Эрнесто Че Гевара - Исторический портрет
2. Родина или смерть!
2.1. В вихре революции
При высадке повстанцы были обнаружены, и на них началась настоящая охота. Из 82 человек к горам Сьерра-Маэстра удалось пробиться только двенадцати. Этот массив на юго-востоке страны как будто специально создан для ведения партизанской войны. Тянется он на 240 километров, покрыт лесами и труднопроходим. Именно горы Сьерра-Маэстра видели революционеры при высадке. На них ориентировались, когда бежали от отрядов Батисты. Именно здесь, в горах Сьерра-Маэстра, революционеры разбили лагерь и начали партизанскую войну.
Поначалу им пришлось туго. Не хватало еды, всего самого необходимого, спать приходилось прямо на земле. Многодневные переходы до крайности изматывали людей. Но отряд быстро рос, и через год после высадки под командованием Фиделя Кастро была уже целая повстанческая армия, контролировавшая значительную территорию. Ряды революционеров пополняли представители самых разных слоев населения: интеллигенты, ремесленники, крестьяне.
У партизан был свой госпиталь, оружейная мастерская и даже табачная фабрика. Они регулярно выпускали газету и вели радиопередачи на всю Кубу. Местное население как могло помогало повстанцам: крестьяне укрывали их у себя, доставляли сведения о передвижении войск Батисты, выступали в роли проводников.[10]
Викторино – обычная горная деревня, каких в Сьерра-Маэстро десятки. Почти все здешние крестьяне работают в сельхозкооперативе, выращивают кофе и продают его государству. Дом кубинского крестьянина называется боио. Это неказистая дощатая постройка, с земляным полом и крышей из пальмовых листьев.
Единственно, что отличает Викторино от прочих деревень: в ней не одна, а сразу 3 школы. В них учатся дети со всей округи. При Батисте народ здесь жил впроголодь. Поэтому к партизанам крестьяне относились сочувственно. Они ведь никого не грабили, наоборот, помогали, как могли, лечили, детей учили грамоте. Крестьяне в деревне Викторино выращивают фрукты, овощи, кофе. Заготавливают древесину, разводят свиней и мулов. Партизаны Сьерры-Маэстры во времена революции закупали у населения этих животных, поскольку мул в условиях гор самый подходящий вид транспорта.
Денег, конечно, у повстанцев не было. Но насильно у населения они ничего не забирали. Тем, кто добровольно снабжал партизан продуктами, выдавались расписки. Впоследствии новая власть со своими кредиторами честно расплатилась. Постепенно от мелких вылазок революционеры стали переходить к крупным операциям.[11]
В августе 58-го отряд из 139 бойцов спустился с гор и двинулся в сторону Санта-Клары - столицы провинции Лас-Вильяс. Перед ним была поставлена задача, взять под контроль центральную часть острова. Поход длился четыре месяца и был очень тяжелым.[12]
Партизанам приходилось сражаться в непроходимых джунглях, малярийных болотах, они беспрерывно подвергались ударам с воздуха. И все же к концу 58 года отряд подошел к Санта-Кларе. Этот город — важный транспортный узел в центре острова. Он считался ключом к Гаване. Защищал Санта-Клару трехтысячный отряд регулярных войск. Но сдержать наступательный порыв кучки повстанцев, во главе которых стоял Че Гевара, солдаты Батисты не смогли.
С 28 декабря по 1 января 59 года Че берет электростанцию, полицейское управление, казарму №31, тюрьму, суд и гостиницу «Гранд-отель», нынешнюю «Санту-Клару Либре», в которой засевшие батистовцы вели огонь с 10 этажа.
Первого числа Че узнает, что диктатор Батиста бежал из страны. 59 год начинается для революции прекрасно.
После взятия Санта-Клары овладеть Гаваной было делом техники. Передовая группа одного из лидеров революционеров, Камило Сенфуэгоса, штурмом берет казармы на окраине столицы. 3 января 1959 года его отряд вместе с отрядом Че Гевары входит в столицу. Единственным очагом сопротивления оставалась мощная крепость, защищавшая порт. Слава о победах Коменданте Че летела впереди него. Он подошел к крепости Кастильо-де-Сан-Карлос-де-ла-Кабанья в Гаване. Хотя за стенами укрывались более 1000 солдат, Че получает ключи без единого выстрела.
Вооруженное восстание завершилось победой — нужно было налаживать мирную жизнь. Не все лидеры революции оказались к этому готовы — и профессионально и морально. Эрнесто Че Геваре, врачу по образованию, пришлось заняться аграрной и банковской реформами. [13]
Из воспоминаний Пабло Неруды: «Моя первая встреча с Че Геварой…состоялась в Гаване. Он пригласил меня в министерство финансов или экономики - сейчас не припомню, - и я явился к нему около часа ночи. Мы условились на двенадцать, но я опоздал: сидел в президиуме на одном собрании, которое очень затянулось.
Че Гевара был в сапогах, в походной военной форме, с пистолетами за поясом. Всё это не вязалось с обстановкой банковского помещения.[14] Гевара был смуглый, говорил неторопливо, с явным аргентинским акцентом. С этим человеком хотелось беседовать не спеша, в пампе, под открытым небом, за горячим мате (Латиноамериканский напиток, похожий на чай). Он говорил короткими фразами, заканчивая их улыбкой, как бы приглашая собеседника высказать своё мнение.
Мне польстило то, что сказал Гевара о моей книге «Всеобщая песнь». Он читал её вечерами партизанам Сьерра-Маэстры. Прошли годы, но меня и сейчас пронизывает дрожь при мысли о том, что мои стихи были с ним до самой смерти. Мне рассказывали, что в горах Боливии Гевара до последнего часа хранил в вещевом мешке две книги: арифметический задачник и «Всеобщую песнь».
В ту ночь я услышал от Че Гевары слова, которые меня озадачили, и, быть может, они отчасти объясняют его судьбу. Мы говорили о возможном нападении американцев на Кубу. Он то смотрел на меня, то переводил взгляд на тёмное окно. Я видел на улицах Гаваны в разных местах мешки с песком. Внезапно Че Гевара сказал: «Война… Война… Мы против войны, но, коль скоро мы воюем, нам без неё нельзя. В любой момент мы к ней готовы». Он размышлял вслух, разъясняя это себе и мне. Я был потрясён. Для меня война-угроза. Для него - неизбежность, судьба.
Мы простились, и больше я его не видел. Потом был бой в боливийской сельве (влажный тропический лес в Латинской Америке) и трагическая гибель Гевары. В моей памяти он остался тем задумчивым человеком, у которого во всех его героических битвах рядом с оружием было место для поэзии»…[15]
Коммунистом Че Гевара был образцовым. Экономистом не был вообще. Его экономические идеи были бредовыми, но самое ужасное, что он пытался претворить их в жизнь. Он считал, что Национальный банк не должен давать кредиты предприятиям, созданным для получения прибыли. Что при кредитовании вопрос о рентабельности предприятия вообще не должен рассматриваться. Что размер зарплаты должен определяться не работой, а нуждами человека. Что вообще-то зарплату лучше совсем отменить и ввести вместо нее натуральный обмен, потому что «коммунистическая сознательность способствует развитию производства лучше, чем материальное поощрение». Самым большим разочарованием, как экономиста, так и коммуниста Че Гевары было горькое открытие, что даже соцстраны не дают денег «в долг безвозмездно», а требуют возврата с процентами.[16]
Столкновение с реальностью заставило Че учить финансовое дело - и учеником он был талантливым! Внимательно изучал опыт других стран, не боялся признавать и исправлять свои ошибки – и сумел добиться успеха.
2 июня 1961 — Че подписал экономическое соглашение с СССР. Здесь началось сотрудничество Кубы и СССР, вылившееся в октябре 1962 года в Карибский кризис.
Кубинская революция нуждалась в международном признании, и Че, как второму лицу Кубы, приходилось всё время возглавлять важные дипломатические миссии, в поисках союзников режима, которые оказывали бы помощь Кубе в условиях экономической блокады США.
Будучи Президентом Национального банка, команданте перевел весь валютный запас из США в Швейцарию.[17] Это был правильный шаг - иначе банки Штатов могли бы заблокировать счета и уморить революцию голодом – ведь значительная часть продовольствия завозилась на Кубу из-за границы. Для более яркого примера действий Че, я приведу несколько статей из аграрной реформы:
Статья 2. …Ни одно физическое или юридическое лицо не может владеть землёй, площадь которой превышает 100 соток.
Статья 29. за собственником (крестьяне или компании), подпадающим под действие настоящего закона, признаётся конституционное право на получение компенсации за экспроприированное имущество.
Статья 43. во всех случаях, когда это возможно, Национальный институт аграрной реформы будет способствовать созданию сельскохозяйственных кооперативов.[18]
После смены собственности исчезла безработица в сельском хозяйстве и основные усилия были направлены на самообеспечение большинством продуктов питания и сырьем растительного и животного происхождения. Можно одним словом определить, к чему шло развитие сельского хозяйства: к разнообразию.
Развитие промышленности обострило проблемы платежного баланса, так как он при небольшом участии отечественной продукции содержал чрезвычайно высокую долю такого импорта, как топливо, сырье, запасные части и оборудование, необходимые для замены. Вот что предпринимал по этому поводу Че: «Проблемы платежного баланса и безработица в городе вынудили нас проводить политику, ведущую к развитию промышленности, в зависимости от решения этих задач. Здесь также были успехи и ошибки. С первых лет Революции электроэнергетическая база страны была обеспечена путем приобретения мощностей в социалистических странах. Они покроют наши потребности до 1970 г. Были созданы новые мощности и переоборудованы многие мелкие и средние механические мастерские, что стало одним из факторов, позволившим поддержать работу наших заводов, когда американская блокада особенно остро сказалась на обеспечении запасными частями. Некоторые текстильные фабрики, добывающие и химические предприятия благодаря широким поискам минеральных ресурсов сумели эффективно использовать природные ресурсы и отечественное сырье.».
Фидель Кастро высоко ценил своего боевого товарища:
«Если бы меня спросили, каким мне хочется видеть наших бойцов революции, наших воинов, лучших из лучших наших товарищей, я сказал бы без малейших колебаний:
«Пусть будут такими, как Че!»
Если бы меня спросили, какими мне видятся люди грядущих поколений, я бы сказал:
«Пусть будут такими, как Че!»
Если бы меня спросили, какими следует воспитывать наших детей, я бы ответил без колебаний: «Хочу, чтобы в них жил дух Че!»
И если вы захотите найти пример человека, который принадлежит не только нашему времени, но и далёкому будущему, я скажу вам всем сердцем: таким незапятнанным образцом и в мыслях и в делах является Че! От всего сердца, как настоящие революционеры, мы должны стремиться, чтобы наши дети стали такими, как Че».[19]
Совсем иное мнение о личности Эрнесто Че Гевары имеет Александр Шубин (известный российский критик, либерал-демократ): «Если забыть о тоталитарном ядре взглядов Че Гевары, то гражданским движениям можно “взять на вооружение” многие его тактические идеи. В конце концов, Че не был банальным экстремистом (радикалом только в вопросах метода), но и радикалом идеи, мечтавшим об обществе, построенном на этическом регулировании. Трагедия Че заключалась в попытке привести человечество к такому обществу через насилие. А это ведет к неизбежному тоталитарному финалу или поражению. Я понимаю, что если из такой системы взглядов вычленить насилие, то она рухнет…
Важной идеей Че остается “очаг” - небольшой социум, созданный в сельской местности и воспитывающий человека, привыкшего к более моральным социальным условиям, чем существующие в «большом мире». Че мечтал, как почкующиеся очаги будут разрастаться по стране и вытеснять существующие общественные отношения… Очаги-поселения - идея, завоевавшая себе путевку в ХХI век. Но и здесь идеи коменданте нуждаются в корректировке, особенно если учесть неблагоприятный моральный климат в его отряде.
Иногда наследие коменданте полезно вспомнить, но в действительности новый мир прорастает прежде всего в другой субкультуре. Знамя радикализма не способствует конструктивной работе. С разной скоростью в различных странах и слоях общества вслед за культом сильных личностей приходит осознание того, что решение проблем современных общественных систем исходит не от отдельных героев и даже не от гигантских государственных или антигосударственных (мафиозных, революционных) систем, а от небольших объединений людей, вызревающих в ткани гражданского общества».[20]
Я прочитал книгу А.Шубина и у меня появилось такое впечатление, что автор хочет показать Че каким то неадекватным, ярым революционером, с желанием вершить месть над властью и империализмом. С некоторыми оценками Шубина я согласен (“очаг” - небольшой социум, созданный в сельской местности и воспитывающий высокоморального человека; общество, построенное на этическом регулировании), но другие просто ужасны («он был радикалом идеи, с тоталитарными взглядами»). Так же Шубин описывает черты, совсем чуждые Геваре (фанатизм, жестокость, насилие, месть), я же думаю, что основные черты, раскрывающие личность Че, это вера, доброта, влюблённость в свою вторую родину, безграничное стремление помочь каждому.
3. «Боливийский дневник»
3.1. Боливийская эпопея
Революция звала Че, как путеводная звезда. И ради нее, в конце концов, он отказался от всего остального. В октябре 1965 года Эрнесто оставил все занимаемые им высокие государственные должности, отказался от кубинского гражданства, и, черкнув несколько строк жене, детям и родителям, исчез из общественной жизни.
"Я вновь чувствую пятками ребра моего Россинанта, вновь, облачившись в доспехи, отправляюсь в путь... Я считаю, что вооруженная борьба есть единственный выход для народов, борющихся за свое освобождение, и я последователен в своих взглядах. Многие называют меня авантюристом. Это правда. Но только я авантюрист особого рода, один из тех, кто рискует жизнью, чтобы доказать свою правоту. Вполне возможно, что я пытаюсь сделать это в последний раз. Я не ищу подобного конца, но, рассуждая логически, он вполне возможен... И воля, которую я укреплял с воистину актерской увлеченностью, вынуждает действовать мои слабые ноги и утомленные легкие. Я достигну своей цели". Нам многое неизвестно. Но мы точно знаем, что, чтобы победить, революция должна не только защищаться, но и нападать. Нападать, стремительно нанося врагу смертоносные удары один за другим.[21]
1 января, 1966 г. начнется заключительный этап боливийской эпопеи. В Ла-Пас прибывает Риккардо с подробными инструкциями, в долине Ньянкауасу приобретается ферма "Каламина" – будущая база для лагеря, начинают прибывать бойцы. Наконец, под видом уругвайского коммерсанта Адольфа Мены Гонсалеса появляется и сам Че – бритый, седой, с залысинами, в очках, совершенно неузнаваемый. Повстанцы прибывают в "Каламину", организуют неподалеку в джунглях лагерь, вступают в контакты с местными оппозиционными силами. Отряд из 24 человек закладывает запасные тайники, отправляется в тренировочный поход (крайне неудачный: со случайными жертвами и неприятным открытием, что местность не соответствует картам). Мойсес Гевара приводит своих людей – и Че с ужасом обнаруживает, что это совершенно люмпенская публика: двое тут же дезертируют (а один из них, как впоследствии оказалось, и вовсе был полицейским агентом), четверых других приходится разоружить, лишить звания партизана и затем всюду таскать за собой, как обузу. Прибывают – в соответствии с "континентальным" замыслом – перуанцы и аргентинец. Но Тане, которую видели дезертиры, возвращаться в Ла-Пас уже нельзя – и рушится вся городская сеть поддержки, замкнутая на нее.
Тем временем 20 марта 1967 г. военные совершают налет на "Каламину" (заподозрив, что там производят или хранят наркотики – и, следовательно, есть чем поживиться), боец-боливиец "Лоро" (Хорхе Васкес Вианья Мачикадо), и прежде отличавшийся недисциплинированностью, выстрелом из засады убивает солдата. Отряд преждевременно обнаружен. Это начало конца. Герильерос вместе с гостями вынуждены уйти в джунгли, теперь невозможно даже послать людей, как планировалось, в Ла-Пас, в Перу, Аргентину и на Кубу.[22]
Правительство бросает против неизвестно откуда взявшихся партизан регулярные