Правила возмещения вреда, причиненного должностными лицами при осуществлении уголовного судопроизводства
Таким образом, для возложения ответственности за причинение вреда требуется с помощью очерченных выше критериев установить наличие необходимой причинной связи между поведением причинителя и вредом. При этом, однако, в случаях, предусмотренных законом, ответственность возлагается не на самого причинителя, а на других лиц, например, обязанных осуществлять за ним надзор. Впрочем, в указанных случаях можно констатировать наличие причинной связи между вредом и поведением не только непосредственных причинителей, но и лиц, обязанных осуществлять надзор.
Наконец, обязательным условием наступления ответственности за причинение вреда является противоправность, под которой следует понимать "нарушение чужого субъективного права без должного на то управомочия". Противоправность как один из элементов состава правонарушения нельзя отождествлять с правонарушением в целом как основанием ответственности. Если вред причинен случайно, то противоправность налицо, но ответственность, по общему правилу, не наступит ввиду отсутствия вины, которая необходима для полного состава правонарушения.
1.3 Ответственность за вред, причиненный актами власти
В соответствии со ст. 53 Конституции РФ каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц. Содержание указанного права конкретизирует ст. 16 ГК, устанавливающая, что убытки, причиненные гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления или должностных лиц этих органов, в том числе издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежат возмещению Российской Федерацией, соответствующим субъектом Российской Федерации или муниципальным образованием. Учитывая, что причинение вреда в рассматриваемом случае носит внедоговорный характер, дальнейшее развитие данный вопрос получил в ст.ст, 1069-1071 главы 59 ГК. В теории гражданского права нормы, содержащиеся в указанных статьях, принято называть правилами о специальном деликте - вреде, причиненном актом власти. Основаниями для выделения данного случая причинения вреда в особый деликт служат как особенности применения к нему общих условий деликтной ответственности, так и наличие ряда специальных условий, дополнительно установленных законом. Среди общих условий деликтной ответственности за вред, причиненный актом власти, наибольшей спецификой обладает противоправность. Как отмечалось выше, в российском гражданском праве, как и в законодательстве большинства стран континентальной Европы, применяется система генерального деликта, в соответствии с которой, всякое причинение вреда предполагается противоправным и влечет обязанность причинителя возместить этот вред, если только он не докажет свою управомоченность на его причинение. В рассматриваемой области действует, однако, прямо противоположное правило, а именно, что всякий акт власти предполагается законным, в том числе и тот, которым кому-либо причинен вред. Объясняется это тем, что вред в данном случае причиняется действиями, регулирование которых осуществляется не гражданским, а иными отраслями права - административного, уголовного, уголовно-процессуального и т. д.
Далее, акты власти, которыми гражданину или юридическому лицу причинен вред, должны быть противоправными прежде всего с позиций той отрасли права, нормами которой осуществляется их регулирование. Условием возмещения вреда, причиненного актом власти, является обязательная предварительная его отмена или признание его недействительным, которые производятся на основании норм соответствующей отрасли права.
Наконец, специфика противоправности в рассматриваемой области, особенно в сфере деятельности правоохранительных органов и суда, состоит еще и в том, что действие соответствующего органа или должностного лица на момент их совершения могут формально отвечать всем требованиям закона, но в конечном счете оказаться незаконными. Например, следователь, расследующий уголовное дело, мог иметь все основания для вынесения определения о заключении лица под стражу. Но в последующем, если лицо окажется невиновным, эти действия должны быть признаны незаконными.
Известную специфику имеет и такое общее условие ответственности, как причинная связь. В рассматриваемой сфере вред чаще, чем где бы то ни было, является нераздельным результатом действий (бездействия) нескольких органов или их должностных лиц, что объясняется существующей системой построения государственной власти и управления. Незаконные действия одних должностных лиц, попустительство этим действиям со стороны других, отсутствие должного контроля со стороны третьих - все это создает ситуацию, когда очень трудно установить, чье же конкретно поведение привело к причинению вреда.
Наконец, субъективное условие ответственности специфично тем, что в тех случаях, когда вред причиняется указанными в законе неправомерными действиями правоохранительных органов или суда, он подлежит возмещению независимо от вины конкретных должностных лиц. В основе такого подхода лежат как объективные, так и субъективные причины. С одной стороны, деятельность правоохранительных органов объективно носит вредоносный характер в том смысле, что таит в себе скрытую опасность причинения вреда невиновным лицам, например, в связи с возможностью применения мер принуждения на ранних стадиях дознания и следствия. С другой стороны, учитывается, что в роли деликвента в данном случае выступают правоохранительные и судебные органы, что во многом осложняет проблему доказывания их вины, особенно в тех случаях, когда незаконные действия одновременно или последовательно совершаются должностными лицами нескольких из них.
Тогда, когда вред причиняется незаконными актами других государственных или муниципальных органов и их должностных лиц, деликтное обязательство возникает на общих основаниях, в том числе при наличии их вины. При этом вина соответствующих должностных лиц, особенно тогда, когда незаконный акт власти принят коллегиальным органом, понимается достаточно широко, поскольку сама по себе незаконность акта едва ли не во всех случаях свидетельствует о вине тех лиц, которые приняли такой акт.
Наряду с особенностями общих условий ответственности за вред, причиненный актами власти, рассматриваемый деликт характеризуется присутствием трех тесно взаимосвязанных специальных условий. Во-первых, причиной вредоносного результата должен быть именно акт власти. В самом общем виде акты власти характеризуются тем, что они выражают властные предписания и все лица, которым они адресованы, обязаны им подчиняться. Представляя собой приказ, подлежащий исполнению, акты власти носят подзаконный характер и направлены на установление, изменение или прекращение конкретных правоотношений.
С учетом установленных гражданским законодательством особенностей деликтной ответственности за вред, причиненный различными актами власти, они подразделяются на две большие группы - акты, которые принимаются в сфере административного управления (акты управления), и акты, принимаемые правоохранительными органами и судами (акты правоохранительных органов и суда). Краткий анализ ответственности за вред, причиненный актами управления будет приведен ниже, а обязательства по возмещению вреда, причиненного в сфере уголовного судопроизводства будут подробно рассмотрены в главе II этой работы.
Во-вторых, к числу специальных условий возникновения исследуемого деликта относится то, что акт власти может быть совершен не любым работником государственного органа или органа местного самоуправления, а лишь тем, кто относится к числу должностных лиц. Легальное определение должностного лица дано в примечании к ст. 285 УК РФ: должностными лицами признаются лица, постоянно, временно или по специальному полномочию осуществляющие функции представителя власти либо выполняющие организационно-распорядительные, административно-хозяйственные функции в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях, а также в Вооруженных Силах РФ, других войсках и воинских формированиях РФ. Указанное определение, вполне пригодное для целей применения норм уголовного права, едва ли, однако, следует рассматривать в качестве общеотраслевого. Применительно к исследуемому деликту под должностными лицами более правильно понимать только тех государственных и муниципальных служащих, которые наделены полномочиями распорядительного характера по отношению к лицам, по службе им не подчиненным. Иными словами, речь идет лишь о тех служащих, которых обычно именуют представителями власти в узком смысле этого понятия. Типичными представителями служащих такого рода являются работники милиции, налоговой полиции, прокуратуры, таможни, представители различных инспекций и т. д.
В-третьих, необходимо учитывать, что должностное лицо выступает в качестве такового, а следовательно, и обладает правом на принятие актов власти лишь при исполнении служебных обязанностей. Круг служебных обязанностей должностного лица определяется законодательством, актами, определяющими компетенцию соответствующих органов государства и муниципальных образований, и должностным положением самого работника. Особенностью данного случая является то, что в отличие от прочих действий, совершаемых при исполнении служебных обязанностей, некоторые акты власти могут совершаться уполномоченными должностными лицами и в нерабочее время, и не по месту работы.
К актам управления, которые подпадают под действие ст. 1069 ГК, относятся самые разнообразные властные предписания, принимаемые в сфере административного управления. Ими являются приказы, распоряжения, указания и любые другие предписания, подлежащие обязательному исполнению теми лицами, которым они адресованы. Как правило, они принимаются в письменной форме, обязательность которой иногда предусмотрена законом и иными правовыми актами. Но в принципе не исключена возможность принятия властного акта в устной форме, например, отдание устного приказа, если это согласуется с обстановкой и характером деятельности соответствующего должностного лица. Статья 1069 ГК особо выделяет такой вид властных актов, как издание не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления. По смыслу закона им должен считаться ненормативный правовой акт, принимаемый непосредственно государственным органом или органом местного самоуправления в установленном порядке, в том числе и коллегиально.
Наряду с действиями, т. е. активным поведением государственных и муниципальных органов, а также их должностных лиц, вред в рассматриваемой сфере может быть причинен и путем бездействия. Это имеет место тогда, когда соответствующее должностное лицо или орган управления должны были действовать в силу возложенных на них обязанностей, например, совершить то или иное действие по законному и обоснованному запросу гражданина или принять необходимые меры по пресечению правонарушения, но не сделали этого, что и привело к причинению вреда.
Какого-либо перечня незаконных действий (бездействия) государственных (муниципальных) органов и их должностных лиц в сфере административного управления, которые могут порождать рассматриваемое деликтное обязательство, закон не содержит. В силу этого ими могут быть любые акты управления при условии, что они обязательны для исполнения и приняты соответствующим должностным лицом (органом) при исполнении служебных обязанностей (реализации органом своей компетенции). Если вред причинен хотя бы и действиями указанных лиц, но вне реализации ими своих властных функций, возникающее при этом обязательство подчиняется общим правилам о деликтной ответственности. Так, с юридической точки зрения не будет иметь никакого значения, кому принадлежит автомашина, сбившая пешехода, - физическому лицу, коммерческой организации, местной администрации или РОВД, поскольку все они, как владельцы источника повышенной опасности, будут отвечать на равных условиях.
Ответственность за вред, причиненный актом управления, не зависит от того, кто выступает в качестве потерпевшего - гражданин или юридическое лицо. Это новое положение в российском гражданском законодательстве, так как в течение многих лет вред, причиненный незаконными актами власти юридическим лицам, возмещался лишь в случаях, прямо указанных законом. В настоящее время права всех потерпевших от незаконных актов управления совпадают, за исключением, пожалуй, того, что граждане при условии одновременного нарушения их личных неимущественных прав имеют право требовать еще и компенсации морального вреда.
Вред, причиненный незаконными актами управления, подлежит возмещению лишь при наличии вины лиц, принявших подобные акты либо, наоборот, нарушивших права граждан или юридических лиц своим бездействием. При этом, как уже отмечалось, по общему правилу, виновными должны предполагаться любые действия государственных или муниципальных органов и их должностных лиц, если они являются незаконными. Это следует из того, что в данном случае вред причиняется не фактическим, а юридическим действием, незаконность которого обычно уже сама по себе свидетельствует о наличии вины того лица, которое его совершило. Сказанное, однако, не означает, что одно из условий ответственности (вина) подменяется другим (противоправностью). В отдельных случаях незаконность акта управления действительно не может быть поставлена в вину тому лицу, которое его приняло. Но это скорее исключение из общего правила, поскольку вина и противоправность в рассматриваемой сфере настолько тесно взаимосвязаны, что доказать отсутствие вины органа или должностного лица при том, что их действия (бездействие) признаны незаконными, достаточно сложно.
Вред, причиненный незаконным актом управления, возмещается за счет казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования. Это также является новеллой российского гражданского законодательства, поскольку раньше в подобных случаях ответственность возлагалась непосредственно на ту организацию, работниками которой будет принят незаконный акт управления. После принятия Конституции РФ (ст. 53) и части первой ГК (ст. 16) сохранение прежнего порядка стало невозможным. Возложение ответственности за вред, причиненный актами управления, непосредственно на государство (муниципальное образование) следует рассматривать как повышение гарантий прав потерпевших, так как их право на своевременное и полное возмещение вреда стало более реальным.
В соответствии со ст. 1071 ГК от имени казны РФ, казны субъекта РФ или казны муниципального образования, как правило, выступают соответствующие финансовые органы, т. е. федеральное казначейство, финансовые управления, райфинотделы и т. п. Однако в некоторых случаях, прямо указанных законами и правовыми актами РФ, нормативными актами субъектов РФ и муниципальных образований, ответственность от имени соответствующей казны могут нести иные государственные органы. Так, если речь идет о возврате потерпевшему утраченной им жилой площади, выполнение соответствующей обязанности возлагается на жилищные органы.
Российская Федерация, субъект Российской Федерации или муниципальное образование, возместившие потерпевшему вред, причиненный незаконным актом управления, приобретают право обратного требования (регресса) к тому должностному лицу, которым непосредственно принят незаконный акт управления. Непосредственный виновник несет регрессную ответственность в полном объеме, если иной размер не установлен законом, в частности, не вытекает из трудового законодательства.
2. ВОЗМЕЩЕНИЕ ВРЕДА, ПРИЧИНЕННОГО В СФЕРЕ УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА
2.1 Очерк развития теории и законодательства об ответственности за ущерб, причиненный несправедливым уголовным преследованием (1917-1990 годы)
Ломка буржуазных юридических институтов в революционный и последующие периоды сопровождалась также отрицанием, прежних правовых идеалов и самой возможности судебных исков против государства. Нигилистическое отношение к субъективному личному праву привело в конце 20-х гг. к прекращению исследования проблемы государственной ответственности. Одними из последних явились работы Я. М. Магазинера и К. М. Варшавского. В следующую четверть века мы не находим упоминания о ней в юридической литературе. Вопрос о расширении круга оснований, влекущих, обязанность власти выплатить компенсацию пострадавшему гражданину, был признан надуманным.
В моральном плане социализм не может не подрывать основу всех этических норм, личной свободы и ответственности. В политическом плане он раньше или позже ведет к тоталитарному правлению.
В тоталитарном обществе право имеет только условную ценность. Эта ценность зависит от скрытых политических сил, которые используют разнообразные юридические структуры на первый взгляд причудливым, но фактически хорошо продуманным способом. В период длительного режима "патологического правления" законы не только "злоупотребляют" традиционными правовыми принципами, но и нарушают моральные, интуитивные ценности народа. Закон не имеет собственной нормативной значимости, он рабски покорен воле политической элиты, представляющей "коллективный разум" подвластных. Конституция даруется в качестве "фасадного документа" национального значения; она не содержит перечень реально осуществимых прав, но перечисляет нормы, которые желаемы и представляются ценными.
В действительности отдельные личности рассматриваются в качестве средства для достижения государственной цели. Н. П. Караджа-Искров писал в 1927 г.: "Следует постоянно помнить, что у нас личность не является чем-то самоценным. Она есть винтик огромной машины. Поэтому обеспечение ее прав стоит на втором плане".
Отрицание правовых ценностей, гарантирующих свободу и неприкосновенность человека, тем не менее, не исключало постоянных упоминаний о необходимости защиты законности и интересов граждан, содержащихся в политических и нормативных актах. В то же время не был создан действенный правовой механизм обеспечения прав личности. В условиях экономической нестабильности и финансовых затруднений государство решительно отказалось принять на себя обязательство по возмещению ущерба, причиненного незаконными актами его органов. Было признано опасным законодательное установление общего правила об ответственности государственных учреждений и власти в целом в случае несправедливой деятельности правоохранительных структур.
В течение длительного периода времени советское законодательство о компенсации материальных потерь и морального урона реабилитируемым гражданам оставалось разрозненным, мозаичным, урезанным и несовершенным. Конституции СССР и республик не провозглашали принципа ответственности государства за неправильные действия должностных лиц. Ответственность государственных учреждений презюмировалась лишь при издании особых законов; компенсация ущерба производилась не в полном объеме. Отсутствовал специальный закон, комплексно регулирующий восстановление имущественных, трудовых, жилищных, иных прав жертв несправедливого уголовного преследования. Большинство нормативных актов носило ведомственный характер; они содержали мало связанные друг с другом, отрывочные положения. Четко не разграничивались случаи возмещения ущерба в зависимости от сферы деятельности различных правоохранительных органов. Не дифференцировалась компенсация вреда, являющегося следствием необоснованного осуждения, содержания под стражей, и вреда, нанесенного действиями должностных лиц судебно-следственного аппарата, не связанными с уголовно-процессуальными актами. Все это неизбежно порождало трудности при практическом правоприменении. Отсутствие статистических данных о практике государственной ответственности перед гражданами, неправомерно пострадавшими в сфере правосудия, затрудняет объективную оценку исследуемого правового института. Содержательный анализ, нормативных источников в сравнительно-историческом плане позволяет сделать вывод о неудовлетворительном состоянии законодательства об ответственности государства, его органов и должностных лиц. В частности, отвергалась возможность имущественной компенсации морального вреда и не предусматривалось достаточных средств заглаживания его иными способами (денежная компенсация морального урона рассматривалась как анахронизм буржуазного права, несовместимый с социализмом).
Правовые нормы строго ограничивали обязанность государственного учреждения возмещать вред, причиненный его служащими. Согласно ст. 407 ГК РСФСР 1922 г., государственный орган может быть ответственен за деликт только в случаях, специально предусмотренных законом. В соответствии с этим положением было принято несколько законов, имеющих чрезвычайно узкое применение.
После секретной (неопубликованной) речи Н. С. Хрущева на XX Съезде КПСС в феврале 1956 г., когда началась работа по восстановлению социалистической законности, прозвучали предложения принять законодательство о компенсации ущерба, причиненного гражданину несправедливым возбуждением уголовного преследования, арестом, осуждением. Тем не менее, это предложение не положило начала обсуждению вопроса о расширении ответственности государства в законодательных сферах. Не было принято специального закона, позволяющего производить возмещение утраченной заработной платы или другого ущерба, явившегося результатом несправедливого ареста, тюремного заключения. Гражданин, признанный невиновным, в соответствии с действующим законодательством мог претендовать лишь на восстановление своих пенсионных прав.
На заседании Верховного Совета СССР в 1957 г. при обсуждении вопроса об ответственности государства за совершенные деликты проблеме реабилитации невиновных граждан было уделено мало внимания. Проблема ответственности обсуждалась без ссылок на конкретные, специальные основания государственной ответственности. Депутат из Львова С. В. Стефаник затронул в своем выступлении данный вопрос; он не только критиковал ст. 407 ГК РСФСР, но задал тон дискуссии, рассматривая расширение ответственности власти как важнейшее условие укрепления социалистической законности. Наиболее серьезная поддержка позиции С. В. Стефаника исходила от юристов из Львовской, области. В марте 1957 г. профессор Р. Е. Недбайло /Львовский университет/ выступил с заявлением, что ст. 407 ГК. не отвечает современным требованиям укреплении дисциплины в государственном аппарате. В 1958 г. та же точка зрения была высказана известными учеными, преподавателями юридического факультета Львовского университета, В. М. Савицким и Л. В. Левзуном. В других регионах СССР поддержка идеи о расширении ответственности государства была более ограниченной. Следует отметить глубокие исследования, проблемы профессором Т. Н. Добровольской. Профессор С. И. Вильнянский признал, что вопрос о ревизии ст. 407 ГК требует обсуждения. Известный специалист по проблемам гражданского права профессор Ю. К. Толстой, однозначно высказался за установление ответственности государственных органов при причинении ущерба административными актами, считая необходимым решить вопрос на союзном уровне и возражая против оставления его на усмотрение отдельных республик.
В декабре 1959 г. Министерство юстиции провело в Москве совещание, на котором обсуждался проект ГК РСФСР, разработанный Минюстом РСФСР и Всесоюзным Институтом юридических наук /ныне Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации/. Текст проекта не был опубликован, но в кратком отчете о конференции содержалось заявление о необходимости включить в проект ГК норму, в соответствии с которой государственные органы несли бы материальную ответственность за вред, причиненный неправильными действиями их служащих.
Предложение об ответственности государственных органов в соответствии с общими принципами гражданского права находилось в противоречии с нормой подготовленного проекта ГК, который содержал положение, аналогичное ст. 407 ГК 1922 г., разрешающее ответственность только в случаях, специально предусмотренных законом.
В 1960 г. профессор Ю. К. Толстой, защищающий идею расширенной гражданской ответственности, указывал, что было бы трудным найти другой вопрос, который бы вызвал такое единодушное мнение среди советских ученых, как вопрос об установлении ответственности государственных органов за ущерб, причиненный административными актами. Доказательством этого, по мнению ученого, является реакция участников вышеупомянутой конференции на проблему деликтной ответственности казны. В апреле 1960 г. проект гражданского законодательства был опубликован в нескольких юридических журналах с целью учета оценок и предложений юристов, других заинтересованных лиц. В ст. 75 проекта Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик содержалось положение о том, что условия и пределы ответственности государственных органов за ущерб, причиненный неправильными служебными действиями их должностных лиц в сфере административного управления, судебной деятельности устанавливаются законодательством СССР и союзных республик.
Появившиеся в печати отклики носили критический характер. В. Антимонов и Е. Флейшиц указывали на то, что положение проекта об ответственности органов государства равноценно сохранению ст. 407 ГК. РСФСР. Авторы указывали, что в ряде союзных республик были проведены конференции, на которых обсуждались проекты республиканских гражданских кодексов, и дискуссии показали, что среди практиков и ученых почти не было защитников сохранения ст. 407. Ученые поддержали установление общего принципа ответственности государственных органов за имущественный ущерб, причиненный неправильным выполнением должностными: лицами, административных функций.
Спустя некоторое время преподаватели, юридического факультета Ленинградского университета профессор В. Т. Смирнов и профессор Ю. К. Толстой опубликовали объемные возражения против ст. 75 Проекта.
Критика проекта продолжалась в 1960, 1961 гг. Одной из наиболее известных и влиятельных работ явилась совместная статья тринадцати преподавателей Ленинградского университета. Важное предложение ученых, относящееся к сфере деликтного права, было связано со ст. 75 проекта. Предлагалось, чтобы за вред, причиненный неправильными служебными действиями служащих в сфере административного управления и судебной деятельности, государственные органы несли ответственность в соответствии с общими принципами гражданского права, за исключением случаев, предусмотренных законодательством СССР.
В декабре 1961 г. седьмая, сессия Верховного Совета СССР пятого созыва утвердила Основы гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик. Была изменена, по сравнению с прежним гражданским законодательством, ответственность государственных учреждений за вред, причиненный действиями их должностных лиц. Ст. 407 ГК РСФСР предусматривала, что учреждения отвечают за вред, нанесенный неправильной служебной деятельностью должностных лиц, лишь в случаях, особо указанных законом, если притом неправильность таких действий признана подлежащим судом или административным органом. В ст. 89 устанавливалось, что государственные учреждения несут ответственность в сфере административного управления согласно общим основаниям, если иное не предусмотрено специальным законом. За ущерб, нанесенный неправильными служебными действиями органов дознания, предварительного расследования, прокуратуры и судов, эти органы несут ответственность имущественного характера в случаях и пределах, определенных специальным законом.
Хотя до 1956 г. советские ученые не выступали против принципа расширенной гражданской ответственности власти, они все же воздерживались от обсуждения этого вопроса. Обеспечение выплаты компенсации ущерба гражданам, явившегося результатом несправедливого ареста или тюремного заключения в полном объеме за счет казны посчитали даже в период десталинизации после XX Съезда КПСС слишком радикальным шагом. Последовала подвижка, когда проблема была сформулирована абстрактнее: как гарантирование ответственности государственных органов за вред, нанесенный неправильным административным действием должностного лица (но не действием, повлекшим несправедливый арест или наказание в виде лишения свободы). Ученые осторожно заявляли, что предмет должен обсуждаться. Такая осторожность, неудивительна, учитывая прошлую доктрину и практику. Скорее поддержка положения проекта, устанавливающего ограниченную государственную ответственность, исходила от Министерства юстиции. Расширение этой ответственности защищалось учеными Львова и юридического факультета ЛГУ. Помимо этого, ведущие специалисты в области гражданского права из ВИЮН положительно относились к предложению о расширении обязанности государства компенсировать пострадавшим ущерб. Кроме того, имела место спорадическая поддержка юристов других университетов (за исключением юридического факультета МГУ и ИГПАН СССР). Некоторые ученые вообще не высказывали своих точек, зрения по данному вопросу. Профессор Ю. П. Орловский (юридический факультет МГУ) считал необходимым оставить вопрос об ответственности государственных органов на разрешение союзных республик. Защитники принципа ответственности государства практически, не ссылались на соответствующее законодательство западных стран, хотя иногда давались положительные оценки правовым нормам уголовно-процессуальных кодексов стран народной демократии, разрешавшим предъявление исков к государству за незаконный арест, лишение свободы, осуждение к наказанию. Отсутствовали, также какие-либо упоминания работ русских и советских юристов 20-х гг. по этому вопросу.
Учитывая данные обстоятельства, можно сказать о том, что в научном мире существовал острый раскол по указанной проблеме. Ст. 89 Основ не была создана в результате простой директивы верхушки руководства, но, действительно, "выросла" главным образом из обмена мнений между советскими юристами.
В соответствии с новым гражданским законодательством, органы дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда отвечали за ущерб, нанесенный, гражданам вследствие неправильных действий своих служащих, как и прежде, в случаях и пределах, специально предусмотренных законом. Это решение вопроса вызывало немало нареканий в советской юридической литературе (в частности, критика звучала в работах Т. Н. Добровольской, Н. С. Малеина, В. Т. Нора, В. М. Савицкого, Н. Н. Скворцова, А. А. Собчака, Е. А. Флейшица).
В теории государственной ответственности за ущерб, причиненный незаконными действиями органов государства, наметилось два подхода к законодательному оформлению проблемы. Сторонники первого направления требовали унификации возмещения ущерба, понесенного гражданами, независимо от сферы государственно-правовой деятельности, в которой они были причинены (административное управление, уголовное судопроизводство). Оппоненты выступали за сохранение дифференциации и издании специального закона, распространяющего действие на область отношений, вытекающих из неправомерного привлечения к уголовной ответственности и осуждения. При этом у представителей обоих направлений не вызывало сомнений признание надлежащим ответчиком государства, а не государственного органа, действиями которого невиновному лицу причинены материальные и нравственные потери. Указывалось, в частности, что установление долевой или солидарной ответственности затруднит или сделает практически невозможным возмещение ущерба.
В противоположность первой группе авторов, считавших, что ч. 2. ст. 89 утратила силу, как противоречащая ст. 58 Конституции СССР, данные ученые полагали, что ч. 2 ст. 89 сохраняет силу до издания специального закона. Действие будущего закона ограничивалось областью уголовного процесса, основаниями возмещения ущерба назывались лишь четыре случая.
Вплоть до 1977 г. конституции в СССР не содержали положений об ответственности за неправомерные решения и деяния государственных органов и должностных лиц при исполнении служебных обязанностей. Конституция 1977 г. создала правовую основу удовлетворения притязаний граждан по компенсации ущерба.
Проект ч. 3 ст. 58 Конституции первоначально предусмотрел существенное ограничение данного права: возмещение должно было производиться способом и в пределах, указанных законом. Исключение из проекта указанной формулы было вполне оправданно, поскольку тем самым устанавливался принцип неограниченной ответственности за ущерб, нанесенный гражданам государственными органами и должностными лицами. Однако в Основном Законе страны не получила прямого законодательного подтверждения идея государственной ответственности. Не создавался действенный механизм защиты интересов граждан, пострадавших от неправомерных актов власти в сфере правосудия. Конституционная норма не имела практического применения.
Закон, предусматривающий обязанность казны восстановить нарушенные права граждан, был подготовлен через 4 года после принятия Конституции. Впервые в советском законодательстве получил признание принцип ответственности государства независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда за ущерб, причиненный гражданину незаконным осуждением, незаконным привлечением к уголовной ответственности, незаконным применением в качестве меры пресечения заключения под стражу, незаконным наложением административного взыскания в виде исправительных работ или ареста. Указ Президиума Верховного Совета СССР "О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей" и Положение "О порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда" от 18 мая 1981 г. явились важными в теоретическом и практическом отношениях нормативными актами, устранившими существенный пробел правового регулирования. В 1982 г. издается Инструкция "О порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, прокуратуры и суда", утвержденная Министерством юстиции, Прокуратурой СССР, Министерством финансов СССР по согласованию с Верховным судом СССР, МВД СССР и КГБ СССР. Законодательство о реабилитации получило высокую оценку западных ученых. Ими приветствовалось включение в него положения об ответственности государства независимо от вины его органов. Отпали основания для безоговорочных утверждений о том, что в СССР установлен иммунитет от гражданской ответственности государства и его органов за деликты, совершенные лицами, выполняющими служебные функции, и выразившиеся в неправомерном уголовном преследовании. Профессор Б. Т. Безлепкин внес значительный вклад в разработку концепции и законодательства о реабилитации, посвятив этой проблеме глубокие, не утратившие своей, ценности и по сей день работы. Подобно профессору Эдвину Бочарду в США, Б. Т. Безлепкин последовательно отстаивал и защищал идею ответственности государства в случае причинения ущерба в сфере правосудия, являлся одним из авторов принятых нормативных актов о восстановлении прав реабилитируемых граждан.
Закрепление в СССР принципа полной компенсации ущерба, нанесенного несправедливо пострадавшим в сфере уголовного преследования, свидетельствовало об усилении и расширении защиты гражданских прав, учете общечеловеческих ценностей права. Однако следует отметить, что законодательство 1981 г. принималось без широкого обсуждения научной общественностью и даже оставалось длительное время, неизвестным самим работникам правоохранительных органов. Оно не было поднято на должную высоту ни в народном правосознании, ни в правосознании должностных лиц. Отрицательное влияние на качество и совершенство принятых правовых норм об ответственности государства за ущерб, нанесенный в области уголовного преследования и правосудия, оказала недостаточная информированность представителей юридической науки и практики о состоянии правового института восстановления прав невиновных. Бедность теории, ответственности государства явилась отчасти результатом ограниченных возможностей ученых СССР изучать и использовать опыт других стран при создании законодательных актов о