Становление славянского язычества, как базы двоеверия в канун Крещения Руси
Стрибог (Стрибо, Стриба) – бог-отец, стрый, старый бог, бог ветра, бури, вихря, вьюги. Имя Стрибога означает «свистящий, воющий». Глинка описывает его как божество, наказывающее беззаконников в преисподней, и бич злодеяний во всем мире. Он также истребитель всего видимого. Его мести предавались заслужившие проклятия [8, с.39].
Его днем является суббота (отсюда и осмысление субботы как родительского дня). В поздних источниках он изображался в виде одной головы.
Мокошь (Макошь, Мокощ, Мокуша) – богиня Судьбы, старшая из прях, богиня плодородия. Мокошь связана с урожаем и имеет двенадцать годовых праздников. Изображается она с четырьмя рогами, обильно обросшей шерстью. Мокошь – единственная богиня из пантеона кн. Владимира. «Раньше считали, что Мокошь – женское божество пантеона – была заимствована у финно-угорских племён. Но анализ топонимических материалов показал, что она является праславянским божеством. По реконструированным мифам она – земная супруга громовержца-Перуна. Мокошь ведёт своё начало от вил-русалок и «матери сырой земли». В древнерусское время она – богиня плодородия, воды, в последствии покровительница женских работ и девичьей судьбы» [28,с. 95]. Обряды в честь Мокоши совершались осенью и были тесно связаны со свадьбами и женскими работами на посиделках.
В одной из своих ипостасей она известна как Яга – мать ветров и богиня смерти. О связи Бабы Яги и Мокоши свидетельствует то, что в самых разных сказках Яга либо сидит за прялкой, либо дарит герою волшебный клубок, который указывает ему путь в нижний мир [29, с. 71].
На вышивках Мокошь часто изображается между двух лосих-Рожаниц, иногда - с рогом изобилия. Символическое изображение Мокоши очень часто встречается в узоре оконных наличников. Ее день – пятница, металл – серебро, камень – горный хрусталь и «лунный камень». С принятием христианства Мокошь трансформировалась в Параскеву-пятницу – покровительницу ткачества и женских работ [30, с. 100].
Наконец, Семаргл – единственное зооморфное существо пантеона. Это священный крылатый пёс, возможно, иранского происхождения. Семаргл является божеством низшего порядка, которое охраняет семена и посевы. Обращает на себя внимание тот факт, что в летописях и поучениях против язычества он ставится рядом с Мокошью – «матерью урожая». Возможно, что он не был самостоятельным богом, а являлся спутником Мокоши» [35, с.43].
Имя Семаргла возводят к славянскому смага – «пламя». Принято также считать, что он является богом огня, посредником между богами и людьми.
Однако не все исследователи признают наличие этого божества у славян. Так, например, А.А.Бычков полагает, что имя его было прочитано в летописи ошибочно. Вместо «Того ради не подобает хрстiаном игръ безовскых играти, иже ест плясанie, гудба, песни мирскыя и жрътва идлъскаа, иже молятся огневи при овином и вилам и Мокошiи и Сему, Ръглу и Перуну и Роду и Рожаници» («Слово о мздоимании») [23, с. 201] прочли «Семаръглу», в то время как Сем – покровитель дома и его обитателей – «был известен по всему славянскому миру» [5, с.263].
Также в доказательство этой теории можно привести фрагмент «Слова некоего Христолюбца»: « веруютъ въ Перуна и въ Хърса, и въ Сима, и въ Рьгла… моляться подъ овиномъ огневи и вилам и Мокоши, Симу, Рьглу и Перуну, и Волосу скотью богу» [23].
Следует пояснить, почему почти во всех источниках, а это в основной свей массе поучения против язычества, имена богов одни и те же (да и следуют почти всегда в одном порядке). На самом деле здесь нет ничего удивительного, ведь писаны они церковниками, которые не могли широко описывать Древнюю Веру славян. Именно в этом причина поразительной сдержанности рассказывающих о Язычестве книжников, чаще всего — людей церковных. Для средневековых христиан Боги их Языческих предков — и немалого числа современников — отнюдь не были какими-нибудь безобидными «литературными образами» или «олицетворением явлений природы». «Боги языцей — бесы!» возглашает верховный авторитет христиан, считающееся вдохновенным самим Господом Священное писание. И Ветхий Завет, и Новый вполне единодушны в этом вопросе. А потому — «Не вспоминайте имени богов их» и «не помяну их имен устами моими». Что ж, по-своему разумно — ведь до сих пор говорят: «Помяни черта — и он явится». Но называть имена тех против кого поучаешь всё-таки нужно…Служители христианского бога нашли очень хитрое решение – они выписывали их имена из летописи святого преподобного Нестора.
Таков далеко не полный список и поверхностная беглая характеристика восточнославянских божеств, которые упоминаются в большинстве источников и фигурируют в фольклорно-этнографической традиции. Для более полного рассмотрения славянской дохристианской веры следует рассказать о местах культовых поклонений.
По всей территории славянского мира, простиравшегося от Одера до Оки, обнаружены следы почитания славянами своих древних божеств. Данные археологии дают нам ценный материал, проливающий свет на обрядовую, религиозную сторону жизни наших предков. Здесь следует отметить курганные некрополи, обширные "поля погребений", разнообразные святилища, древние городища, находки на которых представляют собой неповторимые источники, открывающие нам мир славянской материальной культуры. Особое место среди этих памятников занимают культовые сооружения – капища [35, с.49].
Несмотря на массу разрозненных памятников (отдельных идолов, «подозрительных площадок», летописных упоминаний и т.д.), определить конкретно принадлежность того или иного памятника к культовому объекту довольно сложно. Доказательствами в подобной работе являются сообщения письменных источников, легенды, связанные с местностью, находки разнообразных идолов, долговременное употребление огня на одном и том же месте, особые конструктивные детали. Различное сочетание этих признаков позволяют выявить те закономерности, по которым и можно определить принадлежность святилища.
Исследования древнеславянских святилищ опираются, прежде всего, на особенности славянского язычества. Система древнего мировоззрения повсюду находила в природе различных божеств и требовала создания условий для общения человека с духовным миром. Если в обыденной хозяйственной жизни человек находил духов низшего уровня (зачастую равных с человеком по статусу), то для общения с высшими божествами требовались особые места, роль которых исполняли как естественные, так и созданные человеком святилища.
Ученым удалось выделить ряд основных признаков, характерных для культовых памятников славянства. Прежде всего, это особая круглая форма капищ, а также их расположение на труднодоступных и неиспользуемых территориях (вершины гор, острова, болота, леса); отсутствие культурного слоя; долговременное использование ритуальных костров.
Известные на сегодняшний день славянские языческие святилища условно можно отнести к пяти различным типам:
1. Круглые площадки - капища, с идолом в центре и ограниченные рвом или системой ям.
2. Малые городища - святилища, круглые площадки огороженные рвом и невысоким валом.
3. Храмы - деревянные постройки, внутри которых находились идолы.
4. Городища - убежища, на которых располагались святилища.
5. Большие культовые центры в которых сочетались все типы святилищ и почитание отдельных природных объектов [32, с.76].
Делу поиска и изучения славянских святилищ посвятили свои труды ряд известных ученых. Первое открытие сделал В.В.Хвойко, раскопавший в 1908 году на Старокиевской горе каменное святилище в форме эллипса с четырьмя выступами по сторонам света. О этих раскопках сохранилось краткое описание. К сожалению, при повторных раскопках в 1937 года найти это святилище вновь не удалось [32, с. 69].
Многочисленные источники донесли до нас сведения о почитании славянами природных культовых объектов. Среди них можно назвать камни, родники, колодцы, деревья, болота, озера, деревья, вообще все объекты, выделявшиеся по тем или иным причинам из окружающего ландшафта. Например, поклонение деревьям нашло отражение в находках двух моренных дубов, поднятых из Днепра - в них были вбиты кабаньи челюсти [32, с.57]. У подобных естественных святилищ вплоть до недавнего времени устраивались народные празднества, донесшие до нас отголоски старых языческих обрядов.
Природные объекты с трудом поддаются археологическому изучению - влияние времени и чрезвычайное разнообразие не позволяют как-либо классифицировать их.
Больше можно сказать о культе камней. Часто они имеют определенную обработку, смысловую символику, либо естественные углубления, которые позволяют судить о роли данного природного объекта в языческом ритуале. Почитание камней порой непосредственно связано с находящимся по близости капищем. Например, недалеко от городища-святилища расположенного у Кулишевки известен камень с двумя овальными углублениями, известным по местным легендам как "божьи ноги" [32, с. 70].
Священным объектом в доме отдельной семьи была печь. К ней были обращены просьбы домочадцев и целый комплекс бытовых ритуалов. По поверьям именно в печи (или за печью) обитали домовые духи низшей ступени духовной иерархии, и находился главный выразитель божественной воли - огонь.
Для ритуальных нужд отдельных семей или родов устраивались особые жертвенные ямы. Связаны они с культом земледельческих работ и плодородия в целом.
С развитием родоплеменных отношений возникла потребность в создании мест для общих ритуальных действий представителей всего племени. С развитием института жречества наряду с естественными природными святилищами появляются особые рукотворные капища, на которых обычно выделялось почитание определенного божества. Это способствовало укреплению связей и развитию племенной общности.
Центральным культовым объектом на капище являлся идол - скульптурное изображение того или иного бога, которому по видимому и было посвящено святилище. Иногда место идола занимал природный объект, чаще всего камень. Именно к этому кумиру были обращены прошения и ритуальные обряды совершаемые на капище. По-видимому, скульптурное изображение служило своеобразным "посредником" между человеком и определенной силой природы - богом. Славянские идолы чаще всего представляли собой антропоморфные фигуры, выполненные в полный рост (чаще всего 2-2,5 метра), наделенные определенной атрибутикой, с четкими чертами лица. Столб мог быть как круглым в своем основании, так и четырехгранным. Известны так же простые рельефные изображения голов на длинном и толстом стержне. Помимо кумиров, выполненных в полный рост известны небольшие изображения, возможно олицетворяющие духов-покровителей отдельной семьи.
Отличительной чертой славянских идолов было убранство. Кумир мог иметь в правой руке определенный предмет: рог, кольцо, меч, связанный с тем или иным богом. Венчала изваяние чаще всего шапка (либо шлем), сходная с поздними княжескими головными уборами.
Руки идола могли быть сложены на груди, при этом правая рука была выше левой. Источники донесли до нас описание идола бога Святовита, установленного на острове Рюген в городе Аркона. Идол изображал человеческую фигуру с четырьмя лицами. Левая рука была изогнута и упиралась в бок, правая держала рог, который ежегодно наполнялся вином. Иногда боги изображались с поднятой правой рукой.
По-видимому, основным материалом для изготовления идолов служило дерево. Многочисленные упоминания деревянных изваяний известны в летописях. В источниках известны также упоминания кумиров из иных материалов, например "Слово об идолах" (XI век): "начаша кумиры творити, ови деревяны, инеи медяны, друзеи мраморяне и золотеи и серебряны" [7, с.49].
Среди археологических источников наиболее многочисленны находки каменных идолов. Среди них выделяют несколько типов: столбы, столбообразные с одним или несколькими лицами, столбообразные с объемной головой, рельефные головы. Отмечены также характерные черты славянских каменных идолов: схематичность изображения, общая прямоугольная (чаще с четермя сторонами) форма, фронтальность постановки фигуры.
Чаще всего идол занимал центральное положение на капище. Иногда он смещался к противоположному от входа концу святилища. В таком случае центральное место занимал ритуальный жертвенник.
Одним из крупнейших культовых комплексов славян находился в Прикарпатье в долине реки Збруч. Здесь обнаружены три крупных городища - святилища, отстоящих друг от друга на несколько километров. Как и во многих иных местах, капища занимали возвышенности [32, с. 32].
Еще в XIX в. в этой местности из реки был поднят знаменитый Збручский идол, некоторые исследователи видят в нём систему славянского мироустройства. Четырехгранная каменная стела имела изображения четырех богов верхнего яруса, хоровод людей на среднем и некое божество, поддерживающее миры на нижнем.
Збручский культовый комплекс являлся одним из крупнейших святилищ Славянщины. Действовал он до середины XIII века и был разрушен во времена монгольского нашествия [32, с.93].
Из глубины веков дошли до нас языческие верования, которые включали в себя магию, анимизм, фетишизм, тотемизм, культ мёртвых - «навий» четырёх стадий (I - упыри и берегини, II - рожаницы, III - род, IV - домовые), отражающие период матриархата, патриархата и земледельческий культ, связанный с силами природы, земли и неба. Постепенно развиваясь, они достигли высокого уровня, многопланового понимания мироздания. С подъемом хозяйства и развитием общественной жизни населения произошел расцвет языческой религии. Помимо рядовых божеств у древних славян существовали и главные боги (глобальных природных стихий и явлений).
Следует подчеркнуть многоплемённый характер древнерусской языческой религии. Наличие различных названий для бога солнца, говорит о возможном различии культа солнца у восточнославянских племён. Кроме того, были и другие многочисленные боги, разнообразные по происхождению и функциям, игравшие в языческой религии далеко не первую роль.
Появились особые места, которые собирали на празднества и обряды не только представителей одной семьи, но и все племя, что способствовало объединению людей и, в конечном счете, развитию государственности. Язычество на Руси имело специальных служителей и жрецов, что связано с появлением капищ (функции верховного жреца мог также выполнять и князь). Были также и волхвы, чьё религиозное и общественное служение состояло в прорицании будущего и практиковании различного рода сверхъестественных явлений.
3. КРЕЩЕНИЕ РУСИ. ВХОЖДЕНИЕ ЦЕРКВИ В ЧИСЛО ГОСИНСТИТУТОВ РУСИ. НОВШЕСТВА ХРИСТИАНИЗАЦИИ
В X в., языческая религия находилась на пике своего становления и развития. Как и любая другая языческая религия Славянская не отрицала других богов и не проповедовала своих. Отличительной чертой язычества является «впитывание» им других культур или элементов культур. Славяне легко примешивали к своей вере элементы веры балтов и финнов, подпадали под влияния их "шаманов" и "кудесников"; тем более должна была влиять христианская вера на тех славян, которые могли ее познать.
Торговые отношения с Грецией облегчали для Руси знакомство с Христовою верою. Варяжские купцы и дружинники, раньше и чаще славян ходившие в Царьград, прежде славян стали там обращаться в христианство и приносили на Русь новое учение, передавая его славянам. В княжение Игоря в Киеве была уже христианская церковь св. Илии, так как, по словам летописца, в Киеве "мнози бо беша варязи христиани". В дружине самого князя Игоря было много христиан. Жена князя св. княгиня Ольга также была христианкою [26,с.246].
Словом, христианская вера стала хорошо знакома киевлянам еще при первых варяжских князьях. Правда, Святослав был холоден к греческой вере; а при сыне его Владимире в Киеве еще стояли еще языческие "кумиры" (идолы) и еще бывали пред ними человеческие "требы", или жертвы. Летописец рассказывает, как при Владимире языческая толпа киевлян однажды (983) убила двух варягов-христиан, отца и сына, за отказ отца добровольно отдать своего сына в жертву богам [26,с.256]. Но все же, несмотря на это мучение христиан, христианство в Киеве продолжало распространяться и, в общем, делало большие успехи. Однако стоит уточнить: христианство исповедовали в основном «иностранцы»- варяги, греки и т.д. Князь Владимир принял новую веру, считая ее превосходящей язычество по внутренней силе. Также христианство со своей идеей обожествления власти весьма подходило для укрепления феодальной иерархии.
О том, как крестился князь Владимир и как он крестил свой народ, на Руси существовало много преданий. Не помня точных обстоятельств дела, одни рассказывали, что князь крестился в Киеве; другие указывали место его крещения в городе Василеве (в 35 верстах от Киева); третьи говорили, что он принял крещение в Крыму, в греческом городе Корсунь (Херсонес), после того как взял этот город у греков. После такого замечания летописца складывается представление о том, что введение христианства не стало на Руси значительным событием; а после языческой реформы (которая с треском провалилась) народ, возможно, не придавал значения капризам князя. Лет сто спустя после крещения Руси летописец занес в свою летопись такие предания об этом событии:
Пришли (говорит он) к Владимиру (986) сначала волжские болгары, похваляя свое магометанство, затем немцы от римского папы, затем хазарские евреи с проповедью своего закона и, наконец, греческий философ с православным учением. Все они хотели привлечь Владимира в свою веру. Он же выслушивал их и всех отсылал прочь, кроме грека. С греком он беседовал долго, отпустил его с дарами и почестями, но пока не крестился. В следующем году (987) созвал Владимир своих советников и рассказал им о приходе к нему проповедников, прибавив, что более всего его поразили рассказы греческого философа о православной вере. Советники дали мысль князю послать в разные страны своих послов посмотреть: "Кто како служит Богу?" Побывав и на востоке, и на западе, послы попали в Царьград и были поражены там несказанным благолепием греческого богослужения. Они так и сказали Владимиру, прибавив, что сами не хотят оставаться более в язычестве, познав православие. Это испытание вер через послов решило дело по версии летописца. Однако если более глубоко ознакомиться с текстом легенды, то получается, что летописец просто таким изощренным способом похвалил православие (он ведь монах); аналогичный приём можно увидеть в перечислении славянских союзов племён – поляне (киевляне) наиболее «цивилизованное» племя.
Далее летописец повествует о том, как Владимир и его советники выбрали для крещения Корсунь. И вот в следующем 988 году Владимир пошел с войсками на Корсунь и осадил его. Город упорно сопротивлялся. Владимир дал обед креститься, если возьмет Корсунь и действительно взял его. Не крестясь еще, он послал в Царьград к царям-братьям Василию и Константину, грозя идти на них и требуя за себя замуж их сестру Анну. Цари сказали ему, что не могут выдать царевну замуж за "поганого", то есть за язычника. Владимир ответил, что готов креститься. Тогда цари прислали в Корсунь сестру свою и с нею духовенство, которое крестило русского князя и венчало его с царевною. Перед крещением Владимир заболел и ослеп, но чудесно исцелился во время самого таинства крещения. Помирившись с греками и отдав им Корсунь, он возвратился с православным духовенством в Киев и крестил всю Русь в православную греческую веру [26,с.275].
Таково сказание летописи. В нем, по-видимому, соединились в одну повесть разные предания: предание о том, Владимиру предлагали свою веру болгары, хазары, немцы и греки, пришедшие в Киев и жившие в нем; предание о том, что Владимир, не только пребывавший во тьме язычества, но пораженный и физическою слепотою, чудесно во время крещения прозрел сразу и духовными и телесными очами, и предание о том, что для принятия греческой веры Владимир счел нужным осадить греческий город Корсунь, чтобы вместе с ним как бы завоевать и веру греческую, приняв ее рукою победителя (величайшую награду «просвещённых христиан» для князя- язычника).
Однако же существует и другая версия относительно похода Владимира на Корсунь: В то время в Византийской империи произошло восстание войска под предводительством полководца Варды-Фоки. Греческое правительство, не располагая силами, искало помощи у киевского князя Владимира. Союз был заключен (987): Владимир соглашался послать свои войска в помощь Византии, за что получал руку греческой царевны Анны, а сам обязывался принять христианство. Благодаря русскому вмешательству, мятеж был подавлен и Варда-Фока погиб (988). Но Византийцы после победы не исполнили своих обещаний, данных Владимиру. Тогда Владимир начал войну с греками, осадил и взял Корсунь, главный греческий город в Крыму, и настоял на исполнении греками договора.
Он принял христианство и получил в супружество царевну (989). Где именно был он крещен, и когда именно состоялось крещение, в 988 или 989 году, точно неизвестно [26, с. 276].
Возвратившись из корсунского похода в Киев с греческим духовенством, Владимир начал обращать киевлян и всю Русь к новой вере. Он крестил в Киеве народ на берегах Днепра и его притока Почайны. Кумиры старых богов были повергнуты наземь и брошены в реку. На их местах были поставлены церкви. Так было и в других городах, где христианство огнём и мечом насаждал княжеские наместники. Летописец не очень охотно рассказывает о приходе Христа в другие города Руси; более или менее конкретно ясно с Новгородом и Туровом. Преподобный Нестор с нехристианским злорадством пишет о кровавой резне в Новгороде, а в Турове до сих пор являются местными святынями каменные кресты, приплывшие против течения по кровавой реке. В глухих углах (например, у вятичей) язычество держалось, не уступая христианской проповеди, еще целые века; да и по всей стране старые верования не сразу были забыты народом и сплетались с новым вероучением в пеструю смесь язычества и христианства [19].
Крещение Руси не следует представлять себе, как одну простую перемену верований. Христианство, став господствующей религией на Руси, выразилось не только в проповеди и богослужении, но и в целом ряде новых установлений и учреждений. Из Византии пришла на Русь иерархия: в Киеве стал жить русский митрополит, поставляемый константинопольским патриархом; в других городах были поставлены подчиненные митрополиту епископы (на первых порах их было пять, потом число их дошло до пятнадцати). В Киеве и во всех епархиях строились церкви и устраивались монастыри; причты церквей и братия монастырей подчинялись своему епископу, а через него митрополиту. Таким образом власть митрополита простиралась на всю Русь и объединяла все духовенство страны. Вместе с христианством на Русь пришла письменность, а с нею книжное просвещение. Как ни слабо оно было на первых порах, оно все же оказывало могучее влияние на познавших его людей. Богослужебные и священные книги были принесены на Русь на доступном для всех языке славянском, том самом, на котором изложили их славянские первоучители святые Кирилл и Мефодий и их болгарские ученики [33, с. 27].
Язык этих книг был вполне понятен русским и "книжное учение" было поэтому не затруднено. Тотчас по крещении на Руси возникают школы с учителями-священниками и появляются книжники-любители просвещения, собиравшие и переписывавшие книги. Митрополит и вообще духовенство управляли и судили подчиненных им людей так, как это делалось в греческой церкви, на основании особого сборника законов Номоканона, получившего на Руси в болгарском переводе название Кормчей книги. В этом сборнике заключались церковные правила Апостольских и вселенских соборов, также гражданские законы православных византийских императоров [6, с.60].
Церкви принадлежали земли, на которых духовенство и монастыри вели хозяйство по-своему, руководясь византийскими обычаями и законами, устанавливая такие юридические отношения к земледельцам, какие были приняты в Византии [33, с.113].
Таким образом, на Руси вместе с новым вероучением появились новые власти, новое просвещение, новые законы и суды, новые землевладельцы и новые землевладельческие обычаи. Так как Русь приняла веру из Византии, то все новое, что пришло вместе с верою, имело византийский характер и служило проводником византийского влияния на Русь.
В языческом обществе княжеская власть не имела той силы и значения, какое имеет государственная власть теперь. Общество делилось на самостоятельные союзы, которые одни лишь своими силами охраняли и защищали своих членов. Вышедший из своего союза человек оказывался бесправным и беззащитным изгоем. Семья, при обычаи многоженства, умычки и покупки невест, имела языческий характер. Рабство также имело место.
Церковь старалась поднять значение княжеской власти. Князей она учила, как они должны управлять: "воспрещать злым и казнить разбойников» [26,с.286], "Ты поставлен от Бога на казнь злым, а добрым на милованье", говорила духовенство князю Владимиру, указывая ему, что князь не может остаться безучастным к насилию и злу в своей земле, что он должен блюсти в ней порядок. Такой взгляд духовенство основывало на убеждении, что княжеская власть, как и всякая земная власть, учинена от Бога и должна творить Божью волю. Но так как "всяка власть от Бога" и так как князь "есть Божий слуга", то ему надлежит повиноваться и его надлежит чтить. Церковь требовала от подданных князя, чтобы они "имели приязнь" к князю, не мыслили на него зла и смотрели на него, как на избранника Божия [4, с.76].
Несколько отличалось от христианского воззрение языческой Руси на князей, как на дружинных конунгов, которые берут дань за свои военные услуги земле и которых реально прогнать, если они не угодны, и даже убить (как древляне Игоря). Церковь всячески боролась с таким взглядом и поддерживала авторитет князей, смотря на них как на прирожденных и богоданных государей. Когда князья сами роняли свое достоинство в грубых ссорах и междоусобиях ("которах" и "коромолах"), духовенство старалось мирить их и учить, чтобы они "чтили старейших" и "не переступали чужого предела". Так духовенство проводило в жизнь идеи правильного государственного порядка, имея пред собою пример Византии, где царская власть стояла очень высоко [19].
Найдя на Руси ряд союзов, родовых и племенных, дружинных и городских, церковь образовала собою особый союз церковное общество; в состав его вошло духовенство, затем люди, которых церковь должна была опекать и питать, и, наконец, люди, которые служили церкви и от нее зависели. Церковь должна была опекать и питать тех, кто не мог сам себя кормить: нищих, больных, убогих. Церковь должна была давать приют и покровительство всем изгоям, потерявшим защиту мирских обществ и союзов. Церковь получала в свое владение села, населенные рабами. И изгои, и рабы становились под защиту церкви и делались ее работниками. Всех своих людей одинаково церковь судила и рядила по своему закону (по Кормчей книге) и по церковным обычаям; все эти люди выходили из подчинения князю и становились подданными церкви. И как бы ни был слаб или ничтожен церковный человек, церковь смотрела на него по-христиански как на свободного человека.