Жак Неккер
Активность Неккера вызывала возрастающее сопротивление не только со стороны парламентов и людей, лишившихся должностей по его воле. Брат короля, граф Прованский, распространяя неккеровскую записку Людовику XVI о провинциальных ассамблеях, стремился показать опасность таких планов, якобы чреватых введением представительного режима. Недовольство проявляли и агенты короля на местах - интенданты, власть которых умалялась с появлением собраний. Созданный в 1777 г. комитет по финансовым спорам отнимал у них важную функцию по разбирательству этих конфликтов. Особое раздражение испытывали интенданты Лилля и Валансьенна - Калонн и Сенак де Мейян, претендовавшие на место, занимаемое Неккером 32. Все меньше поддержки находил последний и среди коллег-министров. Морепа и глава департамента иностранных дел Верженн ревновали к его успехам. Враги распространяли о нем порочащие слухи, хлынул поток обличительных брошюр, в том числе, с обвинениями в подрыве французских финансов.
Неккер остро реагировал на попытки его дискредитации, иногда скупал и уничтожал тиражи подобных изданий. Он с большим пиететом относился к общественному мнению и часто апеллировал к нему. Так случилось и на этот раз. В феврале 1781 г. министр выпустил "Отчет", в одной части которого рассказал о предпринятых им реформах, в другой - привел сведения о доходах и расходах казны за прошедший год. По его убеждению, первые достигли 264 млн ливров, вторые - 254 млн, а, значит, образовался профицит в 10 млн. Но запутанное состояние финансов мешало расчетам, не все траты были учтены. В действительности, наоборот, получился большой дефицит, но экономист не имел намерения ввести общественность в заблуждение.
"Отчет" пользовался необычно высоким спросом: в первый день раскупили 3 тыс. экземпляров, за неделю - 10 тыс., всего - 100 тыс. Читателей в нем привлекали, прежде всего, скандальные данные об огромных издержках государства на пенсии и "милости" придворным куртизанам. Это усилило критический настрой к абсолютизму, но повысило авторитет Неккера. Он обрел популярность не только у образованных, но и среди простого люда.
Публикацией "Отчета" реформатор преследовал не только личные цели, он полагал подобную практику необходимой, надеялся сделать ее постоянной. Неккер ратовал за открытость монархии, что приведет к росту доверия. Такая публичность уменьшит возможности парламентов для демагогии и политиканства. Неккер выступал за взаимодействие короны с народом, за обсуждение принимаемых мер, за участие общества в выработке решений. Вырисовывалась либерально-реформаторская линия генерального директора финансов.
Но этому курсу в правительстве противостоял другой - авторитарно-консервативный. Он предусматривал, что государь должен править единовластно, не объясняя своей политики, не прислушиваясь к пожеланиям населения, не обращаясь к общественности, не допуская дискуссий. Именно с таких позиций выступал влиятельный Верженн. Он направил письмо Людовику с жалобой на то, что автор "Отчета" забыл-де главный принцип монархии: "Король говорит; все составляют народ и все повинуются". Этот министр полагал, что гласность и открытость, принятые в Англии, губительны для французской политической системы 33. Обращение Верженна сыграло свою роль в том, что король отправил руководителя финансового ведомства в отставку 19 мая 1781 года. Любопытно, что и Морепа незадолго до своей кончины в том же году составил королю список лиц, коих не следует использовать в дальнейшем на государственной службе, зачислив в него четверых будущих министров: Калонна, Ломени де Бриенна, Ламуаньона и Неккера34.
В момент отставки раздосадованный реформатор мало заботился об этикете, сильно испортив отношения с Людовиком. Тот его не принял. Королева, напротив, беседовала с бывшим министром в течение часа и даже плакала при этом. Позднее, когда министерское кресло освобождалось, она и маршал де Кастри обращались к королю с просьбой вернуть опального, но встречали решительный отказ.
Сам Неккер был настолько потрясен случившимся, что проболел несколько недель. Расшатанной оказалась и нервная система жены. Лекарством стали домашние заботы и писательская деятельность. Вскоре семья сменила свой парижский адрес, переехав в новый дом по улице Бержер. В мае 1784 г. супруги приобрели недалеко от Женевы баронию Коппе. Некоторое время они пробыли здесь, а затем отправились в длительную поездку по Франции и только в сентябре 1785 г. добрались до своего владения Сен-Кан.
Огромное внимание уделялось единственной дочери. Жермен проявляла незаурядные способности, отличалась умом и красноречием. Она особенно привязалась к отцу, вела с ним многочасовые беседы. Юная девушка написала даже замечания к его знаменитому "Отчету". Вскоре встал вопрос о замужестве. Честолюбивая мать предлагала в женихи молодого британского премьера У. Питта Младшего. Но, в конечном счете, избранником оказался шведский посол во Франции барон де Сталь, что позволяло Жермен не уезжать из страны и не покидать горячо любимого отца. Невеста принесла жениху, который был старше ее на 17 лет, 650 тыс. ливров приданого. Мария-Антуанетта патронировала им. Брачный контракт подписали в присутствии королевской четы в Версале, а союз осветили в церкви шведского посольства 14 января 1786 года. В том же месяце супружеская пара была представлена ко двору.
Основным занятием Неккера оставалась экономика, но не руководство ею в масштабе страны и не деловые операции, а попытки осмыслить свои знания и опыт и обнародовать их. Экономист работал над капитальным трудом "Об управлении финансами во Франции", который закончил в мае, а выпустил в трех томах в декабре 1784 года. Книга, наполненная широкой и точной информацией, содержала все, что следовало знать о французских финансах. В этом она напоминала учебное пособие. Одновременно автор энергично защищал проведенные им преобразования и критиковал оппонентов.
Здесь он развивал уже высказанные прежде суждения о том, какой должна быть монархия во Франции. Неккер настаивал на гласности административных решений и привлечении управляемых к делам, затрагивающим их интересы, доказывал, что успех самых трудных реформ достижим благодаря тесному контакту правительства с населением. Таким образом, он твердо придерживался модели открытой реформаторской власти, прислушивающейся к общественному мнению, привлекающей образованные круги к рассмотрению насущных задач, особенно, хозяйственных.
Было бы, однако, большим преувеличением рисовать Неккера революционером или радикалом. Он, в целом, не оспаривал традиционных отношений в обществе. Отмечая неравенство провинций и сословий в налоговой сфере, Неккер лишь критиковал политику, которая его углубляет, но признавал и уважал привилегии как таковые.
Более остро он реагировал на проблему нищеты. Неккер был последователен в отстаивании прожиточного минимума для низов и предупреждал власти, что бедность - катализатор народных волнений.
Сочинение было опубликовано первоначально не во Франции, а в Лозанне, чтобы избежать цензуры. Вскоре появился его английский перевод и ряд переизданий. Книга стала в 1785 г. настоящим бестселлером. За автором закрепилась слава выдающегося эксперта по финансовым вопросам. Екатерина II расхваливала его реформы, а Иосиф II высказал пожелание использовать сочинителя на австрийской службе 35.
Человек эпохи Просвещения, Неккер обладал разносторонними интересами. Экономист по призванию, он уделял внимание политике и философии, вопросам религии и морали. В 1788 г. появилась его книга "О значении религиозных взглядов". Здесь он как будто спорил со скептиками и атеистами из числа философов. Неккер давал понять, что недостаточно предложить народу принцип естественных прав. Для гармонизации социальных отношений важна религия: только она может принести бедноте некоторое облегчение. Будучи глубоковерующим, Неккер считал необходимым сохранение всех религиозных обрядов 36. Он отличался цельностью характера: взгляды и идеи, изложенные в его произведениях, не расходились с поведением. В эпоху смут и потрясений Неккер сохранил и религиозность, и строгую мораль, и семейную верность.
Но в течение долгих семи лет знание, опыт, высокие нравственные качества этого человека не были востребованы властью. Хотя мнение зарубежного историка, квалифицировавшего 1781-1787 гг. как период "финансовой реакции" 37, представляется чересчур категоричным, политика, проводившаяся на первых порах после отставки Неккера, чуть ли не демонстративно порывала с его реформами. Генеральный управляющий финансами Жоли де Флери вернулся к традиционным методам наполнения казны: увеличил прямые и косвенные налоги, ввел третью двадцатину. Меры, нанесшие урон разным слоям общества, заставили практически все население сожалеть о прежнем министре. Флери восстановил и сокращенные его предшественником финансовые должности. Правда, следующий глава ведомства Лефевр д'Ормессон попытался продолжить дело Неккера, упразднив могущественную корпорацию генеральных откупщиков и заменив их управляющими на государственном жалованьи. Но финансисты с помощью лоббистов при дворе вызвали падение министра и назначение расположенного к ним Калонна 38.
Последний не стал ретроградом, а в 1786 г. даже выдвинул серьезный план реформ. Однако к сотрудничеству с опальным публицистом его мало что побуждало. Ведь они с Неккером не только были конкурентами, но и являлись выдвиженцами противоборствовавших придворных группировок. К тому же щепетильный в отношении государственных средств, отказавшийся от министерского жалованья Неккер сильно отличался от Калонна, которого упрекали в том, что он взялся за финансы королевства с целью поправить собственное материальное положение. Да и по воззрениям они существенно расходились: новый министр склонялся к идеям физиократов, а Неккер с ними давно спорил, выступал за поземельный налог, уплачиваемый всеми собственниками в натуральной форме.
Настоящий конфликт между ними разыгрался весной 1787 г., когда Калонн, оправдываясь перед нотаблями, доказывал, что дефицит бюджета образовался до него, имел место и при Неккере. Тот попросил у короля разрешение ответить, но, получив отказ, все же обнародовал свои объяснения. За это непослушного политика выслали из Парижа, что лишь усилило его популярность. Калонн же вынужден был уйти в отставку 8 апреля 1787 г. под давлением общественности.
Первым министром фактически стал Ломени де Бриенн, возглавивший Королевский Финансовый Совет. Архиепископ Тулузский, человек из окружения королевы не вызывал неприязни у Неккера, проводил реформы в его духе. Он упразднил дорожную барщину, отменил "предварительный допрос" - пытку, заставлявшую подозреваемого назвать сообщников. 19 ноября 1787 г. появился эдикт, предоставлявший гражданские права протестантам, к которым относился и Неккер. Де Бриенн потребовал создания на разных территориальных уровнях местных ассамблей. В их формировании следовало исходить из двойного представительства третьего сословия. Возникли и заработали подобные собрания в сельских приходах. Архиепископу удалось то, о чем мечтал Неккер, - лишить отдельных министров права бесконтрольно тратить средства на нужды своих департаментов. Теперь финансирование велось из одного центра, так называемой "Единой кассы".
И все же правительство сравнительно быстро потерпело крах, продержавшись менее полутора лет. Главной причиной явилась утрата остатков доверия к возможностям власти разрешить глубокий финансовый кризис. Попытки ввести бессословный поземельный налог и гербовый сбор блокировались парламентами. В ответ на это хранитель печатей Ламуаньон 8 мая 1788 г. продолжил судебно-административную реформу, которая лишала магистратов влияния на дела. Их юридические функции, в основном, передавались 47 окружным судам, а право регистрации эдиктов переходило к специально создаваемой Полномочной палате. В условиях острого общественного недовольства это вызвало не только солидарность с парламентами, но волнения и даже восстания в ряде провинций. Такое развитие событий подрывало позиции правительства. Тяжелое финансовое положение подтолкнуло Ломени де Бриенна к опрометчивому шагу: с 16 августа 1788 г. приостанавливались выплаты по государственным ценным бумагам, а среди их владельцев собирались разместить принудительный заем без установленных сроков погашения. Началась настоящая паника, вызванная страхом государственного банкротства.
В этой ситуации правящие круги осознали необходимость немедленного привлечения Неккера. Инициативу взяла на себя королева, попросившая поговорить с ним австрийского посла в Париже Мерси-Аржанто. Переговоры продолжались 20, 23, 24 августа. Женевец отказался работать под началом де Бриенна, понимая, что такое сотрудничество может его скомпрометировать 39. Последний был отправлен в отставку . 25 августа Неккер занял пост генерального директора финансов. Уже 27-го его объявили государственным министром и полноправным членом Высшего Королевского Совета, в который ему не удалось попасть во время своего первого министерства.
На сей раз финансовые вопросы, ради которых Неккера и позвали в правительство, не стали основными в его деятельности. Высокое доверие к нему позволило получить восьмидесятимиллионный заём у населения. Банкротства удалось избежать, а приостановленные де Бриенном выплаты по государственным ценным бумагам возобновились. Относительная стабилизация финансов оказалась достигнутой.
Но огромный государственный долг тяготил страну. Почему же одаренный экономист не попытался облегчить бремя, не прибег к срочным мерам для смягчения финансовой проблемы? В разгар политического кризиса возможности маневрирования для власти, и ранее слабые, еще больше сузились. Любой шаг государства в финансовой сфере мог быть расценен как проявление ненавистного "министерского деспотизма". Главная же причина "бездействия" Неккера состояла в ожидании начала работы Генеральных штатов. Министр безмерно уважал общественное мнение. Овеществленное в избранном народом органе оно должно было, по его мнению, стать партнером правительства. Осторожный и законопослушный Неккер надеялся, что собрание поможет определиться с принципами налогообложения, финансовой политики вообще. Опираясь на его поддержку, он мог бы проводить реформы без оглядки на враждебные силы.
Если в период своего второго министерства Неккер на время отложил финансовые вопросы, то положение дел с продовольствием требовало срочных и энергичных мер. Главной причиной обострения этой проблемы явились неблагоприятные погодные условия 1788-1789 годов. Засушливое лето, сильнейшее градобитие 13 июля 1788 г., ранняя, необычно продолжительная и самая холодная зима столетия - всего этого было вполне достаточно для настоящей катастрофы. В таких условиях скептическая в отношении популярной доктрины свободы торговли позиция Неккера оказалась более чем уместной. Министр ответил на природные катаклизмы решительными действиями. 7 сентября 1788 г. он перекрыл вывоз зерна из Франции, 23 ноября запретил торговать хлебом вне рынков. Активно стимулировался импорт продовольствия в страну: предусматривались высокие премиальные для тех, кто привезет хлеб из Америки и Европы. Всего за границей закупили 1 млн 404 тыс. 463 кинтала (1 кинтал - 48 кг 950 грамм) зерна и муки. Победить стихию и разрешить продовольственную проблему не удалось: продукты питания подорожали. Но предпринятые Неккером акции спасли Францию от массового голода.
Главным предметом его забот стал созыв Генеральных штатов, обещанный еще предшественником. К возвращению Неккера принципиально изменилась расстановка социальных и политических сил в стране. В антиабсолютистском лагере, цементировавшемся свободолюбивыми устремлениями, неприятием "министерского деспотизма" обнаружились глубокие расхождения. Разночинцев раздражала дискриминация в правах, а дворяне ожесточенно отстаивали привилегии. Успех в этом противоборстве во многом зависел от количественных квот для каждого сословия в будущем собрании и от порядка принятия решений в нем. Привилегированные сословия настаивали на прежнем регламенте, одинаковом представительстве сословий и раздельном голосовании, что давало им преимущество 2 к 1. Простолюдины добивались удвоения числа своих депутатов и поголовного голосования, что вело к их преобладанию.
Будучи выходцем из третьего сословия, Неккер осознавал его роль в обществе и поддерживал идею двойного представительства, приверженность к которой показал еще при формировании провинциальных ассамблей. Одновременно природная осторожность побуждала избегать поспешных и резких шагов, подталкивала к консультациям с политической элитой. С вопросами, касавшимися работы Генеральных штатов, министр обратился к собранному по его инициативе второму совету нотаблей 6 ноября - 12 декабря 1788 года. Но лишь одно бюро данного органа из семи и то с перевесом в один голос согласилось на двойное представительство третьего сословия. Это не остановило Неккера. Дважды предложение выносилось на Королевский Совет и получило сначала поддержку 5 из 9 голосовавших,