Xreferat.com » Рефераты по биографиям » К. М. Покровский в эфире Китая

К. М. Покровский в эфире Китая

высота которой достигала 6 тыс. м. Сам полет должен продолжаться более шести часов без посадки.
...Качает, иногда сильно. Напротив дремлет механик, по с соседом неладно: он бледен, болезненно улыбается мне в ответ, старается крепиться. Видимо, сказываются перенесенные ранения. Механик приоткрывает один глаз, мгновенно оценивает обстановку, достает из - под сиденья противень для слива отработанного масла и молча подвигает его моему соседу.
Самолет продолжает выделывать неожиданные взлеты, падения, броски в сторону. Неведомая сила подбрасывает машину как пушинку вверх, на мгновение она замирает, а в следующий момент проваливается в глубокую воздушную яму. Становится трудно дышать - высота дает о себе знать. Кульминацией полета оказался глубокий и длинный каньон, в который мы влетели и которому, казалось, не было конца. Пилот Андрей Власов тем временем беспечно насвистывал: "Сердце, тебе не хочется покоя..."
Когда наконец под нами появились квадратики глинобитных жилищ столицы пров. Ганьсу Ланьчжоу, самолет, не сделав и одного круга над аэродромом, как - то неожиданно лег на крыло, клюнул вниз и вскоре, попрыгав на неровностях грунтовой дорожки, замер в стороне от построек.
Совсем плохо было моему попутчику - почти недвижимого, бледного и измученного мы вынесли его из кабины и бережно вкатили на носилках в санитарную машину, которая тут же ушла в город. Через несколько минут подкатил полицейский, заинтересовавшийся, кто прилетел на самолете.
Теперь отсюда шло два пути: во временную гоминьдановскую столицу и в Особый район.

И вновь выручил случай: из Алма - Аты в Чунцин возвращался "Дуглас" с американским экипажем - личный самолет Чан Кайши, который был предоставлен заболевшему советскому чрезвычайному послу И. Т. Луганец - Орельскому для вылета в Советский Союз.
..."Дуглас" приземлился на берегу Янцзы на аэродроме, сооруженном на песчаной косе. Еще перед вылетом из Ланьчжоу я просил передать но радио в Чунцин просьбу о встрече. И вот - никого.
Под тентом, растянутым на бамбуковых шестах, - временное строение, в нем касса, диспетчер. На стене - телефон. Со стороны высокого берега реки доносится непрерывный гул большого города.
Под тентом стоит в ожидании самолета группа китайцев, европейцев. Все в шортах, модных сорочках, как будто и нет войны, некоторые в пробковых шлемах. Ни дать ни взять - колонизаторы, как привыкли их изображать карикатуристы. В отличие от них на мне черный костюм, ставший теперь ржавым от песков Гоби, а на руке - такое же пальто.
Минут через 15, когда я почти окончательно потерял надежду на встречу с посланцем нашего военного атташе, один из "колонизаторов" отделился от группы и направился ко мне. Увы, английского, кроме отдельных слов, я тогда не знал, но даже и это выручило. Незнакомец позвонил в город и вскоре за мной прибыл первый секретарь посольства Скворцов.
Вся деятельность советских людей, находившихся в то время в Китае - будь то военные советники или дипломаты, - была подчинена единой цели - оказание всемерной помощи китайскому народу в борьбе против японских захватчиков. Поэтому было закономерным, что в моем приезде были заинтересованы и главный военный советник, и военный атташе Советского Союза. К моему удовлетворению, оба они - и А. И. Черепанов и Н. П. Иванов - не имели к радиосвязи серьезных претензий, однако сделали ряд замечаний, прозвучавших для меня как приказ. Вместе с этим были поставлены и новые задачи.
К тому времени я уже знал, что Александр Иванович Черепанов побывал в Китае еще в 1924 - 1927 гг., когда правительство Сунь Ятсена с помощью Советского Союза приступило к созданию национальной армии и офицерских кадров. Советская страна направила тогда в Китай в качестве советников своих лучших специалистов: М. М. Бородина, П. А. Павлова, В. К. Блюхера. Вместе с ними был и А. И. Черепанов, проводивший большую работу по подготовке офицеров национальной армии в школе Вампу, возглавлявшейся Чан Кайши и его заместителем по политической работе Чжоу Эньлаем.
И главному военному советнику, и военному атташе СССР для принятия того или иного решения и соответствующих рекомендаций Чан Кайши необходима была постоянная четкая и исчерпывающая информация с фронтов японо - китайской войны. Понятна поэтому та ответственность, которая ложилась на плечи радистов.
Я высказал мнение о необходимости моей поездки по фронтам с целью проверки состояния материальной части фронтовых раций. Главный советник идею поддержал, но просил это сделать несколько позднее, после моего "вживления" в обстановку. Прощаясь, он сказал:
- Думаю, что вам необходимо обосноваться в штабе главного советника - будете ближе к делу. Об этом мы подумаем с Ивановым.

Новая столица Китая Чунцин, в недавнем прошлом город с 400 - тысячным населением, теперь насчитывал более полутора миллионов человек. Скученность, толчея, гортанное разноголосие рикш и мелких торговцев. По вечерам зажигались рекламы многочисленных магазинов, ресторанов "с удобствами" для легкого времяпровождения. Жизнь кипела в этом городе. Чунцин еще не пережил страшных бомбардировок, но они были уже недалеко.
В Чунцине действовала крупная электростанция, сеть которой была на удивление стабильной, и это позволяло питать наши рации прямо от городской сети. Однако мы были готовы в любой момент перейти на компактные аварийные бензоагрегаты.
Деятельность радиосвязи складывалась из двух задач:
внутренняя связь, куда входили радиостанции на фронтах и аэродромах, и связь с Москвой. Пока на фронтах было затишье, последняя поддерживалась через Ланьчжоу, и это почти не отражалось на ее оперативности. Оснащенный по тому времени передовой техникой, ланьчжоуский радиоцентр ежедневно перерабатывал внушительное количество радиограмм, в том числе те, которые поступали из Чунцина для передачи в Москву. Было ясно, что в случае изменения ситуации, например китайского контрнаступления, на котором настаивали наши советники, немедленно сказалось бы отсутствие прямой связи с Москвой. Но даже и теперь, в период относительного затишья, прохождение радиограмм через многие руки, а не напрямую создавало значительные неудобства.
Думая над идеей радиомоста Чунцин - Москва, я возлагал особые надежды на конец ночи и раннее чунцинское утро - отрезок суток, когда темное время перекрывало почти весь сектор планеты, лежащей между Чунцином и Москвой. Согласно расчетам, эти несколько часов должны были дать связь между обеими столицами. Все последующее показало, что прогноз был правильным, а результаты превзошли все ожидания:
Москва услышала наши сигналы на семь баллов по девятибалльной шкале.
Связь сразу наладилась устойчивая, без сбоев. Наши радиограммы были получены в Москве за считанные минуты. Чтобы проверить надежность новой радиолинии, я попросил Москву возобновить связь через 10 минут, потом через 20 и еще раз через 30. По - прежнему связь была устойчивой, слышимость хорошая, но через два часа она снизилась до трех - четырех баллов, начались фединги - замирания и пропадания сигналов, а еще через полчаса Москва потеряла меня окончательно, связь прекратилась. Вскоре в эфире растаяли и сигналы далекой Москвы.
Я снял с головы наушники, выключил тумблеры и только тут ощутил, что устал от этой бессонной, но счастливой ночи. И конечно, мысленно поблагодарил того человека, который в эту минуту там, в далекой и родной Москве, тоже снял с головы телефоны. Уже позже стало известно, что за проведение этого ночного радиосеанса связи с Чунцином он был премирован.

В дальнейшем связь с Москвой удалось довести до высокого уровня стабильности, окончательно были подобраны оптимальные рабочие волны и время, стало возможным установление для радиопередатчиков номинального, а не форсированного режима питания.
Наступил Первомай 1939 г. И хотя здесь он был обычным поенным днем, настроение всех советских людей - советников, добровольцев, дипломатических работников - было приподнятым, радостным. Вечером в посольстве демонстрировался советский фильм. Посмотреть его пришли и некоторые военные советники - те, у кого оказалось несколько свободных часов...

На следующий день, 2 мая, внезапно оглушительно взвыли все сирены города, на сигнальных мачтах противовоздушного оповещения поднялись все три шара - сигнал приближения вражеской авиации. Еще через десять минут японские бомбардировщики "Савойя" девятками, сомкнутым строем, крыло к крылу, методично сбрасывали свой смертоносный груз на центр города и его бедняцкие окраины. Взметнулись к небу огненные языки, обломки зданий, поднялись тучи ныли. Смешиваясь с грохотом взрывов, обвалов домов, далеко разносились душераздирающие крики и стоны родственников и близких погибших и тех, кто заживо сгорел в общественном бомбоубежище: от прямых попаданий взорвались бочки с бензином, неосторожно оставленные неподалеку, и горящий бензин заполнил убежище, уровень которого был ниже уличного. Убежище, которое с огромным трудом было высечено прямо в скале, стало братской могилой бедняков.
Весь день и всю ночь как потревоженный гигантский муравейник город занимался тушением пожаров, расчисткой завалов, спасением раненых и уборкой трупов. Эти работы продолжались и на следующий день, когда началась новая воздушная тревога и враг вновь обрушил на город жестокие бомбовые удары. Было ясно, что японцы стремились не столько подавить поенные и промышленные объекты, сколько посеять панику и внести дезорганизацию.
Еще задолго до начала бомбардировок радисты строго выполняли приказ: быть всегда в готовности па случай внезапного налета авиации противника, не подвергать себя и материальную часть риску. Сохранение матчасти имело особое значение. В условиях большого удаления от дома каждый предохранитель расценивался как аварийная деталь. Все запасные комплекты радиоламп, деталей, материалов сохранялись с особой бережливостью, тщательно упакованными, переложенными слоями ваты. Каждый знал, что именно эвакуировать но тревоге, за каждым были закреплены обязанности но сохранению матчасти и документации. Может быть, за это она "платила" нам безупречной и безотказной работой.

...В свое время не удалось объехать все фронты, за то наступила расплата: прекратилась связь с югом, где находился радист К. Барипов. Через военное министерство установили, что вся группа советников на месте, с ними ничего не случилось, но рация молчала. Это сразу усилило значимость собственной радиосвязи.
Предстояло срочно направиться на помощь Баринову, но изменившаяся оперативная обстановка продиктовала иное решение: главный советник К. М. Качанов, заменивший А. И. Черепанова, распорядился, чтобы я предварительно направился к советникам в Чанша и Наньчан и лишь после этого на юг.
Весь маршрут должен был составить около 4 тыс. км по территории провинций Сычуань, Хубэй, Хунань, Цзянси, Гуанси, Гуйчжоу, Юньнань. Придавая поездке особое значение, начальник штаба главного советника П. Ф. Батицкий всю подготовку к ней взял на себя. Прежде всего он предусмотрительно уговорил меня отказаться от легковой машины: все они в военном министерстве были настолько стары и изношены, что пускаться на них в дальнее путешествие было просто неблагоразумно. Он же подобрал для меня переводчика. Военное министерство снабдило меня специальным документом с личной печатью Чан Кайши, в котором всем местным властям предписывалось оказывать мне содействие. Переводчику Хуа были даны необходимые инструкции на дорогу.

Баринова я застал расстроенным, хотя его никто не упрекал. Попросил запустить движок и обнаружил, что напряжение отсутствует. Но через мгновение после прикосновения концов провода от постороннего аккумулятора все стало на свои места, появилось напряжение. Очевидно, такого же мгновения было вполне достаточно, чтобы ударной волной вывести из строя агрегат во время воздушного или артиллерийского налета.
Связь восстановлена, чувствую радость А. Каргашина, оставшегося за меня в Чунцине. Я отчетливо представляю, как он бегом спускается на второй этаж, где работают и живут в своих по - походному устроенных кабинетах главный советник и его начальник штаба, и докладывает П. Ф. Батицкому омоем появлении в эфире.
Захотелось глотнуть свежего воздуха. На улице меня сразу же оглушили субтропики - голубизной неба, зеленью растительности, пением птиц. А в Москве в эти январские дни 1940 г. термометр опустился до отметки - 41°. Но как отсюда, почти от границы с Индокитаем, за десять тысяч километров, радостно было слышать голос нашей родной столицы!

Самым впечатляющим, что остается в памяти о Китае - его народ. Конечно, вызывают удивление и восхищение будто бы застывшие на тысячелетия памятники китайской культуры. Человеку, попавшему в Китай впервые, все здесь кажется загадочным. Но по мере того, как все больше узнаешь эту жизнь, завеса загадочности спадает, все становится понятнее, проясняется характер китайцев, отношение к окружающей действительности, к нам, советским людям. Много раз я потом убеждался: с неподдельным вниманием относились к советским людям китайцы на всех ступеньках социальной лестницы.
...В декабре 1939 г. я держал путь в Чанша, сгоревший подобно Москве в 1812 г. Пробраться в город можно было только но воде. Холодной ночью на палубе буксирного катера мы терпеливо ждали конца пути. Из темноты вдруг вынырнул переводчик и радостно объявил, что в кают - компании есть свободные места, там находится китайский генерал и он приглашает к нему присоединиться. Встреча была мимолетной, фамилия генерала в памяти не сохранилась.
В каюте было тепло, и, несмотря на поздний час, началась оживленная беседа о Китае, Советском Союзе, США, где генерал одно время служил китайским военным атташе. Но главной темой была обстановка на фронтах, которая к тому времени предвещала затяжную позиционную войну. Я спросил, не наступил ли наконец тот момент, когда, по его мнению, можно было бы начать более активные действия по освобождению захваченных противником территорий.
- Я маленький человек, всего лишь начальник военного училища, - ответил он, - не мне судить о планах верховного командования. Но думаю, что условия для этого сейчас есть. Если бы не было помощи вашей страны вооружением и военными советниками, контрнаступление было бы невозможным. А сейчас... - и он развел руками, а потом продолжил:
- Не подумайте, что я говорю вам светские комплименты, но ваши летчики действительно очень смелые люди, а военные советники - смелые и умные полководцы. У нас есть советники и из других стран, но никто из них по - настоящему, без страха не воюет так, как воюют русские. Вот недавно стало известно о героическом советском зенитчике, который не покинул своего поста и тем самым увлек всю батарею бесстрашно встретить
Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: