Битва Иисуса за Израиль
Книга 4 Макк была написана перед первой Иудейской войной. Это панегирик мученикам эпохи Антиоха IV. Цель книги не только воздать хвалу мученикам, но и ободрить тех, кому предстояло подобное испытание - пусть они проявят твердость в вере и противостоят угнетателям смирением и страданием. В 4 Макк 9 старший из братьев, подвергшийся чудовищным пыткам, ободряет соотечественников: «Сразитесь в священном и благородном бою за веру, и пусть благое Провидение, которое вело наших предков, смилостивится над нашим народом и отомстит проклятому тирану».
Здесь звучит призыв не отступать и вместе с тем не прибегать к недозволенным средствам борьбы. Евреи должны выдержать благое страдание, тем самым они одолеют царя, поскольку Бог отомстит ему. Та же мысль звучит в речи четвертого брата, в свой черед подвергшегося истязанию:
Даже если вы лишите меня органа речи, Бог услышит и немого. Вот мой язык - отрежьте его, и все же вы не заставите молчать наш разум. Мы с радостью отдадим свои тела на поругание во имя Бога. Бог скоро посетит вас, ибо вы отрезаете язык, воспевавший божественные псалмы (4 Макк 10:18-21).
И снова оказывается, что страдания невинных побудят Бога действовать, то есть гонители Израиля сами приближают час суда. Все более жестокими становятся казни беззащитных, и мольбы об отмщении несутся к небесам. Каждый мученик, умирая, знает, что с его гибелью обвинение против тирана становится еще весомее, и день суда над царем - еще ближе. Об этом говорит в 4 Макк 11:3 пятый из братьев: «Я пришел сюда по доброй воле, чтобы, убив меня, вы навлекли на себя небесную кару за еще одно преступление». Этот мученик верил, что благодаря его невинным страданиям закоренелый грешник Антиох увеличит число своих преступлений, и вскоре они достигнут того предела, когда Божественный Судия сочтет необходимым вмешаться во имя справедливости. Эта же богословская мысль звучит в решительном высказывании шестого брата: «И я, облачившись в благородство, умру со своими братьями и вместе с ними навлеку великого мстителя на тебя, изобретатель пыток, враг всех подлинно верующих» (4 Макк 11:22-23).
Сила мстителя заключена в его броне, то есть в его добродетели. Невинная смерть мучеников приближает час гнева Господнего, и праведникам не придется долго ждать отмщения, суд скоро наступит. Это вдохновляет на мученичество четвертого брата, и он стойко переносит страдания: «Мы с радостью отдадим свои тела на поругание во имя Бога. Бог скоро посетит вас» (4 Макк 10:20-21 ср. 12:20). Месть порой даже персонифицируется как Тот, Кто преследует главного поборника зла. Автор этой книги указывает, что месть скоро настигнет свою добычу и восстановит справедливость. «Тиран Антиох и на земле понес наказание и после смерти казнится» (4 Макк 18:5). И в той же главе мы читаем: «Божественная справедливость преследовала и будет преследовать проклятого тирана за эти преступления» (18:22).
Автор, безусловно, воспринимает страдание мучеников как сражение, как участие в войне добра и зла - Бога против сатаны. Об этом же говорит и его комментарий, завершающий хвалу мученикам: «И следовало бы начертать на их гробнице такие слова, как напоминание нашему народу: «Здесь лежит престарелый священник, престарелая женщина и семеро их сыновей, погибшие от неистовства тирана, желавшего уничтожить все правила жизни иудеев. Они отстояли свой народ, призывая Бога и перенося пытку вплоть до самой смерти. Несомненно, они были воинами Бога» (4 Макк 17:8-11).
Мать семерых сыновей также удостаивается хвалы она выступает верным соратником в битве против Антиоха. Автор именует ее «воителем» и с изумлением описывает ее духовную битву, даже приписывая ей победу в национальной борьбе против тирана: «О мать, воин Божий за дело веры, женщина, старуха! Упорством своим ты одолела тирана... ты стояла и смотрела, как подвергается пыткам Елеазар, и говорила сыновьям на родном языке: «Сыны мои, вы призваны к достойной битве, чтобы свидетельствовать за весь народ. Сражайтесь ревностно за древний наш закон!» (4 Макк 16:14-16).
Роль мученика в битве против Антиоха - принять страдание и умереть; нельзя пойти на компромисс, но нельзя и взяться за оружие. Мученики просто подставляют свои тела под пытки и мечи тирана, тем самым внося ценнейший вклад в поражение врага и освобождение нации от угнетателей. Такова основная тема этой книги. Отметим еще некоторые важные тексты: Они причина падения тирании, угнетавшей их народ, они победили тирана (4 Макк 1:11, ср. 9:30).
О мать, ты вместе с семью сыновьями обессилила ярость тирана, разрушила его подлые замыслы (4 Макк 17:2).
В большинстве комментариев о смерти мучеников и ее последствиях сами мученики оказываются орудием победы, то есть их вклад в исход войны оказывается решающим. Именно по этой причине значительная часть 4 Макк уделена подвигам мучеников -без них победа была бы невозможна. По мнению автора, мученики как бы уже, без помощи других людей, одолели Антиоха и его подлых приспешников. Мученики способствовали падению царя, строго придерживаясь Закона, не идя на компромисс, до конца свидетельствуя о своей вере. Праведность оказалась грозным оружием. Мученики становятся воинами Бога, поскольку не отступают от веры и терпеливо сносят пытки и смерть - таково единственное оружие мучеников. Антиох является их врагом лишь в той мере, в какой он связан с силами зла. Главный враг мучеников - сатана, и битва идет за их души. Небесное воинство помогает им в битве, своей смертью мученики скрепляют победу. Эта идея прослеживается в более ранней мартирологической литературе.
Таким образом мученики именно благодаря невинному страданию становятся участниками войны против Антиоха и главным орудием победы. Если Хорош правильно определил четвертую философию, то богословие мученичества как решающего фактора в битве со злом можно считать предтечей этого учения, и - многие, если не все, вышеупомянутые богословские положения отчетливо прослеживаются в четвертой философии. Хотя в основу этой доктрины положено страдание, целью мученичества было торжество над врагами Израиля, и поэтому четвертая философия имеет не меньше оснований быть причисленной к революционным движениям, чем другие.
6. Сикарии
Слово «сикарии» связано с оружием этих людей - изогнутым кинжалом (лат. sicae). Вот как описывает этих людей Иосиф Флавий: «В Иерусалиме образовалась другая шайка разбойников, получивших название сикариев. Они убивали людей среди белого дня и в самом городе, преимущественно в праздничные дни они смешивались с толпой и скрытыми под платьем кинжалами закалывали своих врагов; как только жертвы падали, убийцы наравне с другими начинали возмущаться происходившим и, благодаря такому притворству, оставались скрытыми. Первый, который таким образом был заколот, был первосвященник Ионатан. Вслед за ним многие другие погибали ежедневно» (Война 2.13. 3 §254-256). Некоторые отождествляют сикариев с зелотами, другие с разбойниками, но, как указывает Хорсли, Флавий назвал их «другой шайкой разбойников». Мы уже говорили, что Робин Гуды обычно действовали в сельской местности, грабя богатых. Поскольку они подвергались преследованиям властей, то обычно сбивались в большие шайки, находили убежища, постоянно меняли места обитания. Сикарии, однако, были убийцами и действовали в городе, соблюдая конспирацию, могли вести внешне нормальный образ жизни, не прячась в убежищах.
Очевидно, эта тактика насилия несовместима с четвертой философией, хотя Иосиф намекает на преемственность между вождями этих движений: «сикарии, во главе которых стоял знатный муж Элеазар, потомок Иуды». Если это так, приходится предположить какое-то сходство в религиозно-политической ориентации двух этих групп, однако идея индивидуального террора - это уже новая грань в сопротивлении угнетателям.
Политические убийства начались в 50-е годы, при Феликсе. В отличие от сельских разбойников, нападавших на низших чиновников, назначенных Римом, и на обозы, сикарии выбрали объектом покушения представителей еврейской аристократии. Тактика сикариев сводилась к одному из следующих видов борьбы. Во-первых, они убивали отдельных представителей правящего класса, как, например, первосвященника Ионатана. Во-вторых, сикарии убивали представителей еврейской аристократии с проримской ориентацией, которые жили в сельской местности. При этом они грабили и жгли их имения. В-третьих, они прибегали к захвату заложников. Такие действия сикариев способствовали развитию революционной ситуации. В правящих кругах распространялось взаимное недоверие, аристократия была парализована страхом, рушилось социальное устройство. Высшие классы лишались уверенности в прочности своего положения, испытывали смутную тревогу и беспокойство; каждый мог стать следующей жертвой. Распад правящего класса был неизбежен, главной проблемой общества стало обеспечение личной безопасности. Таким образом, вместо того чтобы церковной и политической аристократии объединить усилия для отстаивания своих интересов, они стали нанимать частные отряды для защиты своей жизни и семьи. Насилие и несправедливость правящих классов тоже способствовали разрушению социальных связей и подготавливали первую Иудейскую войну.
В самом восстании сикарии сыграли довольно незначительную роль. Сперва они даже не были в центре событий, но вскоре появились на сцене боевых действий, помогали в осаде Верхнего города и истреблении его аристократического населения. Они также помогали в захвате царского дворца и резиденции первосвященника Анании. Вскоре сикарии поссорились с другими революционными отрядами, и не прошло и нескольких недель, как большинство сикариев было уничтожено, остатки скрылись в Масаде. Сикарии, укрывшиеся в Масаде, продержались там всю войну, грабя окрестности и таким образом добывая необходимые припасы. В 73 н.э. римляне штурмом взяли Масаду, один из последних оплотов еврейского сопротивления, и обнаружили, что все защитники крепости покончили с собой.
7. Зелоты
Хотя Лука упоминает некоего Симона «зелота» (Лк 6:15; Деян 1:13), это скорее прозвище, свидетельствующее о его «ревностности», чем термин, указывающий на связь с революционной партией. До зимы 67-68 н.э. партии зелотов не существовало. Причиной, которая привела к созданию этой партии, можно считать столкновения римского прокуратора Флора (64-66 н.э.) с жителями Иерусалима. За время своего правления Флор успел захватить сокровища Храма, позволил армии грабить город, пытался захватить и держать под контролем сам Храм. Все его злодеяния остались неотомщенными: город пришел в волнение, рядовые священники призывали к восстанию. Предводитель храмовой стражи Элеазар, сын Анании, стал во главе этого движения. Вместе с рядовыми священниками и революционными вождями народа он объявил о решении прекратить ежедневные двухразовые жертвоприношения за Рим и благополучие императора. Эти жертвоприношения были установлены в результате компромисса с властями как замена культа императора, и были реальным подтверждением лояльности евреев к Риму. Отказ от жертвоприношений приравнивался к объявлению войны, и Израиль превратился во врага Римской империи. Очистив Храм, евреи вновь присягнули на абсолютную верность Торе и ждали, что на нацию снизойдет Божье благословение.
Однако первосвященники и вожди фарисеев противились переменам, и вскоре разразилась гражданская война. На сторону Элеазара стали сикарии, и вместе они взяли верх над противниками. Затем начался дележ власти между недавними союзниками. Сикарии выступили против приверженцев Елеазара, потерпели поражение и укрылись в Масаде, а Иерусалим остался в распоряжении Элеазара. В августе 66 н.э. Цестий, проконсул Сирии, во главе римских войск начал штурм Иерусалима. Неожиданный поворот событий привел к тому, что Цестий отказался от осады города и отступил, потеряв много людей. Подавляющее большинство жителей Иерусалима и Иудеи, опьяненные этим успехом, присоединились к восстанию. Заново объединившись, нация избрала своей главой первосвященника Анана. Была восстановлена традиционная власть первосвященников, Елеазар присоединился к высшей власти, став полководцем Идумеи.
Затем римляне начали вновь отвоевывать свою колонию. Летом и осенью 67 н.э. они покорили Галилею и прошли походным маршем через Иудею. Революционные войска и шайки разбойников отступали. Когда эти беженцы, а также те, кто спасся из Идумеи и Переи, укрылись в Иерусалиме, обнаружилось совпадение их взглядов с представителями низшего духовенства, которые и положили начало восстанию, отказавшись от жертвоприношений за благополучие Рима. Эту новую коалицию Иосиф и называет «зелотами». Зелоты выступали против священнической аристократии и достаточно скоро заявили о себе. Во-первых, они напали на аристократов из числа приверженцев династии Ирода, против которых они имели какую-то «древнюю вражду» и которых они обвинили в измене. «Древняя вражда», вероятно, обрушилась на богатых землевладельцев, опутавших крестьян множеством долгов. Забывая об угрозе со стороны римлян, зелоты развязали классовую войну против еврейской аристократии.
Разумеется, враждебность зелотов по отношению к аристократии, связанной с династией Ирода, вызвала тревогу во всем правящем классе Израиля. Но на этом зелоты не остановились. Они назначили на священнические должности по жребию лиц из числа своих приверженцев: более того, неподготовленного и необученного мирянина они назначили даже на должность первосвященника. Зелоты со всей очевидностью стремились к власти, и не вызывают удивления действия еврейской аристократии, немедленно обрушившейся на зелотов. Жители Иерусалима откликнулись на призыв двух первосвященников, Анана и Иисуса, сына Гамалы, и согнали зелотов во внутренний двор Храма. Оказавшись в ловушке, зелоты обратились к своим сторонникам за пределами Иерусалима с просьбой о помощи. На помощь явились идумеи, освободили зелотов, убили Анана и Иисуса, сына Гамалы, а заодно и множество аристократов. Так в очередной раз подвергся истреблению аристократический слой Иерусалима, и жертвами вновь стали как прежние правители, так и просто богатые люди.
Однако и в рядах зелотов не все было благополучно. Многих не устраивали диктаторские замашки Иоанна Гискала. Не добившись полной поддержки среди зелотов, Иоанн организовал собственную революционную фракцию, но отдельно она просуществовала недолго. Мессианское движение Симона бар Гиоры сделалось угрозой для правления зелотов в Иерусалиме, и в то же время Иоанна оставила значительная часть его приверженцев, поэтому Иоанну и зелотам пришлось вновь срочно объединяться. Этому альянсу не удалось противостоять попытке Симона бар Гиоры освободить город от зелотов и Иоанна Гискала. Симон вновь оттеснил зелотов в Храм. Зелоты, не способные к единству, раскололись на несколько партий, одна из которых приняла сторону Иоанна. Согласно Иосифу, война сделалась трехсторонней: Симон бар Гиора, овладев Иерусалимом, наседал на Иоанна Гискала, а тот в свою очередь пытался овладеть приделами Храма и оказался зажат между Симоном и враждебной ему частью зелотов, державшихся во внутреннем дворе Храма. Вскоре Иоанну (правда, путем обмана) удалось заключить мир с другой частью партии зелотов и вновь сделаться их вождем.
К этому времени римляне уже стояли у стен Иерусалима; нависшая над городом угроза побудила враждующие партии выступить единым фронтом, но тем не менее силы были неравны. Во время осады группа зелотов оказалась самой малочисленной, и потому их роль в этот период войны нельзя назвать значительной (2400 зелотов, 6 тысяч приверженцев Иоанна Гисхала, 15 тысяч у Симона бар Гиоры). И все же, несмотря на свою малочисленность, зелоты до самого конца отважно сражались вместе с другими еврейскими партиями против превосходящих сил римлян.
Заслуга зелотов прежде всего в том, что они сорвали план аристократии о соглашении с римлянами. Зелотов нельзя отождествлять с четвертой философией, о которой говорит Иосиф Флавий. Собственно, эти люди не принадлежали к какой-либо секте или учению, не были они и застрельщиками восстания, однако когда война началась и выбирать приходилось между битвой и бегством, они стояли до конца.
8. Заключение
Столетия, завершившиеся первой и второй Иудейской войной, были крайне тяжелыми для еврейского народа, с трудом переносившего политическое подчинение иноземцам и постепенное размывание привычного религиозного, культурного и социоэкономического уклада. Общей реакцией евреев на притеснение был мятеж, который, однако, не всегда выливался в вооруженное восстание. Разбойники, зелоты, сикарии и самозваные мессии, как правило, выступали за силовые методы, но эти группировки часто враждовали между собой, что отрицательно сказывалось на их деятельности. Другой тип реакции, представленный апокалиптическими пророками и мучениками, основывался на вере в Бога и ожидании Его вмешательства, что Бог сам поразит врага. Четвертая философия, скорее всего, наследница мучеников той эпохи, которая описана в Книге Маккавеев, полагала, что страдания и мученичество побудят Бога придти на помощь Израилю. Ни тот, ни другой способ действий не годился против римлян. После второй Иудейской войны (132-135 н.э.) существование Израиля прекратилось почти на 2 тысячи лет.
Возвращение к Богу Израилеву
Именно в самый драматичный, кульминационно-эсхатологический момент (в последний миг) Израильской истории и был послан Отцом к Своему народу Сын – Иисус, последний (эсхатологический) Пророк Божий (см. Втор.18,15-22). Таргумы и псевдоэпиграфы, апокрифы и апокалипсисы, а также постбиблейские устные сказания, легенды и притчи, ходившие среди палестинского населения подготовили почву острого ощущения «последних дней», и видимо только на этом историческом фоне и можно адекватно понять слова и дела Иисуса, который начинает Свою проповедь словами: «Время истекло! Царство Бога близко! Обратитесь к Богу и доверьтесь (Моему) благовестию» (Мк.1,14).
В чем же новизна благовестия Иисуса? О том что Царство Божие близко, как мы уже сказали, говорили и иудейские апокрифы и апокалипсисы (правда в иных терминах), и Иоанн Креститель и иудейские сектанты и мессианские претенденты. Однако все они такими заявлениями подогревали националистические чувства народа и тайно или явно толкали иудеев к «священной войне и революции» против римских оккупантов.
А вот Иисус как последний Пророк Божий несущий Израилю окончательную, эсхатологическую весть, видимо призывал иудеев обратиться от своих национальных идолов и не искать войны с Римом, ибо это не способ быть народом Божиим, и этого не хочет Бог Израилев, более того, этот путь приведет народ к погибели «ибо все, взявшие меч, от меча погибнут» (Мф.26,52). Лучше довериться Ему и предлагаемому Им новому способу стать настоящим народом Божиим, потому что «блаженны миротворцы (ειρηνοποιοι – единственный раз в Новом Завете, так называли царей и полководцев, которые прекращали войны и замиряли врагов), ибо они будут названы сынами Божьими» (Мф.5,9).
Видимо слово «покаяние, обращение» в устах Иисуса первоначально несло другой смысл, чем принято считать сейчас в христианстве. Скорее всего, в устах Иисуса оно несло эсхатологический мотив и политический (идеологический) смысл. Во многих текстах Писания «покаяние» - это то, что должен сделать Израиль, чтобы возвратиться из плена. Пророки регулярно использовали понятие «покаяние» для обозначения обращения к Господу, следствием которого будет Восстановление Израиля и его возвращение из плена. Характерное для Евангелий греческое слово μετανοια в Септуагинте почти не встречается, причем оно обычно обозначает «раскаяние» Самого Господа. Наиболее же часто употребляются слова bwv и επιστρεφω, а поскольку они означают «возвращаться», то постоянно (особенно у Иеремии) намекают: «возвращение» Израиля к Господу поможет ему «вернуться» и в святую Землю.
В Дан 9, Езд 9 и Неем 9 мы находим великие покаянные молитвы. Весь их смысл состоит в том, чтобы Бог возвратил Израиль из плена (отметим, что эти тексты написаны в «послепленный» период, но они отражают чаяние подлинного «возвращения».)
Ту же тему можно найти в послебиблейской еврейской литературе. Кумраниты считали себя авангардом подлинного «возвращения из плена». Таким образом, «покаяние» как условие принадлежности к общине было неизбежно связано с эсхатологией, а не с неисторическим/индивидуалистическим благочестием. Это верно и в отношении ранних раввинов (т. е. раввинов до восстания Бар-Кохбы): Элиэзер Бен-Гиркан говорил, что «покаяние» - обязательное условие искупления Израиля. При этом очевидно, что под «искуплением» он имел в виду спасение от римлян, подлинное и окончательное возвращение из плена, который, еще продолжаясь в 70 году н. э., сменился новым вавилонским изгнанием. Можно предположить, что осмысление поздними раввинами покаяния в неэсхатологическом и нравственном ключе отражает период, когда политические и эсхатологические чаяния были отложены.
Таким образом, Иисус как эсхатологический Пророк звал израильтян раз и навсегда покаяться, чтобы освободиться из плена. Это не просто «покаяние», которое может совершить любой человек (в том числе любой еврей), если, осознав свой грех, захочет попросить прощения и загладить вину. Это единственное в своем роде Покаяние, которое должен совершить истинный народ Господень при воцарении его Бога. Это Покаяние практически не имеет отношения к официальным структурам иудаизма. Оно состоит в верности самому Иисусу, несущему спасение и восстановление Израилю.
Вторым важнейшим значением слова «покаяние» был политический/идеологический аспект. На вопрос об убитых Пилатом галилеянах, Иисус отвечает спрашивающим Его, что если они не покаются, то как галилеяне все погибнут от рук римлян Лк.13,1-5. Иосиф Флавий также требует от главаря галилейских разбойников Иисуса, бросить разбой и довериться ему (ει μελλοι μετανοεσειν και πιστος εμοι γενεσεςθαι – покайтесь и уверуйте в меня ср. Мк.1,15), а от последователей Иоанна из Гисхалы «покаяться» - то есть сложить оружие и «придти» к нему. «Покаяние» в значении отказа от революционных устремлений встречается и в других местах «Жизни» Иосифа, как и «вера» в значении доверия к вождю и верности вождю.
Таким образом, «покаяние» в устах Иисуса стало требованием единственного в своем роде эсхатологического и идеологического покаяния Израиля последних времен от революционного пыла и жара, чтобы совершилось окончательное возвращение Израиля из плена и восстановление его. Однако, все же, Израиль не внял Иисусу и идеология «священной войны и революции» стала все больше и больше выступать в роли истинной религии и чаяний Израиля, что и вылилось в два антиримских восстания (66-70 и 132-135 годов) и разрушение Иерусалима и Храма, что в свою очередь стало кульминационным событием израильской истории, после которого коренным образом изменился статус Израиля как народа Божьего. После жесточайших поражений, чтобы выжить в Римской империи вообще, официальный иудаизм (в лице раввинов) отказался от апокалиптически - идеологического аспекта, признал его заблуждением, сбивающим Израиль с пути, проклял Бар – Кохбу (прозвав его бар Коцвой «сыном лжи») и призвал всех иудеев уже без революционного пыла и жара ждать приход Мессии. Однако эта идеология продолжала жить и живет сейчас в умах и сердцах иудеев, и именно она и порождала революции, как в Европе, так и в России, а сейчас привела к возникновению олигархической идеологии мирового господства.
Переосмысленная надежда Израилева
Иисус в Своей вести о Царстве заново пересказывает бывшую историю Израиля, а также его будущее (в зависимости от того примет ли он или не примет весть Иисуса) и этот рассказ очень многим не нравился (так и русский народ вполне обоснованно возмущается когда у нас в стране или в странах Балтии пересказывают историю Второй мировой войны на свой лад и пересматривают её итоги с далеко идущими планами на будущее). В этом пересказе Он видимо призывал иудеев мечтавших о революции к вдвойне революционной революции, то есть к новому способу стать истинным народом Божьим «светом миру и солью земли» (Мф.5,13,14). Иисус призывает иудеев не мстить тому, кто причинил им зло, а наоборот подставлять щеку под вторичный удар. Пронести поклажу римских солдат не одну, а две версты. Отдать плащ тому, кто просит только рубашку. Любить и молиться за врагов, а не ненавидеть (см. Втор.23,6; Пс.136,8-9; 138,22) их. Ведь Бог Израиля есть Бог всего мира, а не только иудеев и Он промышляет о всех людях включая конечно и язычников, об этом уже достаточно сказали Пророки. Иудеи как народ знающий истинного Бога не должны уподобляться в своем поведении язычникам, а должны уподобиться Отцу своему Небесному и быть милосердными и совершенными (Мф.5,38-48; Лк.6,27-38).
Это учение Иисуса не пацифизм Толстого и не церковная кротость и смиренность перед лицом властителей и сильных мира сего (например, ересь сергианства активно культивируемая РПЦ и сейчас), Иисус ни на секунду не заигрывает с язычеством и не лебезит перед мощью Римской империи, это активная позиция победы мирового (как языческого, так и иудейского) зла добром, это вдвойне революционная революция. Такие мысли, слова и дела Иисуса не просто базировались на еврейской традиции мученичества за Израиль, но и переосмысливали её. Иудейские мученики за веру причину всех зол Израиля видели в языческой оккупации и поэтому своими подвигами стремились приблизить Царство и суд Божий над язычниками. Для Иисуса причина всех зол это сатана «князь мира сего» (Ин.12,31; 14,30; 16,11), опутавший весь мир грехом и злом, и сбивший с пути истинного пастырей Израильских «сделавшись духом лжи в устах их» (3Цар.22,22). Поэтому Он «предаваемый» в руки язычников не проклинает их, ведь, их вина в Его отвержении Израилем и Его казни меньше чем вина самих евреев (Ин.19,11), а кому больше дано с того больше и спроситься, кто знал волю Господина и не исполнил её бит будет больше (Лк.12,47-48), поэтому Иисус так «милостив» к язычникам (Лк.23,34), что даже молится и ходатайствует пред Отцом Своим за них и так