Становление славянского язычества, как базы двоеверия в канун Крещения Руси
Рядом с воздействием церкви на гражданский быт Руси мы видим и просветительную деятельность церкви. Она была многообразна. Прежде всего, просветительное значение имели те практические примеры новой христианской жизни, которые давали русским людям отдельные подвижники и целые общины подвижников монастыри. Затем просветительное влияние оказывала письменность, как переводная греческая, так и оригинальная русская. Наконец, просветительное значение имели те предметы и памятники искусства, которые церковь создала на Руси с помощью греческих и местных художников.
Примеры благочестивой христианской жизни являли как мирские, так и церковные люди. Летописец говорит, что сам князь Владимир после крещения стал добрым и милостивым, заботился об убогих и нищих, думал о книжном просвещении. Среди его сыновей были также благочестивые князья. В среде простых людей на первых же порах после принятия новой веры являются христиане в самом высоком смысле слова. Таков, например, Иларион, из священников села Берестова (около Киева), поставленный в сан русского митрополита за свое благочестие, ученость и удивительный ораторский талант. Таков инок св.Феодосий, игумен Печерского Киевского монастыря, с детства проникнутый Христовым учением, оставивший зажиточный дом для монашеской убогой жизни и стяжавший себе славу подвижника, писателя и проповедника. Влияние подобных людей в русском обществе было очень велико и благотворно. Дабы Церковь и монастыри оказывали ещё большее влияние, княжеская власть раздавала им земли и богатства [19].
Община монахов превращалась в богатый и благоустроенный монастырь и делалась религиозным и просветительным средоточием для своей области. Монастырь учил не только вере, но и "книжному почитанию", и хозяйственным приемам. В монастырях образовывались целые библиотеки и процветала грамотность; почти все знаменитые писатели Киевской Руси вышли из монастырей. Хозяйство монастырей устраивалось по образцам греческих монастырей (в первую очередь Афонского монастыря). В этом хозяйстве не было рабов, потому что церковь не допускала у себя рабства, и рабочий люд пользовался гражданскими правами, хотя и был прикреплен к церковной земле. На обширных землях монастырей все хозяйственные порядки установлялись сообразно указаниям греческого закона и отличались правильностью и стройностью. Поэтому монастырское (и вообще церковное) землевладение становилось образцом не только для частных, но даже и для княжеских земельных хозяйств. Однако в летописях проскальзывают свидетельства грубого обращения церковных иерархов со своими работниками, за что иногда платили жизнью [24,с.59].
В первое время христианская письменность на Руси не была обширна. Книги, принесенные на Русь вместе с крещением, представляли собою болгарские переводы Библии, богослужебных книг, поучений, исторических книг, Кормчей книги и т.п. Под влиянием этой болгарской письменности создалась и собственная русская письменность, в которой главное место занимали летописи и жития святых, поучения и молитвы. Эта письменность, за немногими исключениями, не отличалась ни ученостью, ни литературным искусством. Первые киевские писатели были просто грамотными людьми, обладавшими некоторой начитанностью. Они подражали переводным образцам так, как умели, без школьной учености и риторического искусства. Тем не менее, их произведения оказывали заметное влияние на духовную жизнь наших предков и содействовали смягчению нравов на Руси.
Наконец, христианская культура принесла на Русь каменную архитектуру, прежде всего церковную сосредоточенную в главных городах. Киевский храм Успения Богоматери, получивший название Десятинной церкви потому, что Владимир уделил на его содержание "десятину" (то есть десятую часть) княжеских доходов, был древнейшим каменным храмом в Киеве. Каменные храмы в Киеве, Новгороде и в других главнейших городах Руси были созданы вслед за Десятинною церковью. Они строились по византийским образцам и украшались богатейшими мозаиками и фресками. Архитектурное дело и живопись под влиянием церковного строительства достигли в Киеве значительного развития. А с ними вместе развились и прочие искусства, и художественные ремесла, в особенности же ювелирное дело и производство эмали. Первыми мастерами во всех отраслях художественного производства были, конечно, греки. Позднее под их руководством появились и русские мастера. Развилось, таким образом, национальное искусство. Но оно в Киевской Руси отличалось резко выраженным византийским характером и поэтому известно в науке под именем русско-византийского.
Таким образом, из всего вышеуказанного можно сделать следующие выводы: В X в., в период расцвета языческой идеологии, на Русь проникают христианизированные элементы, (представленные в первую очередь варягами-наёмниками, и торговцами-греками) которые составляли одну из основных частей княжеской дружины. Княжеская власть, в лице Владимира Святославича, нуждаясь в укреплении своих позиций, принимает веру, обожествляющую её – христианство. Церковь постепенно вошла в число государственных институтов Древней Руси. Кроме всего прочего христианство принесло на Русь кириллическую письменность (а вместе с ней и грамотность), каменную архитектуру и монастырский уклад жизни, что содействовало распространению достижений западной культуры на Руси.
4. МЕСТО ЯЗЫЧЕСТВА В ЖИЗНИ ХРИСТИАНСКОЙ РУСИ. КАЛЕНДАРНАЯ ОБРЯДНОСТЬ
Язычество. Огромный пласт древней культуры, который из глубины веков сливается с нашей современной жизнью. Порой мы, сами того не замечая, оказываемся под влиянием языческих верований: верим в приметы, рассказываем детям сказки, печем блины на Масленицу, гадаем на святки, хотя при этом считаем себя верующими христианами, ходим в церковь, читаем молитвы. Об этом же говорит и архиепископ Макарий (Булгаков) автор многотомной «Истории Русской Церкви», он признает, что «многие из христиан практически оставались язычниками: исполняли внешние обряды святой церкви, но сохраняли обычаи и суеверия своих отцов» [19,с.146].
Так что несправедливо утверждение о том, что настоящие религиозные представления появились у славян только с принятием христианства. Да, и как бы смог обрусеть мощнейший культурный вклад Византии, если бы не имели древние славяне высокого уровня своей собственной культуры. И нельзя говорить, что раньше существовал только мрак варварских культов, о котором в наше время ничего не известно. Но ведь мы же сами знаем кучу забавных и интересных явно языческих суеверий: бьем тарелки на свадьбах на счастье, считаем, что нельзя здороваться или что-то передавать через порог, часто в новый дом первой впускаем кошку, при всяком удобном случае сыплем пословицами.
Обрядовая сторона многих двунадесятых праздников, трепетное отношение к природе, вера в талисманы, обереги, приметы – все это и многое другое свидетельствует о поразительной живучести языческих культурных традиций даже сегодня, в начале третьего тысячелетия. По сути дела мы и сегодня – двоеверцы, и христиане, и язычники в одно и то же время. В самом деле, все двунадесятые христианские праздники, отмечаемые на святой Руси, – христианские по сути, по обрядовой же стороне многие из них накрепко связаны с языческими традициями: Крещение Господне, Сретение, Масленица, Благовещение, Троица, Покров и др.
Показательно, что на Руси все эти праздники давно уже ассоциируются в народе с тем или иным временем года, явлением природы. Откуда это трепетное отношение к природе, как не от язычества, от его поклонения природным явлениям? А разве не от язычества – звериный стиль в архитектуре, растительный рельеф в оформлении культовых сооружений, шатровый стиль русской архитектуры более позднего времени? И если все это действительно так, если влияние язычества оказалось столь длительным и заметным, то надо определенно признать следующее: мощные языческие корни славянской культуры – это не слабость ее, а показатель силы, самобытности, оригинальности. Не будь этих корней, наверное, не было бы и столь замечательной русской культуры, значение которой давно признано всем мировым сообществом.
Таким образом, очевидно, что преемственность язычества и христианства – это одна из доминантных черт отечественной культуры (здесь и далее под отечественной культурой понимается, в первую очередь, русская, украинская, белорусская культуры как нечто единое).
Рассматривая эту органическую связь, мы обращаем внимание на следующее: отечественная культура являет собой органический сплав византийской культуры и языческой культуры наших далеких предков. Высота культуры языческой Руси оказалась столь значительна, что византийский вклад довольно скоро обрусел; время показало, что языческие культурные традиции и обычаи, языческое мироощущение не стали принадлежностью лишь дохристианской Руси. Лишь по причине равноценности культур могло произойти вышеописанное переплетение и взаимодополнение, которое монахи эпохи Древней Руси назвали «двоеверием».
Однако мы знаем, что все случилось не быстро и не просто. Это была многолетняя борьба двух равноценных идеологии. Борьба эта сопровождалась и насилием, и гонениями на язычников. Достаточно вспомнить методы Владимира: уничтожение языческих капищ, насильственное крещение и т.п. Конечно, это было жестоко по отношению к народу, которому толком не объяснили, что от него хотят. Почему люди в одночасье должны были менять свой уклад жизни ради непонятного и неизведанного? Это сейчас, спустя тысячелетие мы понимаем, что принятие христианства было важнейшим событием в нашей истории, политический и культурный скачок в сторону Запада.
Конечно, переход к христианству не был резок. В таких условиях процесс христианизации протекал постепенно, и по оценке Б.В. Раушенбаха занял 100 лет. Скорее всего процесс этот протекал гораздо медленнее, тем более, учитывая территориальные размеры Руси. Ведь в дальние уголки весть о принятии христианства пришла намного позже. Ошибка очевидна, особенно если учесть, что христианизация Швеции и Норвегии (крестились одновременно с Русью) затянулась на 250 и 150 лет соответственно. Также отметим, что такой процесс невозможно проследить в четких временных рамках [31,с.139].
Тем более что сам князь Владимир сохранил, например, княжеские пиры, которые знало и язычество. Правда, придал им новое содержание. На них между представителями дружины и племенной знати обсуждалась «текущая политика», и это служило сплочению классов. Так что получилось, что и сам князь, возможно, сам того не подозревая, не слишком спешил избавиться от язычества. Вот и повелось на Руси все крепче и крепче затягивать узел из языческого наследства, доставшегося князю Владимиру из глубины веков, и христианского наследия, оставленного нам самим князем.
К концу XI – началу XII века борьба между язычниками и христианами на Руси приостановилась. Это связано с тем, что города как сакральные центры были захвачены приверженцами Христа. Кроме того, волхвы были практически истреблены. Наконец, княжеская власть перестала оказывать Церкви военную поддержку т.к. все ресурсы были направлены на междоусобные распри.
Лишившись «огня и меча» Церковь, обратилась к слову (проповеди). Именно к этому времени относятся первые Поучения против язычества – лаконичные произведения, разоблачавшие обычаи и пороки язычников. В этих текстах проступает незавершённость процесса Крещения Руси: разрушены святилища, изгнаны волхвы, крещена знать, но всё это – еще не есть Русь Христианская.
Одним из самых красноречивых «Поучений» является т. наз. «Поучение к простой чади» новгородского игумена Моисея, датируемое 1170 – 1180 гг. [23]. Из текста следует, что христианский Бог со святыми воспринимался как дополнение к языческому пантеону. В церквях, построенных на местах древних святилищ, язычники ставили в алтаре изображения своих богов. Скорее всего, священнослужители, дабы привлечь людей к церкви, не препятствовали этому. В поучении, как о наиболее варварском обычае, упоминается о клятвах на крови детей в присутствии матерей. Ритуал понятен: в эпоху гибели древней веры использовались самые действенные средства. Одним из пороков игумен Моисей считает чрезмерную веру людей в колдовство, заговоры, суеверия. К моменту принятия христианства у колдовства появились «специализации» – для удачной охоты, торговли, и даже для милости властьимущих! Упоминает автор также и о неких «письменах лживых», с помощью которых, якобы, лечили трясцу (лихорадку). В поучении епископа Белгородского, датируемого теми же годами, упоминается ещё один «языческий» порок – пьянство. В видении епископа пьянство является пороком потому, что пьяные устраивают игрища (что грешно).
Из приведённых сведений видно, что простой народ в XII в. долго сохранял элементы язычества в быту. Но из тех же поучений следует, что и пастырское слово также носило отпечаток язычества. Оба церковных иерарха позиционировали себя практически апостолами на Руси, но язычески-наивно грозили пастве за прегрешения карой небесной. Очевидно, что более позднее христианское учение не трактовало кару и гнев Божий так буквально.
Чтобы понять насколько глубоко проникло язычество в христианский мир, нужно непременно обратиться к истории средневекового Новгорода. Во- первых, потому, что Новгород, хотя и не был типичным русским городом и стоял немного особняком, представлял собой пример высокоразвитого центра. А, во-вторых, потому что в связи с удачными раскопками на его территории, мы получили из самой древности вполне достоверную информацию о жизни славян, это один из самых больших исторических источников древней Руси.
В статье Б.А. Рыбакова «Культура средневекового Новгорода» рассматриваются результаты этой археологической экспедиции под руководством А.В. Арциховского. Эти раскопки явились важнейшим событием в науке. Ведь мощный культурный пласт земли содержит отложения сотен лет. В слоях с X-XVI в. хорошо сохранились дерево, ткань, кость, береста. Все это является бесценным историческим материалом [34].
Таким образом, – пишет Б.А. Рыбаков, – едва ли не единственный в своем роде источник знаний о жизни древней Руси. Раскопки в Новгороде позволили проникнуть в таинственную и загадочную область языческих представлений.
Например, было установлено, что в самом начале строительства города, где Волхов вытекает из озера Ильмень, существовало языческое святилище древнеславянских богов Перуна и Велеса, которым поклонялись русские воины - язычники. На месте храма Велеса стоит архитектурно еще не изученная церковь св. Власия, а в урочище Перыни располагалось под открытым небом особое святилище, круглое в плане, с жертвенным местом и идолом в центре. В обособленных углублениях пылал вокруг него восемь костров. Адам Олеарий, который побывал в Новгороде в 1635г., описывает предания о вечном огне из дубовых дров вокруг идола Перуна.
Легендарное русское сказание XVII в. о начале Новгорода указывает, что в Перыни был погребен древний ящер (крокодил) божество реки Волхов. Вообще, верования в предания о драконе подтверждается множеством изображений дракона-ящера на вещах: рукояти деревянных ковшей, спинки кресел, иногда драконьи морды свешивались с крыш, весла судов оформлялись головами ящеров. Такое почитание прослеживалось в русском и белорусском фольклоре вплоть до рубежа XIX-XX вв.
А ведь в этот период христианство уже давно стало укладом жизни русского народа, его духовной опорой. Таким же образом, наряду с Оптиной Пустынью спокойно сосуществовали обряды, игры связанные с языческим ящером. Другое дело, что ящер есть и в христианской традиции, только в этом толковании змей – знак дьявольской хитрости, искушения, греха. А в языческом представлении – божество. И такие представления уживались в одну эпоху, не мешая друг другу.
С домашним культом связаны маленькие деревянные фигурки бородатых людей. В них можно рассмотреть изображения домовых, предков или праотцов. Фигуры домовых чаще встречались в слоях X-XI вв., однако, есть и в слоях XII-XIIIвв. А в XVI в., одновременно с сектой стригольников, вновь появляются бородатые человеческие головы. Кроме того, тогда же, когда обострились определенно отрицательные настроения народа к феодальной церкви, наблюдаются проявления антиклерикальных воззрений и даже возврат к языческим представлениям. Например, страницы церковных книг городские художники стали украшать инициалами, которые не связывались с текстом, образы повседневного быта: Глашатай с трубой, охотник с собакой, горожанин, греющий руки над огнем…. резчик по дереву Яков Федотов в 1339г. изготовил огромный крест с надписью секты стригольников с драконьими головками в орнаменте. Одновременно вновь появляются старые символы плодородия – ромбы с усиками [34].
О том, что хотя все более и более отходят в прошлое языческие верования и обычаи, тем не менее, все-таки они существуют на Руси в XIII- XIV вв., пишет и Д.С.Лихачев в своей книге «Культура Руси времен Андрея Рублева и Епифания Премудрого». Так, например, он пишет, что: « еще в 1274г. церковным собором во Владимире отмечались игрища, на которых по субботам и воскресеньям собирались новгородцы, « ристали и ржали, как ковш, и делали скверну». Еще в к.XIII в. в Новгороде существовал языческий обычай водить невест к воде. Еще в первой половине XIV в. при сливании кваса окружающие поднимали страшный шум, призывая и величая языческих богов (в том числе и кваса), и били в бочки. Но уже под1358г. в новгородской летописи отмечалось, что новгородцы «того же лета целоваша (т.е. клялись) бочек не бити»[18, с.127].
А русская деревня еще долго-долго была языческой. В материалах сельских курганов этого времени очень мало предметов, связанных с христианством. Зато многочисленны украшения, обусловленные языческой символикой. Особый интерес представляют привеси-амулеты, фигурирующие в источниках под термином «наузы». Они связаны с заклинательной магией. Привески в виде стилизованных птиц и животных и животных, очевидно, связанны были с их животными свойствами. Изображение зубов, когтей хищников служили для ограждения от зла. Амулеты-гребни являлись оберегами от болезней и нередко носились на груди вместе с освященным крестиком. В оформлении оружия и воинских доспехов многие орнаментальные композиции сложились на почве политеистической мифологии [16, с.365].
Однако наибольшее проявление язычества в христианской среде наблюдается в календарно- обрядовых праздниках. Праздновали встречу зимы – Коляду и проводы – Масленицу. Праздник Красной горки и Радуницы означали встречу весны, которую провожали на Семик. Были летние праздники – Русалии и Купала.
Долгое время в деревнях жили тремя календарями. Первый – природный, земледельческий. Второй – языческий тоже соотносился с явлениями природы. И третий, самый поздний календарь – христианский, православный, в котором только одних великих праздников, не считая Пасхи, – двенадцать, остальных и не счесть. Некоторые русские праздники за многие годы не раз меняли свои сроки. Так, например, Новый Год на Руси до середины XIV в. отмечали 1 марта, а потом перенесли на 1 сентября, а в 1700г. Петр I повелел праздновать Новый Год 1 января, да еще с елкой. Однако в древности главным зимним праздником считалось Рождество, а не Новый год.
Особенно таинственна была рождественская ночь, полная, как считалось, необычных явлений. А под Рождество – святки. Они начинались 25 декабря и заканчивались 5 января по старому стилю. В это время собирались, устраивали колядование, игрища ряженых, гадания.
Гадание на святки было главным развлечением девушек: бросали башмачок за ворота, чтобы по тому, куда укажет носок, узнать с какой стороны придет суженый, если он показывал на дом местной гадалки, значит, предстояло еще год сидеть в девках; подбрасывали снег вверх и наблюдали, как он падает: если ровно и звонко – быть девушке скоро замужем. Одним из самых распространенных было подблюдное гадание. Девушки, сложив свои кольца в блюдо и накрыв его платком, пели песни-предсказания. После каждой такой песенки блюдо встряхивали и наугад вытаскивали одно кольцо. К его хозяйке относилось содержание только что исполненной песни, предсказывающей судьбу. Гадание на воске свечи, гадание с зеркалом и со свечой, гадание по чужой беседе, когда, загадывая на жизнь в замужестве, ходили подслушивать под окна домов. Если говор слышался веселый, то и жизнь ожидалась нескучной, а муж – добрым и ласковым.
На Святки ходили колядовать. Остановившись под окнами чьей-нибудь избы, пели особые песенки – колядки. Содержание их было традиционным – прославление хозяина, пожелания его семье и дому благополучия и процветания. За это полагалось вознаграждение. Если колядовщики его не получали, то пели песни иного – угрожающего содержания, пугая хозяев неурожаем и болезнями скота. Среди колядовщиков имелся также специальный носитель мешка для подарков – мехоноша. Конечно, самой языческой оставалась древняя русская скоморошья забава игры ряженых. Гонимая церковью и властью, традиция эта все же пережила века и стала неотделимой частью праздников. Рядились в костюмы и маски (хари), вывернутая мехом наружу шуба – медведь, та же шуба с вставленной в рукав кочергой – журавль, девушки рядились в парней, парни - в девушек. Особым успехом пользовались группы ряженых – лошадь с седоком, медведь с вожаком, а при нем деревянная коза. Ряженые заходили в избы и веселились, как могли: кувыркались, дурачились, орали не своим голосом, а иногда разыгрывали целые представления [36, с.197- 200].
В первый весенний праздник Сороки (9 марта, день сорока мучеников) дети собирались на огородах и приносили с собой куликов, которых пекли из пшеничного или ржаного теста. Иногда они назывались жаворонками. Этих куликов привязывали нитками к шестам, которые втыкались в землю. Ветер качал куликов, так что они представлялись как бы летящими, а дети пели, зазывая весну [1, с. 67].
А самым шумным праздником была, конечно, Масленица. Она тоже известна еще с языческих времен как праздник проводов зимы и встречи весны. В христианской традиции она стала предвестницей Великого поста перед Пасхой. В масленичную неделю уже не разрешается есть мясо, но молочные продукты, в том числе и масло, которым обильно поливают блины – еще не под запретом. На Руси Масленицу праздновали целую неделю. Каждый день имел свое название: понедельник – встреча, вторник – заигрыши, среда – лакомки, четверг – разгул, пятница – тещины вечерки, суббота – золовкины посиделки и, наконец, воскресенье – проводы Масленицы, прощенный день. В первый день праздника мастерили соломенное чучело – олицетворение Масленицы. Его возили на санях с песнями и плясками. Заканчивался этот день кулачным боем: по сигналу стенка на стенку сходились две команды. Запрещалось использовать какое либо оружие, нельзя бить лежачего, догонять спасающегося бегством. Случались и трагические исходы, поэтому в конце XVII века царь издал два указа о запрете кулачных боев. Однако мера эта не возымела действия. Жестокая потеха бытовала чуть ли не до начала XX в. Во вторник, на заигрыши, парни и девушки катались с ледяных горок или в санях. Катания эти сопровождались всю неделю. В процессе парни присматривали себе невест, девушки – женихов. В среду тещи приглашали своих зятьев на блины, демонстрируя взаимную любовь и уважение. В четверг наступал самый разгар праздника: опять носили чучело в сопровождении санного поезда с ряжеными. Они пели, играли, кривлялись. Нередко устраивались коллективные застолья – братчины. В пятницу наставала очередь зятьев угощать своих тещ блинами. А на следующий день, золовкины посиделки, молодая невестка принимала у себя родных мужа. С Масленицей связан вьюнишник – обычай величания молодых. Дело в том, что на зиму, время свободное от земледельческих работ, в деревнях приходилось много свадеб, поэтому чествовали молодых – вьюнца и вьюницу, недавно вступивших в брак. К ним в гости приходили друзья и пели им здравницы. В последний день Масленицы было принято, да принято и сейчас, просить друг у друга прощения. Устраивались проводы Масленицы. Снова возили соломенное чучело по деревне, а за околицей его сжигали и расходились по домам. Масленичный разгул прекращался, в понедельник наступал Великий Пост: «Не все коту Масленица!» [36, с.201,202, 203, 204].
Еще по весне, примерно в конце апреля на Руси во многих местностях отмечали ярилки. Уж этот праздник связывался с язычеством напрямую. Ярило – солнечный бог, сильный, эмоциональный, несущий плодородие. Его представляли юным мужчиной. А изображение головы, которую Ярило держал, вероятно, связывалось с тем, что он, подобно египетскому Осирису, принадлежит к ежегодно умирающим и воскресающим богам плодородия [37,с. 224]. Влияние его было настолько сильно, что многие века уже после крещения Руси обряды, связанные именем Ярилы, сохранились вплоть до XIX в. К тому же слово это проникло и в наш лексикон: ярость, ярый, яростный – означает характер с требованиями, незнающими препятствий, стремления без пределов. В языческом мифе – Ярило можно охарактеризовать как то, что принадлежит весне и ее благотворному влиянию на природу. Немудрено, что начало года в древности было весной, потому что именно тогда оживлялась природа. В Костроме долгое время существовало обыкновение «хоронить» Ярилу. Так, например, какой-нибудь бедняк, нищий брал на себя поручение хоронить куклу мужчины, с чрезвычайно развитыми принадлежностями производительности, положенную в гробик, а пьяные, а подчас может быть и трезвые, но очень суеверные женщины провожали этот гробик и нелицемерно плакали. Существовал Ярилий праздник и близ Галича. Даже в начале XIX в. там все еще поступали так: подпаивали мужичка и шутили с ним как хотели, требуя от него изображать собою Ярило. Не везде Ярилин праздник обозначался одним числом. В селениях Рязанской и Тамбовской губерний он приурочивался то ко дню всех святых, то на петров день. Во Владимире на Клязьме – в Троицын день, в Нижегородской губернии праздник Ярилы 4-го июня соединялся с ярмаркой. В Твери этот праздник начинался с первого воскресенья, после Петрова дня. Проходил в Трехсвятском саду, куда вечером собиралась молодежь. Они пели, плясали. Пользуясь этим, многие семьи отпускали туда своих дочерей поневеститься. Там этот праздник был уничтожен архипастырями Мефодием и Амвросием в XIX в. В Воронеже до 1763г. ежегодно справлялся перед Петровским постом народные игрища Ярилы. На площади города была ярмарка, человека, избранного обществом на роль божества, украшали цветами, лентами, колокольчиками. В этом наряде он ходил по городу. Все это сопровождалось играми и плясками, пьянством и кулачными боями. Эти праздники продолжались до тех пор, пока преподобный Тихон не уничтожил праздник навсегда [12, с.80-83].
Среди весенних и летних праздников особо почитались в народе три – Семик, Троица и Иван Купала. Троица и по сей день отмечается на 50-й день после Пасхи, а Семик накануне отмечали – в четверг. Поскольку шла седьмая послепасхальная неделя, то и праздник назвали «семик». Его связывали с культом природы. Дома, дворы, храмы в эти дни украшали цветами и ветвями деревьев, в основном березы. Троицыну неделю на Руси называли – «зеленой». Полевые цветы, собранные на Троицу, засушивали и хранили за иконами в красном углу, клали в житницы от мышей, на чердаки, оберегая дома от пожаров. Девушки, надев лучшие наряды, отправлялись в березовую рощу, находили молодую красивую березу, завивали ей ветви, украшали их лентами и цветами, водили хороводы, пели песни восхваляющие березу. Совершался обряд кумления. Пускали по воде венки. Спокойно плывет венок – счастливо сложится, закрутится –