Уголовно-правовая характеристика убийства по российскому уголовному законодательству
Между тем вопрос о наличии или отсутствии связи между причиной (действием или бездействием) и следствием (наступившей смертью потерпевшего) нельзя рассматривать вне конкретной обстановки, в которой совершено преступление. В связи с этим по каждому делу об убийстве необходимо установить, что наступившая смерть потерпевшего является следствием определенных действий в конкретной обстановке их совершения.
Конкретная обстановка совершения убийства имеет значение для решения вопроса о наличии или отсутствии причинной связи, и при определенных обстоятельствах - для привлечения данного лица к уголовной ответственности и для квалификации этого преступления. Установление момента совершения убийства без отягчающих обстоятельств, в случае истечения срока давности имеет значение для освобождения лица от уголовной ответственности. Время совершения данного преступления может отразиться и на применении уголовного закона.
Субъективная сторона убийства характеризуется психическим отношением субъекта к своим действиям и наступившей смерти потерпевшего.
Субъективная сторона преступления при его совершении выражается в умысле или неосторожности. Убийство относится к числу тех преступлений, которые могут быть совершены с прямым, или с косвенным умыслом.
Установление признаков субъективной стороны и вины имеет важное значение и для квалификации убийства. Изучение практики показывает, что анализ субъективной стороны при квалификации убийства представляет известную сложность. Неточности в выводах при таком анализе нередко влекут за собой ошибки: неправильно определяется направленность умысла, неосторожное убийство расценивается как умышленное, допускаются выводы о наличии умысла при случайном причинении смерти, наличие причинной связи принимается за доказательство виновности и т.п.
При квалификации убийства должно быть не только выявлено, что оно совершено умышленно, но и определена форма умысла. Только установление прямого или косвенного умысла дает основания для вывода о том, что убийство действительно было совершено, так как вне конкретной формы вины деяние по российскому уголовному праву не может быть признано преступлением.
Разграничение прямого и косвенного умысла необходимо для индивидуализации ответственности и для отграничения убийства от других преступлений.
При анализе субъективной стороны убийства в связи с мотивом возникает вопрос о соотношении мотива и формы умысла. По общему правилу мотив убийства свидетельствует о прямом умысле. Лицо, руководствуясь, например корыстными или хулиганскими побуждениями, добивается определенной цели. Однако исключить в этом случае возможность совершения убийства с косвенным умыслом было бы неправильно.
Мотив характеризует волю субъекта. Целью является, то последствие к наступлению, которого стремится виновный, совершая преступление. Мотив и цель, как правило, разграничиваются в законе и имеют самостоятельное значение для квалификации некоторых видов убийств. Установление цели сокрытия другого преступления влечет признание убийства совершенным при отягчающих обстоятельствах (п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ). Но мотив и цель при убийстве могут совпадать. Например, лицо, совершая убийство по корыстному мотиву, стремиться к достижению корыстной цели.
3. Убийство при отягчающих обстоятельствах
3.1 Ответственность за убийство двух и более лиц
Дореволюционное уголовное законодательство России не предусматривало состава убийства двух или более лиц, но, тем не менее, со случаями убийства нескольких лиц судебной практике приходилось сталкиваться. Н.С. Таганцев писал: «Осуществление плана при убийстве выражается в причинении известного материального результата - смерти лица, иногда этот план ограничивается одною жертвою, но иногда в расчет виновного может входить предполагаемое лишение жизни нескольких лиц. Положим, например, что, собираясь обокрасть какой-либо дом, виновный умерщвляет всех лиц, там находящихся, или совершает это истребление в том последовательном порядке, в котором эти лица возвращаются в дом, и т. д., он обвиняется в одном только убийстве, несмотря на то, что действия, им совершенные, по отношению к каждому убитому им лицу, являют полный состав преступления. Единство плана, выраженное в данном действии, заставляет видеть здесь не совокупность преступлений, а одно целое»1.
Пленум Верховного Суда РФ отмечает моменты, касающиеся правил квалификации убийства по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ: 1) убийство двух и более лиц одновременно или в разное время, не образует совокупности преступлений;
2) ни за одно из этих убийств виновный ранее не был осужден.
Обращает на себя внимание то, что Пленум Верховного Суда РФ как ранее не требует единство умысла виновного - на лишение жизни всех жертв преступления (как обязательного признака состава убийства). И допускает, что для убийства двух или более лиц как единого состава преступления как одновременное причинение смерти двум или более лицам признается единым преступлением, так и разновременное причинение смерти потерпевшим.
В ситуациях, когда смерть нескольким лицам причинена одновременно в результате, например, таких действий виновного как взрыв, обвал, отравление, то никаких сомнений в том, что применению подлежит п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ, не возникает. В данном случае имеются все признаки убийства двух или более лиц, называемые в разъяснениях Пленума Верховного Суда РФ.
Анализ уголовно-правовой литературы показывает, что единства мнений в вопросах толкования п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ в науке уголовного права не существует. Первоначально авторы расходились в понимании того, что лежит в основании выделения убийства двух или более лиц в качестве квалифицированного вида преступления, затем - в толковании признаков состава убийства двух или более лиц. Проблема толкования п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ еще далека от своего разрешения.
Так, Н.И. Загородников высказал мнение, что «повышенная общественная опасность убийства при одновременном лишении жизни несколько человек определяется особой тяжестью последствий (смерть нескольких человек) и особой опасностью личности преступника, который пошел ради своих низменных интересов на лишение жизни двух или более лиц. Судебная практика при определении меры наказания всегда учитывает это обстоятельство как отягчающее».1 Именно в одновременности убийства несколько лиц одним виновным видел автор повышенную общественную опасность преступления, не раскрывая при этом содержание понятия «одновременность» и не показывая разницу между пунктами «з» и «и» ст. 102 УК РСФСР.
М.К. Аниянц утверждал, что по п. «з» ст. 102 УК РСФСР квалифицируется одновременное убийство двух или более лиц с тем, чтобы отграничить этот вид преступления от повторного убийства, когда смерть причиняется также двум или более лицам, но каждое из убийств, представляет собой самостоятельное преступление».1
Он исходил из того, что: «Убийство двух или более лиц, квалифицируемое по п. «з» ст. 102 УК РСФСР, характеризуется, как правило, единством намерения и обычно связано между собой временем и местом совершения преступления. Если этих признаков нет (например, вначале совершается одно убийство, а спустя несколько дней второе), то содеянное надлежит квалифицировать как убийство, совершенное лицом, ранее совершившим умышленное убийство (п. «и» ст. 102)».2
Таким образом, первоначально в литературе высказывалось мнение, что для убийства двух или более лиц обязательным и характерным условием является одновременность причинения смерти нескольким лицам.
В дальнейшем, видимо под влиянием указаний Пленума Верховного Суда и решений судебной практики, подход исследователей сменился на противоположный. Многие стали высказывать точку зрения, что единства времени и наступления последствий не требуется, а важно, чтобы было единство преступного намерения виновного. В настоящее время многие исследователи до сих пор придерживаются этой точки зрения.
Например, С.М. Корабельников пишет, что «посягательство на жизнь нескольких лиц может следовать через определенный промежуток времени и даже не совпадать по месту совершения убийства. Однако, если убийство нескольких лиц не совпадает по месту и времени их совершения, необходимо, чтобы каждый факт убийства являл собой эпизод единого преступного намерения лишить жизни несколько лиц».3
Н.И. Коржанский отмечает, что если лишение жизни двух или более лиц охватывалось единым умыслом, то разрыв во времени между убийством одного и убийством другого потерпевшего юридического значения не имеет и на квалификацию не влияет.1
В учебной и научной литературе чрезвычайно широко распространено мнение о том, что разновременное убийство нескольких жертв, совершенное по разным мотивам, но при единстве умысла на лишение их жизни, может быть квалифицировано как убийство двух или более лиц.
Т.В. Кондрашова утверждает, что: «При лишении жизни нескольких лиц субъект может руководствоваться различными мотивами и преследовать различные цели».2
С.В. Бородин пришел к иному выводу. По его мнению, о единстве преступного намерения свидетельствует умысел на лишение жизни двух или более лиц и один и тот же мотив преступления. С.В. Бородин отмечает, что: «Мотив не может считаться во всех случаях обязательным признаком единства преступного намерения виновного. Вполне возможна квалификация по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК, когда два лица убиты одно за другим по разным мотивам, например смерть одному потерпевшему причинена из хулиганских побуждений, а другому — в связи с выполнением им общественного долга».3
Л.А. Андреева считает, что «конечно, мотив является самостоятельным признаком субъективной стороны состава, и единый умысел на убийство может быть и при разных мотивах, но под п. «а» ч. 2 ст. 105 такая ситуация не подпадает, так как речь идет о едином преступлении, и при квалификации п. «а» ст. 105 УК при разных мотивах один из них либо игнорируется, либо распространяется и на то убийство, к которому отношения не имеет».4
Мотив преступления дает ответ на вопрос, почему виновный совершил преступление. Мотив это движущая сила, которая толкает виновного на совершение преступления. Если имеются разные мотивы, значит, имеются и разные преступления. Особенно это касается убийств.
Не случайно в п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999г. уделено внимание на то, что «если установлено, что убийство потерпевшего совершено, например, из корыстных или из хулиганских побуждений, оно не может одновременно квалифицироваться по п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ».1
Это правильное указание, потому что данные мотивы исключают друг друга.
Но это совсем не означает, что только одновременное причинение смерти нескольким лицам подпадает под признаки преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Разновременное причинение смерти нескольким лицам также может быть квалифицировано как убийство двух или более лиц. Один из случаев описывает Л.А. Андреева:
«Владимиров во время отбытия наказания за грабеж поклялся приятелям по заключению, что расправится со свидетелями, которые давали уличающие его показания. Выйдя из колонии, он приехал в деревню, где жила одна свидетельница Жарова, и пытался ее убить, ударив ножом в спину. Затем Владимиров сел в автобус и поехал в город, где хотел найти сестру Жаровой - второго свидетеля. Через несколько дней он подкараулил Жарову (сестру), когда она выходила из ворот фабрики после смены и стал преследовать ее с целью нанести удар ножом в спину. Там он был задержан».2
Преступные действия Владимирова, несмотря на разрыв во времени покушения на убийство одного человека и приготовления к убийству второго охватываются единством намерения и совершены по одному мотиву мести за выполнение общественного долга. В этом случае есть основания для признания того, что виновным совершалось единое преступление, направленное на причинение смерти двум лицам.
Таким образом, для признания убийства двух или более лиц единым преступлением, необходимо установить, что имелось единство преступного намерения виновного на убийство нескольких лиц. При одновременности убийств мотив и характер умысла виновного по отношению к смерти потерпевших может быть любой. При убийстве в разное время умысел может быть только прямым, направленным на лишение жизни нескольких лиц, а мотив - одним и тем же. Но мотивы не должны исключать друг друга.
При квалификации содеянного по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ следует иметь в виду то, что содержание понятия «единство преступного намерения» различается применительно к одновременным и разновременным убийствам.
Для квалификации содеянного по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ при разновременном совершении убийств должен быть установлен и доказан только прямой умысел на убийство всех потерпевших. Так в вышеприведенных примерах Владимиров действовал с прямым умыслом на убийство всех своих жертв.
При одновременном убийстве умысел может быть как прямым, так и косвенным. Возможны следующие варианты отношения виновного к смерти потерпевших при одновременном убийстве или посягательстве на их жизнь: 1) прямой умысел на убийство всех потерпевших; 2) косвенный умысел по отношению к возможной гибели нескольких лиц, при этом двое потерпевших погибают; 3) сочетание прямого и косвенного умысла, т.е. прямой умысел на убийство одного лица и косвенный на убийство другого (их) лиц, если в результате содеянного виновным погибли два или более лица.
При первом варианте, когда виновный стремился причинить смерть двум или более лицам, но своей цели не достиг, т.е. желаемые последствия в виде гибели потерпевших не наступили, возможно, применение п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ (в виде покушения на убийство двух или более лиц). При втором и третьем вариантах п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ при отсутствии последствий в виде гибели двух или более лиц применять нельзя.
Иначе говоря, покушение на убийство двух или более лиц возможно только с прямым умыслом, направленным на лишение жизни всех потерпевших, т. е. когда виновный осознавал опасность своих действий, предвидел возможность или неизбежность гибели двух или более лиц и желал этого. Ответственность за убийство двух или более лиц наступает только когда имеются последствия в виде гибели двух или более лиц, при этом у виновного по отношению к наступившим общественно опасным последствиям был умысел (любой) к смерти потерпевших. В этом случае умысел может быть как прямым, так и косвенным или возможно сочетание прямого умысла на убийство одного и косвенного на убийство другого(их).
3.2 Убийство лица и его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга
В п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве» от 27 января 1999г. отмечается, что: «По п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ квалифицируется убийство лица или его близких, совершенное с целью воспрепятствования правомерному осуществлению данным лицом своей служебной деятельности или выполнению общественного долга либо по мотивам мести за такую деятельность»1.
Под осуществлением служебной деятельности следует понимать действия лица, входящие в круг его обязанностей, вытекающих из трудового договора (контракта) с государственными, муниципальными, частными и иными зарегистрированными в установленном порядке предприятиями и организациями не зависимо от форм собственности, с предпринимателями, деятельность которых не противоречит действующему законодательству.
Под выполнением общественного долга понимается осуществление гражданином как специально возложенных на него обязанностей в интересах общества, или законных интересах отдельных лиц, так и совершение других общественно полезных действий.
Отличительной чертой данного квалифицированного вида убийства является то, что оно совершается со специальной целью или из побуждений, вызванных деятельностью или поступком потерпевшего (его близких), т.е. по определенному мотиву. Цель воспрепятствования правомерному осуществлению служебной деятельности или выполнению общественного долга означает ни что иное, как желание или не допустить соответствующее правомерное поведение или поступок потерпевшего, или желание по каким-либо причинам данное поведение или поступок пресечь. Иначе говоря, в этом случае движущим мотивом действий виновного лица выступает стремление воспрепятствовать осуществлению служебной деятельности или выполнению общественного долга. Воспрепятствование происходит или до осуществления служебной деятельности (до выполнения общественного долга), или непосредственно в процессе ее осуществления (его выполнения). Чаще всего преступление совершается по мотиву мести за выполнение служебного или общественного долга. Необходимо подчеркнуть, что с точки зрения закона безразлично, когда произошли действия, вызвавшие месть виновного лица. Для квалификации, например, по п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ достаточно установления того факта, что преступление было совершенно по мотиву мести за выполнение служебного или общественного долга.
Так судебной практике известен случай, когда преступление было совершено по истечении почти 20 лет после того, как потерпевший выполнил действия, послужившие поводом к мести.
П.М. 22 мая 1963 г был осужден Верховным Судом Дагестанской АССР по ст. 15 и п. «в» ст. 102 УК РСФСР за то, что он 26 февраля 1963 г покушался на убийство П. в связи с выполнением последним служебного долга.
Президиум Верховного Суда РСФСР 19 февраля 1966г. оставил без удовлетворения протест заместителя Генерального Прокурора СССР, в котором ставился вопрос о переквалификации действий П.М. на ст. 15 и 103 УК РСФСР, предусматривающим ответственность за покушение на умышленное убийство без отягчающих обстоятельств.
Генеральный Прокурор СССР внес по тем же основаниям протест в Пленум Верховного Суда СССР. Пленум Верховного Суда СССР не нашел оснований для удовлетворения протеста. Как установил суд, совершению преступления предшествовали следующие события.
П.М. в 1943 г. был осужден за кражу к 2 годам лишения свободы. В 1944г. он совершил побег из тюрьмы, но вскоре был задержан П., работавшим тогда в тюремной охране оперативным стрелком. П.М. просил отпустить его, но П. не согласился, и тогда П.М. обещал отомстить, пригрозив убийством.
После освобождения из мест заключения П.М. жил и работал в г. Махачкале и 26 февраля 1963г., находясь в гостях у Килесханова, среди других лиц встретил П. Со словами «вот теперь ты мне попался, я тебя убью» - П.М. бросился на П. и пытался нанести ему удар ножом в грудь. Потерпевший сумел уклониться, и удар пришелся в живот. В результате П. получил легкое телесное повреждение без расстройства здоровья. П.М. пытался еще раз нанести удар потерпевшему, но присутствующий там Ибрагимов помешал ему.
В протесте предлагалось изменить квалификацию действий П.М. по тем основаниям, что столкновение последнего с П. в связи с выполнением им служебных обязанностей произошло за 19 лет до совершения данного преступления, причем в этот период П.М., по его словам, встречался с П. При таком положении, покушение на убийство должно рассматриваться как совершенное на почве обычной мести, не связанной со служебной деятельностью потерпевшего, и ввиду отсутствия отягчающих признаков квалифицироваться по ст. 103 УК РСФСР.
Пленум Верховного Суда СССР указал, что с приведенными доводами согласиться нельзя. Пленум Верховного Суда СССР отметил, что в протесте неправильно указывается, будто осужденный П.М., по его словам, проживая в г. Махачкале после освобождения из заключения, встречался с П. В действительности, П.М. ничего подобного не утверждал, показав лишь в судебном заседании, что якобы видел как-то П. в автобусе в 1962г., но не может точно сказать, был ли это П.
Таким образом, первая встреча между этими людьми после события, происшедшего в 1944г., произошла в 1963г. на квартире Килесханова, где П.М. почти сразу же по приходе набросился с ножом на П. и пытался его убить.
Единственным мотивом покушения на убийство, как это видно по обстоятельствам дела, являлась месть за то, что в свое время потерпевший, выполняя служебный долг, задержал П.М.
То обстоятельство, что событие, послужившее поводом к покушению на убийство, произошло задолго до совершения рассматриваемого преступления, не является основанием для вывода о том, что с прошествием времени изменилось существо мотива, побудившего П. совершить покушение на убийство.
В этой связи, отметил Пленум Верховного Суда СССР, в постановлении Президиума Верховного Суда РСФСР по данному делу правильно указано, что ответственность за покушение на убийство в связи с выполнением потерпевшим своего служебного долга наступает независимо от того, сколько прошло времени после совершения потерпевшим тех действий по службе, в связи с которыми и произошло покушение на убийство. Важно лишь то, что убийство совершено из мести именно за эти действия.
Ввиду изложенного Пленум Верховного Суда СССР не нашел оснований для изменения квалификации преступления, совершенного, и оставил протест Генерального Прокурора СССР по делу П. М. без удовлетворения1.
В некоторых ситуациях возникает проблема конкуренции различных мотивов, определивших действия виновного лица. В таких случаях, по нашему мнению, п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ подлежит вменению лишь тогда, когда преступление было вызвано именно правомерным поведением потерпевшего, а не какими-то другими мотивами. Например, если было совершено убийство лица при выполнении им своего служебного долга из корыстных побуждений с целью завладения имуществом, то п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ вменению не подлежит, поскольку в подобных случаях преступление обусловливается не служебной деятельностью потерпевшего, а желанием похитить имущество.
Убийство или причинение вреда здоровью, совершенное в связи с осуществлением служебной деятельности (выполнением общественного долга) само по себе не дает основания для квалификации содеянного по п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ и соответствующим статьям УК, предусматривающим ответственность за причинение вреда здоровью. Обязательным признаком, который подлежит установлению в каждом конкретном случае, является правомерность действий потерпевшего лица или его близких. Правомерность действий на нашему мнению означает, что потерпевший или его близкие не совершали преступления или иного правонарушения, а действовали в строгом соответствии с требованиями службы или нравственными нормами.
Если действия потерпевшего были неправомерны, т. е. содержали в себе признаки какого-либо правонарушения или преступления, то основания для квалификации содеянного по п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ (п. «а» ч. 2 ст. 111 и п. «б» ч. 2 ст. 112 УК РФ) отсутствуют. Действия виновного в этом случае, при отсутствии других отягчающих или смягчающих ответственность обстоятельств, подлежат квалификации по ч. 1 ст. 105 УК РФ.
В настоящее время считается общепризнанным, что виновный должен знать о том, что он действует в отношении лица, правомерно выполняющего служебный или общественный долг. В противном случае квалификация его действий, например, по п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ исключается. Однако в некоторых случаях незнание того, что потерпевший выполняет действия, входящие в круг его служебных или специально возложенных на него общественных обязанностей, не освобождает виновного от ответственности за преступление, предусмотренное п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ.
В настоящее время непосредственно в тексте закона (п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ, п. «а» ч. 2 ст. 111 УК РФ, п. «б» ч. 2 ст. 112 УК РФ) прямо указано, что потерпевшим от преступления может быть как лицо, которое осуществляло свой служебный или общественный долг, так и его близкие. В то же время уголовный закон умалчивает о том, какое лицо подпадает под понятие «близкие». Из текста закона нельзя сделать однозначного вывода о том, кто относится к близким потерпевшего. Относятся ли к ним только его близкие родственники или к ним могут относиться и другие лица? Ведь легко представить ситуацию, когда смерть из мести причиняется, например, невесте потерпевшего, его лучшему другу, двоюродному брату, теще и т. д.
В п. 6 действующего постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» понятие «близкие» определяется следующим образом: «К близким потерпевшему лицам, наряду с близкими родственниками, могут относиться иные лица, состоящие с ним в родстве, свойстве (родственники супруга), а также лица, жизнь, здоровье и благополучие которых заведомо для виновного дороги потерпевшему в силу сложившихся личных отношений».
Обращает на себя внимание оборот, употребленный в постановлении Пленума Верховного Суда РФ, «заведомо для виновного дороги потерпевшему». В связи с данной формулировкой постановления при определении наличия состава рассматриваемого преступления, если было совершено убийство родственника, с которым у лица, выполнявшего свой служебный (общественный) долг были неприязненные отношения на практике возникают сложности. Например, была убита жена, с которой у потерпевшего были достаточно сложные отношения. Виновный знал характер взаимоотношений сторон, но поскольку у выполнявшего свой служебный (общественный) долг никого из родственников больше не было, то виновный и убил его жену из мести.
По мнению Попова А.Н. подобная квалификация возможна, поскольку в этом случае был убит родственник потерпевшего1. Словосочетание «жизнь, здоровье и благополучие которых заведомо для виновного дороги потерпевшему в силу сложившихся личных отношений» не относится к родственникам. Если речь идет об убийстве ближайших родственников, то независимо от взаимоотношения сторон, имеются все основания для квалификации содеянного по п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ.
Ошибка в личности потерпевшего при убийстве в связи с выполнением потерпевшим служебного (общественного) долга не должна влиять на квалификацию содеянного, поскольку виновный в этом случае действует по определенному мотиву. Независимо от того, ошибся ли виновный в личности близкого или лица, выполнявшего служебный (общественный) долг, содеянное все равно следует квалифицировать по п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Законом предусматривается ответственность за убийство, совершенное по определенному мотиву, в рассматриваемом случае виновный действует или по мотиву воспрепятствования выполнению служебного (общественного) долга, или по мотиву мести за выполнение данного долга. Заблуждение касается личности потерпевшего. По общему правилу ошибка в личности потерпевшего не оказывает влияния на квалификацию убийства, однако мотив преступления должен обязательно найти отражение в формуле обвинения. В рассматриваемом случае мотив преступления является квалифицирующим признаком, отягчающим ответственность виновного лица. Поэтому и квалификация совершенного убийства должна быть соответствующей.
Нельзя содеянное квалифицировать и по ч. 1 ст. 105 УК РФ, поскольку в этом случае игнорируется мотив действий виновного лица. Неправильной будет и квалификация содеянного по ч. 3 ст. 30 и п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ, то есть как покушение на квалифицированное убийство, поскольку смерть потерпевшему фактически причинена, преступление окончено. Характер ошибки не позволяет квалифицировать содеянное как покушение на преступление, поскольку ошибка в личности потерпевшего не влияет на квалификацию действий виновного лица.
Таким образом, в случае заблуждения виновного в личности погибшего при совершении убийства с целью воспрепятствования правомерному осуществлению потерпевшим своей служебной деятельности или выполнению общественного долга либо по мотивам мести за такую деятельность, содеянное должно быть квалифицировано по п. «б» ч.