Уголовно-правовая характеристика убийства по российскому уголовному законодательству
3.3 Умышленное убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, а равно сопряженное с похищением человека
Отягчающие обстоятельства убийства, предусмотренные п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ являются новыми для российского законодательства.
Понятие «беспомощное состояние» фигурирует не только в УК РФ, но и в некоторых других федеральных законах Российской Федерации, например, в законе РФ от 2 июля 1992 г «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании»1 понятие «беспомощное состояние» раскрывается, как неспособность лица самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности. В ст. 10 Закона РФ «О милиции» сказано, что милиция в соответствии с поставленными перед ней задачами обязана оказывать помощь гражданам, находящимися в беспомощном либо ином состоянии, опасном для их здоровья и жизни.1
Поскольку в диспозиции закона речь идет об убийстве, то можно предположить, что применительно к составу преступления, предусмотренному ст. 105 УК РФ, беспомощное состояние - это положение лица, при котором он в силу каких-либо обстоятельств не может сам себя защитить в момент посягательства на его жизнь. Беспомощное состояние может быть постоянным или временным в зависимости от обстоятельств, его обусловивших. Это не должно влиять на признание наличия состояния беспомощности в момент причинения смерти потерпевшему. Не должны влиять на квалификацию содеянного и обстоятельства, в силу которых потерпевший оказался в беспомощном состоянии.
Так, по мнению С.В. Бородина к убийствам, совершенным с использованием беспомощного состояния потерпевшего, кроме убийств тяжелобольных, престарелых, малолетних детей, лиц, страдающих психическими расстройствами, лишающими их способности правильно воспринимать происходящее, относятся также убийства лиц, находящихся в состоянии обморока, опьянения или сна, когда они не могут реагировать на действия виновного.2
Л.А. Андреева считает, что к беспомощным потерпевшим следует отнести тех, кто в силу каких-либо объективных, в том числе личностных, признаков не может оказать сопротивление убийце. По ее мнению, беспомощность может быть обусловлена возрастом (глубокая старость, малолетний возраст), болезнью, физическим недостатком, состоянием сильного опьянения, сном, положением тела (связанный человек) и т. п., т. е. беспомощное состояние имеет место тогда, когда жертва убийства в силу физического или психического состояния не способна защитить себя.1
Судя по опубликованным работам, первым автором, который высказал точку зрения, отличную от общепринятой, был профессор Кубанского госуниверситета С. Дементьев.2 Так, С. Дементьев утверждает: «Устанавливая ответственность за убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, законодатель имел в виду, что в таком случае потерпевшему причиняются дополнительные, особые страдания. Он сознает, что его сейчас или вскоре убьют, но в силу своего физического состояния не может ни оказать сопротивления, ни позвать на помощь. Это состояние заведомо понимает убийца, значит, действует более цинично и нагло, нежели тот, который, как говорится, убивает «из-за угла»3
Так, приговором суда ЕАО от 28 ноября 2002 года Оруджов А. оглы был осуждён по ст.111 ч.4 УК РФ и по ст.105 ч.2 п.п. «в, к».
В ночь с 3 на 4 марта 2002 г. в коридоре квартиры 18 дома 8 «а» по ул. Бумагина в г. Биробиджане, Оруджов А. оглы, на почве личных неприязненных отношений к своим дочерям, возникших после ухода из дома его гражданской жены Кучиной Т.Г., желая отомстить детям за уход их матери, в присутствии своих малолетних сыновей Оруджова С.А., Кузнецова В.А., а так же гражданки Кузнецовой Е.В., умышленно, с целью причинения тяжкого вреда здоровью Оруджовой Э.А. понимая, что дети находятся в зависимости от него и не могут оказать какого-либо сопротивления, то есть находятся в беспомощном состоянии, с особой жестокостью стал наносить им удары ладонями рук по лицу, а затем множество ударов ремнем и деревянной палкой по различным частям тела и головам своих дочерей Оруджовой Э.А. и Кучиной О.А. После того, как Оруджова и Кучина вырвались и перебежали на диван в зал, Оруджов, продолжая свои умышленные преступные действия, направленные на причинение тяжкого вреда здоровью Оруджовой, залез на диван, откуда ногами скинул Оруджову и Кучину, где, продолжая наносить удары ногами по различным частям тела и головам, переместил их в детскую комнату, где продолжил избиение деревянной палкой. Жестоко избивая своих малолетних дочерей в присутствии малолетних Оруджова и Кузнецова, Оруджов осознавал, что своими действиями причиняет особые физические и психические страдания как дочерям, так и сыновьям, наблюдавшим его жестокие действия.
После того как Кузнецова заявила, что вызовет наряд милиции, Оруджов временно прекратил свои преступные действия. Однако, когда Кузнецова покинула детскую комнату, Оруджов, продолжил свои умышленные преступные действия, направленные на причинение тяжкого вреда здоровью Оруджовой. Он вновь стал наносить удары палкой и ногами по различным частям тела Оруджовой и Кучиной. В результате преступных действий Оруджова, Оруджовой Э.А. были причинены тупая закрытая черепно-мозговая травма с гематомой справа, кровоизлиянием в вещество головного мозга, которая влечет тяжкий вред здоровью, кровоподтеки свода черепа и лицевой его части, кровоподтек правого бедра, а так же другие телесные повреждения. От полученной черепно-мозговой травмы, Оруджова Э.А. скончалась.
Он же, 4 марта 2002 года, в дневное время, в квартире 18 дома 8 «а» по ул. Бумагина в г. Биробиджане, в присутствии своей малолетней дочери Кучиной О.А., обнаружив, что в результате его умышленных действий Оруджова Э.А. скончалась, опасаясь быть разоблаченным в совершении преступления, желая скрыть следы совершенного преступления, понимая, что его дочь Кучина О.А. находится в полной зависимости от него и не может оказать ему какое-либо сопротивление, то есть находится в беспомощном состоянии, умышленно, с целью убийства дочери, схватил ее руками за шею и сдавил. В результате преступных действий Оруджова, от механической асфиксии наступила смерть Кучиной О.А.1
Квалифицируя содеянное убийство лица и причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшей, заведомо для виновного находящихся в беспомощном состоянии суд исходил из того, что оно было совершены в отношении малолетних детей, которые не могли защитить себя, а подсудимый, сознавая это обстоятельство, воспользовался им.
При этом следует избегать подмены понятий «беспомощности» и «неспособности оказать сопротивление». Условиями неспособности к сопротивлению могут быть различны, например совершение преступления группой лиц.
В п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве» имеется разъяснение, направленное упорядочение применения понятия «беспомощное состояние потерпевшей, а именно «По п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ (убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии) надлежит квалифицировать умышленное причинение смерти потерпевшему, неспособному в силу физического или психического состояния защитить себя, оказать активное сопротивление виновному, когда последний, совершая убийство, сознает это обстоятельство. К лицам, находящимся в беспомощном состоянии, могут быть отнесены, в частности, тяжелобольные и престарелые, малолетние дети, лица, страдающие психическими расстройствами, лишающими их способности правильно воспринимать происходящее».2
Иначе говоря, беспомощное состояние - это неспособность лица защитить себя в силу физического или психического состояния. Перечень лиц, которые, по мнению Пленума Верховного Суда РФ могут быть отнесены к находящимся в беспомощном состоянии, позволяет сделать вывод том, что содеянное виновным должно квалифицироваться по «в» ч. 2 ст. 105 независимо от того осознавал или нет потерпевший характер и направленность действий виновного лица.
Употребленный оборот «к лицам, находящимся в беспомощном состоянии, могут быть отнесены, в частности» свидетельствует о том, что названный перечень является примерным.
Спорным является вопрос о признании спящего человека заведомо для виновного находящимся в беспомощном состоянии. Невозможно утверждать, что следственно - судебная практика является стабильной и последовательной даже в решениях высшей судебной инстанции. За короткий промежуток времени, с 1997г. по 2002г., подход Верховного Суда РФ изменился радикально. Первоначально существовала позиция, в соответствии с которой убийство спящего или лица, находящегося в состоянии сильной степени алкогольного опьянения, признавалось квалифицированным убийством. Но в настоящее время прослеживается иная тенденция в решении данного вопроса.
Так, в обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за второй квартал 1997г. убийство спящего потерпевшего путем нанесения ему трех ударов топором по голове было признано совершенным в отношении лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии.1
По мнению А. Вершинина, сон может наступать как биологическая потребность организма человека (здоровый сон), так и под воздействием введенного в организм какого-либо одурманивающего средства, действие которого исключает возможность выйти из этого состояния при внешних раздражителях на определенный промежуток времени. Он считает, что только второе состояние сна следует рассматривать как беспомощное состояние и предлагает в каждом конкретном случае убийства лица, находящегося в состоянии сна, тщательно исследовать все обстоятельства дела.1
Обращает на себя внимание аргументация Президиума Верховного Суда РФ. По его мнению, сон не может быть отнесен к беспомощному состоянию потерпевшего, поскольку он является жизненным, но необходимым и физиологически обусловленным состоянием человека.
С данной позицией не согласен А.П. Попов. Как отмечается в его работе, «данная аргументация не имеет к рассматриваемой проблеме никакого отношения. Поскольку и болезнь, и старость, и смерть, и жизнь также физиологически обусловлены, так как определяются не человеком, а природой. Находится ли человек во время сна в заведомо для виновного беспомощном состоянии или не находится - вот главный вопрос».2
Так, по делу Хакимова Р. Р. Военная коллегия Верховного Суда РФ указала, что убийство спящего не может быть признано убийством лица, находящегося в беспомощном состоянии. Суд признал Хакимова виновным в покушении на умышленное причинение смерти другому человеку, заведомо для него находящемуся в беспомощном состоянии.
Хакимов, в связи с допускавшимися, в отношении него со стороны сержанта Климова физическим насилием и унижением чести и достоинства, решил убить его. С этой целью Хакимов нанес спавшему Климову сильный удар острым концом металлической кирки в височную область головы, чем причинил ему тяжкий вред здоровью, опасный для жизни в момент причинения.
Военная коллегия отметила, что суд, признав Хакимова виновным в убийстве лица заведомо для него находившегося в беспомощном состоянии, допустил ошибку в оценке физического состояния потерпевшего. По мнению Военной коллегии Верховного Суда такая трактовка происшедшего противоречит рекомендациям Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999г. «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)», поскольку в названном постановлении лица, находящиеся в состоянии сна, не упоминаю как находящиеся в беспомощном состоянии.
Исходя из вышеизложенного, Военная коллегия действия Хакимова в отношена спавшего Климова переквалифицировала с ч. 3 ст. 30 и п.«в» ч. 2 ст. 105 УК РФ на ч.3 ст. 30 и ч.1 ст. 105 УК РФ, а меру наказания смягчила.1
Московским городским судом 24 сентября 1999 г. Быченков осужден за преступления, предусмотренные п. «в» ч.2 ст. 105, ч.3 ст. 30 пп. «а, в» ч.2 ст. 105 УК РФ. Он признан виновным в убийстве Точилина и в покушении на убийство Юдина, заведомо для него, находившихся в беспомощном состоянии. В кассационной жалобе адвокат просил об отмене приговора, ссылаясь на неполноту исследования обстоятельств и оспаривая вывод суда о том, что потерпевшие находились в заведомо для Быченкова в беспомощном состоянии.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РФ приговор изменила, переквалифицировав действия на ч.1 ст. 105 УК РФ и ч.3 ст. 30, п. «а» ч.2 ст. 105 УК РФ, указав при этом, что по смыслу закона, к лицам, находящимся в беспомощном состоянии, могут быть отнесены, в частности, тяжелобольные, престарелые, малолетние дети, лица, страдающие психическими расстройствами, лишающими их способности правильно воспринимать происходящее. В данном случае потерпевшие Юдин и Точилин к таким лицам не относились. Сам же факт сильного алкогольного опьянения и сна потерпевших не может рассматриваться как заведомо для виновного их беспомощно состояние.2
Таким образом, из приведенных выше примеров, следует сделать вывод о том, что складывающаяся судебная практика в настоящее время исходит из того, что, сон потерпевшего не признается беспомощным состоянием. На наш взгляд это не верно, поскольку состояние сна характеризуется наличием беспомощного состояния, при котором потерпевший не может ни защитить себя, ни оказать сопротивления.
Пункт «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ так же предусматривает повышенную ответственность за убийство в тех случаях, когда оно сопряжено с другим преступлением, такими как похищение человека.
Представляется целесообразным обратиться к особенностям состава преступления, предусмотренного ст. 126 УК РФ с тем, чтобы выяснить характерные признаки убийства, сопряженного с названным составом.
Рассматриваемое преступление имеет признаки, заключающиеся в том, что в случае похищения человека виновный противозаконно распоряжается личной свободой потерпевшего, т. е. его возможностью самостоятельно передвигаться и определять свое местонахождение, и в то же время посягает на личность, собственность.
Похищение человека относится к преступлениям против свободы. Ответственность за данное преступление предусмотрена в ст. 126 УК РФ Похищение человека по характеру и степени общественной опасности на основании ст. 15 УК РФ относится к тяжким преступлениям. Закон не дает определения похищению человека, поэтому необходимо обращение к доктрине и практике уголовного права.
Похищение человека может быть совершено с помощью любых действий, однако непременно включает перемещение потерпевшего из одного постоянного или временного местонахождения в другое. Оно может быть совершено помимо воли потерпевшего, то есть тайно (например, в отношении спящего), или вопреки воле потерпевшего - открыто, с применением физического (связывание, насильственное удержание, водворение в специальное помещение и т. д.) или психического насилия (угроза причинить вред, разгласить нежелательные для потерпевшего сведения). Похищение может явиться следствием обмана или злоупотребления доверием. Причем обман может быть как активным (виновный сообщает потерпевшему заведомо ложные сведения), так и пассивным (он не сообщает потерпевшему сведения, которые обязан был сообщить) с целью завлечения».1
Таким образом, с точки зрения исследователей, похищение - это изъятие человека из мест его обычного пребывания и распоряжение местопребыванием похищенного (его захват, завладение), совершенное помимо или вопреки его воле любым способом, как открыто, так и тайно, как вследствие обмана, так и в результате злоупотребления доверием со стороны виновного лица.
Состав похищения человека не предусматривает цель как обязательный признак субъективной стороны, но постановка виновным целей при похищении человека подразумевается законом, поскольку просто так никто похищать людей не будет. В случае совершения преступления, предусмотренного ст. 126 УК РФ, цели у виновного могут быть любыми, за исключением предъявления требований государству, организации или физическим лицам, выполнение которых является условием освобождения похищенного. Ибо налицо состав преступления, предусмотренного ст. 206 УК РФ.
В пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» от 27 января 1999 г. рекомендуется: «При квалификации действий виновного по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ по признаку «убийство, сопряженное с похищением человека либо захватом заложника» следует иметь в виду, что по смыслу закона ответственность по данному пункту ч. 2 ст. 105 УК РФ наступает не только за умышленное причинение смерти самому похищенному или заложнику, но и за убийство других лиц, совершенное виновным в связи с похищением человека либо захватом заложника. Содеянное должно квалифицироваться по совокупности с преступлениями, предусмотренными ст. 126 или ст. 206 УК РФ».1
Справедливо замечание Т.В. Кондрашовой о том, что, что Пленум Верховного Суда РФ вообще не раскрыл понятие «убийство, сопряженное с похищением человека», несмотря на разъяснения, имеющиеся в п.7 постановления Пленума Верховного Суда «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)».2
Нередко в специальной литературе подчеркивается, что убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии по своему смыслу очень близко к убийству, сопряженному с похищением человека. Однако выводы при этом делаются различные. Так, Н.К. Семернева отмечает: «По существу, эти лица также находятся в беспомощном состоянии. Здесь наблюдается реальная совокупность двух самостоятельных преступлений, в связи с чем, действия субъекта преступления необходимо квалифицировать по ст. 126 УК РФ (похищение человека) и п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ».3
Л.Г. Иванов утверждает, что убийство, сопряжение с похищением человека может быть в некоторых случаях рассмотрено как частный случай убийства лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии. Обстоятельства, сопутствующие похищению человека, сковывают во многих случаях возможности к сопротивлению или вовсе их устраняют. Поэтому он предлагает в подобных случаях решать вопрос так же, как и при конкуренции общей и специальной нормы - квалифицировать убийство только как сопряженное с похищением человека.4
Неоднозначно в литературе и судебно-следственной практике оцениваются случаи убийства похищенного.
Так С. В. Бородин, утверждает, что во всех случаях убийства, сопряженного с похищением человека, действия виновного должны быть квалифицированы по совокупности ст. 126 и «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ.1
А.И. Рарог исходит из того, что поскольку похищение человека является самостоятельным преступления которое не охватывается составом убийства, такого рода преступление следует квалифицировать по совокупности п. «в» ч. 2 ст. 105 УК и ст. 126 УК РФ.2
По нашему мнению, квалификация убийства, сопряженного с похищением человека, должна быть по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 126 УК РФ и п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ. На наш взгляд, п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ предусматривают повышенную ответственность не за учтенную реальную совокупность преступлений, а за то, что убийство совершается в связи с другим преступлением. Убийство в этом случае совершается по мотиву (с целью) облегчения совершения другого преступления, воспрепятствования со стороны других лиц его совершению, мести потерпевшему или другому лицу за сопротивление, сокрытия факта совершения другого преступления и т.д.
3.4 Убийство женщины заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности
Пункт «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ предусматривает повышенную ответственность за убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности. Следует сразу же отметить, что в постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» от 27 января 1999г. отсутствует разъяснение относительно применения данного пункта ст.105 УК РФ. Это положение труднообъяснимо, потому что при квалификации содеянного по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ имеется сложные моменты, требующих единообразного практического разрешения.
Основные проблемы, которые рассматривались и рассматриваются в работах, это обоснование оснований выделения убийства беременной женщины в качестве квалифицированного вида убийства, а также условия уголовной ответственности за данное преступление.
Необходимо отметить, что среди ученых нет полного согласия по поводу выделения убийства беременной женщины в квалифицированный вид убийства.
Например, М.Д. Шаргородский, Н.С. Таганцев, полагал, что убийство женщины, заведомо для виновного беременной, не должно сохраняться в дальнейшем в нашем законодательстве как квалифицирующее обстоятельство. Большинство же ученых считали и считают, что законодатель, выделив в квалифицированный вид убийство беременной женщины, поступил правильно1.
Так, по мнению А.А. Пионтковского, признание убийства беременной женщины квалифицированным преступлением продиктовано как необходимостью усиления охраны личности беременной женщины, так и фактом особой опасности самого преступного действия, которым лишается жизни не только женщина, но и одновременно уничтожается зародыш будущей человеческой жизни. При этом, по мнению автора, не имеет значения стадия беременности. Например, он полагал, что убийство беременной женщины отцом будущего ребенка, когда она сообщила о своей беременности, хотя бы еще и не заметной для окружающих, даст состав рассматриваемого квалифицированного вида убийства.1
Закон требует, чтобы потерпевшая заведомо для виновного находилась состоянии беременности в момент посягательства на ее жизнь. В данном случае важно определить понятие заведомости. Большинство исследователей исходят из того, что понятие «заведомость» означает достоверное знание виновного о наличии беременности потерпевшей. Например, Э. Ф. Побегайло пишет, что п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ должен применяться лишь случаях, когда виновному в момент совершения убийства достоверно, известно, что женщина находилась в состоянии беременности.1
Однако имеется и иной взгляд на данную проблему. Так С. В. Бородин с подобным подходом не согласен. Он утверждает: «При заведомости несомненность знания субъекта об отягчающем обстоятельстве следует относить не к тому, имеется ли оно в действительности, а к тому, что он знает о нем. При этом несомненность знания об отягчающем обстоятельстве не изменяется от того, что у субъекта нет полной уверенности в его фактическом наличии. В таких случаях отношение виновного к отягчающему обстоятельству характеризуется косвенным умыслом (безразличное отношение к его наличию) и, следовательно, квалификация убийства по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК не исключается».2
Как мы видим, суть разногласий в научной среде касается степени достоверности знания виновного о беременности потерпевшей. Одни считают, что виновный должен точно знать о данном обстоятельстве. По мнению других, для ответственности по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК достаточно допущения наличия беременности потерпевшей.
На наш взгляд, квалификация действий виновного лица по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ возможна тогда, когда виновный точно знает, что потерпевшая беременна. Предположительное знание о наличии беременности не дает оснований для подобной квалификации. В законе не случайно употребляется понятие «заведомо для виновного». Слово «заведомый» означает хорошо известный, несомненный для виновного, а не с точки зрения действительности.
Московским городским судом Архипов был осужден по п. «ж» ст. 102 УК РСФСР (п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ). Он был признан виновным в том, что находясь в состоянии опьянения, из ревности кухонным ножом совершил убийство своей беременной жены Архиповой Светланы. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор оставила без изменения.Заместитель Генерального прокурора РФ в протесте поставил вопрос о переквалификации действий Архипова с п. «ж» ст. 102 УК (п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ) на ст. 103 УК (ч. 1 ст. 105 УК РФ) со ссылкой на отсутствие убедительных доказательств того, что Архипову было известно о беременности жены.
Президиум Верховного Суда РФ не согласился с протестом, указав следующее. Вина Архипова в убийстве из ревности своей жены, заведомо для него находившейся в состоянии беременности, доказана показаниями свидетелей, заключением судебно-медицинской и судебно-биологических экспертиз, исследованными в судебном заседании. Доводы протеста о том, что Архипов заведомо не знал о беременности своей жены, нельзя признать обоснованными.
Как видно из показаний Исаковой, Ященко, потерпевшая во время телефонных разговоров с Архиповым, свидетелями которых они были, говорила ему о своей беременности. Свидетель Рыгин в судебном заседании пояснил, что по инициативе Архипова он встретился с ним на улице и просил Архипова не преследовать жену, уведомив его, что она беременна.
Из показаний свидетеля видно, что за несколько дней до убийства ей звонил Архипов, разыскивая жену. Она сказала ему, что его жена беременна и боится, что он ее будет преследовать из-за желания расторгнуть брак.
Как пояснили в суде указанные свидетели, о беременности Архиповой им стало известно от самой потерпевшей и это было видно по ее состоянию здоровья — имел место сильный токсикоз. Согласно заключению судебно-медицинского эксперта, у Архиповой имелась беременность 5-6 недель.
Исходя из указанных доказательств, суд сделал правильный вывод о том, что Архипов при совершении убийства заведомо знал о беременности потерпевшей. Поэтому его действия надлежит квалифицировать по п. «ж» ст. 102 УК РСФСР (п. «г» ч 2 ст. 105 УК РФ).1
Таким образом, следует сделать вывод о том, что для ответственности по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ необходимо установить, что виновный знал о беременности потерпевшей, был в этом субъективно убежден. Иначе говоря, для привлечения виновного к уголовной ответственности по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ необходимо установить, что у него в момент посягательства на жизнь потерпевшей не было оснований сомневаться в том, что она беременна, и потерпевшая в действительности была беременной.
Чаще всего виновный достоверно знает о состоянии беременности потерпевшей. Однако в некоторых случаях, относящихся к раним срокам беременности, виновный может заблуждаться относительно состояния потерпевшей. Субъективно, в силу определенных обстоятельств, он может быть убежден в том, что потерпевшая беременна, а объективно таковой она может не оказаться. Возможно, что виновный, опять-таки в силу каких-либо обстоятельств, исключал беременность потерпевшей, а она оказалась беременной. В подобных случаях возникает вопрос о том, как квалифицировать содеянное виновным при его заблуждении относительно факта наличия беременности у потерпевшей.
Вопрос о фактической ошибке виновного относительно состояния беременности потерпевшей относится к одному из самых дискуссионных в уголовном праве. Это вытекает из анализа уголовно-правовой литературы.
С.В. Бородин полагает, что убийство женщины, когда виновный ошибочно считает, что она беременна, должно квалифицироваться по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ, так как умысел виновного направлен на лишение жизни потерпевшей при наличии отягчающего обстоятельства, указанного в законе.1
В качестве подтверждения правильности своего вывода, он приводит следующий пример из кассационной практики Верховного Суда РФ.
Л. состоял в интимной связи с Ш., желая, чтобы Л. ушел от жены, однажды заявила ему, что она беременна. Л, опасаясь «неприятностей» дома и на работе, решил убить Ш. С этой целью он ее пригласил в лес за ягодами и там убил. Вскрытие показало, что беременной потерпевшая не была.
Суд квалифицировал действия виновного по п. «ж» ст. 102 УК РСФСР (п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ).2
С.В. Бородин в основу квалификации деяния виновного лица кладет направленность его действий. Так, он пишет: «Л. допустил фактическую ошибку, которая состояла в предположении наличия обстоятельства, квалифицирующего убийство. Он заблуждался, полагая, что личность потерпевшей обладает теми качествами, которые влекут для него повышенную ответственность за убийство.3
В связи с этим нам хотелось бы заметить следующее. Если виновный нацеливался на достижении какого-либо внешнего результата, который не был им достигнут в процессе совершения преступления, то квалифицировать содеянное следует по направленности его умысла, т. е. как покушение на совершение этого преступления. Именно таким образом, по нашему мнению, следует понимать направленности действий виновного лица.
Э. Ф. Побегайло высказал следующее мнение: «Если виновный исходит из ошибочного предположения о беременности потерпевшей, которой в действительности не было, содеянное надлежит квалифицировать по совокупности двух преступлений - покушения на убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности, и оконченного простого или квалифицированного другим отягчающим обстоятельством убийства (ч. 3 ст. 30 п. "г" ч. 2 ст. 105 и ч. 1 ст. 105 либо ч. 2 ст. 105 с другим пунктом). Налицо в данном случае будет именно идеальная совокупность указанных преступлений».
По мнению Л.