказал сильнейших своих воинов опускать вниз в ящиках на канатах для того, чтобы они могли проникать в отверстие, здесь они рубили разбойников вместе с их семействами и бросали пылающие головни в тех, которые сопротивлялись... Но никто не сдавался добровольно и даже из побежденных многие предпочитали смерть плену».
При этом один старик, заключенный в пещере с семью сыновьями своими и женой, сделал следующее: когда члены его семьи просили его разрешить им выйти на площадку и отдаться во власть римлян, он сам встал у входа и поочередно перебил всех выходивших детей своих, равно как и жену. Затем он сбросил тела их в пропасть и за ними ринулся вниз, предпочитая смерть рабству. Поскольку источники, относящиеся к позднейшим годам царствования Ирода, не упоминают о разбойниках, можно предположить, что эта операция привела к их окончательному уничтожению, однако это скорее свидетельство по умолчанию. Вплоть до конца царствования Агриппы I (44 н.э.) сведений об активном движении разбойников очень мало, однако упомянуты два разбойника у Мк 15:27. Иосиф также называет некоего Фоломея как атамана разбойников. Фоломей, скорее всего, не представлял собой исключения, поскольку тут же мы читаем, что Фадус (44-46) взялся очистить от разбойников «всю Иудею». По-видимому, в середине I в., возможно, из-за свирепствовавшего в стране голода численность разбойников резко возросла. Одним из таких разбойников был Элеазар, чья деятельность продолжалась не менее 20 лет. Меры, принимаемые властями, шли только на пользу разбойникам. Куман (48-52 н.э.) вел активные боевые действия против разбойничьих шаек, но добился лишь того, что они укрылись в своих укреплениях, и «с той поры вся Иудея наполнилась разбойниками».
К моменту иудейского восстания разрыв между богатыми и бедными достиг предела, налоги были чрезвычайно высоки, население жестоко угнетали римляне, в стране не было правосудия, а нищета сделалась всеобщей. Движение разбойников распространялось со скоростью эпидемии, так что значительная часть населения превратилась в мятежников. Эта ситуация побуждала знать все туже «завинчивать гайки», что, в свою очередь, провоцировало новый виток общественного недовольства. Не вызывает сомнений, что в исследовании первого иудейского восстания нельзя обойти вниманием участие разбойников. В разразившемся восстании разбойники сыграли заметную роль, сдерживая продвижение римской армии в Галилею и Иудею, причем в области Галилеи шайки разбойников доминировали. Эффективные действия разбойников против Рима объясняются не только их значительной военной силой, но поддержкой крестьян, а также способностью вступать в союз с другими повстанцами. Наиболее важным вкладом разбойников в эту войну стало применение тактики партизанской войны, действенность которой они доказали, уничтожив войско Цестия Галла в 66 н.э. Однако все попытки разбойников освободить Палестину от власти римлян не привели к успеху.
2. Самозваные мессии
Надежды иудаизма I века на будущее связывались не только с явлением Мессии. Более того, сам титул «Мессия» достаточно редко фигурирует в дохристианских текстах. Лишь после разрушения Иерусалима (70 н.э.), когда раввинистическое богословие унифицировало и популяризировало этот термин, слово «Мессия» появляется часто и всегда в одном и том же значении. Однако малая употребительность этого титула в прежние годы отнюдь не означает, что тогда отсутствовали ожидания царственного помазанника, который встанет во главе еврейского народа. Эти ожидания подготовил уже Ветхий Завет, обещая «ветвь Божью», которая произрастет от Давида. Эта же идея прослеживается в Иер.23,5-6 и Ис.11,2-9, где говорится, что «Отрасль праведная» «будет производить суд и правду на земле». Михей внес свой вклад в формирование ожиданий, назвав родиной Мессии Вифлеем (Мих.5,2). Но все же нельзя считать ветхозаветные ожидания Мессии широко распространенными.
От периода персидского и эллинистического господства у нас тоже мало свидетельств об упованиях на Мессию. В эту эпоху были известны обещания Господа Давиду и пророчества о будущем царе из колена Давидова (ср. Сир.47,11,22; 1Макк.2,57), но исполнение обещанного откладывалось на далекое будущее. Вероятно, это справедливо и для периода гонений Антиоха Эпифана, хотя некоторые тексты (ср. 1Ен.90,9, 37-38; 1Макк.3,4) могут быть интерпретированы иначе. Однако в правление династии Хасмонеев надежда на явление царя-помазанника, избавителя Израиля, крепнет. В Кумране ожидали двух помазанников: Мессию-первосвященника и Князя Собрания, возглавившего общину последних времен. И в других источниках иудейской литературы этого периода появляются упоминания царя-помазанника (Пс Сол 17), но из дошедших до нас текстов лишь в тех, что относятся к периоду после смерти Ирода (4 до н.э.), непосредственно говорится об обещанном и ожидаемом помазаннике. После смерти Ирода в 4 до н.э. евреи требовали у его сына и наследника Архелая целого ряда реформ. В праздник Пасхи, когда накал страстей достиг апогея, Архелай послал в Иерусалим войска, и тысячи благочестивых паломников были убиты. Этот поступок спровоцировал восстание во всех главных областях царства Ирода, причем некоторые мятежи шли под знаком мессианского движения. Иосиф называет некоторых вождей: Иуда, сын Иезекии; Симон, раб царя Ирода; Атронгес. Иосиф однозначно указывает, что каждый из этих людей претендовал на то, чтобы сделаться царем Израиля. Все эти «мессии» происходили отнюдь не из знати, а приверженцами их были в основном крестьяне. Основной целью революционных движений было свергнуть власть Ирода и римское правление в Палестине. Мятежники сражались с римлянами, а также нападали на усадьбы знати и резиденции царя. Несомненно, таким образом выражалось недовольство, накопившееся за годы социального неравенства. Вар, легат Сирии, принял ответные меры, расквартировав в стране два легиона (по 6 тыс. человек) и четыре отряда кавалерии (по 500 человек) в дополнение к войскам, уже находившимся в Иудее, и вспомогательным отрядам, набиравшимся муниципальными властями и правителями этой области. Несмотря на столь большой гарнизон, подавить мессианские движения оказалось не так-то просто.
Отсутствие письменных источников мешает выявить какие-либо мессианские движения в период между этими мятежами и первым иудейским восстанием (разумеется, не считая последователей Иисуса). В связи с первым иудейским восстанием Иосиф Флавий называет два мессианских движения, которые заслуживают упоминания. Первое возглавлял Манаим, сын Иуды, прозванного Галилеянином, который отправился во главе своих приверженцев в Масаду, разбил здесь арсенал Ирода, вооружил кроме своих земляков, разбойников, и с этой толпой телохранителей вступил, как царь, в Иерусалим, стал во главе восстания и принял руководство над осадой.
Второе мессианское движение, упомянутое Иосифом, было возглавлено Симоном бар Гиора (т.е. «Симоном, сыном прозелита»). В 66 н.э., в самом начале войны, Симон помог атаке евреев на Цестия, напав на арьергард римлян. Мессианское движение Симона также было вызвано жестокостью угнетения народа израильской знатью. Когда Симон взял под свой контроль сельские области Иудеи и Идумеи, жители Иерусалима попросили его возглавить оборону против римлян. После междоусобицы, в результате которой Симону удалось устранить зелотов и Иоанна из Гисхалы, он взял под свой контроль Иерусалим. Симон был приверженцем строжайшей дисциплины, и его борьба с Римом первое время была весьма успешной, однако римская армия имела неоспоримое численное преимущество. Симон сдался в плен, одетый в белую тунику и пурпурный плащ, как подобает царю евреев, и был отправлен в Рим, где подвергся ритуальной казни. Мессианское движение Симона оказалось самым значительным из описанных Иосифом Флавием. Оно продолжалось около двух лет и, вероятно, подогревалось эсхатологическими ожиданиями.
Последним мессианским движением еврейской древности, о котором сохранилось письменное сообщение, стало восстание Симеона бар Кохбы (132-135 н.э.). Рабби Акива объявил, что Симеон действительно является Мессией, и большая часть иудейского крестьянства откликнулась на его призыв. Симеон на три года освободил страну и даже успел отчеканить монету с надписью «Год I освобождения Израиля». Когда подоспела многочисленная римская армия, Симеон перешел к партизанской тактике и навязал римлянам долгую изнурительную войну. Тем не менее римляне в конце концов «истребили, уничтожили и искоренили» мятежников во всей стране.
3. Революционные пророки
Несмотря на активную деятельность пророков вплоть до I в., практически отсутствуют доказательства, что евреи ожидали скорого прихода обещанного эсхатологического пророка. Нет также и данных, свидетельствующих об ожидании пророка, подобного Моисею*, о котором говорится во Второзаконии - 18:18. Более распространены надежды на возвращение Илии (см. Илия и Елисей), но никто не претендовал назваться вторым Илией. Итак, появление пользующегося популярностью пророка, которому приписывалась бы эсхатологическая роль, нельзя сводить лишь к исполнению обычных народных чаяний.
Хорсли удачно провел разграничение между «пророками народных движений» и «пророками-оракулами»: последние больше напоминают пророков классического периода, таких, как Осия и Иеремия; они предсказывают суд или избавление. Пророки-оракулы, сулившие избавление, возникают непосредственно перед первым еврейским восстанием и во время него. Характерно, что пророки-оракулы, предсказывающие суд, были приняты плохо: общество воспринимало их как угрозу существования и вынуждало замолчать.
Народные пророки. Пророки народных движений, напротив, становились вождями больших масс крестьян. Власти обычно рассматривали их деятельность как мятеж и для подавления направляли войска. Такие пророки и их последователи обычно провозглашали эсхатологическое избавление. Освобождение в результате вмешательства Бога должно было вот-вот наступить: евреи перестанут быть покоренным народом и сами будут вновь править Палестиной, страной, которую назначил им Господь. О вождях этих народных движений Иосиф в целом отзывается так: «Обманщики и прельстители, которые под видом божественного вдохновения стремились к перевороту и мятежам, туманили народ безумными представлениями, манили его за собою в пустыни, чтобы там показать ему чудесные знамения его освобождения».
Ввиду явного социального неблагополучия эти пророки учили, что Бог скоро преобразит нынешнее устройство общества, полного угнетения и несправедливости, в век мира, процветания и справедливости. В ответ на их призыв многие крестьяне покидали свои дома, работу, деревню и следовали за такими харизматическими лидерами в пустыню. В пустыне они ждали, что Бог явит им чудеса и знамения, очистит свой народ и осуществит эсхатологический замысел спасения, который Он уже открыл людям через пророка. Настало время, когда Бог должен вмешаться в ход истории и поразить врагов Израиля.
Самаряне. Эти пророки появились во время правления Понтия Пилата. Интересно отметить, что первое движение зародилось среди самарян. Самаряне, подобно евреям, почитали Моисея как пророка и ожидали грядущего явления нового Моисея (taheb), который восстановит Храм Соломона на горе Геризим. Иосиф описывает движение самарян следующим образом: «Не обошли волнения и народ самарян, ибо некий человек, не страшившийся обмана и охотно прибегавший к нему для возбуждения толпы, повелел им собраться толпой и следовать за ним на гору Геризим, которую они считают наиболее священной. Он обещал явить им, когда они доберутся туда, священные сосуды, зарытые на том самом месте, где положил их Моисей. Те, кого ему удалось убедить этой речью, явились с оружием и расположились в деревне, называвшейся Тиратана. Там они поджидали задержавшихся, желая подняться на гору в как можно большем числе, однако Пилат воспрепятствовал их восхождению, выслав отряд кавалерии и тяжеловооруженной пехоты. Воины напали на тех, кто успел собраться в пещере, одних убили, прочих разогнали, а многих захватили в плен. Пилат казнил вождей, а также наиболее известных людей из числа обратившихся в бегство».
Февда. Примерно 10 лет спустя, около 45 н.э.. началось второе значительное эсхатологическое движение. Одним из его организаторов был некий Февда (скорее всего, не тот, который упоминается в Деян 5:36 Эти события происходили во время правления Фадуса (44-46 н.э.); они также описаны у Иосифа Флавия: «Когда прокуратором Иудеи был Фадус, некий шарлатан по имени Февда уговорил большинство простых люде! взять все свое имущество и следовать за ним к реке Иордан. Он называл себя пророком и утверждал, что по его приказу воды реки расступятся и пропустят их. Такими обещаниями он сумел многих обмануть, но Фадус не попустительствовал подобному безумию. Он выслал отряд кавалерии, который, внезапно напав а толпу, многих перебил, а многих захватил в плен. Схватив Февду, ему отрубили голову и отнесли ее в Иерусалим». По-видимому, к движению Февды примкнуло множество иудеев. Флавий, явно преувеличивая, говорит даже о «большинстве простых людей». Вероятно, Февда призывал к «Исходу», считая себя новым Моисеем, призванным вывести народ из рабства (как из Египта), и через Иордан (как через Чермное море) в пустыню, чтобы там Бог подготовил их к новым победам. Решительные меры, принятые Фадусом, показывают, насколько власти боялись подобных движений. Молниеносное уничтожение приверженцев Февды, скорее всего, говорит о том, что в отличие от большинства мессианских движений последователи этого пророка шли безоружными. Февда подвергся посмертному надругательству: его голова была выставлена на всеобщее обозрение в назидание и предостережение всем пророкам народных движений.
Египтянин. Еще десятью годами позже началось очередное движение, вдохновленное еврейским пророком родом из Египта. Иосиф Флавий сообщает, что за этим пророком следовало 30 тысяч человек. Они намеревались пройти через пустыню к горе Елеонской, а затем в Иерусалим. Чтобы не дать осуществиться этим планам, Феликс выслал навстречу отряд римлян. Римляне с легкостью расправились с участниками движения, однако сам Египтянин спасся.
Кажется очевидным, что движения народных пророков опираются на великую традицию избавления Израиля вмешательством Бога. Эсхатологический оттенок внушал уверенность участникам таких движений, что скоро Бог окончательно освободит Израиль и предоставит ему землю обетованную.
Пророки-оракулы. Вторая категория пророков пророки-оракулы провозглашали, что вмешательство Бога должно произойти в самое ближайшее время. Их деятельность преимущественно сосредоточивалась на годах до первой Иудейской войны и во время ее. Иосиф Флавий довольно подробно рассказывает о пророке Иешуа, сыне Анана. Он начал свою деятельность за четыре года до первого восстания, когда в Иерусалиме царили «глубокий мир и полное благоденствие», и в течение семи лет и пяти месяцев предвещал городу страшные бедствия. В конце концов, Иешуа погиб во время осады Иерусалима, пораженный камнем из метательного орудия. Когда разразилась война и умножилось число пророков, евреи начали напряженно ожидать помощи от Бога. Даже в конце войны, когда Храм уже был разрушен и сожжен, какой-то пророк обещал 6-тысячной толпе, что они получат «знамение их спасения» и «помощь от Бога».
4. Апокалиптики
Апокалиптика изначально не была неотъемлемым элементом народных движений, но в период II в. до н.э. - I в. н.э. многие евреи, в том числе пророки-оракулы, прониклись идеями апокалиптической эсхатологии. С их точки зрения, положение Израиля казалось безнадежным, наступил гнетущий период несбывшихся надежд, разрушенных чаяний, классовых конфликтов; время «молчания пророков» и, более того, преследования тех немногих, кто оставался верен Торе. Все это происходило на фоне небывалого процветания эллинизированной, скомпрометировавшей себя еврейской аристократии. Многие в Израиле воспринимали эту ситуацию как беспросветный кризис. Требовалось какое-то необычное решение. Тогда и обратились к апокалиптической эсхатологии, которая давала новую интерпретацию истории и судьбы человечества. Эти учения, сохраняя преемственность с прежними эсхатологическими пророчествами, в то же время приобретали черты дуалистической, универсально-космической, трансцендентальной и индивидуальной направленности.
Апокалиптическая эсхатология призывала сосредоточиться на ином мире, позабыв о сиюминутных заботах. Приверженцы космического дуализма переносили главную битву между силами мира на небеса. Люди призывались участвовать в ней, тем самым поддерживая предводителя всего небесного воинства Михаила против сил зла. Основным оружием борьбы для человека становилась молитва, а также личная святость и верность Торе, даже в жестоких испытаниях. Таким способом апокалиптики надеялись победить угнетателей Израиля, что дает основание причислить их к революционным движениям.
5. Четвертая философия и традиция мученичества
Кроме фарисеев, саддукеев и ессеев Иосиф Флавий упоминает некую «четвертую философию». Многие связывали это обозначение с зелотами и сикариями, но недавно Хорсли убедительно опроверг эту идентификацию. Хорсли обратил внимание на тот факт, что, с одной стороны, Иуда Галилеянин назван законоучителем с собственной группой приверженцев, и этот представитель четвертой философии «во всем прочем примыкает к учению фарисеев. Зато у них замечается ничем не сдерживаемая любовь к свободе. Единственным руководителем и владыкою своим они считают Господа Бога». По крайней мере, prima facie четвертая философия была ответвлением фарисейства, причем вожди этого направления выступали за более решительное противостояние римлянам (напр., Иуда Саддок и др.). Хорсли предположил, что сопротивление Риму основывалось на четырех связанных между собой представлениях.
Во-первых, речь шла об отношении к налогам: уплата податей приравнивалась к признанию своего рабского состояния, более того, высказывалось мнение, что это противоречит Писанию (2 Цар 24), поэтому следовало отказаться от уплаты податей Риму.
Во-вторых, Израиль был теократическим государством, подчиненным исключительно Богу. Повиновение иноплеменникам приравнивалось к идолопоклонству и нарушению первой заповеди - «Да не будет у тебя других богов кроме Меня».
В-третьих, Бог будет действовать через свой преисполненный веры народ, если люди начнут активно и бесстрашно сопротивляться захватчикам.
В-четвертых, как только Израиль проявит волю к сопротивлению, Бог через него установит свое Царство на земле. В худшем случае (в случае поражения) «народ создаст себе вечный почет и славу своим великодушным порывом».
Однако Иосиф Флавий нигде не описывает этот вид сопротивления как вооруженный мятеж. Напротив, сторонники этого учения предпочитали добровольно принять страдание. «Идти на смерть они считают за ничто, равно как и презирают смерть друзей и родственников, лишь бы не признавать над собою главенство человека». Приверженцы четвертой философии не прибегали к оружию в уверенности, что, если им удастся выстоять и противопоставить Риму неколебимую верность Торе, «Бог с готовностью поспособствует их замыслу, в особенности если они не устрашатся надвигающейся на них гибели». Если данное понимание четвертой философии верно, идейными предками ее были мученики эпохи Антиоха Эпифана IV. Традиция мученичества имела своих предшественников, но особенно велико было число ее приверженцев во II в. до н.э., когда евреи подверглись жестоким преследованиям. Аристократия шла на компромисс в вопросах веры, сотрудничая с завоевателями, а на верных Торе обрушились казни. Страдания праведных были истолкованы как воинский подвиг. Набожные иудеи полагали, что гибель невинных возмутит небеса и Бог как бы «обязан» будет вмешаться. Наиболее четко эта мысль сформулирована в Завете Моисея: «Если мы... умрем, наша кровь будет отомщена перед Господом, и тогда Его Царство явится во всем Его творении... Он отомстит своим врагам... Он выйдет из Своего священного обиталища, гневаясь и негодуя за своих сынов».
В основе этой речи лежит концепция