Xreferat.com » Рефераты по социологии » Американский период творчества П.А. Сорокина

Американский период творчества П.А. Сорокина

«Система социологии. Учение о социальных силах», т.3 (15 п.л.)], а также части шестой [«Коммунистическое общество, его примеры в истории, его сущность, причины и следствия. Критическое изложение (15 п.л.)] и восьмой [«Класс пролетарием в ряду других социальных классов: антропология, психология и социология пролетариата» (20 п.л.)] были опубликованы в 1927 году под названием «Социальная мобильность», материалы первой [«Война как социальный факт» (5 п.л.)] нашли отражение в ряде статей и частично вошли в «Социальную и культурную динамику» (1937 –1941 гг.). Работа «Общество культура и личность (1947 г.) триединую модель, вынесенную в заголовок, во многом продолжает в ключе анализа «элементарных»и «комплексных», многомерных социальных структур ранней «Системы социологии». Так что сильнейший эффект русского задела обнаруживается достаточно убедительно»4 .

Таким образом, связь двух периодов творчества Сорокина становится очевидной. Необходимо отметить, что русский период творчества сыграл двоякую роль в становлении «ученого-американца»: с одной стороны, Сорокин продолжал развивать свои темы и гипотезы, с другой стороны, многие старые позиции он пересматривал и преодолевал, относившись с изрядной долей критицизма и к своему интеллектуальному творчеству, что, несомненно, делает ему честь и как человеку, и как ученому.

Однако, А.Ю. Согомонов и И.А. Голосенко указывают на целостность научного творчества П. Сорокина не только по причине преемственномсти его трудов русского и американского периодов, его видения структуры социологического знания, но также по причине неизменности интегральной сущности всех его работ: «…все его мировоззрение было пронизано интегральным синтезом и на уровне сциентических программ, и в политических взглядах, и даже на уровне жизненной философии. В этом смысле принципиальное отличие между ранним и поздним Сорокиным заключается лишь в глобализме его теории: если он начинал довольно традиционно для социальной мысли рубежа веков, то в гарвардский период превратился в могущественного макросоциолога…»1 .

Особенности теории интеграции Сорокина требуют более тщательного анализа и изучения. Вопросы о сущности интегрализма Сорокина, о типах интегральных связей и факторах интеграции я рассмотрю в следующих разделах работы. Здесь же хотелось бы подчеркнуть, что интегральная сущность всего творчества Сорокина несомненна, и В.В. Сапов во многом не совсем верно утверждает, что: «…1927- 1937 годы Сорокин посвятил созданию новой «интегральной системы социологии»…»2 , в сущности, он просто вышел на качественно новый уровень социологического анализа, не изменяя при этом интегральной сущности своих позиций, а также закрепил термин «интегрализм» для обозначения своей системы научных взглядов.


Направления научной деятельности П.А. Сорокина американского периода.


Необходимость цельного, лаконичного, достаточно краткого изложения творчества П.А. Сорокина является причиной возникновения проблемы выбора пути исследования. В этом смысле можно выделить следующую альтернативу: либо направить свои усилия на анализ трудов ученого в хронологической последовательности их возникновения, либо определить основные направления, характеризующие научные интересы и сферу исследований ученого.

Выбор первого пути на данный момент совершенно непродуктивен, так как во-первых, большинство самых значимых трудов автора в их «нерасчлененном на части» состоянии недоступны нам (не переведены на русский язык), во-вторых, поставленная задача осложняется огромным количеством работ ученого, которые, по крайней мере, необходимо прочитать. Выходом из создавшегося положения можно считать попытку последовательного анализа самых ярких и значимых работ Сорокина, характеризующих «эволюцию» его взглядов.

Выбор второго пути ставит проблему иного рода. Во-первых, определение сферы интересов Сорокина и направлений его творчества далеко неоднозначны у различных социологов, во-вторых, при подобном исследовании возникает опасность потери хронологической последовательности его трудов, так как их характеризует «веерность» рассматриваемых проблем - практически каждая книга Сорокина охватывает, как правило, несколько направлений его творчества, и для характеристики и описания любого из этих направлений потребуется привлечь данные нескольких книг, относящихся иногда к разным хронологическим периодам.

Безусловно, для выполнения поставленных в этой работе задач предпочтительнее второй вариант, однако, еще интересней и полезней представляется следующая перспектива: попытаться рассмотреть основные направления творчества П.А.Сорокина и при этом постараться сохранить хронологию. Несомненно, такое изложение будет относительным и приблизительным, не лишенным определенных недостатков, ни в коем случае не претендующим на научность, однако, представленная таким образом «картина идей» обещает быть более цельной и логичной. Попытаюсь пойти этой дорогой.

Прежде всего необходимо представить, как обозначаются разными социологами направления, теории и концепции разностороннего учения П.А. Сорокина.

Это « концепции социальных нарушений», «социология революций», «аграрная социология», «теория конвергенции», «теория социокультурной динамики», «теория социальной стратификации и мобильности», «интегрализм», «концепция истории теоретической социологии», «теории цикличности», «концепция смены мировых цивилизаций» и т.д. Названий бесконечно много и нет смысла все их здесь перечислять, необходимо выделить самые значительные и своеобразные теории. Такую попытку предпринял профессор МГУ В.П. Култыгин в своем докладе на международном научном симпозиуме. По его мнению, П. Сорокин создал как минимум четыре совершенно уникальных и эпохальных научных парадигмы: работы по социологии экстремальных ситуаций, интегративный подход, приведший к появлению теории социальной стратификации, к теории мобильности; социальная и культурная динамика; теория социальной любви и творческого альтруизма. Взяв ее частично за основу, опуская критические замечания, считаю необходимым определить следующие этапы рассмотрения научной деятельности П.А. Сорокина:

  1. Концепция социальных нарушений и их роли в жизнедеятельности общества.

  2. Теория истории и социокультурной динамики.

  3. Интегрализм - парадигмальная основа мировоззрения ученого.

  4. Теория социальной любви и творческого альтруизма.


Концепция социальных нарушений и их роли в жизнедеятельности общества.


Тема социальных нарушений всегда была одной из основных тем его творчества американского периода, особенно его начального этапа. Корни этого интереса обнаруживаются уже в самой первой его серьезной работе «Преступление и кара, награда и наказание». Кроме того, если обратиться к библиографии его трудов и русского и американского периода, обнаружится огромное количество работ, посвященных «социальным историям», протекающим в «социальном теле». Стержнем созданной им концепции социальных нарушений являются войны и революции. Таким образом, мы снова можем убедиться, насколько социально-политическая обстановка в России повлияла на спектр научных интересов Сорокина. Следует вкратце охарактеризовать эту концепцию.

В первую очередь Сорокин приводит классификацию и дифференциацию социальных нарушений. Он выделяет «…5 классов нарушений:

    1. политические нарушения, способные вызвать изменение существующего политического режима или строя;

    2. социоэкономические нарушения направленные на модификацию социального и экономического порядка;

    3. национальные и сепаратистские нарушения, направленные на достижение национальной независимости, автономии или каких-либо привелегий на национальной почве;

    4. религиозные нарушения – дезорганизация, раскол церковной жизни, конфликты разных конфессий и т.п.;

    5. «смешанный тип» нарушений, без единого лидирующего класса, объединяющий их в самые причудливые комбинации».1

Дифференциация нарушений выглядит следующим образом:

Первым критерием дифференциации Сорокин определяет социумный уровень и выделяет в этом отношении нарушения, могущие иметь место на персональном, групповом (институциональном) уровнях и на уровне суперсистемы. Последние два вида усложняются, передаются от группы к группе, «наслаиваются» друг на друга в жизни групп, институтов, обществ и их систем.

Вторым критерием является степень опасности нарушений для целостности социального порядка. Здесь выделяются совсем не опасные (например, несоблюдение водителями машин правил уличного движения) и нарушения, грозящие разрушением порядка (бунт, волнения, революции и пр.) Нарушения второго вида надолго остаются в исторической памяти, это «наиважнейшие» нарушения.

Третьим критерием дифференциации Сорокин определяет историческое время существования групп и институтов. В зависимости от этого он выделяет две группы нарушений: напоминающие «болезни роста» бурно развивающегося молодого организма или «недомогания» старческого.

Какие из видов нарушений интересуют Сорокина прежде всего? Эти нарушения кратко можно обозначить как грозящие разрушением социального порядка «болезни и недомогания старческого организма», происходящие на институциональном уровне или на уровне суперсистемы.

Однако, Сорокин не останавливается лишь на классификации нарушений и критикуя множественные и разнообразные определения социальных нарушений исследователей и историков, предлагает не «передавать эмоции в словах», а попытаться «измерить социальные штормы».

Он опирается на «индикаторы социальных нарушений», которые собирались им за внушительный промежуток времени – с 60 века до н.э. до 20 века н.э.( т.е. охватывали античную цивилизацию Древней Греции, Рима, Византии и европейскую цивилизацию с 6 века н.э.). Эти индикаторы нарушений стали им изучаться в комбинации четырех качественно-количественных аспектов.

  1. Зона нарушений (оценка в зависимости от их места в социальном пространстве):

    • нарушения локального характера, в сельской местности или в небольшом ограниченном районе – 1 балл;

    • нарушение локального характера, в нескольких сельских районах или маленьком городке – 3 балла;

    • в большом городе – 5 баллов;

    • в нескольких городах среднего размера, в одном важном городе или маленькой провинции – 10 баллов;

    • в большой провинции или части столицы – 20 баллов;

    • в нескольких больших провинциях или в целом в столице – 40 баллов;

    • нарушение в столице, перекинувшееся на несколько провинций – 60 баллов;

    • нарушения, захватившие большую часть страны – 80 баллов;

    • в стране – 100 баллов.


  1. Пропорции населения, активно включенного в нарушение (за и против):

    • нарушение, произведенное несколькими лицами (заговорщики, преступники и т.п.) – 10 баллов;

    • нарушение, произведенное небольшой группой лиц – 30 баллов;

    • нарушение, совершенное небольшой общностью (профсоюзная, партийная и т.п.) – 50 баллов;

    • нарушение большого массива населения, комбинирующее действие нескольких указанных общностей – 70 баллов;

    • нарушения, привлекшие практически все взрослое население – 100 баллов.


  1. Пропорции напряженности нарушения (по колебанию насилия и жестокости):

    • нарушение без насилия – 1 балл;

    • незначительное насилие – 3 балла;

    • покушения на жизнь и собственность в большом размере – 5 баллов;

    • масштабные насилия и свержение власти в местных центрах, без серьезных социальных эффектов – 7 баллов;

    • тотальное насилие, сбрасывание центральной власти, приведения к серьезным последствиям – 10 баллов.

  2. Продолжительность нарушения:

    • один или несколько дней – 1 балл;

    • несколько недель – 3 балла;

    • многомесячные – 5 баллов;

    • год – 10 баллов;

    • два года – 15 баллов;

    • три года – 20 баллов;

    • четыре года – 25 баллов;

    • более пяти лет – 30 баллов.

По этой четырехаспектной схеме делались замеры нарушений и сводились в общие списки, таблицы, графики и диаграммы; использовались фактические данные, собранные в многотомной Британской энциклопедии, в исторических хрониках, научных историографических изысканиях. Всю эту информацию Сорокин очень интересно оформил: разбил «горизонталь» на «отдельные исторические единицы в лице национальных государств»: Англию, Францию, Италию, Испанию, Нидерланды, Россию и две пары Германию-Австрию, Польшу-Литву. «вертикаль» разбил на временные отрезки по 25 и 100 лет. Таким образом все эти сведения раскрывали увеличение и уменьшение («флуктуацию») социальных нарушений «по горизонтали» - от страны к стране, от цивилизации к цивилизации, «по вертикали»- от периода к периоду.

Этот массив информации собирался и предварительно обрабатывался многими людьми: специалистами по военной социологии, по праву, культурологами и т.д., в основном из ученых русского зарубежья.

Безусловно, по объему данных этот анализ беспрецедентен. В целом он представляет, вероятно, довольно реальную картину. Но мне хотелось бы отметить некоторые существенные недостатки этой «системы строгой квантификации».

Сам Сорокин критикует исследователей и историков за «…вербальный квантатизм»1: «великая революция», «мелкие и отдельные беспорядки», «сравнительно бескровные», «очень жестоко», «долго», «большие грабежи» …», однако, сам также допускает подобные ошибки. Особенно это заметно при классификации второго и третьего аспектов.

То, что Сорокин более четко классифицировал, например колебания насилия и жестокости и дал каждому классу определенную количественную оценку, то как, в таком случае, четко и так же «строго» количественным образом определить такие понятия Сорокина, как «незначительное насилие», «….{насилие} в большом размере», «масштабное» и «тотальное» насилие? В чем, например, конкретная «количественная» разница между «масштабным» и «тотальным» насилием? Одно лишь различие в особенностях свержения власти (в местных центрах при «масштабном» и центральной власти в «тотальном» насилии) не проясняет картину, а дополнительно приведенные Сорокиным такие характеристики как «без серьезных социальных эффектов» в первом случае и «приведение к серьезным социологическим последствиям» во втором, сами по себе требуют дополнительного пояснения, как количественно и «строго» дифференцировать «серьезность» и «несерьезность» социальных эффектов, какими индикаторами (следуя логике Сорокина) мы можем их оценить? По сути, здесь необходимы такие же «классификации», только уже для использованных Сорокиным не вполне четко очерченных понятий.

Что касается классификации Сорокина по «…пропорции населения, активно включенного в нарушение (за и против)», необходимо отметить следующее.

Во-первых, никакой пропорции нет, так как Сорокин, в сущности, классифицирует количество лиц, «произведших», «совершающих» нарушение. Пропорция предполагает определенное отношение, в данном случае Сорокин выбирает количество людей, поддерживающих нарушение («за») и количество людей, настроенных против нарушения («против»). Следовало бы придерживаться выбранной стратегии и указывать именно эти общности, причем не просто какие-то их количественные характеристики, а именно отношение (пропорцию), выраженное также количественно. Кроме того, возможно, было бы более верным выяснить процентное отношение каждой группы населения, условно обозначенной как группа «за» и группа «против», по отношению к общему количеству населения исследуемых населенных «зон нарушения», ведь кроме вышеуказанных групп следует выделить и население настроенное нейтрально по отношению к «нарушению».

Во-вторых, возможно ли говорить о разделении таких приведенных им классов, как, например, 2 и 5, 1 и 5, 1 и 3, 2 и 4 и т.д. , если любая «большая общность» («большой массив населения», «все активное и взрослое население») не может сама по себе, аморфно, «произвести нарушение», в любом случае, в этой группе будут присутствовать лица, или группа лиц, спровоцировавшая и организовавшая на «нарушение» представителей этой «общности».

В-третьих, какими количественными характеристиками отделить употребляемые Сорокиным понятия «несколько лиц», «небольшая группа», «большая общность», «большой массив»? Возникает уже упомянутая по отношению к третьему из четырех аспектов проблема.

Возможно, указанные мною недочеты совершенно незначительны, кроме того, возможно в оригинале (3 том «Социальной и культурной динамики», вышедший в1937 году) со свойственной Сорокину скурпулезностью и методичностью он более подробно, чем представлено в интерпритации И.А. Голосенко, описывает классификации и индикаторы нарушений. К сожалению, пока нет возможности изучить его центральный труд американского периода на русском языке. Это позволило бы обсуждать возникающие проблемы более конкретно.

В течение пяти лет Сорокин обрабатывал добытые трудом многих людей материалы и данные, пытаясь установить между ними причинную и значимую логическую корреляцию. Каковы были итоги проведенного им глубочайшего исследования?

В первую очередь Сорокин подтверждает высказанную им еще в 1927 году в статье «Обзор циклических концепций социально-исторического процесса» (журнал «Social forces»)1 гипотезу о том, что «Существование постоянно повторяющихся идентичных циклов, будь то эволюция всего мира или история человечества, не доказано. Следовательно соответствующие теории были бы заблуждением»2. Подтверждение выглядит следующим образом: «…определить периодичность в пульсации внутренних нарушений каким-либо механическим аршином ни по двадцатилетним, ни по столетним периодам невозможно».3 «…модные теории, которые пытаются интерпритировать социокультурные процессы с помощью механических принципов и описывать определяющую периодичность их являются неверными». Они не утвердили себя в поле исследований, «как, впрочем, и в других» направлениях»1

Второй вывод Сорокина касается причин флуктуаций (увеличения или уменьшения) нарушений. Он приходит к заключению, что выделяемые многими учеными общественные условия и отношения (неудачные войны, «плохие материальные условия», нищета, обогащение, политическое устройство и т.п.) играют роль «вторичных факторов» при происхождении, увеличении и уменьшении социальных нарушений, усиливая или ослабляя, расширяя или концентрируя их.

Пытаясь определить причину появления процессов социальных нарушений, он приводит «гипотезу транзита». Суть ее такова. «Гипотеза транзита» раскрывает происхождение флуктуации и пики роста социальных нарушений.

Внутренние социальные нарушения есть одна из форм имманентной борьбы «интегральных», «неинтегральных» и «полуинтегральных» элементов за очередное лидерство в обществе и культуре. Центральная причина появления социальных нарушений в неизбежном имманентном изменении любой социокультурной системы, когда ее доминирующие формы, достигнув предела своих потенциальных возможностей, «лимита» начинают клониться к упадку, а идущие им на смену формы еще только складываются.

Исходным условием «извержения» социальных нарушений Сорокин считал «неустроенность» социальной или культурной или обеих вместе систем, однако, определяющую роль в его построениях оставалась за значимостью ценностей и их систем, т.е. за культурной системой. «Неустроенность определялась им как расшатанность, несовместимость, некристаллизованность» либо как главных и духовных ценностей, так и социальных отношений, либо только главных духовных ценностей. Когда какая-либо социокультурная система вырабатывает свой предел прочности, она ясно начинает демонстрировать признаки дезинтеграции и входит в стадию транзита, которая характеризуется бурным ростом социальных нарушений, приближающим пик социальных нарушений, который может быть острым и не очень острым, в зависимости от того, насколько «стихийное протекание «транзита» можно сделать более управляемым и целесообразным.

Еще одним важным выводом можно отметить следующее:»…плохо или хорошо, но силы, провоцирующие социальные нарушения, работают в разных странах одновременно в виде раскрывающегося веера».2

Несомненным достижением третьего тома «Социальной и культурной динамики» является то, что автору удалось обнаружить, как много предубеждений существует и в обыденном сознании, и в науке относительно социальных нарушений.

Первое предубеждение: социальные нарушения суть ненормальные и случайные процессы. Сорокин утверждает: «нарушение есть нормальное проявление жизненных процессов социальных групп… социальные нарушения оказываются также необходимыми, как и социальный порядок.3

Второе предубеждение утверждает предопределенность, наследственную склонность одних наций и народов к порядку, других – к анархии, социальным конвульсиям. Однако, выводы Сорокина однозначны: «Все нации в равной степени склонны к порядку и его нарушениям соответственно времени». Количественные различия между народами в этом отношении есть, но они ничтожно малы»4

Третье предубеждение касается «солнечного прогноза» прогресса цивилизации 20 века», на что Сорокин не без оснований возражает: «Двадцатый век будет наиболее кровавым и турбулентным периодом и, следовательно, одним из жестоких и негуманных в истории Западной цивилизации и, возможно в хронике человечества в целом»5

Определив общие теоретические основы и выводы теории социальных нарушений, необходимо вкратце коснуться двух конкретных форм нарушений, которые, собственно и были центральными в творчестве Сорокина. Это революция и война.

Здесь необходимо сразу уточнить одну деталь. Революция есть социальное нарушение внутреннего порядка со всеми присущими ему характеристиками. А войну Сорокин определяет как социальное нарушение внешнее.

Самый известный труд Сорокина по исследованию революции «Социология революций» (1925, Филадельфия). Также сведения о русской революции содержатся в его «Листках русского дневника» (1924 г.). Здесь он выделяет «три типические фазы» революции: «Первая обычно очень кратковременна. Она отмечена радостью освобождения от тирании старого режима и ожиданиями обещаемых реформ. … на смену ей приходит вторая, деструктивная фаза… И если случается, что торнадо второй фазы не успевает до основания разрушить нацию, то революция постепенно вступает в свою третью, конструктивную фазу».1

В «Социологии революций» Сорокин выделяет 2 цикла входе революции: период «освобождения» и период «обуздания». В этой работе он подчеркивает, что в основе любых революционных движений в обществе лежит подавление базовых инстинктов-пищеварительных, сексуальных, инстинктов собственности, самовыражения, самосохранения и многих других.

Проблемы революций и войны рассматриваются Сорокиным практически во всех трудах, посвященных исследованию кризиса. Это, в первую очередь, «Социальная и культурная динамика», а также «Кризис нашего времени» (1941), «Человек и общество в беде» (1942), «Забытый фактор войны» (1938), «Причины и факторы войны и мира» (1942) и «Перспектива и условия мира без войн» (1944).

Очень интересной представляется работа П.А. Сорокина «Забытый фактор войны». В ней автор, критикуя принцип «множественной каузации»для объяснения причин войны американских социологов (Хаксли, Стэмпа, Форда, Солтера и др.), подчеркивает,что «…немногие теории причин войны, приведенные выше, если вообще хоть одна из них, учитывают соответствующий фактический материал о войне для проверки ценности этих теорий»2. Иллюстрируя свое изложение рядом цифр и кривых из «Динамики», он рассматривает и доказывает свою гипотезу, которая «…усматривает необходимый и непосредственный фактор войны … в стабильном или расшатанном состоянии всей сети социальных отношений и системы культурных ценностей взаимодействующих сторон.»3, кроме того он объясняет возникновение такого количества теорий различных социологов, опирающихся на множественный принцип причин войны: «Если состояние отношений и культурной системы аморфно и нестабильно, достаточно малейшего повода, чтобы вызвать военный взрыв»4, а также предлагает «лекарство от войны» - им «…реально являются все действия и меры, которые работают на рестабилизацию и реинтеграцию современной расшатанной системы социальных отношений и культурных ценностей».5

И если в своих ранних работах, посвященным перспективам войны и мира, он довольно пессимистически относился к возможности продолжительного мирного периода,. то уже в своей более поздней работе «Условия и перспективы мира без войны», напечатанной в 1944 году статье в журнале The American Jornal of Sociology можно найти: «Что касается нашей современной культуры, мы пришли к точке, в которой рациональные силы почти готовы действовать. Они могут создать новые социокультурные рамки… Когда эта цель будет достигнута, утопия прочного мира станет реальностью».6

Таким образом, можно заключить, что войны и революции имеют одинаковую сущность, они лишь проявляют себя на разных уровнях: революция – следствие дезинтеграции общей системы ценностей какого-либо общества (внутренний процесс), война – следствие дезинтеграционных процессов в отношениях каких-либо двух или более обществ (внешний процесс для каждого из них). Кроме того, «Характерно, что война стимулирует революцию, и наоборот.»1 .


Теория истории и социокультурной динамики.


В отношении рассматриваемых Сорокиным проблем исторического процесса и социокультурных перемен (а эти две тенденции гармоничнее рассматривать вместе, в сущности, можно говорить об одной теории), интересна его статья «Обзор циклических концепций социально-исторического процесса» (1927), которую, совместно с работой «Социальная и культурная мобильность» (1927), можно назвать предтечей, целеполагательным этапом работы над «Социальной и культурной динамикой». В этой статье Сорокин привлекает внимание своих читателей к «…иной, цикличной концепции социальных перемен и исторического процесса»2 , забытой социологами второй половины XIX века, несмотря на ее «солидный возраст». Исторический обзор этих теорий, проходящих через всю историю социальной мысли, он начинает с древней астрологии, древней мысли Индии, Персии, даосизма в Китае, концепций древней Греции (теория истории Платона, идеи Сенеки, Фукидида, Плутарха, Геродота и пр.) Кроме того, он подчеркивает, что, например, среди греческих и римских авторов идея цикличной концепции исторического процесса была довольно обычной, в то время как линейная практически отсутствовала. После небольшого «застоя» в средние века, циклическая концепция возрождается в трудах Макиавелли, Кампанеллы и Вико. В XVIII в. не находит ничего интересного в этом смысле, и переходит сразу к теориям XIX и XX веков, подводя эти теории в рамки следующих видов: вечно повторяющиеся идентичные циклы; линейные или спиральные циклы, стремящиеся к определенной цели, которые могут быть как периодичными, так и непериодичными с определенной направленностью (прогрессивной или регрессивной); циклы и ритмы, которые неидентичны и не стремятся к определенной цели и могут быть переодичными и непериодичными. Свои собственные теории циклов революции, «ритмов увеличения и уменьшения государственного вмешательства», а также «циклов в жизни догмы, веры или идеологии» он относит к непериодичным циклам.

В заключении статьи он приводит несколько заявлений, по сути являющимися постановкой проблемы дальнейшего «достоверного обобщения» , поиска реального социологического знания, подтвержденного фактическим материалом, что, собственно, он и воплощает в «Социальной и культурной динамике».

Проблемы социокультурной динамики и социальной мобильности раскрываются Сорокиным также в книге «Социальная и культурная мобильность». Этот труд считается классическим учебником по теории социальной мобильности и стратификации. В нем впервые введены такие термины, как «социальное пространство», «вертикальная и горизонтальная мобильность», ставшие затем общеупотребительными. Здесь нет смысла пересказывать эту теорию, важно лишь отметить несколько существенных в интересующем нас аспекте моментов.

В сорокиновском описании флуктуаций социальной мобильности одним из важных выводов является следующее утверждение: «Никогда не существовало общества, в котором социальная мобильность была бы абсолютно свободной, а переход из одного социального слоя в другой осуществлялся бы безо всякого сопротивления»3, то есть циркуляция индивидов контролируется. «Но даже в такие периоды [периоды анархий и большого беспорядка] существуют препятствия для ничем не ограниченной социальной мобильности – частично в форме быстро развивающегося «нового сита», частично в форме остатков «сита» старого режима…. «новое сито» быстро займет место старого, и, между прочим, станет таким же с трудом проницаемым, как и ему предшествующее»4 . Функции этого сита выполняют, по Сорокину, социальными институтами общества. Проявляя социальную мобильность, индивиды перемещаются вертикально и горизонтально по «скелету» социальной структуры общества. Этот «скелет» , иерархическая дифференциация людей по нему на классы и есть социальная стратификация общества, являющаяся постоянной характеристикой общества, изменяющейся лишь по форме. Временные флуктуации экономической, политической или профессиональной стратификации не носят однонаправленного движения ни в сторону увеличения социальной дистанции, ни в сторону ее сокращения, так как тенденция социальной пирамиды к возвышению дополняется тенденцией к уравниванию. Вот каким образом это происходит: «Когда экономическая или социальная пирамида слишком удлиняется, вступают в действие «противосилы»: революции, перевороты и т.п. социальные катаклизмы, как бы отсекающие вершину пирамиды, превращая ее на какое-то время в трапецию. Затем эти силы уступают место тенденции к дифференциации, что опять ведет к росту пирамиды, и т.д. до бесконечности»1 . Особо следует подчеркнуть, что, касаясь вопроса о причинах описанных стратификационных изменений, Сорокин констатирует их бесцельность, придерживаясь гипотезы о «ненаправленном цикле истории».

Однако уже в следующей своей работе «Социальная и культурная динамика», формулируя общие черты социокультурных изменений, он отходит от этой позиции и вводит фундаментальное для его системы понятие «принцип ограничения», который не отменяя положения «бесцельности флуктуаций», сужает сферу его действия, ведь если невозможно точно предсказать, куда идет общество и каким оно будет через некоторый отрезок времени, то все же можно сравнительно точно установить, каким оно не может быть и куда оно не придет. Здесь следует остановиться подробнее на содержании Magnum opus П.А. Сорокина. К сожалению, эта работа на русский язык не переведена, и в создавшейся ситуации необходимо обратиться к критическим статьям, посвященным его творчеству. В разделе данной работы, касающейся социальных нарушений, выяснилось, что третий том «Динамики» посвящен именно им. Барри В.Джонстон упоминает: «В первых трех томах «Динамики» Сорокин выявил крупные исторические флуктуации в точных науках, искусстве, философии, религии, войнах, революциях, праве и других важных общественных институтах за период более 2500 лет».2 Представление о вводном разделе первого тома и о содержании четвертого находим у А.Ю.Согомонова 3. Основные идеи четырехтомника таковы.

Человеческие культуры состоят из миллионов индивидов, предметов и событий, связанных воедино бесчисленным множеством всевозможных комбинаций, так как все люди вступают в систему социальных взаимоотношений под влиянием целого ряда факторов. Как эти элементы становятся социальными системами? В «Динамике» указывается четыре способа их интеграции: пространственная интеграция, ассоциация, каузально-функциональная интеграция и логико-смысловая интеграция. Первые две формы, являющиеся простейшими, социологически недостаточны для становления социальной системы, так как характеризуются отсутствием ясных и пролонгированных связей. Каузально-функциональная интеграция, сосредточенная на причинно-следственных взаимосвязях, важна для эмпирического знания. Наиболее важна логико-смысловая интеграция. Сорокин утверждал, что культурные системы организуются вокруг центральных ценности или принципа, которые придают им порядок и единство. Социолог открывает их с помощью логико-смыслового метода. «Суть этого метода … нахождение центрального принципа (смысла), который пропитывает все составные части (какой-либо культуры), придает смысл и значение каждой из них и таким образом творит космос из хаоса неинтегрированных фрагментов»4. «При этом логико-значимые культурно-ценностные системы – детерминанты культурного качества – формируются под воздействием «двойственной» природы человека – существа мыслящего и существа чувствующего. Преимущественное качество при этом совпадает с одним из полюсов ценностно-культурной шкалы. Если основной акцент сделан на чувственной стороне человеческой природы, то соответственно детерминируется чувственный образец культурных ценностей; на воображении и разуме – нечувственный. Причем и в том и в другом случае не нейтрализуются полностью противоположные мотивы поведения, мышления. При условии же баланса чувственных и рациональных стимулов формируются идеалистические культуры»1 .

Итак, используя логико-смысловой анализ истории, Сорокин выделил три типа культуры. Две чистые их формы- идеациональная и чувственная, третью –смесь обеих, он называл идеалистичной. Следует отметить, что в книге «Социальная и культурная динамика» понятие общества даже не упоминается: Сорокин исследует здесь «культуру» - понятие более широкое, чем «общество» и включающее его в себя. Основное понятие, которым при этом пользуется Сорокин, - понятие «социокультурной системы» (суперсистемы).

Рассматривая исторический процесс как смену трех социокультурных типов (чувственного, идеационального и интегрального) при доминировании одного из них, Сорокин определял каждый социокультурный тип как строй или порядок с присущей этому типу политической, экономической, социальной, культурной, религиозной и ментальной организацией, системой ценностей и типом личности.

«Чувственная форма культуры и общества базируется на том основополагающем принципе, что истинная реальность и ценность является чувственно воспринимаемой и что за пределами реальности и ценностей, которые мы можем видеть, слышать,

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: