Xreferat.com » Рефераты по социологии » Социология семьи, брака и пути их укрепления

Социология семьи, брака и пути их укрепления

и более суживается".

Иными словами — происходящий в наше время перелом отно­шений родителей и детей означает падение родительской опеки и замену ее опекой общества и государства, постепенную утрату семьей ее учительски-воспитательной роли и приобретение этой роли обществом и государством.

А это в свою очередь означает не что иное, как дальнейшее распадение семьи как союза родителей и детей и лишение ее тех функций, которые она до сих пор выполняла.

Образно говоря, семья как бы тает и рассасывается, распадаясь на части, теряя одну за другой свои связи и свои функции, перехо­дящие от нее к обществу и государству.

Другими законами подробно определяются условия, когда го­сударство принудительно отбирает детей из-под опеки родите­лей, например, в случае плохой заботы о детях, в случае пьянст­ва родителя или опекуна, при склонении родителем дочери к по­року, в случаях, если родитель общается с ворами или прос­титутками, если он живет в доме, населяемом проститутками, и т.д. и т.д.

Нельзя также забывать и о самой постановке современного вос­питания и обучения. Самый характер современной школы, всевоз­можных детских площадок, детских игр, все растущих учреждений для воспитания детей и т.д. — все это вполне определенно ведет к одному и тому же: и юридически и фактически дитя все более и более отнимается из-под влияния семьи и переходит в руки общества.

Даже время, проводимое им в семье, все более и более уко­рачивается. Раньше он все образование и воспитание получал в ней ("домашнее образование"). Затем с появлением общественных школ ребенок с 7—8 лет переходил от семьи к школьному воспитанию и обучению. Первые годы до последнего времени он все же проводил в семье. Но теперь, с быстрым ростом и распространением детских садов, площадок, детских игр и т.п., — и в эти годы уже ребенок переходит в руки общества, выходит из-под крова семьи в широкий мир своих сотоварищей, в мир "детского общества" и в среду "де­тского государства".

Наконец, семья распадается и как хозяйское целое. До сих пор наряду с другими задачами она выполняла и хозяйственные функ­ции. Семья была одновременно и "очагом" в смысле кухни и сто­ла, приготовления запасов, одежды, необходимых для хозяйства предметов и т.п. В прошлом она была целой хозяйственной едини­цей, или, говоря языком экономистов, "замкнутым натуральным хозяйством". С развитием капитализма ее хозяйственные функции сокращались. Машина, торговля и магазины отняли у нас множество хозяйственных дел. Не раз воспетый семейный обед, или чай, или кофе, с прекрасной хозяйкой за столом, с радушным хозяином и милыми детьми — этот образ отходит в прошлое. На место их приходят прозаические рестораны, кафе и столовые, и чем плотнее население, чем крупнее центр и город, тем быстрее выживают эти "публичные" учреждения старый, милый образ застольных семей­ных картин.

И чем оживленнее и крупнее город, тем резче отмечается этот процесс и, нет сомнения, будет расти все больше и больше. Выходит, что и с этой стороны семья потеряла один из тех стержней, который раньше собирал около себя членов семьи и тем самым давал возмож­ность видеться, обмениваться друг с другом, говоря коротко, прямо или косвенно сближал их.

Теперь и этот стержень исчезает. Можно было бы при жела­нии привести не мало и других признаков из области гражданс­кого права — имущественного права, наследования, условия заклю­чения брака и его расторжения и т.д., указывающих на тот же факт постепенного распада семьи, но я ограничусь сказанным.

Думаю, что и из изложенного довольно отчетливо вырисовыва­ется факт семейного распыления. В обоих своих видах семенная связь — и как половой союз мужа и жены и как союз родителей и детей — все более и более слабнет и разлезается. Семья теряет одну за другой из своих функций и превращается из цельного слит­ка во все более и более худеющую, уменьшающуюся и разваливаю­щуюся семейную храмину.

Наряду с этим причинным объяснением вполне законно может встать другой вопрос: А что же дальше? Какая форма семьи идет на смену отживающей? Следует ли бороться с этим распадом или нужно приветствовать его?

Трудно ответить на эти вопросы. Ответ должен быть серьезный, глубокий, обоснованный. А для него нет еще ни данных, ни материа­ла, ни достаточного опыта.

Около 30 лет тому назад Г.Спенсер отметил уже начинаю­щийся факт разложения семьи и ставил вопрос: "Представляют ли эти попытки дезинтеграции (разложения) семьи необходимые сту­пени нормального прогресса? Можно ли ожидать и желательно ли, чтобы семья совершенно разложилась?" На эти вопросы он отве­чал отрицательно и с точки зрения возможности и желательности. Он думал, что процесс разложения семьи остановится. "Я не только не ожидаю, чтобы дезинтеграция (разложение) семьи могла пойти еще дальше, но, напротив того, имею данные подозревать, — писал он, — что она уже зашла слишком далеко... и мы должны ожидать теперь движения по обратному направлению" и, вероятно, "семья, состоящая из родителей и детей, восстановится снова и даже под­вергнется дальнейшей интеграции (сплочению)".

Как видно из сказанного, действительность пока не оправдыва­ет предположений Г.Спенсера. Разложение не остановилось, а чем дальше, тем идет быстрее и, по-видимому, в таком же направлении пойдет и в будущем. Конечно, оно не ведет к гибели семьи вообще. Семья, как союз супругов и как союз родителей и детей, вероятно, останется, но формы их будут иными.

Указанный процесс "рассасывания" семьи, с оборотной стороны дела, означает процесс освобождения личности из пеленок семенно­го крова и перехода ее в широкое море общечеловечности. Опять-та­ки отдавая и здесь должное заслугам семьи, воспитывавшей и укреп­лявшей в течение веков альтруистические чувства, нельзя в то же время не указать, что в настоящее время к человеку предъявляются уже более высокие требования в отношении альтруизма и мотивов его поведения. До сих пор основным побуждением социально полез­ного поведения человека была семья и ее интересы. Человек доста­точно прилично работал, прилично вел себя, побуждаемый добрым именем семьи и в целях ее обеспечения.

Интересы и благосостояние семьи побуждают нас, с одной стороны, к социально полезному поведению, но с другой — они ставят ему весьма узкие границы. Заинтересованность в судьбах своей семьи вызывает своего рода "семейный эгоизм", равнодушие к дру­гим людям — не членам семьи, замыкание личности в узкую скор­лупу семейного благосостояния и подчас принесения в жертву ему иных, более широких, общественных интересов. Кому же не известна знаменитая формула: "Помилуйте! жена и дети!" Сколько раз во имя этой формулы "жены и детей" люди творили мерзости! Сколько раз она подавляла благородные порывы! Сколько униже­ний, подлостей и всяких компромиссов было совершено и совершает­ся ежегодно во имя той же семьи, во имя того же: "Помилуйте! жена и дети!"

Говоря коротко, интересы современной семьи и ее процветания в нише время нередко сталкиваются с интересами общества и являются тормозом для проявления, более высоких альтруистиче­ских порывов и поступков. И чем далее, тем это столкновение интересов семьи и общества растет.

Наступает третий период, когда двигателем социально полез­ного поведения становится уже не семейное благосостояние; а бо­лее высокий и менее эгоистический принцип общего блага, бес­корыстного труда на общую, а не только семейную пользу. В этом одно из главных различии грядущей, социалистической культу­ры от современной — капиталистической, заставляющей ка­питалиста и предпринимателя трудиться во имя своих интере­сов и интересов семьи и в то же время во имя тех же инте­ресов грабить общество и трудящиеся массы. И нет сомнения, что в этом начавшемся единоборстве семьи и общества, интересов пер­вого и второго (вспомним "борьбу за индивидуальность" Н.К. Ми­хайловского!) организация современной семьи будет разбита: обще­ственные интересы с одной стороны, а интересы личности (обрат­ная сторона общечеловечности) — с другой, победят и фактически уже побеждают. Расширившийся и вглубь и вширь альтруизм (любовь к ближнему) и теперь уже требует — количественно и качественно — большего простора, чем узкие границы семейного альтруизма.

Проявлением этого сдвига и роста альтруизма и служат факт "рассасывания" семьи обществом, се таяния и растворения в обще­ственных интересах и постепенная утрата ею своих опекунских и воспитательных обязанностей.

Новая культура требует и новых людей, иных, чем мы, более общественных и альтруистичных, чем "семейная общественность и семейный альтруизм". В прошлом, когда требовалось только послед­нее, семья и ведала воспитанием, направляя его бессознательно в сторону "семенного благосостояния". Теперь ставятся более высокие требования — соответственно изменяется и воспитание. Оно теряет семейный характер и все более и более проникается общественными мотивами и интересами. Из ведения матери и отца ребенок перехо­дит в общество себе подобных, "сочеловеков", "в детское царство", в виде игр, площадок, садов, руководимых общественными педагога­ми, устроенных обществом и все более и более растущих. Вместо "пропитывания" моралью семейных интересов ребенок с первых лет уже начинает "социализироваться", проникаться чувством товари­щества, связи с миром, а не только с семьей.

Вслед за площадками он переходит в школу, из низшей шко­лы — в высшую, из школы — к общественной работе — одним словом, все более и более отрывается от семьи и "социализируется", "обобществляется" и "альтруизирустся".

В качестве признака социалистического общества обычно ука­зывают и подчеркивают обобществление средств и орудий произ­водства, оставляя в тени другую сторону, без которой невозможно это обобществление средств и орудий производства, а именно "обоб­ществление самого человека", состоящее в замене "семейной" мо­тивации поведения поведением "общественным", диктуемым беско­рыстным желанием служить обществу и его благу. Без первого, очевидно, невозможно второе. Можно сегодня же ввести это обоб­ществление, но при современном состоянии человечества, без па­раллельного изменения самой психики человека все изменение све­дется к перемене имени. Тюрьмы переименуют в "дома правосу­дия", но от этого едва ли легче будет тем, кто будет сидеть в них; банкир заменится "директором общественных финансов", но разни­ца между ним и чернорабочим останется прежняя. На Своде зако­нов напишут: "Свобода, равенство и братство", но эта свобода то­же будет недалека от свободы безработного от труда, равенства в бесправии и братства, гласящего: "Умри за общественное благо, брат мой!"

Одним словом, без "обобществления" самого человека немысли­мо подлинное "обобществление средств и орудий производства". В реальной жизни то и другое должно совершаться одновременно и параллельно.

К этому социально-альтруистическому состоянию ведет исто­рия, на это же указывает и замена семейной опеки и воспитания общественно-государственным воспитанием и заботой.

Этот переход — первый шаг по пути дальнейшего обобществле­ния человека, подготовки его для будущего, более совершенного общества. В этом его значение и его важность, в этом же и та положительная сторона, которая побуждает меня отрицательно от­нестись ко всем тем "охам и вздохам", видящим в замене се­мейного воспитания общественным "падение нравов", признак "мо­рального вырождения", — "вздохам", которых немало приходится слышать на каждом шагу.

Другой вопрос уже, что переход этот длинен, требует много сил и времени и в эпоху перехода вызывает ряд диких наростов, бо­лезненных опухолей и множество жертв. Все это несомненно и верно.

Но отсюда следует не тот практический вывод, что нужно ис­кажать само идеальное задание, а тот, что нужно всеми силами способствовать облегчению "муки родов", по возможности безболез­ненному переходу к новым грядущим формам. Говоря словами ос­нователя социологии О.Конта, нужно не отрицание прогресса во имя порядка или порядка во имя прогресса, а соединение того и другого: и порядка, и прогресса.


Одним из проявлений кризиса семьи является – развод. В нашей стране наряду со свободой брака существует и право супругов на развод. По статистике ежегодно расторгалось примерно 930 тысяч браков (это приблизительно 1,5 % от их общего количества) и образовывалось 2788 тысяч новых семей. Таким образом, соотношение между браками и разводами составляет примерно 3:1. Но этот показатель различен в зависимости от места жительства и возраста людей. Так в больших городах разводов приходится больше чем в сельской местности.

По мере роста числа разводов возможность того, что они будут компенсированы повторным браком, становится всё меньшей. Лишь 10-15 % женщин с детьми повторно выходят замуж. В результате увеличивается количество неполных семей.

Так что же такое развод? Одни говорят - зло, другие - избавление от зла. Для того, чтобы узнать это, надо проанализировать большой круг вопросов: как живётся разведённому человеку? Доволен ли он разводом? Как изменились квартирные условия, здоровье? Как сложились отношения с детьми? Думает ли он вступать в повторный брак? Очень важно выяснить судьбу разведённой женщины или мужчины, а также ребёнка из распавшейся семьи. Не зря говорят, что развод, как айсберг в море: на поверхности видна лишь небольшая часть причин, основная же их масса скрыта в глубинах душ разведённых.

По статистике дело о разводе возбуждается в основном по просьбе женщины, т.к. женщина в наше время стала независимой, она работает, сама может содержать семью и не желает мириться с недостатками мужа. Супруга порой говорит: «Почему я должна ему подсказывать?» или «Почему он сам не может догадаться?». При этом женщина не задумывается, что она сама не идеальна и достойна совершенного мужчины. Воображение рисует ей такой совершенный идеал, который в реальной жизни и не встречается.

Слов нет, что пьяница муж - несчастье для семьи, жены и детей. Особенно, когда он устраивает побои жене и детям, уносит деньги из семьи, не занимается воспитанием детей, и т.д. Развод в этих случаях чаще всего необходим, чтобы оградить семью от морального и материального опустошения.

Но ведь не всегда пьяница-муж был пьяницей. Ведь были же сначала встречи и ухаживания, друзья, праздники и гости, радости и горести - была жизнь. И какова была вначале позиция жены по отношению к выпивкам мужа? Была ли она достаточно требовательной, могла ли умно и тонко сочетать ограничительные и запретные меры, чтобы уберечь семью от порока. Может причины пьянства следует искать во взаимоотношениях между супругами.

Кроме пьянства причинами по которой жёны подают на развод могут быть - измена мужа, мужской эгоизм. Порой мужчина просто вынуждает своим поведением подать жену на развод. Он пренебрежительно к ней относится, не терпит её слабостей, не помогает в домашних делах, и т.д.

Из причин, по которым мужья подают на развод можно выделить: измена жены или его любовь к другой женщине.

Но основной причиной разводов, на мой взгляд, является неподготовленность супругов к семейной жизни. На молодых супругов наваливаются бытовые, финансовые проблемы. В первые годы супружеской жизни молодые больше узнают друг друга, раскрываются недостатки, которые старались скрывать до свадьбы, происходит адаптация супругов друг к другу.

Молодые супруги нередко излишне поспешно прибегают к разводу, как к способу разрешения любых конфликтов, в том числе и вначале преодолимых. Подобное «лёгкое» отношение к распаду семьи складывается благодаря тому, что развод уже стал обыденным явлением. В момент заключения брака существует чёткая установка на развод, в случае если хоть один из супругов не будет удовлетворён совместной жизнью. Ясно, что такая установка стимулирует развод.

Причина развода может послужить нежелание одного из супругов иметь ребёнка. Эти случаи встречаются редко, но они бывают.

Я считаю, что люди разводятся не для того, чтобы всю жизнь жить в одиночестве. Они хотят заменить неудачный брак счастливым, но это не всегда удаётся. При социологических опросах больше половины мужчин и женщин хотели бы вступить в повторный брак. Лишь незначительная часть предпочли одиночество. А какова его цена? Американские социологи Картер и Глик сообщают, что в больницу попадают в 10 раз больше неженатых мужчин, чем женатых, смертность у неженатых мужчин в 3 раза больше, а у незамужних женщин в 2 раза больше, чем у замужних. Таким образом, можно сказать, что разводы отрицательно сказываются на здоровье разведённых людей.

Многие мужчины, как и многие женщины легко идут на развод, но потом очень тяжело переживают его последствия.

В разводах, кроме супругов есть ещё заинтересованные лица - дети. Чем больше разводов - тем меньше детей. В этом социальный вред разводов. Развод сокращает воспитательские возможности семьи по отношению к детям. Детям наносится большая психологическая травма, о которой часто не думают родители. Многие знают, что они причиняют своим детям страдания, но не многие понимают к чему они могут привести, как это отразится на ребёнке в его дальнейшей жизни. При разводе властно вступает в силу эгоизм родителей. Они мало при этом думают о судьбе своих детей.

Кроме моральных минусов у развода есть ещё и материальные отрицательные стороны. При уходе мужа из семьи, у жены с ребёнком возникают трудности денежного характера, особенно, если заработная плата у жены маленькая, а детей больше одного. Уход из семьи также бьёт по карману мужчине, ведь теперь ему приходится платить алименты. Также возникают проблемы с жильём, приходится разменивать квартиру, делить вместе нажитое имущество.

Таким образом, – развод во многих случаях зло, чем добро. Но возможность воссоединения семьи вполне реальна для многих, сгоряча распавшихся пар. В жизни часто случается, когда «блудный муж» возвращается к своей жене и детям, а разведённые женщины говорили о своих мужьях, что мол если он изменит своё поведение к лучшему, то приму. В глубине души каждый из супругов хочет иметь свою хорошую семью. А для этого, прежде всего самим людям, вступившим в брак, надо учиться взаимопониманию, преодолевать мелочный эгоизм, совершенствовать культуру отношений в семье. На государственном же уровне с целью предотвращения разводов надо создавать и расширять систему подготовки молодёжи к браку, а также социально-психологическую службу помощи семье и одиноким людям.

Глава 4. Пути возрождения и укрепления семьи.


Впечатление, что сегодняшние конфликты, большие и малые катастрофы обруши­лись на нас внезапно, как слепая лавина, обманчиво. Их истоки — в той тоталитарной системе, которая шлифовалась в стране десятилетиями. Для понимания происходящего важно описание разрушительно-нивелирующий силы тоталитаризма, подавлявшего все или почти все человеческое в человеке. Катастрофичным оказалось разрушение первич­ных структур общественной жизни, прежде всего семейных отношений, семьи

Социологические исследования семейной сферы показывают, что здесь происходили процессы, результаты которых заметны буквально в каждой клеточке социального организма. Феномены человека-винтика и затенение социально-статусных различий, связанных с образованием, профессией, доходом и т. д., коррелируют с тем, что стало с семьей, с материнской сутью женщины, вовлеченной в общественное производство, сексуальностью и вообще интимностью бытия.

Социологические исследования семьи и рождаемости фиксируют стереотипность повседневного уклада жизни, причем, показатель числа детей в семье неожиданно оказы­вается интегральным. Как правило, зная характеристики, можно с успехом прогнози­ровать и жилищные условия семьи, и уровень жизни. Получается, что массифицированная детность сильнее дифференцирует поведение и образ жизни людей, чем привычные социальные переменные. Не имеющие детей, однодетные и трехдетные разнятся сильнее, чем по своей профессии, например, или по образованию. В повседневной жизни та или иная «детность» навязывает соответствующий бытовой уклад, перекрывая действие социального статуса, дохода и т. п. Интересно и то, что массификация малодетности, в тенденции сплошная, повсеместная, тем не менее четко очерчивается национально-территориальными зонами. Не случайно в Среднеазиатском регионе и в Закавказье критерий детности играет определенную роль в становлении национального характера человека. Этот критерий значим и для европейской части бывшею Союза, где нацио­нальное своеобразие утверждается в оппозиции многодетности. Проблема в полити­ческом отношении примечательна, но совершенно не исследована. В условиях демокра­тизации общественной жизни пробуждение политической активности происходит на основе чуть ли не единственной статусной определенности личности по национально-детному принципу. Подчас мы сталкиваемся при этом с уродливыми метаморфозами семьи и нации, особенно в конфликтных зонах. Для любого человека важно не только сохранение жизни и здоровья, не только сохранение себя как члена общества, гражданина. На первом месте всегда будет стоять потребность в признании уникальности своего Я. Эта потребность выражается весьма эмоционально, сопровождается гаммой чувств, в центре которых переживания само ценности, предполагающие сопереживание, сочувствие со стороны других, и прежде всего со стороны самого первичного круга — семьи. (Подлинная семья и есть там, где каждый получает искомое спонтанно, как бы само собой, где каждый, каким бы он ни был, одновременно ощущает себя частицей, и центром семейного целого. Семья в этом смысле незаменима. Никакие межличностные связи, тем более в формальных органи­зациях, нельзя уподобить семейным. Поэтому крайности в формах отчуждения личности, социального отчуждения возможны только как результат развала семьи. И если в обществе намечаются попытки преодоления тотальной отчужденности, то успех этих намерений не мыслим уже без возрождения homo famulus.

В России малодетность семьи есть в равной мере итог общемирового процесса, следствие затяжного кризиса экономики и политики, причем под малодетностью следует понимать не просто наличие одного-двух детей в семье, но и преобладание малодетной ментальности, такой системы ценностных ориентации, которая отличается сильным отчуждением личности в сфере социальных и семейных отношений. В обществе, имити­рующем активность, отстранение от псевдоценностей и норм — защитная реакция личности на неподлинность существования. Но люди невольно втягиваются и в процесс отчужденного восприятия подлинных ценностей как «казенных». Именно это произошло с ценностью существования человеческого рода, воспроизводства населения, рожда­емости, семьи, детей. Отчужденный человек стал относиться к этим ценностям не как к своим собственным, а как к навязываемым извне. И результат этой трансформации ценностных ориентации не замедлил сказаться. Массовая малодетность семей — вот ее итог, который рано или поздно начинает беспокоить и само государство: нехватка трудовых ресурсов и пополнения армии.

Но государство — бюрократический орган, и все, что связано с семьей в общественной жизни, его мало интересует изначально. Дает себя знать историческая противополож­ность семьи и государства, о которой немало говорилось во все времена. Ориентация государства на социальную защиту населения, ограниченную чисто материальной по­мощью, конечно, производит впечатление заботы о населении. Эта сиюминутная политика находит отклик в массах, но для решения нашей проблемы семьи такой заботы, мягко говоря, недостаточно. Речь должна идти о возрождении определенных ценностей семейной жизни.

Еще в начале 70-х годов социолого-демографические исследования и опросы населения выявили смещение ценностей личности в сторону «материального фетишизма». В то время уже вопросы о семье и детях вызывали бесконечные жалобы на жилищные и матери­альные трудности. Но дети не рождаются исключительно по экономическим соображениям. Интенсивное использование ссылок на материальные препятствия к рож­дению детей, названное в социологической демографии и социологии семьи «концеп­цией помех», свидетельствует о всеобщности отчуждения в этой сфере...

Обезличенные, обюрокраченные отношения людей, далеких от подлинной инициа­тивы и активности, отразились и в семейных отношениях. Занимаясь большей частью имитацией служебной деятельности, люди, возвращаясь с работы домой, в семью, не могут не привнести сюда укоренившиеся шаблоны поведения, хотя именно в лоне семьи требуется принципиально иная стратегия жизни, где все следует делать всерьез, подлинно, без «халтуры» и «показухи». И прежде всего «инфицированию» подверглись те отношения, которые составляют сердцевину и—суть собственно семейной жизни — отношения «родители — дети», родительства; отношения между старшими и младшими поколениями.

Вытеснение семейного производства и вовлечение в орбиту наемного труда всех трудоспособных членов семьи, заключение несовершеннолетних в дошкольных органи­зациях, а престарелых — в приютах лишили людей общесемейной деятельности и межпоколенного общения, привели не только к физическому, но и психическому разъеди­нению их, отстраненности друг от друга.

Не имея возможности передавать по наследству недвижимое имущество (в городах — квартиры, в деревнях — дома с землей), родители потеряли свое влияние на взрослых детей и само желание иметь именно нескольких потомков. Нынешняя потребность в детях — это фактически потребность в ребенке, да и то в малыше, т.к., начиная с детского сада, родители постепенно утрачивают свое родительское «владение» им в социально-психологическом смысле. Уменьшение родительского влияния на формиро­вание личности ребенка было прямо пропорционально усилению влияния школ, интернатов, пионерлагерей и общественных организации (вспомним поразительный феномен Павлика Морозова). Неизбежная при этом взаимная чуждость родителей и детей сопровождается насилием над последними, побегами их из семьи, учащением правонарушений детей и подростков в полных семьях. Прямой отказ матерей от новорожденных выглядит сегодня обычным, впрочем как и отказ от престарелых родителей, помещаемых в спецдома.

Но вероятно, самый главный и вместе с тем опасный результат отношений отчуждения в этой сфере — массовидный характер однодетности. Она вошла в нашу жизнь уже как некий стандарт семейного благополучия, и никто не отдает себе отчета в том, что однодетность— ближайшее следствие имитации семейного образа жизни, форма существования одиночества троих, предпосылка не только для известных конфликтов, но и крушения целых судеб.

Если обратиться к истории. Первое десятилетие советской власти в стране преимущественно сельской, с преобладанием семейного мелкого производства, увы, сопровождалось интенсивной пропагандой фе­министского толка. Обсуждение проблем свободы любви, сведенных в массовом сознании к проблеме половых связей, внесло весомый вклад в развитие внесемейных ориентации женщин. Ориентации усиливались практикой социально-экономических отношений, и все это приводило к тому, что в крестьянской стране, какой в основном была Россия того времени, все революционные начинания ассоциировались у населения с борьбой против семьи (отмена частной собственности и наследования, отделение «кухни», домашнего труда от брака и семьи, общественное воспитание детей и т. п.). Направ­ленность официальной пропаганды против «косности» патриархальных отношений, называемых «домостроевскими», придавала мощный импульс «революционной» войне с «буржуазной» семьей, а фактически с семьей вообще как важнейшим элементом культуры.

Интересно, что до сих пор в социологии семьи и демографии чувствуются отголоски характерной для большевизма политики антипатриархальности, антитрадиционалиэма: малейшая попытка отменить ценность для существования семьи как социального института взаимосвязи грех поколений, автономного семейного производства, четкого распределения внутрисемейных ролей между родителями и детьми, мужьями и женами тотчас же толкуется как проповедь патриархальности и домостроевщины, где муж кнутом и пряником показывает власть жене и детям.

В стране до сих пор нет семейной политики в строгом смысле слова или демогра­фической политики в области рождаемости. Постоянно подчеркиваемая в официальных документах необходимость большей заботы о семье, о женщине-матери упирается в обещания государственной помощи малообеспеченным слоям населения, в число кото­рых попадают теперь все многодетные семьи, множество семей с одним родителем, семей с инвалидами, молодых семей с престарелыми иждивенцами и др., а также в вопросах охраны материнства до и после родов, для женщин, занятых в государствен­ном секторе. Самостоятельная семейная политика может стать составной частью соци­альной политики лишь в том случае, если будет признана сама проблема кризиса семьи, причем на самом высоком уровне — государственном. В истории немало примеров того, как трудно и долго решаются даже общепризнанные проблемы, но что можно сказать о решении проблем, которые не то чтобы неизвестны, неузнаны, а о которых наслышаны многие

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: