Следственные действия

про­движения из зоны ИТК через территорию завода, при этом об­виняемые обратили внимание следователя на особенности рас­положения постов охраны, ограждения ИТК, на точки террито­рии, находившиеся вне поля зрения охраны. Все это было уч­тено обвиняемыми при подготовке и проведении побега.

Результаты проверки показаний на месте позволили при­нять ряд необходимых мер, исключавших возможность побе­гов из ИТК в аналогичных условиях.16

  1. Установление или уточнение отдельных обстоятельств, связанных с действиями допрошенного лица на месте происше­ствия или в других пунктах в случаях, когда эти обстоятель­ства следователю не ясны, а другими способами установить или уточнить их невозможно.

  2. Установление действительной обстановки места происшествия в момент происшедшего на нем

события.

  1. Установление осведомленности допрошенного лица или допрошенных лиц относительно места

происшествия, от­дельных объектов или маршрутов, описанных в их показани­ях.

  1. Установление осведомленности допрошенных лиц отно­сительно действительных обстоятельств

события или действий, участниками или очевидцами которых они были.

Сопоставляя показания и действия на месте нескольких ранее допрошенных лиц с действительной обстановкой на ме­сте, следователь может при этом получить доказательства, ко­торые позволят ему разоблачить оговор допрошенным лицом других лиц или самооговор.

  1. Проверка следственных и розыскных версий.


Таким образом, мы видим, как велика роль проверки показаний на месте в раскрытии преступления и предварительном расследовании вцелом. Данный перечень задач характеризует обширное пространство число функций, с помощью которых следователь расследует конкретное уголовное дело и диапазон возможно­стей, которые раскрывает перед следователем это следственное действие в сравнении с некоторыми другими следственными действиями, необычайно широк. Но не слудет и преувеличивать его значения, тем более, видеть в проверке показаний какое-то увиверсальное следственное деиствие, что явно неправильно и на что обращалось внимание в литературе. Оно не может заменить другие следственные действия или исключить необходимость их производства в необходимых случаях.


Характеристика проверки показаний на месте.

Это следственное действие проводится после возбужденния уголовного дела на любой стадии расследования по нему, пос­ле допроса подозреваемого, обвиняемого, свидетеля или по­терпевшего. Основанием для его производства является нали­чие в показаниях одного или всех перечисленных лиц сведе­ний о фактах, имеющих значение для следствия, которые мо­гут быть установлены, проверены и зафиксированы лишь не­посредственно на месте, с которым связаны указанные факты.

Следственное действие проводится только на месте, о ко­тором упомянуто в показаниях допрошенного лица, и с обяза­тельным участием данного лица и понятых. По усмотрению следователя к участию в нем могут быть приглашены специа­листы.

Допрошенное лицо по предложению следователя указыва­ет расположение тех или иных объектов, или маршрутов дви­жения к ним или от них, дает пояснения о состоянии обстанов­ки в указанном месте в момент расследуемого события при этих действиях, воспроизводит или демонстрирует отдельные состояния или действия, обращает внимание следователя на те или иные обстоятельства в обстановке места, где происходи­ло событие, включая сюда и те, о которых он не сообщил на допросе, но вспомнил на месте в процессе производства данно­го действия.

Следователь в ходе проведения данного следственного действия внимательно изучает особенности местности, объек­тов и иные обстоятельства, указанные допрошенным лицом, его пояснения и действия на месте, сопоставляя их мысленно с фактами, установленными на допросе этого лица, и с други­ми данными по делу, а также с новыми фактами и обстоятель­ствами, ранее ему не известными, но обнаруженными на месте производства проверки показаний. При этом он задает допрошенному лицу вопросы и предлагает совершить отдель­ные действия для уточнения отдельных фактов события и дей­ствий участвовавших в нем лиц. В результате сопоставления следователь делает выводы о соответствии или несоответствии установленных на месте фактов показаниям допрошенного ли­ца и другим материалам дела, о доказательственном значении их для дела и роли в дальнейшем расследовании по делу.

Производство проверки показаний на месте процессуально оформляется протоколом, в котором отражается весь ход следственного действия, то есть действия, пояснения и указа­ния допрошенного лица, предложения следователя о соверше­нии тех или иных действий этому лицу и заданные ему воп­росы, а также дается описание местности и отдельных объектов на ней, указанных допрошенным лицом или обнаруженных следователем и признанных последним представляющими существенный интерес для расследования по делу. Фиксация хода и результатов следственного действия может быть осуществлена также с помощью других способов и средств путем применения фото- и киносъемки, составления планов и 'схем, применения звукозаписи.

Таковы особенности данного следственного действия в самых общих чертах.


Проверка показаний на месте и другие следственные действия.

Некоторые ученые до принятия новых уголовно-процессуальных кодексов союзных республик высказывали мнение незаконности применяемого в следственной практике дейст­вия, именовавшегося «выходом на место», нецелесообразности его практического применения и необходимости его исключе­ния из следственной практики, другие считают это действие (именуемое ныне проверкой показаний на месте) разновид­ностью других следственных действий—осмотра места происшествия или следственного эксперимента, отрицая его само­стоятельный характер. Поскольку подобные мнения выска­заны известными учеными, труды которых являются сущест­венным вкладом в юридическую науку, было бы неправильно обойти молчанием доводы, обосновывающие их, к тому же критический анализ их позволит лучше разобраться в вопро­сах, имеющих спорный характер. Есть мнение и узко специфическое – именно российских исследователей этого вопроса, которые аппелируют к отсутствию регламентации в УПК РФ, делая из этого вывод о неправомерности такого следственного действия.

Г. Александров и М. Строгович, говоря о фактах про­изводства в практике расследования «выходов на место», пи­сали: «В ряде случаев некоторые следственные работники под видом вполне законного и целесообразного следственного действия, осмотра с участием обвиняемого, применяют иное следственное действие, внешне несколько сходное с осмотром, но в действительности ничего общего с ним не имеющее и преследующее совершенно иные цели» , которое якобы некоторые кримина­листы «пытаются представить... как какое-то достижение со­ветской криминалистики, (как новый тактический прием, новое следственное действие, будто бы обеспечивающее раскрытие преступления».

По мнению указанных авторов, новый прием преследует цель «закрепления» показаний признавшегося обвиняемого о фактах, ранее уже известных следствию, и проводится следова­телями в случаях, когда у них нет «других доказательств его виновности или их явно недостаточно для передачи дела в суд.Ничего нового для следствия такого рода операция не дает, она ничего не разъясняет, не уточняет и не добавляет, а лишь создает видимость объективного подтверждения призна­ния обвиняемого». Допуская возможность проверки в ходе данного действия показаний обвиняемого, они все же считают такую проверку бесцельной и утверждают: «Проверка, если она действительно нужна, должна проводиться не с помощью самого обвиняемого, а прежде всего путем собирания объек­тивных доказательств, подтверждающих или опровергающих признание обвиняемого. Если же идти по предлагаемому пу­ти, то источник доказательств остается один и тот же, т. е. им является сам обвиняемый, а не другие объективные данные, поэтому никакой проверки признания обвиняемого в этих случаях чаях не получится». В заключение Г. Александров и М. Стро­гович предостерегают следователей, ставших «на заманчивый и легкий путь ограничения расследования получением призна­ния обвиняемого и видимостью подкрепления его выходом на место», что в некоторых случаях такой обвиняемый может отказаться от своего признания (поскольку фактически на ме­сте происшествия он ранее не был и узнал о нем от других лиц, находясь в тюрьме или в ином месте, или будучи привезенным на него следователем) и это повлечет за собой провал расследования.

В конечном итоге, Г. Александров и М. Строгович прихо­дят к выводу о недопустимости применения выхода на место в следственной практике и попытки обосновать целесообразность и самостоятельный характер этого следственного дей­ствия рассматривают как завуалированное протаскивание ошибочного мнения об особом .значении признания обвиняе­мого».

На неправильность их мнения о незаконности и недопусти­мости этого действия в следственной практике уже указыва­лось в литературе.17 Другие авторы (Хлынцов М.Н., Рыжаков А.П.) со своей стороны, считают его глубоко ошибочным и явно тендепциозным, поскольку, обо­сновывая его, упомянутые авторы исходили из надуманной ситуации и ложных посылок, а именно:

1) что данное действие проводится следственными работниками в тех случаях, когда у них кроме показаний обвиняемогоого нет никаких других доказательств;

2) что оно проводиться только с обвиняемым;

3) что суть его заключается только в повторении им на месте происшествия ранее данных показаний, но в присутствии понятых,

4) что источником доказательств в процессе проведения выхода на место является тот же допрошенный ранее обви­няемый, его показания;

5) что главной и основной целью следственного действия в данном случае является повторение обвиняемым на месте ранее данных показаний (а не обнаружение новых доказа­тельств и проверка имеющихся доказательств), для закреп­ления последних, чтобы сделать невозможным отказ обвиняе­мого от данных им ранее показаний;

6) что проводя подобное действие, следователи стремятся облегчить свою работу, избежать трудоемких действий по собиранию объективных доказательств и тем самым ограни­чивают следствие.

Как вытекает из разработанных теорией правил производ­ства проверки показаний на месте и как показывает следствен­ная практика, это следственное действие проводится не толь­ко при наличии у следствия одних лишь показаний обвиняе­мого, но и при наличии ряда других доказательств, полученных при производстве различных следственных действий. И про­водится она не только с одним обвиняемым, но и с другими участниками процесса —подозреваемыми, потерпевшими и свидетелями.

Суть этого действия состоит не в механическом п о в т о р е н и и на месте и в присутствии понятых показаний, данных ра­нее обвиняемым на допросе, а в повторении их на месте, в условиях конкретной обстановки места происшествия, сообще­нии данных с учетом этих условий, уточнении и восполнении отдельных обстоятельств, освещенных на допросе в общих чер­тах или совсем не упомянутых, наконец, в сопоставлении, про­изводимом следователем, содержания показаний с обстановкой на месте, с действиями и указаниями допрошенного лица.

Г. Александров и М. Строгович в центре внимания ставят словесные показания, а не действия допрошенного лица, не особенности обстановки места происшествия, и тем самым необоснованно преувеличивают роль и значение этого лица, превращают его в единственный и «тот же самый» источник доказательств.

Между тем, в процессе проверки показаний на месте источником доказательств будет являться не только лицо, повторяющее ранее данные показания или уточняющее их на месте, но и сама обстановка места происшествия, обнаруживаемые на нем факты, и тем более такие, о которых ранее следователю известно не было и в показаниях допрошенного лица они не фигурировали. Если расположение тех или иных следов, расположение различных объектов на месте происшествия совпадает с данными показаний допрошенного лица, а характер ориентации его в отдельных специфических условиях данного места свидетельствует о его детальном знакомстве с ним ранее, разве эти обстоятельства не могут быть объективными до­казательствами, а само место происшествия—источником до­казательств? Даже если допрошенное лицо узнало об особенно­стях места происшествия от других лиц или ознакомилось с ним до происшествия, оно не смогло бы запомнить все мелкие подробности обстановки, предусмотреть и увязать их роль применительно к отдельным конкретным обстоятельствам происшедшего здесь события, не будучи его участником. Поэтому при столкновении его с действительной обстановкой данного места, при постановке перед допрошенным лицом конкретных уточняющих вопросов и предложений оно вряд ли будет чувствовать себя непринужденно и свободно показывать на месте отдельные особенности, следы, уточнять динамику отдельных моментов события, в котором оно якобы участвовало, что по­зволит обнаружить ложность данных им показаний. Опять-таки источником доказательств в данном случае явится обстанов­ка места происшествия, фактические обстоятельства, установ­ленные в процессе проверки показаний, опровергнут известный следователю источник доказательств—обвиняемого и его показания.

Надуманными по мнению последних авторов являются, и другие посылки, исходя из которых Г. Александров и М. Строгович пытаются опорочить проверку показаний на месте. Что послужило основанием для их утверждения о том, что прибегая к данному действию, следователи стремятся облегчить себе работу по собиранию объективных доказательств, что целью его является простое повторение на месте показаний, полученных на допросе, чтобы сделать невозможным для обвиняемого отказ от них? Таким основанием послужили случаи использования отдельными недобросовестными следователями данного действия только в целях «закрепления» показаний обвиняемого. Но подобнаяпорочная практика была решительно осуждена и в литературе, посвященной вопросам проверки показаний на месте, и су­дебной практикой Верховного суда РСФСР18.

Можно было бы признать правоту указанных авторов, если бы суть данного действия состояла только в повторении обви­няемым или другим лицом ранее данные показаний и меха­нической фиксации их следователем. При подобном положении последующий отказ допрошенного лица от своих показаний опорачивал бы результаты проверки показаний на месте и имел бы тяжкие последствия для следствия по делу, посколь­ку фактически показания на допросе «закрепляются» анало­гичными, повторенными на месте показаниями. Однако такие последствия могут иметь место только при упрощенном кон­струировании данного действия. При правильном же понима­нии его сути, когда следователь сопоставляет слова допро­шенного лица с фактической обстановкой на месте, с другими имеющимися доказательствами, изучает особенности места происшествия с целью обнаружения и фиксации новых дока­зательств, последующий отказ допрошенного им лица от сво­их показаний не будет иметь для дела существенного значе­ния, не опорочит его результатов.

Если в процессе проверки показаний на месте будет за­фиксирована хорошая ориентированность допрошенного ли­ца в обстановке места происшествия, указанные им обстоя­тельства, несмотря на их сложный характер, совпадут с дан­ными в его предыдущих показаниях, на месте происшествия дополнительно будут найдены следы или вещественные дока­зательства, подтверждающие упомянутые им факты, то вряд ли его последующие заявления, о том, что о происшествии и месте, где оно было, он узнал от других лиц, могут быть при­знаны убедительными. В самом деле, если допрошенное лицо-покажет определенное место на земле и скажет, что на этом месте оно нанесло удар палкой по голове Д, а затем укажет место в кустах, куда им была заброшена палка, а следова­тель обнаружил здесь ранее при осмотре или обнаружит в настоящий момент брызги крови в указанных точках (на за­боре или на стене дома), отпечатки обуви допрошенного ли­ца и в кустах —палку со следами крови (на ко­торую он ранее при осмотре места происшествия не обратил внимания), то вряд ли можно будет признать результаты данного действия бездоказательными, а само действие бесцельным, и вряд ли отказ обвиняемого от показаний опорочит результаты. Ибо помимо его слов в протоколе проверки показаний будут зафиксированы следы и иные фактические обстоятельства, характеризующие механизм происшедшего в данном месте события, а в совокупности с данными, зафиксированными в протоколе осмотра места происшествия, произведенного следователем ранее, они будут синдстельствовать о правильности данных им в первый раз показаний.

Таким образом, говоря о показаниях допрошенного лица на месте происшествия, не следует понимать этот процесс как дублирование показаний, полученных на допросе. Учитывая, что они даются и оцениваются совершенно в других условиях, можно говорить и о новом качественном содержании, ибо обстановка места происшествия своей спецификой действует на психику допрошенного лица, на процесс формирования его показаний в процессе проведения данного действия, может понудить его изменить что-то в ранее данных показаниях с целью их уточнения, если неточность была им допущена не намеренно, или изменить их коренным образом, если обстановка на месте свидетельствует о явной ложности его прежних утверждений и о заведомой бесполезности лжи.

Все сказанное свидетельствует о том, что проведение проверки показаний на месте не ограничивает следствия, а, наоборот, расширяет его, увеличивает возможности следователя в части получения новых и проверки имеющихся доказательств. Поэтому следует приветствовать увеличение способов получения ,и проверки доказательств, а не пугаться этого, не подвергать обструкции новый способ только потому, что некоторые практические работники усмотрели в нем некое универсальное средство, позволяющее якобы «облегчить», «упро­стить» получение доказательств.

И, наконец, совсем неубедительным представляется утверждение Г. Александрова и М. Строговича о том, что появление данного следственного действия вызвано переоценкой сознания обвиняемого, приданием особого значения этому признанию.

Во-первых, учитывая, что проверка показаний на месте может проводиться не только с обвиняемым, но и с другими участниками процесса—подозреваемым, потерпевшим и свидетелем, в равной степени можно было бы говорить и о переоценке значения показаний этих лиц. Однако Г. Александров и М. Строгович эту сторону вопроса почему-то обходят молчанием и акцентируют все внимание на фигуре обвиняемого.

Во-вторых, с целью проверки показаний обвиняемого проводится и ряд других следственных действий, где он тоже вы ступает в качестве источника доказательств—очная ставка следственный эксперимент и другие, однако названные авторы не усматривают в данных случаях фактов переоценки соз­нания обвиняемого. Почему же увеличение способов проверки показаний обвиняемого должно свидетельствовать о перео­ценке его сознания?

И, в третьих, можно ли усматривать переоценку сознания обвиняемого и том, что применительно к конкретным обстоя­тельствам конкретного дела показаниям конкретного обвиня­емого в некоторых случаях придается несколько большее значение по сравнению с другими источниками доказа­тельств, поскольку эти показания являются или могут явить­ся источником сведений о большем количестве фактов, о более важных для дела фактах?

Хотя и общеизвестно, что показания обвиняемого с точки зрения их доказательственного значения не имеют преиму­щества перед другими доказательствами, являются «обыч­ным» доказательством, но вряд ли можно считать, что они не должны быть вообще никоим образом выделены из числа других доказательств. Было бы вредным упрощенчеством рассматривать их как «обычное» доказательство во всех смыслах. Ибо если относиться к ним как к источнику сведе­ний о фактах (при условии, конечно, что эти сведения могут быть достоверными), то не всегда показания свидетелей и иные источники сведений о фактах могут заменить показания обвиняемого, и в этом смысле вряд ли можно приравнять по­следние по значению к указанным источникам доказа­тельств. То, что обвиняемый дает или может дать больше сведений о фактах, относящихся к обстоятельствам преступления, еще не означает механического признания их доказательствами априори, и то, что он больше, чем кто-либо, другой может помочь в установлении истины по делу, еще не несет оснований для признания его показаний наиболее жела­нным и лучшим доказательством. Все сведения о фактах, какого бы источника они ни поступили, должны быть тщательно проверены и сопоставлены с другими установленными по делу фактами, после чего может быть разрешен вопрос о признании их в качестве доказательств.

Раньше, до принятия нового законодательства, когди не были четко разграничены понятия доказательств и источников доказательств, можно и нужно было говорить о показаниях обвиняемого как об «обычном» доказательстве. Сейчас это разграничение установлено. И если можно говорить о том, что никакие доказательства не имеют заранее установленной силы, если законом презюмируется равноценность всех дока­зательств, то вряд ли то же самое можно утверждать в отношении источников сведений о фактах (доказательствах). С точки зрении правильного построения тактики расследования по делу роль этих источников не равноценна и сваливать нх в одну кучу вряд ли допустимо, поскольку это причинит серьезный ущерб быстроте и полноте расследования.

Наибольшую ценность для следствия будут представлять те источники сведений о фактах, из которых мы можем почерпнуть наибольшее количество сведений, пусть сомнительных, не внушающих доверия с первого же взгляда, но позволяю-щие наметить и провести большой комплекс проверочных мероприятий в результате которых можно получить данные, всесторонне освещающие различные обстоятельства дела. И в первую очередь к ним относятся показания обвиняемого, особенно те, которые называют «признательными». Следует обратить особое внимание на показания обвиняемого и указать, что в этом нет никакого преувеличения их доказательственного значения по делу, ибо преувеличение их значения в этом смысле будет иметь место только тогда, когда «признательные» показания обвиняемого воспринимают­ся как достоверные сведения, не нуждающиеся в проверке. Целесообразнее иметь в виду совершенно противоположное—необхо­димость всесторонней проверки показаний обвиняемого, в том числе и путем производства выхода с ним па место про­исшествия.

Подводя итог анализу такого следственного действия, как проверка показаний на месте, необходимо еще раз закрепить важность и значимость этого молодого явления и ознаменовать ее (значимость) цитатой М.Гродзинского: «Происходит то же самое, что ранее имело место в отношении следственного эксперимента и предъявления для опознания. Пока новый способ получения доказательств еще полностью не развился и не выявил всех характерных своих черт, он рас­сматривается как разновидность уже известного следственно­го действия, облекается в старую, уже привычную форму, и лишь в дальнейшем четко выступает в качестве самостоя­тельного способа получения доказательств. Так, в предъявле­нии для опознания первоначально видели только разновид­ность допроса и в следственном эксперименте—разновид­ность осмотра».19 Следовательно правильное применение практичесими работниками и доктринальное развитие научной литературы о проверке показаний на месте – вот, что явится окончательным показателем нужности и правмерности этого следственного действия.


Заключение.

В данной работе я рассмотрел только часть очень обширной темы – следственные действия. Только часть – следственные действия на примере одного из них, хотя и довольно глобального. Причиной такого ограничения, в анализе взятой темы, явилась неохватность, в масштабе курсовой работы, рассмотрения каждого следственного действия отдельно.

Указав на важные черты следственных действий как явления в уголовном процессе, а также на характерные черты проверки показаний на месте в частности, необходимо еще отметить и проблемность этого явления в аспекте нормативного развития и законодательного закрепления, хотя об этом уже упоминалось мною в ссылках на различных авторов. Причем в нормотворческой корректировке нуждается не только проверка показаний на месте, но и вся система следственных действий.

Так, например, в литературе говорится о необходимости совершенствования правовой основы производства следственных действий. И.Е Быховский предлагает ввести в закон нормы:

  • предусматривающие право следователя налагать арест на имущество государствнных и общественных организаций;

  • определяющие порядок действий следователя в случае, если какое-либо лицо по своей инициативе передает ему предмет или документ, имеющий значение для расследования;

  • определяющие порядок предъявления конкретному лицу для опознания объекта (лица или предмета) в составе большой группы (в фотоальбоме, универмаге и т.п.)

  • предусамтривающие видеозапись следственных действий (пока применение технических средств не облегчает, а скорее усложняет деятельность следователя) как самостоятельный источник фамктических данных;

  • регламентирующие общие условия производства следственных действий.


Список использованной литературы и нормативного материала

Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1960 г. Комментарий – М.; «Спарк», 1998.

Шейфер С.А. Следственные действия. Система и процессуальная форма.- М.: Юрид. Лит., 1981

Гаврилов А.К. Следственные действия по советскому уголовно-процессуальному праву. Волгоград, 1975.

Рыжаков А.П. Следственные действия и иные способы собирания доказательств – М.: Информационно-издательский дом «Филинъ», 1997.

Хлынцов М.Н. Проверка показаний на месте – Саратов: 1971.

Ратинов А.В. Вопросы следственного мышления в свете теории информации. – М.: Наука, 1997

Васильев А.Н., Мудьюгин Г.Н., Якубович Н.А. Планирование расследования преступлений. М.: Госюриздат, 1957

Васильев А. Н., Степичев С. С. Воспроизведение показаний на месте при расследовании преступлений. Госюриздат, М., 1969.

Соя-Серко Л. А. Проверка показаний на месте. М., 1966

Архивы Энгельсского городского народного суда Саратовской обла­сти, 1967 г.1968 г. Сборник постановлений Президиума и определений Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда РСФСР гг Госюриздат, М., 1960

М. Гродзинский. О способах получения доказательств в уголов­ном процессе - «Советская юстиция», '1958 г.,

Сафонов Г.Н. Настольная книга следователя. – М.: Юр. литература 1949

Мельникова Э.Б. Участие специалистов в следственных действиях– М.: Юр. литература 1964.

Александров Г., Строгович М. Неправильная практика. «Социалистическая законность», 1960 г., №3


Содержание.

Понятие следственного действия.....................................2

Правовое регулирование следственных действий .........2

Виды следственных действий...........................................3

Общие условия производства следственных действий..4

Оформление следственных действий протоколом..........5

Лица, принимающие участие в проверке

показаний на месте... .........................................................6

Система следственных действий и выбор

следственного действия.....................................................6

Проверка показаний на месте...........................................15

Список использованной литературы и

нормативного материала ...................................................27

Содержание.........................................................................28

Приложение №1..................................................................29


Приложение №1 Протокол обыска 1949 года


ПРОТОКОЛ ОБЫСКА

Г. Морозовск, 11 августа 1949 г. В 12 часов дня, народный следователь прокуратуры Морозовского района, Калининской области, Смирнов в присутствии понятых: Карташева Л.П., проживающего по ул. Чехова д.15 кв.1, и Щербакова С.С., проживающего на Донской улице, д.7, кв.18, - произвел обыск в квартире Ионина М.И. по улице Чехова, д.15 кв.10. При обыске присутствовала жена Ионина – гр-ка Ионина Н.Д.

В соответствии со ст.170 УПК РСФСР Иониной было предложено выдать предметы, указанные в постановлении следователя о производстве обыска.

Ввиду заявления Иониной, что в их квартире требуемых предметов нет, был произведен обыск.

В результате обыска обнаружено:

  1. В чемоданах, найденных под полом кладовой квартиры, оказалось 375 м мануфактуры.

  2. Под верхней доской письменного стола в тайнике – 9875 руб.

  3. В кухне на полу, под газовой плитой, в кожаном свертке трое золотых часов.

Указанные вещи были предъявлены понятым и присутствующей при обыске Иониной и изъяты для приобщения к делу в качестве вещественных доказательств. Подробное описание изъятых при обыске предметов дано в описи, прилагаемой к протоколу.

Жалоб на незаконные действия при производстве обыска не заявлено. Обыск окончен в 14 час. 11 августа с.г.

Протокол прочитан. Записано правильно.

Подписи понятых: Щербаков, Карташев.

Следователь Смирнов

При обыске присутствовала и копию протокола обыска с описью изъятых вещей получила жена Ионина М.И. – Ионина М.Д.


1 Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1960 г.

2 Шейфер С.А. Следственные действия. Система и процессуальная форма.- М.: Юрид. Лит., 1981

3 Гаврилов А.К. Следственные действия по советскому уголовно-процессуальному праву. Волгоград, 1975.

4 Рыжаков А.П. Следственные действия и иные способы собирания доказательств – М.: Информационно-издательский дом «Филинъ», 1997.

5 Поэтому к постановлению более применим термин «формальное основание» (Комментарий к уголовно-процессуальному кодексе РСФРС. М.: Юрид. Лит., 1981, с. 215).

6 См. пример протокола обыска в приложении №1.

7 Дулов А.В., Нестеренко П.Д. Указ. соч., с.10

8 Ратинов А.В. Вопросы следственного мышления в свете теории информации. – М.: Наука, 1967

9 УПК РСФСР 1923 года не содержал указаний на цели обыска,выемки, освидетельствования. Лишь применительно к экспертизе говорилось, что она проводиться «для разрешения вопроса о способности лица

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: