Xreferat.com » Рефераты по биографиям » К. М. Покровский в эфире Китая
К. М. Покровский в эфире Китая
налет японской авиации на Чунцин. Он рисковал жизнью так, будто защищал свою страну.
За горячими словами генерала действительно угадывались не комплименты, а трезвая оценка действительности, в особенности когда он добавил с разочарованием:
- А все иностранцы покинули орудия и попрятались в укрытиях.
Да, было такое. Было и многое другое, что говорило о бескорыстной самоотверженности советских людей в защите китайской земли от японских оккупантов.
Однажды сирены воздушной тревоги оглушили город как раз тогда, когда я оказался на одной из его улиц. Закон военного времени в этом случае был железным - все должны покинуть улицу. При малейшем его нарушении полицейские и военные патрули стреляли без предупреждения, особенно тогда, когда строй бомбардировщиков противника был па подходе к городу, не говоря уж о том случае, когда они уже "висели" над ним.
Эта жесткая мера не была надуманной - агентура противника вербовала и засылала в китайский тыл предателей с ручными фонариками, которыми они во время ночных налетов наводили на цель японские самолеты.
Я оказался в группе китайцев, видимо рабочих - в руках у них были веревки, как бывает это обычно у грузчиков, - спрятавшихся в ближайших кустах. Через некоторое время в наступающих сумерках начался воздушный бой. Наша позиция наблюдения оказалась очень удачной: все сражение происходило буквально на глазах, мы все вместе переживали псе, что происходило в небе. А там шел бой с явным превосходством наших истребителей. Когда один из них вошел в пике и начал преследовать, прижимая к земле японца, мои соседи, забыв о том, где они находятся, встали во весь рост и жестами и возгласами помогали летчику:
- Хо, советский человек, хо! Куайда, куайда! (Хорошо, советский человек, хорошо! Быстрее, быстрее!)
Когда же самолету противника удалось, едва не задевая верхушки деревьев, спастись позорным бегством, мои соседи, сначала расстроенные тем, что враг ушел от наказания, затем начали радоваться его постыдному бегству.
Спустя несколько дней, встретившись в штабе с К. Коккинаки, я рассказал ему об этом случае и спросил: кому это из наших не повезло догнать японца?
Он с досадой махнул рукой и с неохотой признался:
- Да я это был. Понимаешь, не повезло - удрал!
Константин Константинович признавал только чистую победу.
Все это - военные будни советских людей в Китае. Они и защищали многострадальный китайский народ, и передавали свой опыт искренне и безвозмездно. Подавляющее большинство китайцев оценивали это по достоинству.
...Мой переводчик Хуа был предупредителен, внимателен и готов, как он мне говорил, выполнить любое мое желание. За время совместного пути в Куньмин мы привыкли друг к другу. Я, не агитируя, как говорится, за советскую власть, тем не менее много рассказывал по его просьбе о своей стране. Он внимательно и с нескрываемым удивлением выслушивал, но многое не понимал. Забавно было видеть его растерянное лицо, когда я подтвердил "слух" о том, что студенты в СССР учатся бесплатно, а некоторые из них, кто хорошо учится, к тому же еще получают и стипендию.
- Не понимаю, откуда у государства берутся лишние деньги?
Он так и сказал: лишние деньги.
Счет деньгам он, конечно, знал: в Ханькоу у него было два магазина с масляным товаром и, как сказал его друг - переводчик, две жены. Но пришли японцы, Хуа оказался разоренным до нитки и вот теперь работал переводчиком в военном министерстве. Помогло то, что в свое время он закончил русское коммерческое училище в Харбине. Но всякий язык живет и развивается, а у Хуа часто встречались давно отжившие слова и обороты еще дореволюционных времен.
В дороге Хуа старался организовать для меня европейский стол, хотя я и не отказывался от национальных китайских блюд. Надо было видеть, как были довольны хозяева, если советские люди во время еды успешно справлялись с палочками.
Вопросы питания советских военных советников и специалистов возлагались на переводчиков. С этого начался наш доверительный разговор с Хуа о роли переводчиков в процессе их работы и общения с советскими специалистами. Мне показалось это интересным.
- Генералиссимус сам написал инструкцию для нас, - рассказал Хуа. - Инструкция строгая и требовательная.
- Вы даже уверены, что писал ее сам главком? - спросил я.
- Да, конечно. Я даже сам принимал в этом участие. Она подчеркивает, это сказано в самом начале, что советские военные советники - люди дела, не любят пустословия и безделья, на их содержание государство тратит большие деньги, поэтому каждый переводчик должен это учитывать и создавать русским такие условия, при которых бы они затрачивали минимум своего полезного времени на быт.
- Что под этим имеется в виду?
- Квартира, питание, транспорт. Рикшами вы не пользуетесь, значит, надо заботиться об автотранспорте. Кроме того, - здесь он улыбнулся и, слегка понизив голос, добавил: - вообще удовлетворение, всех ваших желаний.
Я не обратил тогда внимание на эту фразу, хотя мне показалось, что этим вопросом он занялся бы охотнее.
...После долгого, в течение всего дня, перегона наша машина остановилась у подъезда лучшей, хорошо сохранившейся после бомбежек гостиницы в одном из известных городов Китая - Гуйлине. Входя в зал фешенебельного ресторана, я заметил за столиками "золотую" китайскую молодежь, много иностранцев. Почувствовал, как привлекло внимание присутствующих появление советского человека в китайской поенной форме. По оказалось, что здесь был еще один советский поенный и тоже в китайской форме. Он подсел к нашему столику, и тут выяснилось, что полковник Власов в Гуйлине один и потому, как он выразился, прозябает здесь в окружении "одних китайцев". Его иронию я отнес к излишнему пользованию чайником с рисовой водкой, которую здесь подают в подогретом виде. Из дальнейшего разговора, его откровенных признаний и поведения я понял, что Власов потерял человеческое обличье, пал, поддавшись "заботе об удовлетворении всех желаний". Было совершенно очевидным, что дальнейшее пребывание Власова на своем посту недопустимо. Вскоре он был отозван и отправлен в Союз. Спустя несколько лет, уже в период Великой Отечественной войны, я понял - увиденное мною тогда, в Гуйлине, было лишь началом морального падения Власова, приведшего его к предательству.
...Случилось так, что вечером в день моего приезда в Чунцин в советском посольстве Роман Кармен должен был показать советской колонии только что отснятые им документальные кадры боев на фронтах Китая. Увидев на мне свежие следы пустыни Гоби, он повернулся и с открытой улыбкой направился прямо ко мне, как будто мы были уже давно знакомы. Позже я понял: в этом был весь Кармен - простой, общительный, умный собеседник, ищущий познания истины, чтобы своим талантом и средствами киноленты поведать ее людям.
- Сразу догадался по костюму: только что из дома? - и представился - Кармен. Ну, как там Москва?
Первое время пришлось жить в "домике ТАСС а", где жили корреспонденты московских газет, в частности В. Рогов, спецкор "Известий", чьи репортажи о Китае читались всегда с большим интересом. Моя и Кармена комнаты были смежными, и ПОЭТОМУ мы часто заходили друг к другу. Над кроватью Романа Лазаревича висело отлично выполненное им самим художественное фото малыша, и он с ласковой гордостью произнес:
- Это мой Ромка.
Жизнь тогда уже знаменитого, в особенности по испанским кинодокументальным лентам, Р. Кармена была связана с постоянными переездами, смелыми и рискованными рейдами с кинокамерой, но кусочек своего дома - сын, письма из дома, мысли о нем - всегда был с ним.
В те годы вес советские люди в нашей стране с интересом ждали каждый новый кинодокумент Романа Кармена из Испании. Начало каждого сеанса в кино как - то было немыслимо без его имени на экране.
Теперь здесь, в Китае, он задумал сделать большую документальную ленту о патриотах Китая, об их борьбе с японскими оккупантами.
- Для полнометражного фильма одного моего материала недостаточно, - поделился он со мной своими планами. - Но китайские операторы отсняли много интересной хроники начального периода войны с Японией, а ведь я его не застал. Вот и хочу объединить весь материал и назвать фильм "Китай в борьбе".
- Китайскую хронику уже взяли? - спросил я.
- Нет, еще, но договорился. Кстати, завтра утром будет просмотр в кинотеатре. Едем вместе - я, вы и переводчица Чжан. Оттуда я вас отвезу.
Утром на следующий день, сидя за рулем своего видавшего виды зеленого фаэтона "Мерседес", Кармен буквально "расталкивал" поток машин на главной улице Чунцина. Удивительно, но водители, взглянув на занятого разговорами Кармена, тотчас же уступали ему дорогу. Скорее всего его лицо было знакомо многим шоферам. Впрочем, однажды на большой скорости раздался скрежет железа. Но встречная машина осталась где - то позади, а Роман Лазаревич не обратил на это ровно никакого внимания - такие мелкие "инциденты" на тесных улицах Чунцина происходили нередко.
Теперь, через полвека, я часто вспоминаю о том коротком, но ярком периоде времени, когда судьба свела меня с этим интересным человеком. Ему я обязан своему знакомству с бытом Китая, с классическим китайским театром, с китайскими фильмами.
Прибывший мне на смену один из опытнейших специалистов, наставник радистов Н. И. Шечков, передал нам высокую оценку работы фронтовой радиосвязи в Китае, которую вынес нарком обороны К. Е. Ворошилов.
За все время пребывания в Китае был лишь один случай нарушения связи, все остальное время все рации работали безотказно. В значительной мере это можно отнести за счет труда инженеров, конструкторов, рабочих, руководимых профессором Б. П. Асеевым, которые разработали и изготовили качественную аппаратуру, а также высокой квалификации радистов, прошедших практическую школу перед отъездом в Китай:
С. Павлова, С. Королева, Н. Лапидуса, П. Гурова, А. Никифорова, А. Стретовича и многих других.
Литература
За горячими словами генерала действительно угадывались не комплименты, а трезвая оценка действительности, в особенности когда он добавил с разочарованием:
- А все иностранцы покинули орудия и попрятались в укрытиях.
Да, было такое. Было и многое другое, что говорило о бескорыстной самоотверженности советских людей в защите китайской земли от японских оккупантов.
Однажды сирены воздушной тревоги оглушили город как раз тогда, когда я оказался на одной из его улиц. Закон военного времени в этом случае был железным - все должны покинуть улицу. При малейшем его нарушении полицейские и военные патрули стреляли без предупреждения, особенно тогда, когда строй бомбардировщиков противника был па подходе к городу, не говоря уж о том случае, когда они уже "висели" над ним.
Эта жесткая мера не была надуманной - агентура противника вербовала и засылала в китайский тыл предателей с ручными фонариками, которыми они во время ночных налетов наводили на цель японские самолеты.
Я оказался в группе китайцев, видимо рабочих - в руках у них были веревки, как бывает это обычно у грузчиков, - спрятавшихся в ближайших кустах. Через некоторое время в наступающих сумерках начался воздушный бой. Наша позиция наблюдения оказалась очень удачной: все сражение происходило буквально на глазах, мы все вместе переживали псе, что происходило в небе. А там шел бой с явным превосходством наших истребителей. Когда один из них вошел в пике и начал преследовать, прижимая к земле японца, мои соседи, забыв о том, где они находятся, встали во весь рост и жестами и возгласами помогали летчику:
- Хо, советский человек, хо! Куайда, куайда! (Хорошо, советский человек, хорошо! Быстрее, быстрее!)
Когда же самолету противника удалось, едва не задевая верхушки деревьев, спастись позорным бегством, мои соседи, сначала расстроенные тем, что враг ушел от наказания, затем начали радоваться его постыдному бегству.
Спустя несколько дней, встретившись в штабе с К. Коккинаки, я рассказал ему об этом случае и спросил: кому это из наших не повезло догнать японца?
Он с досадой махнул рукой и с неохотой признался:
- Да я это был. Понимаешь, не повезло - удрал!
Константин Константинович признавал только чистую победу.
Все это - военные будни советских людей в Китае. Они и защищали многострадальный китайский народ, и передавали свой опыт искренне и безвозмездно. Подавляющее большинство китайцев оценивали это по достоинству.
...Мой переводчик Хуа был предупредителен, внимателен и готов, как он мне говорил, выполнить любое мое желание. За время совместного пути в Куньмин мы привыкли друг к другу. Я, не агитируя, как говорится, за советскую власть, тем не менее много рассказывал по его просьбе о своей стране. Он внимательно и с нескрываемым удивлением выслушивал, но многое не понимал. Забавно было видеть его растерянное лицо, когда я подтвердил "слух" о том, что студенты в СССР учатся бесплатно, а некоторые из них, кто хорошо учится, к тому же еще получают и стипендию.
- Не понимаю, откуда у государства берутся лишние деньги?
Он так и сказал: лишние деньги.
Счет деньгам он, конечно, знал: в Ханькоу у него было два магазина с масляным товаром и, как сказал его друг - переводчик, две жены. Но пришли японцы, Хуа оказался разоренным до нитки и вот теперь работал переводчиком в военном министерстве. Помогло то, что в свое время он закончил русское коммерческое училище в Харбине. Но всякий язык живет и развивается, а у Хуа часто встречались давно отжившие слова и обороты еще дореволюционных времен.
В дороге Хуа старался организовать для меня европейский стол, хотя я и не отказывался от национальных китайских блюд. Надо было видеть, как были довольны хозяева, если советские люди во время еды успешно справлялись с палочками.
Вопросы питания советских военных советников и специалистов возлагались на переводчиков. С этого начался наш доверительный разговор с Хуа о роли переводчиков в процессе их работы и общения с советскими специалистами. Мне показалось это интересным.
- Генералиссимус сам написал инструкцию для нас, - рассказал Хуа. - Инструкция строгая и требовательная.
- Вы даже уверены, что писал ее сам главком? - спросил я.
- Да, конечно. Я даже сам принимал в этом участие. Она подчеркивает, это сказано в самом начале, что советские военные советники - люди дела, не любят пустословия и безделья, на их содержание государство тратит большие деньги, поэтому каждый переводчик должен это учитывать и создавать русским такие условия, при которых бы они затрачивали минимум своего полезного времени на быт.
- Что под этим имеется в виду?
- Квартира, питание, транспорт. Рикшами вы не пользуетесь, значит, надо заботиться об автотранспорте. Кроме того, - здесь он улыбнулся и, слегка понизив голос, добавил: - вообще удовлетворение, всех ваших желаний.
Я не обратил тогда внимание на эту фразу, хотя мне показалось, что этим вопросом он занялся бы охотнее.
...После долгого, в течение всего дня, перегона наша машина остановилась у подъезда лучшей, хорошо сохранившейся после бомбежек гостиницы в одном из известных городов Китая - Гуйлине. Входя в зал фешенебельного ресторана, я заметил за столиками "золотую" китайскую молодежь, много иностранцев. Почувствовал, как привлекло внимание присутствующих появление советского человека в китайской поенной форме. По оказалось, что здесь был еще один советский поенный и тоже в китайской форме. Он подсел к нашему столику, и тут выяснилось, что полковник Власов в Гуйлине один и потому, как он выразился, прозябает здесь в окружении "одних китайцев". Его иронию я отнес к излишнему пользованию чайником с рисовой водкой, которую здесь подают в подогретом виде. Из дальнейшего разговора, его откровенных признаний и поведения я понял, что Власов потерял человеческое обличье, пал, поддавшись "заботе об удовлетворении всех желаний". Было совершенно очевидным, что дальнейшее пребывание Власова на своем посту недопустимо. Вскоре он был отозван и отправлен в Союз. Спустя несколько лет, уже в период Великой Отечественной войны, я понял - увиденное мною тогда, в Гуйлине, было лишь началом морального падения Власова, приведшего его к предательству.
...Случилось так, что вечером в день моего приезда в Чунцин в советском посольстве Роман Кармен должен был показать советской колонии только что отснятые им документальные кадры боев на фронтах Китая. Увидев на мне свежие следы пустыни Гоби, он повернулся и с открытой улыбкой направился прямо ко мне, как будто мы были уже давно знакомы. Позже я понял: в этом был весь Кармен - простой, общительный, умный собеседник, ищущий познания истины, чтобы своим талантом и средствами киноленты поведать ее людям.
- Сразу догадался по костюму: только что из дома? - и представился - Кармен. Ну, как там Москва?
Первое время пришлось жить в "домике ТАСС а", где жили корреспонденты московских газет, в частности В. Рогов, спецкор "Известий", чьи репортажи о Китае читались всегда с большим интересом. Моя и Кармена комнаты были смежными, и ПОЭТОМУ мы часто заходили друг к другу. Над кроватью Романа Лазаревича висело отлично выполненное им самим художественное фото малыша, и он с ласковой гордостью произнес:
- Это мой Ромка.
Жизнь тогда уже знаменитого, в особенности по испанским кинодокументальным лентам, Р. Кармена была связана с постоянными переездами, смелыми и рискованными рейдами с кинокамерой, но кусочек своего дома - сын, письма из дома, мысли о нем - всегда был с ним.
В те годы вес советские люди в нашей стране с интересом ждали каждый новый кинодокумент Романа Кармена из Испании. Начало каждого сеанса в кино как - то было немыслимо без его имени на экране.
Теперь здесь, в Китае, он задумал сделать большую документальную ленту о патриотах Китая, об их борьбе с японскими оккупантами.
- Для полнометражного фильма одного моего материала недостаточно, - поделился он со мной своими планами. - Но китайские операторы отсняли много интересной хроники начального периода войны с Японией, а ведь я его не застал. Вот и хочу объединить весь материал и назвать фильм "Китай в борьбе".
- Китайскую хронику уже взяли? - спросил я.
- Нет, еще, но договорился. Кстати, завтра утром будет просмотр в кинотеатре. Едем вместе - я, вы и переводчица Чжан. Оттуда я вас отвезу.
Утром на следующий день, сидя за рулем своего видавшего виды зеленого фаэтона "Мерседес", Кармен буквально "расталкивал" поток машин на главной улице Чунцина. Удивительно, но водители, взглянув на занятого разговорами Кармена, тотчас же уступали ему дорогу. Скорее всего его лицо было знакомо многим шоферам. Впрочем, однажды на большой скорости раздался скрежет железа. Но встречная машина осталась где - то позади, а Роман Лазаревич не обратил на это ровно никакого внимания - такие мелкие "инциденты" на тесных улицах Чунцина происходили нередко.
Теперь, через полвека, я часто вспоминаю о том коротком, но ярком периоде времени, когда судьба свела меня с этим интересным человеком. Ему я обязан своему знакомству с бытом Китая, с классическим китайским театром, с китайскими фильмами.
Прибывший мне на смену один из опытнейших специалистов, наставник радистов Н. И. Шечков, передал нам высокую оценку работы фронтовой радиосвязи в Китае, которую вынес нарком обороны К. Е. Ворошилов.
За все время пребывания в Китае был лишь один случай нарушения связи, все остальное время все рации работали безотказно. В значительной мере это можно отнести за счет труда инженеров, конструкторов, рабочих, руководимых профессором Б. П. Асеевым, которые разработали и изготовили качественную аппаратуру, а также высокой квалификации радистов, прошедших практическую школу перед отъездом в Китай:
С. Павлова, С. Королева, Н. Лапидуса, П. Гурова, А. Никифорова, А. Стретовича и многих других.
Литература
1 Р. Бэрд (1888 - 1957) - американский полярный исследователь, летчик, адмирал. Руководитель американских
антарктических экспедиции в 1928 - 1930, 1933 - 1935, 1939 - 1941 и 1946 - 1947 гг.
2 Артемьев И. Советские радисты в Китае. - Военно - исторический журнал. № 1. М., 1980, с. 43.
3 Пo прошествии многих лет генерал - лейтенант А. Я. Калягин сообщил К. М. Покровскому:
"Вам повезло с оказией: это Линь Бяо закончил свои дела в Москве и возвращался в 8 - ю армию".
4 Речь идет о капитане Я. М. Табунченко, ныне генерал - майоре артиллерии в отставке.
Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.),
обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus.
Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.