Правила возмещения вреда, причиненного должностными лицами при осуществлении уголовного судопроизводства
В ч. 1 ст. 2 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 г. говорится о незаконных уголовно-процессуальных действиях. Как известно, противоправное поведение является объективной правовой категорией, ибо "нарушение закона не зависит от сознания нарушителя, представляет собой объективный факт, констатируемый независимо от такового сознания". Незаконность рассматриваемых уголовно-процессуальных действий выражается в нарушении норм уголовного материального и процессуального права при вынесении обвинительного приговора, постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, в применении мер пресечения и иных мер уголовно-процессуального принуждения. Для установления наличия или отсутствия противоправности в действиях должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство, необходимо учесть, что причинение вреда может возникнуть вследствие правоприменительной деятельности, формально соответствующим требованиям уголовно-процессуального законодательства, т. е. может иметь место объективно противоправное деяние. Такое положение возможно по двум обстоятельствам. Во-первых, в силу специфики уголовно-процессуальной деятельности, заключающейся в том, что факты, достаточные для совершения процессуальных действий на начальных стадиях уголовного процесса, составляют лишь часть фактов, необходимых для вынесения приговора. Во-вторых, возможность таких ситуаций обусловлена трудностями процесса познания в целом, предположим, что для применения в отношении обвиняемого меры пресечения - заключение под стражу, были достаточные основания, предусмотренные нормами УПК, и гражданин был арестован. Но в процессе дальнейшего расследования устанавливаются факты, свидетельствующие о его непричастности к совершенному преступлению. Следственные органы действовали правомерно. Тем не менее, совершенные уголовно-процессуальные действия являются незаконными в силу того, что ими нарушаются основные принципы уголовного процесса, меры принуждения, которые рассчитаны, в конечном итоге, лишь на лиц, виновных в совершении преступлений. Поэтому нельзя в полной мере согласиться с утверждением Б. Т. Безлепкина о том, что "право гражданина на возмещение ущерба связывается с незаконным, т. е. совершенным с нарушением закона (в нашем случае уголовно-процессуального) или с отступлением от его требований, характером действий соответствующих органов". По мнению Б. Т. Безлепкина, действия должностных лиц незаконными назвать нельзя, если оперативный уполномоченный, производивший дознание, начальник органа внутренних дел, контролировавший его действия по уголовному делу, следователь действовали "законно", требования уголовно-процессуального закона не нарушили. В Указе и в Положении от 18 мая 1981 г., - продолжает Б. Т. Безлепкин, - термин "незаконный" следует понимать в том и только в том смысле, что привлечением к уголовное ответственности невиновного, его арестом и осуждением всегда нарушаются субъективные права и законные интересы.
Спорность такого утверждения, на наш взгляд, в том, что незаконность связывается только с нарушением норм уголовно-процессуального закона. Однако нельзя признать "законными" действия должностных лиц, привлеченных к уголовной ответственности, а впоследствии осужденного и оправданного, только с позиции соблюдения норм уголовно-процессуального закона.
Уголовно-процессуальные правоотношения являются средством для установления уголовно-правовых отношений, имеющих объективный характер, и в отрыве их друг от друга рассматривать нельзя. Нельзя признать действия законными, если оправдательный приговор вынесен на тех же доказательствах, которые положены в основу обвинительного приговора. Кроме того, с нашей точки зрения, автор смешивает два самостоятельных элемента состава правонарушения: противоправное поведение, характеризующее объективную сторону, и вина (невиновность) - субъективную сторону.
Целью уголовного судопроизводства является установление объективной истины. Она состоит в "полном и точном соответствии действительности выводов следствия и суда об обстоятельствах рассматриваемого уголовного дела, о виновности или невиновности привлеченных к уголовной ответственности". Вступление в законную силу обвинительного приговора означает истинность выводов о виновности обвиняемого в совершении инкриминируемого деяния, констатации уголовно-правовых отношений между лицом, фактически совершившим преступление и государством. Оправдательный приговор выносится на том основании, что положительно доказана невиновность обвиняемого, констатируется отсутствие уголовно-правовых отношений между оправданным и государством.
В судебной практике еще нередки случаи, когда осуждается невиновный. Осуждение признается незаконным, когда гражданин полностью или частично отбыл наказание по неправосудному приговору. Впоследствии в порядке надзора или по вновь открывшийся обстоятельствам уголовное дело было пересмотрено и был вынесен оправдательный приговор. Основания к отмене приговора в порядке надзора аналогичный основаниям к отмене или изменения приговора в кассационном производстве (ст. 342 УПК). Так - начальник отдела капитального строительства УВД Приморского крайисполкома П. осужден за хищение и должностной подлог за то, что в 1982-1984 г.г. незаконно признавал предложения работников ИТУ и ОКСа рационализаторскими, составлял приказы, на основании которых выплачивались авторские вознаграждения. Обвинение было основано на заключении судебно-строительной экспертизы, согласно которому оформленные П. предложения не могли быть признаны рационализаторскими. Из материалов дела установлено, что все технические предложения фактически внедрены при строительстве и дали экономический эффект, намного превышающий общую сумму авторских вознаграждений. Приговор и кассационное определение отменены с прекращением дела за отсутствием состава преступления. Ошибочность выводов суда выразилась в том, что выплаченные суммы рассматривались судом как безвозмездное изъятие государственных средств, тем самым судом расширительно толковался состав преступления, т. е. нарушены нормы уголовного закона. Незаконное осуждение не следует связывать только ошибочностью судейского убеждения. Важнейшей процессуальной гарантией прав обвиняемого является презумпция невиновности (ст. 49 Конституции России, ст. 4 УПК), действующая на всех стадиях уголовного процесса.
В то же время она непосредственно связана с "бременем доказывания". На следователе, лице, производящим дознание, лежит обязанность доказать правильность предъявленного обвинения. В этом смысле, следователь и лицо, производящее дознание, выполняют обвинительную функцию, также как и прокурор в судебном разбирательстве. При этом они должны выполнять требования уголовно-процессуального закона о всестороннем, полном и объективном исследовании обстоятельств дела (ст. 20 УПК). Рассмотрим несколько примеров. Так, Н. осужден по ч.ч. 1 и 2 ст. 112 УК РСФСР. Он признан виновным в нанесении побоев Н. и причинении легких телесных повреждений с расстройством здоровья К. В порядке надзора приговор был отменен в связи с существенным нарушением норм уголовно-процессуального законодательства. В соответствии с требованиями ч. 3 ст. 237 УПК по делам, предусмотренным ст.ст. 115, 116, 129 ч. 1 и 130 УК РФ, если по ним не проводилось предварительное следствие или дознание, подсудимому вручается копия заявления потерпевшего. Однако копии заявления потерпевшего Н. вручены не были, чем существенно нарушено его право на защиту. Данное обстоятельство явилось основанием для отмены приговора. Второй пример: Л. осужден по ч. 3 ст. 145 и 1 93-1 УК РСФСР. Он признан виновным в хищении государственного имущества в особо крупных размерах и открытом похищении личного имущества с проникновением в жилище. В порядке надзора приговор был отменен в связи с недоказанностью участия Л. в совершении преступления. Некоторые из приведенных в приговоре доказательств получены с нарушением закона. Так, изъятие с места происшествия предметов с имеющимися следами, а также выемка сапог Л. произведены с нарушением закона; определяющего порядок производства этих уголовно-процессуальных действий: Куски глины и доски со следами преступления, изъятые с места происшествия, следователь в нарушение требований ст. ст. 83, 84 УПК не признал вещественными доказательствами, не составил их подробного описания и не сфотографировал, хотя при осмотре места происшествия применялась фотосъемка. Вопреки требованиям ст. 179 УПК изъятый с места происшествия кусок глины был упакован в спичечный коробок, но не опечатан. Выемку сапог следователь, в нарушение ст. ст. 167 и 171 УПК произвел без постановления и на месте выемки их не упаковал и не опечатал. В первом примере вопреки требованиям ч. 3 ст. 237 УПК подсудимому не была вручена копия заявления потерпевшего. Нарушение уголовно-процессуального закона проявилось в неприменении судьей нормы УПК, которая подлежала применению. Во втором примере, нарушены требования ст. ст. 83, 84, 167, 171, 179 УПК, определяющие порядок производства отдельных процессуальных действий в ходе предварительного расследования. Таким образом, во всех вышеприведенных примерах отменой обвинительных приговоров послужили нарушения норм уголовно-процессуального закона, допущенные на различных стадиях уголовного процесса. Нарушения норм уголовно-процессуального закона проявились в форме:
1) неприменения нормы, которая подлежала применению
2) несоблюдение (неисполнение) требований закона.
На практике возмещения вреда вследствие незаконного привлечения к уголовной ответственности вызывают затруднения из-за отсутствия единого подхода к понятию "привлечение к уголовной ответственности". Большинство полагает, что привлечение к уголовной ответственности идентично привлечению в качестве обвиняемого. Привлечение к уголовной ответственности иногда рассматривается не как уголовно-процессуальное, а как уголовно-правовое понятие, связанное с осуществлением этой деятельности. Мы придерживаемся точки зрения, что привлечение к уголовной ответственности - это уголовно-процессуальное понятие. Привлечение к уголовной ответственности есть не что иное, как предъявление обвинения конкретному лицу, в связи с чем оно привлекается в качестве обвиняемого. Значение привлечения к уголовной ответственности состоит не в признании лица виновным, а в создании для этого необходимых условии. В результате расследования устанавливаются фактические данные, необходимые для решения вопроса, имелись ли основания для возникновения уголовного правоотношения. Когда данных для предъявления обвинения достаточно, требование нормы уголовного закона применяется к действиям конкретного лица. Осуществление этого важного процессуального акта закон связывает с наличием необходимого для этого основания. Исходя из требований ст. 143 УПК, следователь выносит мотивированное постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого при наличии достаточных доказательств, дающих основание для предъявления обвинения в совершении преступления. Основание для привлечения к уголовной ответственности являются доказательства. Привлечение к уголовной ответственности может быть признано законным тогда, когда оно отвечает требованию обоснованности. Обоснованность привлечения к уголовной ответственности как общее понятие означает соответствие вывода о совершении данным лицом преступления фактическим обстоятельствам, установленным по делу. Процессуальным актом, выносимым следователем о привлечении в качестве обвиняемого, может быть причинен только моральный вред, утрата "деловой репутации". Имущественный вред может быть причинен теми мерами уголовно-процессуального принуждения, которые применяются к обвиняемому: отстранение от должности, арест имущества и т. д. Самостоятельным основанием возмещения ущерба является незаконное применение мер пресечения в виде заключения под стражу и подписка о невыезде. Вопрос об основаниях заключения под стражу в уголовно-процессуальной литературе решается неоднозначно, Полагаем, что в наибольшей степени соответствует как требованиям закона, так и существующей практике позиция А. А. Чувилева, который считает, что основания меры пресечения - заключение под стражу, предусмотрены ст. 96 УПК РСФСР, которые в свою очередь можно разделить на две группы:
1) Совокупность доказательств, уличающих обвиняемого в совершении преступления, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше одного года (ч. 1 ст. 96 УПК);
2) Совокупность доказательств, указывающих на необходимость изоляции от общества обвиняемого по мотивам одной лишь опасности преступления, предусмотренных ч. 2 ст. 96 УПК. Ошибки, допущенные при незаконном аресте, связаны с квалификацией опасных преступлений, фактически являющихся административными правонарушениями, аморальными поступками, деяниями, подпадающими под признаки ч. 2 ст. 14 УК РФ либо преступлениями частного обвинения.
Вторая группа ошибок заключается в принятии решения о применении этой меры пресечения при неустановлении достаточных данных, подтверждающих совершение преступления лицом, к которому был применен арест, либо эти данные не позволяют сделать вывод о доказанности самого факта преступления, либо - о совершении преступления арестованным.
В исключительных случаях мера пресечения сможет быть применена в отношении лица, подозреваемого в совершении преступления и до предъявления ему обвинения (ст. 90 УПК). В случае отмены меры в виде заключения под стражу суд вправе одновременно избрать любую другую предусмотренную законом меру пресечения (ст. 220 УПК).
Однако возмещение вреда при незаконном аресте подозреваемого в порядке п. 1 ст. 1070 ГК не наступает, ибо в рамках существующей конструкции этой нормы ГК обязательства по возмещению вреда в случае незаконного заключения под стражу возникают только в отношении обвиняемого при постановлении прекращения уголовного дела по реабилитирующим основаниям. Из этого следует, что возмещение вреда при незаконном аресте в отношении подозреваемого подпадает под действие п. 2 ст. 1070 ГК и будет практически невозможным, так как ответственность наступает при наличии вины органа дознания, следствия, что естественно сужает объем гражданско-правовой ответственности за причиненный вред.
В перечне незаконных процессуальных актов, указанном в п.1 ст. 1070 ГК содержится еще и постановление о применении меры пресечения в виде подписки о невыезде. Очень часто необходимость в реализации подписки о невыезде мотивируется стереотипными формулировками: "нет оснований полагать, что обвиняемый скроется от следствия и суда", "от следствия не уклонится", "имеет постоянное местожительства", "имеет на иждивении несовершеннолетних (малолетних) детей", "следствию не препятствует". Необоснованное избрание подписки о невыезде там, где следовало бы ограничиться менее принудительным по своему характеру обязательством о явке, ведет к неоправданному стеснению прав и интересов обвиняемых.
При вынесении постановления о прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям гражданин вправе требовать возмещения имущественного вреда не только за период нахождения под арестом, но и за время применения меры пресечения - подписки и невыезде. Допустим, что в отношении обвиняемого, являющегося коммерческим директором фирмы, применена мера пресечения - подписка о невыезде (ст. 93 УПК). А в тот период на фирме готовилось заключение договора (например, купли-продажи, поставки, подряда и т. п.). Место заключения сделки находится в другом городе. Кроме коммерческого директора по предварительной договоренности, никто не имел права заключить сделку. Поскольку обвиняемый не мог выехать к месту заключения договора, подписание договора не состоялось. Юридическому лицу причинен имущественный вред. Он выражается в дополнительных затратах, необходимых для подписания договора, выплате неустойки, если, например, заключены договор на перевозку груза или договор аренды складских помещений и т. д., и в неполученной запланированной прибыли, которую получило бы юридическое лицо от осуществления этого договора. Кроме того, это в определенной степени может повлиять на деловую репутацию как самого обвиняемого, так и юридического лица. В сложившейся ситуации во избежание причинения имущественного вреда можно предложить следующий вариант решения этой проблемы. Толкование ст. 93 УПК позволяет сделать вывод, что лицо, производящее дознание, следователь, прокурор, суд могут разрешить временно отлучиться с места жительства или временного проживания обвиняемому (подозреваемому). В этой ситуации подследственный будет действовать правомерно, если покинет свое место пребывания. Представляется наиболее эффективно в таких случаях будет применение залога в качестве меры пресечения. Практические работники, как правило, в виде залога принимают только деньги (причем незначительные суммы), тем самым суживают предмет залога, предусмотренный ст. 99 УПК. Согласно ст. 99 УПК предметом залога могут быть не только деньги, но и ценности. Следует внести уточнение в содержание предмета залога, предусмотренного ст. 99 УПК. Вместо слова "ценности" ввести слова "иное имущество". Это не противоречит нормам действующего законодательства, и самое главное, необходимо, чтобы предмет и сумма залога были такими, чтобы обвиняемый (подозреваемый) был заинтересован вернуть свое имущество.
В п. 1 ст. 1070 ГК предусмотрены процессуальные акты, незаконно лишающие или ограничивающие свободу гражданина. С нашей точки зрения, ограничение свободы гражданина как меры уголовно-процессуального принуждения проявляются в:
1) задержании подозреваемого в совершении преступления (ст. 122 УПК);
2) заключении под стражу в качестве меры пресечения (ст. 96 УПК); 3) принудительное помещение обвиняемого или подозреваемого в медицинское учреждение при производстве судебно-медицинской или судебно-психиатрической экспертизы (ст. 188 УПК), а также в случае незаконного продолжения исполнения назначенного наказания (ст. 58 УПК). Незаконное применение вышеназванных мер уголовно-процессуального принуждения нарушает субъективные права граждан, и они вправе требовать возмещения причиненного вреда. Однако конструкция ст. 1070 ГК не позволяет в равной степени возместить причиненный вред, требовать равной защиты конституционного права "неприкосновенности личности", поскольку обязательства по возмещению вреда возникают вследствие только незаконного заключения под стражу (арест).
Возмещение вреда в остальных случаях, ограничивающих личную свободу граждан, будет производиться в более узких пределах, ибо обязательства по возмещению вреда вследствие незаконного задержания (ст. 122 УПК) и применения принудительных мер медицинского характера (ст. 403 УПК), возникают только при наличии вины органа дознания или следствия. В целях равной защиты конституционного права неприкосновенности личности от незаконного применения любых мер уголовно-процессуального принуждения предлагается пополнить п. 1 ст. 1070 ГК незаконным задержанием, незаконным применением принудительных мер медицинского характера.
Задержание подозреваемого в совершении преступления по своей юридической природе имеет много общего с мерами пресечения, Сущность уголовно-процессуального задержания состоит в том, что лицо, подозреваемое в совершении преступления, по решению компетентного должностного лица (органа) и в установленном законом порядке лишается на краткий срок свободы, изолируется от общества. Основаниями задержания являются фактические данные (доказательства), позволяющие заподозрить лицо в совершении преступления, на которое, может быть назначено наказание в виде лишения свободы. Статья 16 Положения о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления, устанавливает три основания для освобождения подозреваемого из-под стражи; но только одно из них - неподтверждение подозрения - дает право на возмещение причиненного вреда. Это основание появляется в случаях установления того, что задержанное лицо непричастно к преступлению или в его действиях нет состава преступления. Правообразующим юридическим фактом, лежащим в основе возникновения гражданских правоотношений является постановление лица, производящего дознание или следователя об освобождении задержанного по этому основанию. Незаконность задержания (противоправное поведение) выражается в нарушении требований ст. 122 УПК.
Круг незаконных процессуальных действий, причиняющих вред в сфере уголовного судопроизводства, намного шире, чем предусмотрено в п. 1 ст. 1070 ГК. Перечисление возможных процессуальных действий, причиняющих вред в сфере уголовного судопроизводства, лишено практического смысла, поэтому в п. 2 ст. 1070 ГК выражено противоправное поведение в этом составе гражданского правонарушения как "иная незаконная деятельность" органов дознания, предварительного следствия. Нам представляется, что под "иной незаконной деятельностью органов дознания, следствия" следует понимать такие процессуальные действия, как освидетельствование, отстранение от должности, обыск, выемка, наложение ареста на имущество. Незаконные действия в правоохранительной сфере, причинившие вред, могут быть в случаях: неправомерности самих властных актов, издаваемых органами дознания, следствия (постановлений, определений); неправильных фактических действий во исполнение этих актов, неправомерности фактических действий, связанных с осуществлением властного акта (постановления, решения и т. д.), хотя соответствующий акт и вынесен обоснованно.
Законом (ст. 181 УПК) предусмотрено проведение освидетельствования обвиняемого, подозреваемого, свидетеля или потерпевшего. Под освидетельствованием необходимо понимать следственное действие, состоящее в осмотре человеческого тела лицом, производящим дознание, следователем или прокурором в присутствии понятых, в частности, врача, с целью обнаружения на теле особых примет, следов преступления, других признаков и свойств, имеющих доказательственное значение по делу. Освидетельствование как уголовно-процессуальное действие может проводиться как добровольно, так и принудительно, т. е. с применением физического воздействия.
Спорным в теории уголовного процесса остается вопрос о допустимости принудительного освидетельствования потерпевшего и свидетеля. Следует согласиться с теми авторами, которые положительно решают этот вопрос: освидетельствование может быть проведено в принудительном порядке в отношении этих лиц. Хотя, по нашему мнению, предварительно потерпевшему и свидетелю следует разъяснить правила ст. 181 УПК, поскольку этого может быть вполне достаточным для того, чтобы освидетельствование состоялось добровольно. В то же время следует согласиться с И. Л. Петрухиным о недопустимости освидетельствования граждан, не занимающих в уголовном деле никакого процессуального положения.
Общим основанием для применения принуждения при освидетельствовании является наличие сведений о том, что на теле лица, вероятно, имеются следы преступления, особые приметы, другие признаки, существенные для дела. Юридическим основанием для проведения освидетельствования является постановление о его проведении (ч. 2 ст. 181 УПК). Проведение принудительного освидетельствования в отсутствии постановления о его проведении, а также несоблюдение процессуального порядка производства этого следственного действия следует признать нарушением норм уголовно-процессуального закона, т. е. незаконным.
Часть 6 ст. 181 УПК устанавливает недопущение действий, унижающих достоинство или опасные для здоровья освидетельствуемого лица. Если в нарушение этого запрета освидетельствуемому лицу причиняется вред его здоровью или освидетельствование сопровождалось действиями, унижающими достоинство, то в этом случае освидетельствованное лицо вправе требовать возмещения имущественного и морального вреда. Имущественный вред выражается в физическом расстройстве, а понесенные убытки в материальных затратах, необходимых для восстановления нормального физического состояния. Моральный вред выражается в нравственных страданиях, возникших вследствие оскорбления чувства стыдливости в результате действий, унижающих человеческое достоинство.
Уголовно-процессуальный закон устанавливает различный объем и содержание сведений, необходимых для принятия обоснованного решения о проведении таких следственных действий, как выемка и обыск. Так, если "точно известно", где и у кого находятся определенные предметы (ст. 167 УПК), следовать вправе произвести лишь их выемку и не может производить поисков. В этом случае предварительные сведения носят не вероятный, а достоверный характер. Если же следователь имеет достаточные основания полагать, что в помещении или ином месте находятся вещественные доказательства, а также другие предметы или документы, могущие иметь значение для дела, в связи с чем необходим поиск, принимается решение о производстве обыска, (ст. 168 УПК).
В следственной практике встречаются случаи, когда при производстве выемки или обыска причиняется имущественный вред. Полагаем, что это может иметь место вследствие непродуманной организации и приемов поиска при обысках. В отдельных случаях поиск может сопровождаться разбором строений и иного имущества, вскрытием тары с готовой продукцией. В этом случае целесообразно участие специалиста при производстве этих следственных действий. При производстве выемки и обыска следователь должен избегать не вызываемого необходимостью повреждения запоров, дверей и других предметов (ст. 170 УПК).
Иногда в протоколах производства обыска отсутствует указание на разъяснение прав лиц о добровольной выдаче. Так, например, следователь вынес постановление согласно ст. 168 УПК, но при производстве обыска им были выбиты два бревна из стены жилого дома гр. Ш., в результате чего дом получил осадку. В протоколе обыска отсутствует указание на разъяснение прав лиц о добровольной выдаче. Следовательно, в данном случае следователем были нарушены требования ст. 170 УПК о том, что "следователь предлагает выдать предметы или документы..." Допустим, что в выбитых бревнах следователь обнаружил тайник, а владелец дома отказался добровольно указать местонахождение тайника, тогда причиненный вред возмещению не подлежит, поскольку владелец дома нарушил закон (ст. 127 УПК). Столь категоричный ответ может быть дан, если владелец дома знал о существовании тайника, но если он не знал или не мог знать, то в этом случае представляется, что причиненный вред возмещению подлежит, в меньшем объеме.
Чаще всего поиск при производстве обыска осуществляется без участия специалиста и недостаточно продуманными приемами. Это приводит к неоправданному увеличению имущественного вреда.
Обращает на себя внимание тот факт, что следователи и лица, производящие дознание, небрежно производят опись изъятого имущества. В результате чего происходит утрата, растрата или порча имущества. Так, при изъятии нательного крестика у гр. К., признанного согласно ст. 86 УПК вещественным доказательством, следователь вопреки требованиям владельца о приглашении специалиста в описи отразил только цвет крестика, специалист или эксперт для определения драгоценного металла приглашен не был. После прекращения уголовного дела в порядке п. 2 ст. 208 УПК владельцу был возвращен другой крестик. Гражданин К. настаивал, что у него изъяли золотой крест старинной работы. В приведенном примере следователь нарушил § 12 Инструкции от 18 октября 1989 г. о том, что изъятые предметы, ценности, являющиеся вещественными доказательствами, должны быть осмотрены (в необходимых случаях - с участием специалиста), подробно описаны в протоколе осмотра. В протоколе указываются количественные и качественные характеристики предмета, все другие индивидуальные признаки, позволяющие выделить объект из числа ему подобных. Определение драгоценного металла (золото, серебро, платина и металлы платиновой группы), драгоценных камней и жемчуга производится с учетом мнения специалиста или заключения эксперта.
В целях обеспечения гражданского иска или возможной конфискации имущества законом (ст. 175 УПК) предусмотрено наложение ареста на имущество. Основанием наложения ареста на имущество в целях обеспечения гражданского иска следует считать наличие заявленного иска и причиненного преступлением материального ущерба, а в целях конфискации имущества - квалификация действий обвиняемого статьей, предусматривающей указанный вид дополнительного наказания. Данное процессуальное действие приостанавливает право распоряжения собственника своим имуществом. В случае незаконного наложения ареста на имущество собственнику может быть причинен имущественный вред.
Нарушения требований уголовно процессуального закона при наложении ареста на имущество могут проявляться по-разному: арест имущества без вынесения мотивированного постановления; наложение ареста в отсутствие заявления потерпевшего от преступления или квалификация деяния не предусматривает конфискацию имущества; арестованное имущество входит в перечень предметов, не подлежащих аресту; при производстве описи имущества допущены неточности в количестве, мере или индивидуальных признаков; невручение копии протокола о производстве наложения ареста на имущество. В ходе проведенного исследования установлено, что наиболее часто встречающимся нарушением является отсутствие подробного описания индивидуальных признаков имущества; точного указания количества, меры, веса (ч. 2 ст. 176 УПК).
Законом предусмотрено, что в случае необходимости имущество, на которое наложен арест, может быть изъято (ст. 175 ч. 5 УПК). Малогабаритное имущество может храниться непосредственно у следователя или лица, производившего дознание.
В следственной практике встречаются случаи, когда арестованное имущество, хранящееся у указанных должностных лиц, используется ими в личных целях или передается во временное пользование другие лицам. Предположим, что следователь наложил арест на видеомагнитофон и видеокассеты, а в описи не указал точного количества видеокассет и их техническое состояние. На просьбы гр. Т. об уточнении количества видеокассет, их техническое состояние следователь не обратил внимание. Установлено, что арестованное имущество использовалось следователем и его коллегами в личных целях.
В дальнейшем постановление о наложении ареста было отменено. Имущество, возвращенное гр. Т., оказалось испорченным: видеомагнитофон требовал ремонта; видеокассет возвращено меньшее количество чем было арестовано и изъято, а часть возвращенных видеокассет не подлежала дальнейшему использованию. Потерпевшему Т. причинен имущественный вред. Отсутствие подробного описания арестованного и изъятого имущества, точного указания его количества и качественных показателей, небрежное хранение позволяет отдельным недобросовестным должностным лицам использовать это имущество в личных целях, что в конечном итоге приводит не только к нарушению прав собственника, а также к дискредитации правоохранительных органов.
В то же время небрежности, допущенные должностными лицами при производстве описи имущества, могут негативно сказаться на обеспечении гражданского иска и возможной конфискации, определении размера материального ущерба, причиненного преступлением и повлиять на квалификацию преступления.
В случае необходимости орган дознания, следователь вправе отстранить от должности обвиняемого. Основанием назначения этой меры предупредительного характера может быть воспрепятствование обвиняемым установлению истины по уголовному делу и дальнейшему занятию преступной деятельностью.
Юридическими фактами, влияющими на приостановление трудовых отношений обвиняемого в отношении которого назначается указанная мера, являются мотивированное постановление, санкционированное прокурором или его заместителем, и приказ администрации юридического лица, в трудовых отношениях с которым находится обвиняемый. Причем основным юридическим фактом является постановление следователя, органа дознания об отстранении от должности. Нарушения требований ст. 153 УПК могут иметь место, если постановление вынесено в отсутствие необходимости, т. е. без основания или постановление вынесено в отношении гражданина, занимающего иное процессуальное положение (например, в отношении подозреваемого).
Следующим условием наступления гражданско-правовой ответственности является причинно-следственная связь. Необходимо, чтобы уголовно-процессуальными действиями должностных лиц следственно-судебных органов при осуществлении ими правоприменительной деятельности и отправлении правосудия был причинен вред гражданину или юридическому лицу. Так, следователь, лицо, производящее дознание, привлекает гражданина к уголовной ответственности, применяет меру пресечения в виде заключения под стражу (ст. 96 УПК), отстраняет от должности (от. 153 УПК), накладывает арест на имущество обвиняемого (ст. 175 УПК), а впоследствии, убедившись в неправомерности привлечения гражданина к уголовной ответственности, выносит постановление о прекращении производства по делу по реабилитирующим основаниям. В этом случае незаконное привлечение гражданина к уголовной ответственности, применение мер уголовно-процессуального принуждения - это причина; неполучение законных доходов во время отстранения от работы, запрет распоряжаться арестованным имуществом вследствие неиспользования имущества гражданин может нести убытки, имущество может быть утрачено, повреждено - это следствие. В связи с возбуждением уголовного дела на денежные средства, находящиеся на расчетных и текущих счетах, на иное имущество юридического лица может быть наложен арест. При этих обстоятельствах наложение ареста на имущество юридического лица - причина; понесенные в связи с этим убытки юридического лица -следствие.
Установление непосредственной причинно-следственной связи не представляет трудностей, когда нарушение уголовно-процессуальных норм находится в непосредственной связи с наступившими неблагоприятными последствиями, например,