Эволюция семейных ценностей средних слоев американского общества в XIX веке
В первую половину XIX века почти во всех штатах были приняты законы о введении бесплатного начального образования. Так, к началу сороковых годов XIX столетия государственная начальная школа охватила около половины детей штатов новой Англии, седьмую – центральных и шестую часть детей – западных штатов. [10, 513]
Очевидно, что уже первые законодательные акты говорят о стремлении подчинить школу потребностям экономики, прочно связать ее с нуждами развивающейся промышленности и сельского хозяйства. Дух практицизма, который характерен для американской школы и сегодня, обусловлен этими историческими причинами. Отделение государства от церкви (1818 год) позволило легче перейти к созданию светской школы. Это привело к тому, что в американских школах, меньше ощущалось религиозное влияние, чем в странах западной Европы того времени [25, 155]. Федеральное правительство передало делообразование в руки законодательных собраний штатов. Тем самым была закреплена исторически сложившаяся децентрализованная система образования, при которой немаловажную роль играла общественность, так как школы содержались на средства жителей. Децентрализация способствовало привлечению населения к решению многих школьных вопросов и создавало более благоприятные условия для развития образования.
По мнению же Бурстина [6, 205], процесс демократизации образования в Америке XIX века, с самого начала шел под влиянием различных факторов.
Первое: неопределенность американского права и нечеткость различий между колледжами и университетами способствовали разрушению монополии в образовании.
Ни пороки, ни добродетели древних монополий (Оксфорда и Кембриджа) не могли быть перенесены за океан, так как многие традиции образования Старого Света затушевывались и теряли всякий смысл в Америке, в частности правовые полномочия различных органов управления колониями, особенно это касалось права создавать корпорации и устанавливать монополию, отличались друг от друга, ничто не имело так много последствий, как эта неопределенность правовой ситуации в Америке.
Накануне революции, по крайней мере, девять созданных в колониях учебных заведений (которые существуют и поныне) уже присуждали степени. В это время в Англии было всего лишь два учебных заведения, обладавших правом присуждать степени, - Оксфорд и Кембридж, чья уходящая корнями в далекое прошлое монополия все еще обеспечивалась искусно выработанными правовыми нормами, определяющими отличительные особенности этих заведений. Законность права старейших американских колледжей — Гарварда, Уильям-энд-Мэри и Йеля — присуждать степени основывается, как сказал бы юрист, на «праве давности», т.е., проще говоря, они в течение долгого времени присуждали степени и никто им этого, по сути, не запрещал. История американского высшего образования могла бы быть совершенно иной, как, впрочем, и многое другое в американской культуре, если бы на американскую почву было полностью перенесено принятое в Англии резкое разграничение между корпорацией, обладающей монопольным правом присуждать степени и называющейся «университетом», и всеми «другими заведениями»; если бы был создан единственный для всех американских колоний королевский университет; если бы всем колониям было четко и определенно запрещено присуждать степени.
Второе: контроль извне сделал колледж частью общества.
Ученые, группировавшиеся вокруг университета, ревностно оберегали свою власть. А в Америке протестантский дух, присущий колониям, был, безусловно, созвучен усилению «мирского» (т.е. неакадемического) контроля.
Протестантская Реформация предоставила мирянам возможность участвовать в управлении церквами; другим моментом в подрыве власти класса священнослужителей явился допуск мирян к управлению университетами. «Со времен Реформации, — писал один из американских авторов в 1755 году, — понятие священности 7 колледжей и других религиозных папских заведений было отброшено... [6 , 211]
Стало очевидным, что участие «мирян» в управлении колледжами в большей степени определялось объективными условиями и отсутствием в Америке каких-либо институтов.
Колледжи создавали небольшие общины; светские советы по управлению помогали в распределении ограниченных ресурсов колледжей и были посредниками между ними и общиной, без поддержки которой никаких колледжей не было бы вообще. Управление новыми институтами неизбежно попадало в руки представителей всей общины.
Таким образом, еще в колониальный период возникла та модель управления извне, которая в дальнейшем всегда будет присуща американским колледжам, где из представителя общины создавался совет попечителей, который на законном основании владел колледжем и управлял им. Американским колледжам не суждено было стать самоуправляющимися гильдиями людей науки.
В третьих, географическое расстояние, представители многочисленных и разнообразных колледжей, разделенных значительными расстояниями, никогда не были объединены в сообщества ученых людей и не осознавали себя таковыми. Первостепенной целью американских колледжей было не умножение числа образованных людей на континенте в целом, а скорее обеспечение того или иного региона страны знающими священниками, юристами, врачами, торговцами и политическими деятелями. В Америке высшее образование строилось по территориальному принципу. Это различие имело большое значение, поскольку рассредоточение высшего образования служило укреплению местной основы федерального союза. Приближенность колледжа к дому, и, следовательно, меньшая стоимость обучения, по всей видимости, были решающими факторами при выборе колледжа.
В четвертых, социальная и географическая мобильность. Колледжи, имевшие непрочное положение, конкурировали друг с другом, стараясь завоевать себе репутацию, обеспечить финансовую поддержку, и, самое главное, привлечь студентов.
Несмотря на конкуренцию между колледжами, стоимость высшего образования, все же не была низкой. И хотя честолюбивые родители могли получить ссуду на образования своего сына, было очевидно, что обучение в колледже не для бедных. В начале XIX века еще не существовало широкой постоянной системы стипендий. Тем не менее, принимая во внимание все вместе взятое, положение с высшим образованием в Америке, было намного лучше, чем в Англии. Отличительной чертой американского колледжа являлся не объем передаваемых им знаний, а сведения о том, где и кому эти знания передавались.
Преимущество американских высших школ заключалось в их количестве. По традиционным меркам, американцы были менее образованными. Но они создали новые критерии ценности образования [6 , 205-220].
Примечательной в этой связи была новая, более универсальная роль, которую играли женщины. Уже в начале XIX века, рост влияния средних классов и распространение грамотности, привели к улучшению положения в образовании женщин. Американки были более разносторонними, более активными, играли более активную роль, и в целом их деятельность вне семейного очага была более успешной [6 , 220].
Огромное расстояние, географическая и социальная мобильность, нехватка школ для детей представителей новых классов, расширили круг обязанности женщин, возложив на них ответственность за обучение членов семьи.
В 20—30-е годы XIX века/возник новый, гораздо более серьезный тип школ. Их основательницы, Эмма Уиллард, Катарин Би-чер и Мэри Лайон, стремились дать женщинам образование, которое бы позволило им стать не только истинными республиканками, но и просвещенными педагогами. Таким образом, учительская профессия расширила границы общественной деятельности женщин, — предпосылкой для этого послужило новое понимание семейного и морального долга.
Число образованных молодых женщин возрастало пропорционально повсеместному массовому спросу на учителей там, где граждане хотели овладеть грамотой. Так как женщины-учительницы удовлетворяли растущие потребности нации в образовании с наименьшими экономическими затратами, учительская профессия стала преимущественно женской. Для советов попечителей и директоров школ с самого начала стало очевидным, что женщинам можно платить вдвое, а то и втрое меньше, чем мужчинам. К 1830 году в одном из районов штата Массачусетс из каждых пяти школьных педагогов трое были женщинами. А к концу 1830 года каждая пятая белая уроженка Массачусетса в течение некоторого времени преподавала в школе! Определяющим событием, давшим толчок этому новому движению, стало предложение города Троя, штат Нью-Йорк, сделанное в 1821 году Эмме Уиллард, основать женскую гимназию — в ее распоряжение предоставлялись здание и группа помощниц. К тому времени [18,78] Уиллард стала горячей энтузиасткой женского образования, она считала, что ключ к процветанию новой республики — в возможностях, заложенных в женском характере, которые могут должным образом реализоваться только в том случае, если женщина получит настоящее образование. Она обогатила идеал матери-республиканки, воспитывающей добропорядочных сыновей, образом женщины-педагога, наставляющей мальчиков и девочек на путь истинный. С 1821 по 1872 год из стен гимназии Уиллард вышло более двенадцати тысяч выпускниц. Они-то, эти бывшие гимназистки, и составили основной контингент женщин-педагогов от Новой Англии до крайнего Юга. Многие основали собственные женские академии. Типичным примером может служить Каролин Лайви. После окончания Троянской гимназии она вышла замуж за священника и поселилась с ним в Риме, штат Джорджия. Здесь она возглавила местную женскую академию, просуществовавшую долгие годы, где учились пять тысяч девочек, которые изучали естествознание, язык и этику, воплощая в жизнь мечту Эммы Уиллард [18,78].
Еще более пылко, чем Эмма Уиллард, отстаивала взаимосвязь между семейным долгом и образованием Катарин Бичер. Она считала, что женское начало, роднившее всех женщин между собой, способно преодолеть классовые, географические и религиозные различия, так как все женщины — духовные сестры, Веря в нравственное превосходство женщин, она полагала, что спасти нацию в моменты социальных катаклизмов могут образованные женщины — матери и педагоги. Она восставала против эгалитаристов, боровшихся за предоставление женщинам политических и экономических прав, и считала более целесообразным политизировать семейные обязанности.
Мэри Лайон, основавшая гимназию в Маунт-Холиоке, внесла значительный вклад в солидаризацию женщин на основе религии и принадлежности к женскому полу и тем самым способствовала созданию новой формы финансирования школ и учителей. Она предложила открыть школу для девочек, «построенную исключительно на христианских принципах» и предназначенную для «тех, кто занимает скромное положение в обществе». Обращаясь к женщинам за финансовой поддержкой, она говорила: «Дело оказания помощи учителям — великое дело, и его необходимо осуществить, иначе наша страна погибнет, а мир так и останется под каблуком у мужчин», Люси Стоун, известная аболиционистка и защитница женских прав, вспоминала, что женщины, занимавшиеся в ее швейном кружке, сразу же откликнулись на призыв Лайон. «Белошвейки, тратившие время и деньги на помощь мужчинам в получении образования, бросили иголки и, прекратив работу, заявили: "Пусть мужчины, чьи плечи шире, а руки сильнее, сами зарабатывают на образование, мы же употребим свои куда более скромные возможности на то, чтобы обеспечить образование самим себе» [28,79].
Уиллард, Бичер, Лайон произвели революцию в образовании своего времени. В XIX веке мужчин и женщин, прошедших ту или иную школьную подготовку, было больше, чем когда бы то ни было раньше. К 1840 году 38% белых американцев в возрасте от пяти до двадцати лет посещали школу. К 1850 году большинство белых женщин владели грамотой, что составляло резкий контраст с XVIII веком, когда около половины женщин не умели даже поставить подпись (и еще более резкий контраст с рабынями Юга, которым учиться читать и писать было запрещено законом). Теперь многие женщины могли размышлять о своем, месте и роли в обществе. Женщины заявили о своей миссии педагогов и социальных реформистов, и это выходило за рамки домашнего круга.
Растущее число женщин среднего класса начало приобретать в школах опыт сознательной жизни в период между детством и замужеством. Именно в высших школах и колледжах, особенно в пансионах, где они жили в атмосфере, которая стимулировала их способности и чувство женской солидарности.
2.3.2. Период середины XIX – конца XIX века
(после гражданской войны)
Некоторые женщины, глубоко убежденные в своем особом предназначении и будучи исключенными, из сферы профессиональной деятельности мужчин среднего класса, посвятили себя созданию женских профессий, которые впервые позволили женщинам среднего класса вести экономически независимый образ жизни. В 1870-е годы кампания по феминизации преподавательской работы, проводимая под руководством Катарин Бичер, полностью увенчалась успехом. Потребность в учителях росла, и это поощряло женщин получать образование. В большинстве штатов были учреждены школы для подготовки учителей, многие из которых затем влились в женские колледжи. На Юге черные женщины, такие, как Люси Лэни и Шарлотта Хоу-кинс Браун, возглавляли движение за учреждение институтов для черных женщин.
Другие женские профессии аналогично воспринимались общественностью в зависимости от того, насколько они были связаны с ведением домашнего хозяйства. Вслед за участием женщин в Гражданской войне в качестве медсестер в 1873 году были открыты школы по подготовке медсестер в Бельвью-хос-питал в Нью-Йорке, в Дженерал-хоспитал в Бостоне и Коннектикут-хоспитал в Нью-Хейвене. В 1890 году насчитывалось 35 таких школ. Выпускницы этих школ начали организовывать ассоциации и работать над введением единой системы подготовки и приема экзаменов. С возникновением бактериологии и применением антисептики поднялся научный уровень профессии медсестры. В то же время профессиональная гегемония терапевтов расширила сеть больниц и научных центров, что в свою очередь повысило спрос на квалифицированных медсестер.
Отношения между врачом-мужчиной и медсестрой складывались по принципу домашнего разделения труда, где роль женщины была подчиненной. Между тем многие из женщин среднего класса, получивших образование за границей, работали почти полностью самостоятельно в сельских и рабочих районах. Их скрытый протест против нарождавшейся медицинской иерархии продолжался до начала XX века [18, 149-50].
Другие женские профессии были в зачаточном состоянии накануне 1890-х годов. Библиотекари, социальные работники, учителя музыки, подобно школьным учителям и медсестрам, воплощали свои домашние добродетели в общественных функциях, Они зарабатывали лишь половину, а то и меньше того, что платили мужчинам в аналогичной сфере деятельности. Обычно женщины работали, пока были одиноки. После замужества они оставляли работу и редко когда к ней возвращались. Многие, тем не менее, предпочитали замужеству активную социальную деятельность и общение в своем