Xreferat.com » Рефераты по социологии » Эволюция семейных ценностей средних слоев американского общества в XIX веке

Эволюция семейных ценностей средних слоев американского общества в XIX веке

населения. Такие сторонники промышленного развития Америки, как Александр Гамильтон, с самого начала были озабочены тем, чтобы рост фабричного производства, не подорвал основы образа жизни сельской Америки, отвлекая оттуда основную рабочую силу. [7, 40] Единственными рабочими руками, которые могли уступить американские фермы, оставались женщины и дети. Учредитель хлопкоочистительной фабрики в штате Род-Айленд, обратился к традиционным английским методам, привлекая целые семьи жить в обычных домах. При подобной «семейной» системе, каждый член семьи старше 7 лет, уже работал на фабрике. [7, 42-43]

В семьях ремесленников «материнское» влияние складывалось главным образом из обучения дочерей основным навыкам ремесла. С 1840 года надомная система стала расчленять семейное ремесленничество. Промышленник приобретал сырье и нанимал работников для выполнения отдельных операций по сдельной оплате на дому. Между 1849 и 1851 годами Сара Траск писала в своем дневнике, как брала свою работу и шла к подругам, чтобы одновременно «поболтать». Дневная норма составляла 4 -- 5 пар туфель. Однажды на туфле пятого размера она насчитала 719 стежков. Надомная система разрушила семейную организацию ремесленного труда, более того, благодаря нововведениям 50 -- 60-х годов старые способы изготовления обуви полностью исчезли. В 50-е годы открылись обувные пошивочные мастерские, где женщины работали на новых швейных машинах. Эти мастерские вскоре превратились в фабрики, где все операции по изготовлению обуви составляли единый производственный процесс, а станки и машины вытеснили традиционный ручной труд башмачников. Болезненный переход к новому производству, усугубившийся экономической депрессией, стал причиной легендарной женской забастовки 18б0 года – самой крупной акции трудящихся накануне Гражданской войны. Более двадцати тысяч рабочих из северных районов Новой Англии приняли участие в забастовке, которая защищала привычную ритуальность ремесленничества.

Женщины объединялись в собственные союзы и проводили забастовочные собрания; они организовали демонстрацию, на которую вышли 800 участниц забастовки, неся знамя с лозунгом: «Американские женщины не будут рабынями! Дайте нам справедливое вознаграждение, и труд станет для нас праздником».

Замужним женщинам было нелегко сочетать выполнение семейных обязанностей с многочасовой работой на фабрике, даже если им хорошо платили. Они не шли на фабрики отнюдь не потому, что руководствовались буржуазными идеалами семьи, - их удерживала дома жестокая реальность фабричного труда.

Однако буржуазные представления о семейном долге оказывали разрушительное воздействие на жизнь женщин из рабочих кварталов и тех, что страдали от нужды. Постулат, что главная задача женщин - ведение домашнего хозяйства (разумеется, бесплатно), обесценивал их труд на фабриках - их жалованье было вполовину меньше мужского за ту же работу, а к хорошо оплачиваемым, требующим более высокой квалификации производственным операциям они не допускались. Если женщина овдовела, была больна или бедствовала, она получала благотворительное пособие из рук буржуазии, которая постоянно стремилась внедрить викторианскую модель семьи в жизнь рабочего класса.

Если в 1850 году насчитывалось 225 тысяч женщин на промышленных работах, то к концу XIX века уже 878 тысяч их трудилось только в текстильной и швейной промышленности [34]. Нетрудно понять, что бизнес Америки стал зависеть от трудового вклада «слабого пола» [12 , 23]

Накануне гражданской войны в результате промышленного переворота и развития капиталистических отношений, произошли существенные изменения в положении женской части населения. Часть женщин, прежде всего неимущие и малоимущие, стали фабричными рабочими, а другие (главным образом из более зажиточных семей), освободившись от домашнего прядения и ткачества, получили дополнительное время для повышения культурного уровня и начали превращаться в образованных «леди», которые свысока смотрели на своих менее удачливых подруг [10 , 45]. К концу промышленного переворота надомный труд женщины был почти вытеснен.

2.5.2. Период второй половины XIX века.

После гражданской войны вся полнота власти в стране перешла к буржуазии, которая самым решительным образом взяла в свои руки социально-экономическое переустройство южных штатов. Уничтожение рабства или революционные преобразования социально-экономического уклада жизни страны вызвали бурный рост экономики, в первую очередь, различных отраслей промышленности. В последней трети XIX века индустриализация отличалась исключительно высокими темпами. Одним из источников рабочей наемной силы служили семьи иммигрантов. Дети рабочих, начиная с 12-14 лет, трудились в цехах предприятия постоянно или временно. Помимо материальной необходимости, наемной работе детей способствовали и некоторые этнические традиции, например у италоамериканцев. [14, 144] Заработки детей составляли важную часть семейного бюджета

Иммигрантки доминировали в рамках домашней и фабричной сферы занятости, однако после 1870 года возникли новые возможности найма на канцелярскую работу и в торговлю. На такую работу принимали преимущественно белых молодых женщин из числа коренных американок. В 1870 году лишь немногие женщины были заняты в сфере «белых воротничков», тогда как в 1900 году их было уже более одной трети, а к 1920 году их было большинство [35].

До Гражданской войны клерками обычно были молодые люди, доверенные своих нанимателей, убежденные в том, что они стоят на первой ступени лестницы. По мере роста объема и усложнения деятельности корпораций их потребность в ведении документации привела в 1880-х годах к специализации конторских служащих и к быстрому оснащению офисов новинкой - пишущими машинками. Оружейная фирма «Е. Реминггон и сыновья» начала выпуск пишущих машинок в 1873 году, и к 1886 году она выпускала уже 1500 штук в месяц. В 1887 году одна из газет делового мира заметила, что «пять лет назад пишущая машинка была просто механической диковиной. Сегодня ее монотонный стук можно услышать почти в каждом хорошо налаженном деловом учреждении в стране. Происходит великая революция, и в ее основе - пишущая машинка» [18 , 143]. Эта революция превратила канцелярскую работу из способа «сделать» карьеру в чисто женскую профессию.

Расширение корпораций в послевоенный период потребовало специальностей - стенографии и машинописи, – однако ни та, ни другая профессия не способствовали карьере. Потребовался персонал в розничной торговле новым универсальным магазинам, обладавший основными арифметическими навыками и способный легко общаться с покупателями, преимущественно женщинами. В то же время расширение возможностей получить образование создало резерв грамотных женщин, которым трудно было найти работу где-либо помимо школы. Новые профессии немедленно были отнесены к категории женских. В 1875 году «Е. Ремингтон и сыновья» рекламировали свою продукцию как отличный рождественский подарок, подчеркивая, что «ни одно изобретение не открыло для женщин такой широкой и легкой дороги к получению выгодной и подходящей для них работы, как пишущая машинка». Когда в 1881 году нью-йоркская Христианская ассоциация женской молодежи (ХАЖМ) организовала курсы для обучения машинописи, желающих заниматься оказалось больше, чем они могли принять [18 ,143].

Рост участия женщин в общественном производстве и сферах обслуживания стал причиной того, что семья стала постепенно лишаться ряда функций, присущих ей ранее. Члены семьи материально становится менее зависимыми друг от друга, повышается экономическая самостоятельность женщин. Семья занимает не столь важное, как прежде, место в жизни американцев.

Взлеты и падения капиталистической экономики оттеснили дом, религию, когда-то стоявшие в центре политических и экономических структур, на задний план. На первый план выходит стремление сделать карьеру, получить место работы, выжить в условиях конкуренции, получить престижное образование для профессиональной деятельности. К концу девятнадцатого столетия формируются типичные ценности американцев: ориентация на автономию индивида, отношение к работе как к добродетели, а к лени и безделью как к свидетельству слабого характера. Меняется отношение к профессиональное работе женщины и ее роли в семье. Стремительное изменение характера производства, технологические новшества, появление чисто «женских профессий» и дух индивидуализма, открывали для женщин новые возможности самовыражения, размывая тем самым самые основы семейных устоев.

Глава III. Некоторые особенности американской семьи XIX века в сравнении с европейской

Американская семья «ядерна», то есть это уже не былая «органическая», или «расширенная» семья - американская семья ушла дальше от понятия клана, чем это принято в любой другой культуре. Конечно же, она решительно отличается от мусульманской семьи, полигамной, в центре которой стоит мужчина, окруженный сонмом забитых женщин; или от индийской «объединенной семьи», возглавляемой старейшей женщиной рода; или от китайской семьи, построенной вдоль оси отец—сын и возглавляемой мужчинами-старейшинами; или от европейской семьи, основанной на браке по расчету и все еще ориентированной на отца семейства; или от всевозможных вариантов внебрачных семейных сообществ; или от советской семьи, где роли родителей и детей, независимо от иерархии власти, послушания или привязанности одних к другим, очень ослаблены вмешательством государства, которое берет на себя существенную часть всех этих ролей [10 ,31]. Развиваясь, американская семья постепенно отторгала свойственников, бабушек-дедушек, двоюродных сестер и братьев, тетушек и другую дальнюю родню; она передоверила производство фабрикам и учреждениям, религию – церкви, отправление правосудия— судам, формальное образование—школам, заботу о больных— больницам и даже начала перепоручать принятие некоторых жизненно важных решений психотерапевтам [10 , 18].

Что страшно поражало европейских наблюдателей и путешественников, так это различие в отцовском авторитете [10 ,19]. Занятый на производстве или на службе, американский отец не имеет возможности непрерывно руководить семьей, как того требуют патриархальные отношения. Его авторитет теоретически еще признается, и в вопросах дисциплины за ним остается последнее слово. Но его верховная власть больше не освящена церковью, да он на нее больше и не претендует. В повседневных делах его замещает жена, а ввиду длительного отсутствия мужа-суверена заместитель становится королем, возвращая мужу бразды правления только на уик-энды, а иногда передавая их самим детям.

Так традиция вольнолюбия усиливается изменениями во внутреннем построении семьи. Дети больше оперируют понятиями требований и прав, нежели долга и послушания. Их мир—это не мир почтительного отношения к авторитету, это мир, в котором принято возражать родителям и торговаться, чтобы, сдавшись, подчинившись семейным правилам, касающимся манеры ли поведения, еды или каких-то поступков, получить за это вознаграждение [10 ,19].

Эта картина семейной анархии, центром которой являются дети, конечно, тоже преувеличена. В благополучных семьях тирания более слабых членов, из-за которой такую семью даже прозвали «диктатурой слабейшего», сказывается мало. Правила существуют для всех, им и следуют все вместе. Сэкономленные деньги—это не потом и кровью завоеванный для детей достаток, эти деньги тратятся на путешествия и развлечения для всей семьи. Семейные обычаи, против которых решительно возражает хотя бы один член семьи, исчезают, и никакой родительской властью их не сохранить, если для детей они утратили свое значение. Конечно, постоянно существует опасность возникновения невротических отклонений в эмоциональном семейном климате. По неким сугубо внутренним, личным причинам неосознанные симпатии одного или обоих родителей могут принадлежать одному из детей в ущерб другому, и один ребенок может расти как «прекрасный принц», а другой—быть «козлом отпущения». Соперничество детей за любовь и уступчивость родителей порой до крайности затрудняет принятие семейных решений. Дополнительная трудность возникает оттого, что идет постоянное сравнение с правилами и решениями, принятыми в других семьях. И все же, каким бы трудным ни был этот процесс, принимаемые решения являются частью того, что может быть в общих чертах названо демократическим процессом в семейных отношениях.

Результат такой демократии, как и любой демократии вообще, уязвим. Нападки на американскую семью в связи с утратой в ней иерархического принципа сродни таким же нападкам на политическую демократию в Америке. Семье, конечно, тяжелее переносить бремя демократической функции. Это бремя лежит на большом количестве малочисленных семейных союзов, многие из которых расстраиваются и распадаются из-за неосведомленности, неуверенности, неврозов или разобщенности родителей. Они часто все портят, руководствуясь в воспитании детей лишь ответственностью и привязанностью. В обществе в целом неспособность одних справиться с бременем демократии из-за невежества или несостоятельности может быть уравновешена большей зрелостью других. Но именно потому, что семья—первичная самостоятельная

общность, никакая другая семья спасти ее не может. В итоге она либо тонет, либо выплывает—в зависимости от способности ее членов предпринять попытку совместного риска. Если попытка не удается, иерархическая семейная структура превращается в тираническую, собственническую или анархическую.

Часто говорят, что благодаря индивидуалистической структуре власти в пределах американской семьи в Америке невозможна политическая диктатура. Если это так, то вовсе не потому, что мятежный принцип переносится из семейной сферы в сферу политики. На самом деле как раз именно излишне проявляющие собственнические склонности, деспотичные родители при неустойчивости состояния семьи провоцируют в детях стремление иметь сильного отца или заменить одного отца другим. Что действительно связывает семейную структуру с гражданскими демократическими навыками, так это обоюдное влияние: только в демократической политической среде семья может позволить себе отказаться от бремени деспотической власти и предоставить равенство всем своим членам, и, в свою очередь, справляясь с учреждением правительства всеобщего согласия в пределах первичной социальной общности, учась здесь совместно вырабатывать правила и следовать им, семья превращается в незаменимую школу поисков всеобщего согласия в более широкой, политической сфере. Дети и родители, прошедшие эту школу, вряд ли смогут стать винтиками в машине деспотии или находить удовлетворение в том, чтобы слепо следовать за лидером—хотя очевидный конформизм последнего времени в политических взглядах американцев показывает, насколько сама семья оказалась зажатой в тисках культуры [36].

Ностальгическое умиление и архаический аромат, как от музейного экспоната, которыми наслаждались американские читатели и зрители благодаря книге Кларенс Дэй «Жизнь с отцом» — патриархальным отцом, чья власть в семье освящена религией,— и спектаклю, поставленному по ней, красноречиво свидетельствуют о том, как далеко ушла от тех времен нынешняя американская семья [10 , 33]. Современный фольклор, в котором отец переместился

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: