Xreferat.com » Рефераты по социологии » Социологический анализ гендерной асимметрии в языке

Социологический анализ гендерной асимметрии в языке

за раба, сама становится рабыней [65, с.267]. А.И. Кравченко указывает, что «раньше некоторые должности могли занимать только мужчины, например полицейский, солдат, генерал» [65, с.94]. Для повышения своего социального статуса женщины в лучшем случае могут использовать институты семьи и брака: «Неожиданное возвышение человека... - излюбленный сюжет народных сказок: хитроумный нищий становится богачом, бедный принц королем, а трудолюбивая Золушка выходит замуж за принца, повысив тем самым свой статус и престиж» [65, с.254].

Приводя такие примеры, как: «На социальную мобильность в США и России наибольшее влияние оказывает не профессия и образование отца, а собственные достижения сына в обучении» [65, с.225] и другие примеры восхождения мужчин по социальной лестнице [65, с.259, 265,271], автор опирается на сексистские дефиниции «социальной мобильности», имеющие традицию в социологии. Характеризуя положение женщин в обществе, автор прибегает к описанию их деятельности: «Однократное посещение магазина действие, но повторяющееся хождение по магазинам, ставшее чертой образа жизни женщины, её социальной ролью, это уже деятельность» [65, с.62]. Указывая, что женщины в приватной сфере выполняют роль «домохозяек», А.И. Кравченко затрудняется квалифицировать этот статус: в одном случае он определяется как статус по месту жительства, в другом как экономический, в третьем как социальный [65, с.93, 97, 207]. Социальному/экономическому статусу женщины А.И. Кравченко посвящает целый абзац: «К традиционному экономическому статусу женщины быть домохозяйкой индустриальная эпоха добавила ещё один – быть работницей. Однако старый и новый статус пришли в противоречие друг с другом. Ведь невозможно одинаково эффективно и почти одновременно выполнять обе роли. Каждая требовала массу времени и немалой квалификации. И все-таки их удалось совместить. Гораздо труднее совместить статусы-роли хорошей матери и эффективного работника, а также хорошей жены и эффективного работника. Уставшая женщина далеко не лучший сексуальный партнер. А время, нужное производству, отбирается воспитанием детей. Таким образом, новый статус «работница» пришёл в противоречие с тремя старыми: домохозяйка, мать, жена» [65, с.97-98]. Из этого текста, на наш взгляд, трудно понять позицию автора. Так, с одной стороны, он утверждает, что роли удалось совместить, с другой стороны, что они пришли в противоречие. К сожалению, А.И. Кравченко не приводит в пример мужчин и то, как им удается совмещать роли работников, отцов, домохозяинов, достойных сексуальных партнёров.

А.И. Кравченко также описывает конфликт между социальными ролями: для женщины ролевой конфликт представляет всегда выбор между работой и семьей, для мужчины между призванием и профессией [65, с.137-138].

Помещая мужчин в публичную, а женщин в приватную сферы, авторы прямо и косвенно указывают на приоритет публичной сферы как мужской по сравнению с частной как женской. «Законодательство Спарты регулировало причёску женщины... Удивительно другое: древнее законодательство, регулировавшее бытовые мелочи, оказалось неспособным решить более важные вопросы: например, чётко разграничить проступок и преступление» [65, с.184]. Авторы фиксируют моменты неравенства полов, которое они видят в худших условиях труда женщин и его более низкой оплате, в несправедливом распределении семейных функций, в ущемлении прав женщин, выделяют категорию «женское рабство» [65, с.186].

Несмотря на то, что, по признанию авторов, со временем роли мужчины и женщины меняются в сторону уменьшения различий между ними, проблемы гендерного неравенства все равно остаются. А.И. Кравченко указывает, что «более половины общего числа бедных семей в США возглавляют женщины, что достигли порога бедности или опустились ниже его женщины...» [65, с.252]. Далее в тексте следует перечисление беднейших социальных слоев, представленных женщинами: уборщицы, санитарки, учителя, воспитатели детских садов, медицинских работников. Речь идёт, по сути, о «феминизации бедности», характерной, по данным ООН, для всех обществ.

Нельзя не отметить, что основным предметом анализа социальных
отношений между полами авторы выбирают не макроуровень общества, а отдельные его институты, и, прежде всего семью, в рамках которой женщины и мужчины выступают как жены и мужья, матери и отцы. А.И. Кравченко уделяет внимание распределению властных ролей в семье: «Защита чести и достоинства членов семьи представляет собой обязанность каждого мужчины... Проявляя заботу о семье, мужчина тем самым демонстрирует свою силу, храбрость и добродетель и все то, что высоко оценивается окружающими. … Защита семьи это основа её выживания, выполнение этой важной функции в традиционном обществе делает мужчину автоматически главой семьи. Не возникает споров о том, кто первый – муж или жена. В результате укрепляется социально-психологическое единство семьи. В современной семье, где мужчина не имеет возможности продемонстрировать свои лидирующие функции, гораздо выше нестабильность, чем в традиционной» [65, с.137-138].

В течение тысячелетий в каждом обществе заботой матери являлся уход за ребенком, заботой отца – материальное обеспечение семьи и ее защита. Вследствие этого повсеместно возникла единообразная структура: мужчины и женщины вступали в постоянные отношения, в ходе которых достигалось наиболее эффективное развитие потомства и осуществлялась необходимая экономическая активность, базирующаяся на разделении полов. Широкий спектр отцовских обязанностей предполагает, что «отец – агент первичной социализации опекун, администратор, воспитатель, учитель, друг» [60, с.139; 65, с.124]. Роль воспитателя детей предполагает, что мужчина должен воспитывать детей в духе законопослушания, уважения традиций и обычаев своего народа. На наш взгляд, обозначенная таким образом проблема отцовства призвана компенсировать сложившийся в российской гендерной культуре дефицит мужественности, что в принципе можно расценивать как позитивное явление. В то же время очевиден сексистский подход к проблеме материнства, так как оно упоминается гораздо реже, и, как правило, не раскрываются его подфункции, что, в конечном счете, не позволяет квалифицировать его как социальный феномен. Тем самым достигается эффект валоризации отцовства за счет умаления роли материнства.

В отличие от двух проанализированных нами учебников, в учебных пособиях А.И. Кравченко, И.О. Тюриной «Социология управления» [66] и Г.Г. Силласте «Экономическая социология» [67] выделены специальные разделы, в которых содержится гендерный подход к анализу управления и социальных процессов.

В учебном пособии А.И. Кравченко, И.О. Тюриной в разделе «Гендерные аспекты управления» [66, с.623-647] авторы пишут о том, что «все многообразие научных теорий объясняющих различие и неравенство полов, подразделяется на две основные школы: биогенетическую и биокультурную». Раскрывая данные теории, авторы отмечают, что согласно первой теории пол – это термин, обозначающий анатомо-биологические особенности людей, на основе которых люди определяются как мужчины или женщины. Гендер же означает сложный социокультурный конструкт, это социокультурный пол. [66, с.624]

В разделе отмечается, что «издавна гендерные отношения покоились на экономическом, социальном и политическом превосходстве мужчины. Управление – одна из сфер, в которой подобное положение вещей (называемое в науке патриархатом) просматривается наиболее зримо и выпукло» [66, с.624]. «И сегодня, - продолжают авторы данного учебного пособия, - когда мы говорим о менеджере или руководителе, то в первую очередь подразумеваем мужчину, а не женщину» [66, с.626].

Авторы обращают внимание на сексистскую идеологию, признающую превосходство мужчин над женщинами, которая так глубоко укоренена в нашей культуре и сознании, что ее никто не замечает. Однако они пишут: «Большие социальные группы подразделяются на половозрастные (старики, взрослые, дети, мужчины, женщины)». Как видим, женщины здесь названы в числе последних [66, с.166].

Анализируя гендерные аспекты управления, А.И. Кравченко, И.О. Тюрина особо останавливаются на проблеме полового (или гендерного) разделения труда. В связи с этим авторы анализируют такие явления как гендерная профессиональная сегрегация (или профессиональная сегрегация по признаку пола).

В то же время следует отметить, что в данном разделе, говоря о женщинах, делающих карьеру, авторы пишут: «Профессиональные менеджеры – это молодые энергичные женщины…», «Предприниматели-наследники – женщины, унаследовавшие дело от родителей или мужей» [66, с.643]. Здесь мы видим обозначение женщин как менеджеров и предпринимателей в мужском роде, что свидетельствует об андроцентризме.

Авторы учебного пособия в заключении раздела делают вывод о том, что «гендерная теория является относительно новым направлением социологии. Далеко не все осознают, насколько глобальны масштабы воздействия тех или иных подходов к решению социально-экономических проблем на состояние приватного пространства человека. Непонимание или осознанное биологическое осознание гендерной субординации мужчин и женщин закрепляет современный дискурс патриархата, который многократно усиливается технократическими подходами к решению социальных вопросов» [66, с.644].

В учебном пособии Г.Г. Силласте в главе «Методологические основы экономической социологии» содержится параграф «Гендерная социология в экономике и гендерный подход к анализу социальных процессов» [67, с.56-73]. Однако необходимо отметить, что в языковой конструкции Г.Г. Силласте первый в паре указывается мужчина. Это не что иное, как андроцентризм языка.

Далее Г.Г. Силласте дает определение «гендерной асимметрии», показывает «профессионально-статусное развитие женщин в условиях поляризации общества».

В заключении раздела автор задается вопросом: «Можно ли создать абсолютное равенство полов в условиях гендерной асимметрии общества?». И отвечает: абстрактно-теоретически это возможно, но на практике гендерная асимметрия никогда не будет полностью устранена. [67, с.74]

В целом учебники по социологии можно условно разделить на две категории: не включающие гендерную проблематику и интегрирующие понятие «гендер» в текст учебных пособий. К первой категории относятся проанализированные учебники Ю.Г. Волкова, И.В. Мостовой и А.И. Кравченко, ко второй – учебные пособия А.И. Кравченко, И.О. Тюриной и Г.Г. Силласте.


2.2 Репрезентация женщин и мужчин в учебной литературе по

политологии


В данном разделе объектом анализа были два учебника по политологии:

1) Политология. Учебник / Под ред. М.А. Василика. М.: Гардарики, 2006. – 588 с. [68]

2) Пугачев В.П., Соловьев А.И. Введение в политологию. М.: Аспект-Пресс, 2003. – 477 с. [69]

Просмотр оглавления анализируемых учебников показал, что их авторы не проявляют интереса к гендерной проблематике. В данных учебниках среди категорий, используемых политологией, термин «гендер» не встречается, равно как и категории, разработанные в рамках гендерного подхода (например, «патриархат»). Авторы учебников предпочитают употреблять квази-нейтральные характеристики «половозрастные» и или такие громоздкие конструкции, как «неравенство, порожденное половыми различиями», «обусловленное полом положение мужчины и женщины» [68, с.98; 69, с.126]. Разделяя позиции биологического детерминизма, авторы понимают «пол» прежде всего, как биологическую данность. Так, в учебнике под ред. М.А. Василика в таблице «Типы стратификационных систем» представлена «физикогенетическая система», отличительными характеристиками которой являются «пол, возраст, физические данные, физическое принуждение и обычай» [68, с.139]. Понятие «пол» используется авторами в следующих значениях: как критерий для выделения политической культуры; как фактор, определяющий политическое участие и поведение; как ценз для получения избирательных прав; как условие для рекрутирования политических элит.

В.П. Пугачев и А.И. Соловьев указывают на патриархальный способ взаимоотношений индивидов с властью, подразумевая сложную иерархию прав и обязанностей людей, неравенство их положения в отношениях с властью [69, с.83-84]. В обоих учебниках фигурирует классификация политической культуры американских ученых-политологов Г. Алмонда и С. Вербы, которые выделяли патриархальный, подданнический и активистский типы, ориентируясь на степень активности участия граждан в политической жизни и отношение граждан к политической системе [68, с.369]. Аналогичным образом характеризуя «патриархальное» авторы учебников и ученые-политологи не видят в нем гендерного аспекта. Только в одном учебнике патриархальный характер демократий конкретизируется как политический режим «для мужчин» [69, с.204, 208].

Еще один термин, имеющий гендерную маркировку и используемый в политическом и политологическом дискурсе — «братство». Анализируя известный лозунг «Свобода, равенство и братство», в учебнике под ред. М.Л. Василика, авторы рассматривают «братство» как «социальные (гражданские) права, боязнь социальной и материальной ущемленности, нищеты, стремление к материальному достатку, обеспечение равенства шансов» [68, с.48, 147]. В учебнике К.П. Пугачева и А.И. Соловьева авторы пошли по пути исключения «братства» из текста: из триады «свобода, равенство, братство» последняя часть заменена на «т.д.» [69, с.201].

Сопоставляя мужчин и женщин, авторы выбирают за эталон сравнения «мужское», если речь идет о значимом и положительном явлении общественной жизни, и женское, если предлагается обратная ситуация. Кроме того, здесь очевидно прослеживается свойственное для патриархатной картины мира понимание мужчины как нормы, а женщины как девиации, например: «отцы оказывают на формирующиеся политические взгляды детей большее влияние, чем матери»; «мужчины в целом гораздо более активнее женщин участвуют в выборах...», «доля определившихся со своими электоральными намерениями («голосовать не голосовать») среди мужчин больше, чем среди женщин» [68, с.379, 382, 395, 403].

Излагая основы демократии, В.П. Пугачев и А.И. Соловьев указывают, что до начала ХХ века женщины были исключены из политического процесса [69, с.204, 208]. Авторы указывают, что характерной чертой демократических режимов является их социально-классовая ограниченность, так как происходило «отождествление народа как субъекта власти с собственниками-мужчинами». Поэтому В.П. Пугачев и А.И. Соловьев не считают демократию с гендерным цензом властью народа [69, с.216-217]. Таким образом, в дефиницию «политика» и в ее реальное функционирование были вписаны предпосылки, исключающие женское участие в публичной жизни.

Поэтому вполне закономерно, что и раздел по истории политических учений, не учитывает гендерный контекст. Теоретики прошлого и современности не придавали значения данному аспекту. Ключевая гендерная проблема истории политических учений состоит в том, что теории, считающиеся универсальными, были написаны в то время, когда женщины еще не обладали гражданскими правами. Андроцентристскую направленность имеют и высказывания Сократа о «мудрых пастырях», и концепции Платона («правление философов, которым присуща добродетель мужества»; утверждение, что «все члены государства — братья» [68, с.424], и патриархальная концепция происхождения государства Аристотеля, а также политические воззрения Аврелия Августина и Фомы Аквинского. К этим концепциям были близки и идеи и концепты маскулинной гражданственности, ярко выраженной в образе политического человека Н. Макиавелли [68, с.462]. Наиболее явно андроцентристский характер государства, на наш взгляд, артикулируется в патриархальной концепции, представленной в учебниках такими мыслителями как Аристотель и Конфуций [68, с.300].

В темах «Избирательные системы», «Избирательный процесс» «пол» встречается как пример избирательного ценза и фактора политического участия. В анализируемых учебниках приводятся даты предоставления женщинам избирательных прав [69, с.406; 68, с.275]. В учебнике под ред. М.А. Василика вводится понятие «суфражизм» [68, с.275]. А.И. Соловьев и В.П. Пугачев дают узкое, и поэтому, не вполне адекватное определение феминизма как движения, «борющегося за полное равноправие женщин в обществе» [69, с.305].

В учебнике В.П. Пугачева и А.И. Соловьева женская/гендерная проблематика присутствует в разделе «Политические партии» среди движений, выделяемых по демографическому признаку [69, с.282]. В учебнике под ред. М.А. Василика «Женщины России» фигурируют как пример партий «социально-ориентированных умеренных реформаторов» [68, с.359].

Политическая культура как субъективная сфера, образующая основание политических действий и придающая им значение, чрезвычайно важна для понимания механизма формирования политического отчуждения женщин. Политические мифы как структурный компонент политической культуры полны образами героя-спасителя, наделенного харизматическими чертами и даром пророка, непревзойденным талантом полководца-воителя [68, с.368]. Политическая субкультура женщин сводится к их склонности в поддержке партий и организаций консервативного направления и ориентации их при политическом выборе на мнения своих мужей [68, с.395, 407]. Учитывая сексистские выражения авторов учебника под ред. М.А. Василика, можно предположить, что они относят женщин к эмоциональному типу избирателей: «Зачастую избиратель, недовольный традиционными политическими партиями, под влиянием сиюминутных настроений и впечатлений, стремительно меняет свои ориентации и предпочтения. Не случайно некоторые, не лишенные чувства юмора, политологи проводят аналогии между женским характером и характером среднего избирателя» [68, с.396]. Эта замаскированная под юмор сентенция ставит под сомнение разумность, рациональность женщины как субъекта политики.

Политическая культура личности, как известно, формируется в ходе политической социализации. В учебнике под ред. М.А. Василика отчасти отражена роль гендера в формировании политического сознания и распределении политических ролей. В частности, авторы учебников считают, что «установки ребенка по отношению к отцу, формирующиеся в ранние периоды жизни, могут быть в дальнейшем трансформированы в отношение к политическим объектам», «сначала детей знакомят с «самыми простыми понятиями, олицетворяющими власть — полицейский, президент, генерал, военачальник». В средней школе учащиеся получают представление о выдающихся политических деятелях, как правило, мужчинах». [68, c.379, 382].

Постулируя, что «международные отношения — система политических, экономических, культурных, военных, дипломатических и других связей и взаимоотношений между государствами и народами» [68, с.512], авторы учебника под редакцией М.А. Василика, тем не менее, преимущественно описывают ту часть системы международных отношений, которая связана с военными отношениями и уходят в сторону от описания других видов деятельности государства. Подчеркивая соревновательный характер международных отношений, авторы пишут, что геополитика — это «совокупность физических и социальных, материальных и моральных ресурсов государства, составляющих тот потенциал, использование которого позволяет ему добиваться своей цели на международной арене» [68, с.515]. Среди всех ресурсов государства, классики геополитики упирают именно на силовые ресурсы: в схеме «Структура геополитических исследований» отражены роль «силового потенциала» и «военной мощи». Комментируя ее, авторы указывают, что «важным элементом геополитического анализа является сила (или мощь) государства. ... Сила — это способность одной державы достигать своих целей во внешней политике путем оказания существенного или определяющего влияния на политику других стран, отстаивать свои интересы, самостоятельно решать задачи своего ... развития» [68, с.524, 531]. Кроме того, авторы учебника чаще, чем в других темах используют такие термины как «экспансия», «территориальные разделы», «политическое могущество», «военная мощь». В высказывании Х. Маккиндера о политическом могуществе подчеркивается, что оно зависит, помимо прочих условий, от мужества конкурирующих народов [68, с.520].

Силовые акценты присутствуют и в теме «Политическая глобалистика». Демографическая проблема, на наш взгляд, непосредственно связана с гендерной тематикой, так как вопрос перенаселения затрагивает в первую очередь репродуктивную политику, а значит, и права женщин. Тем не менее, авторы учебника под ред. М.А. Василика рассматривают процесс постоянного прироста населения лишь с точки зрения военной доктрины. Они пишут: «Демографические процессы, так или иначе, сказываются на состоянии национальной и региональной безопасности. Низкий уровень рождаемости и процесс старения населения в промышленно развитых странах будут создавать в ХХI в. большие трудности при комплектовании личного состава их вооруженных сил» [68, с.549].

Подводя итоги, следует сказать, что проанализированные учебники по политологии практически не содержат гендерной терминологии и тематики, но в то же время тексты пособий не являются гендерно нейтральным.

В целом, проведенное исследование показывает, что категория пола и гендерный инструментарий не являются устойчивыми для политологического дискурса. Однако практическое отсутствие гендерного аспекта имеет и положительный момент: устранение рассуждений на тему природы пола, отношений между полами приводит к уменьшению сексизмов, характерных для учебников по социологии и отражающих традиционные андроцентристские стереотипы. Максимум, что позволяют себе авторы-политологи — это конструирование маргинальности и незначимости гендерной/женской темы.

Трудности включения гендерной проблематики в учебную литературу по политологии еще раз демонстрируют андроцентризм политического знания в целом.


2.3 Сравнительные результаты репрезентации женщин и мужчин в

учебной литературе по социологии и политологии


В ходе эмпирического исследования нами были проанализированы два учебника по социологии, два учебных пособия: по социологии управления и экономической социологии, и два учебника по политологии для студентов высшей школы.

Мы ориентировались на терминологический, текстологический и концептуальный просмотр. Поиск упоминаний о поле/гендере, о женщинах и мужчинах, определение контекста этих упоминаний (явные/скрытые, вынужденные/добровольные, негативные/позитивные) выявление сексизмов представлял собой содержательную компоненту гендерного анализа. Прямое и опосредованное описание атрибутивных качеств человека, отсылка к образам, репрезентирующим объект, возможная и предполагаемая верифицируемость/фальсифицируемость излагаемого материала, в совокупности демонстрируют процесс создания и воспроизводства гендерных стереотипов, отражают традиции и культурные нормы.

Просмотр оглавления учебной литературы, как по социологии, так и по политологии позволил нам определить, что авторы анализируемых учебников не проявляют интереса к гендерной проблематике.

Однако отсутствие артикулированной гендерной проблематики не означает гендерной нейтральности самих учебников; гендерная проблематика в них раскрывается на примерах, исторических экскурсах или прикладных социологических исследованиях, которые учитывают фактор пола. Гендерная асимметрия выражена уже в понятийном аппарате социологии. К её категориям можно отнести термины, описывающие социальный и профессиональный состав общества, который в языке задается существительными мужского рода журналист, учитель, солдат и т.д. Устоявшимися терминами в научном аппарате являются «возмужание», «юношеское развитие», а также словосочетание проблема «отцов и детей», [60, с.102; с.329; 65, с.215].

Андроцентризм языка проявляется и в таких языковых конструкциях, в которых в паре всегда первым указывается мужчина: «мужчины и женщины», «юноши и девушки». Сопоставляя мужчин и женщин, авторы выбирают за эталон сравнения «мужское», если речь идет о значимом и положительном явлении общественной жизни, и женское, если предлагается обратная ситуация, например, «Женщины, как правило, начинают работать позже мужчин (что объясняется рождением и воспитанием детей)» и др. [65, с.267].

Все это свидетельствует о том, что авторы учебной литературы являются носителями существующей гендерной культуры, традиционно-патриархатной по своей сути и пользуются ее дискурсом.

В анализируемой нами учебной литературе можно выделить очевидные дискурсивные стратегии, которые задают андроцентризм представленного в учебниках материала. Так, тексты учебников не просто построены на мужском опыте, но и в ряде случаев отождествляют понятия «человек» и «мужчина», что является классическим для традиционно-патриархатной картины мира. Во всех учебниках в качестве примера приводят больше мужчин. Данная ситуация наиболее явно прослеживается в учебной литературе по социологии. Это можно подтвердить примером из учебника А.И. Кравченко: «в тех случаях, когда человек что называется «надломился», происходит негативная ресоциализация: мальчик из благополучной семьи становится бандитом» [65, с.128].

«Православные, консерваторы, инженеры, мужчины (основные статусы) образуют реальные группы» — этот пример социального статуса в учебнике А.И. Кравченко повторяется 6 раз [65, с.23, 26, 92, 95, 96], и всего лишь один раз встречается пример женского социального статуса: быть женщиной, домохозяйкой [65, с.207]. Этот факт отражает, на наш взгляд, как реальное
многообразие социальных ролей мужчин, так и собственное желание авторов лишний раз подчеркнуть активность мужчин как агентов социального действия, так как приведенные в учебной литературе пояснительные примеры не всегда требуют мужского участия и позволяют приводить в пример и женщин.

Вместе с тем, мы выделяем такие учебные пособия как «Социология управления» - авторы А.И. Кравченко, И.О. Тюрина и «Экономическая социология» - автор Г.Г. Силласте, в которых профессионально подается гендерная проблематика. В данных учебниках содержатся специальные разделы, где раскрываются гендерные аспекты управления и социальных процессов.

В учебнике А.И. Кравченко, И.О. Тюриной подчеркивается, что управление – одна из сфер, в которой «экономическое, социальное и политическое превосходство мужчины просматривается наиболее зримо и выпукло. Подобное положение вещей в науке называется патриархатом. Авторы обращают внимание на то, что «монополизация власти в семье, организациях, учреждениях и на предприятиях, в обществе – автоматически влекла за собой монополизацию ими функций управления. Таким образом, различия полов в обладании престижем и властью принимались как должное» [66, с.624, 625]. «В наши дни, - отмечают авторы, - подавляющее большинство женщин заняты в общественном производстве, причем командные, ключевые посты занимают отнюдь не единицы: сегодня женщина-инженер, женщина-ученый, женщина-директор, явление обычное, будничное» «И все же… когда мы говорим о менеджере или руководителе, то в первую очередь подразумеваем мужчину, а не женщину» [66, с.625-626]. Анализируя гендерные аспекты управления, А.И. Кравченко, И.О. Тюрина особо останавливаются на проблеме полового (или гендерного) разделения труда, гендерной профессиональной сегрегации [66, с.627-628].

Г.Г. Силласте, рассматривая гендерную асимметрию в экономике, подчеркивает, что «сегодня это сфера с преобладающей гендерной асимметрией «в пользу женщин»» [67, с.58]. Анализируя гендерную асимметрию в управлении, автор пишет, что «важной сферой карьерного продвижения женщин является управление, конкретно политическое управление».

«В этой сфере протекают противоречивые процессы. С одной стороны, неуклонная феминизация государственного аппарата на среднем управленческом (консультативном) уровне, включающем в себя руководящие должности высшего, среднего и низкого уровней. В результате количество мужчин на этих уровнях уменьшилось – за последнее десятилетие в 1,5 – 2 раза.

С другой стороны, наблюдается процесс усиления дефеминизации на высшей управленческой ступени. Растут должностные статусы и влияние мужчин, непосредственно принимающих решения на высших этажах власти, в масштабах общенациональном, региональном и субъектов федерации. Здесь гендерная асимметрия в пользу мужчин не только не преодолена, но и значительно усилилась» [67, с.66-67].

Следует отметить, и в учебнике А.И. Кравченко, И.О. Тюриной, и в учебнике Г.Г. Силласте дано понятие «гендер». А.И. Кравченко, И.О. Тюрина дают такое определение термина «гендер». «Гендер – это социокультурный пол; результат преобразования под влиянием культурных условий пола как биологического начала в род как, социокультурную категорию» [67, с.624].

Анализ учебной литературы по политологии также показал, что отсутствие артикулированной гендерной тематики (понятий, инструментария, концепций) не обозначает гендерной нейтральности самих учебников. Гендерная проблематика в них раскрывается, как правило, на примерах, исторических экскурсах или прикладных исследованиях (в основном политического поведения), которые учитывают фактор пола; проявляется в политическом дискурсе, в котором кодируется властная гендерная асимметрия.

Явная андроцентричность в проанализированных учебниках задается терминологией (лидер, правитель, государь). Также как и в учебниках по социологии терминологическая маркировка и маскировка пола в текстах учебников по политологии является существительным мужского рода, часто подменяются понятия «человек» - «мужчина». На андроцентричный характер политологического знания указывают понятия с корнем «патр», «патриархальный», «патернализм».

В учебниках по политологии основной агент социально-политических действий также мужчина.

Общественная сфера в политологии, как, впрочем, и по социологии, выступает, прежде всего, как сфера деятельности мужчин. Женщины, как правило, описываются через приватную сферу (прежде всего через семью).

В проанализированных учебниках по политологии наиболее гендерно чувствительными оказываются следующие темы – «Избирательные системы», «Политическое поведение и участие», «Современные политические идеологии». Так, например, в учебнике В.П. Пугачева, А.И. Соловьева в главе «Выборы» авторы указывают, что для ведения избирательной компании и главным образом для ее агитационного этапа создается специальный штаб, куда обычно входят «руководитель», «финансовый агент», «пресс-секретарь», «координатор графика кампании», «технический секретарь» [69, с.404]. Таким образом, это также свидетельствует об андроцентризме языка.

В учебнике под ред. М.А. Василика авторы пишут: «Доля определившихся со своими электоральными намерениями (голосовать – не голосовать) среди мужчин больше, чем среди женщин» [68, с.403]. Здесь нас ориентируют на то, что мужчины – основные субъекты политического процесса.

Таким образом, проведенный сравнительный анализ результатов показал, что ситуация репрезентации мужчин и женщин в учебной литературе по социологии и политологии аналогична. Мужчины являются преобладающими персоналиями учебных материалов. В целом, учебники переносят в сугубо мужской мир. Появление женских имен в них является лишь исключением из норм мужского мира.

Терминологию в учебных материалах по социологии и политологии можно квалифицировать как дискриминационную, сексистскую, когда мужское начало представляется как общественная норма; формы одного рода, как правило, мужского, используются в обобщенно-родовом значении, для обозначения объекта, чья гендерная идентичность не известна. Подобное использование мужского рода по отношению к лицам обоего пола делает «мужское нормой», а «женское» - исключением, причем как в лингвистическом, так и в социальном смыслах. Таким путем женщина становится непредставленной, «невидимой». Она хотя и подразумевается, но не воспринимается адресатом как объект и субъект действия, в роли которого в данном случае эксплицитно выступает мужчина.

Неадекватная репрезентация женщин в учебниках по социологии и политологии ограничивает знание студентов о том, какой вклад внесли женщины в культуру, науку, политику, а также о тех сферах нашей жизни, которые по традиции считаются женскими. В результате студенты убеждаются в том, что доминирование мужчин считается нормой, общественным стандартом, и приходят к выводу о том, что только мужчины – творцы истории, культуры, науки и политики.

Вместе с тем и преподавательский состав социально-гуманитарных наук, и состав студентов феминизирован. Так, в Самарском государственном университете две трети студенческого состава – лица женского пола. Примерно такая же ситуация и по большинству вузов нетехнического профиля. Данное обстоятельство требует учета женской психологии части читательской аудитории, большего отражения роли женщин в учебных материалах.

Таким образом, в целом учебная литература по социологии и политологии демонстрирует андроцентризм социологического и политологического знания.

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: