Механизм правовой защиты прав человека
Административно-правовые средства защиты основных прав человека жалобами и обращениями не исчерпывается. Государственными органами управления и контроля по своей инициативе или указанию из вышестоящих органов используются такие, предусмотренные действующим законодательством и подзаконными нормативными актами меры, как: а) приостановление действия правовых актов управления, нарушающих права и свободы человека; б) отмена неправомерных актов управления; в) опротестование актов управления; г) приостановление работы предприятий, учреждений, организаций в случае, если их состояние угрожает здоровью и жизни граждан (например, органами санитарного надзора).
Перечисленные выше меры административно-правовой защиты основных конституционных прав и свобод человека являются средствами активного противодействия их нарушению или ущемлению.
Общественная защита прав является одной из форм несудебной защиты прав человека. Ее осуществляют общественные объединения. Такое право предоставлено им Законом Украины "Об объединении граждан"1. Для осуществления уставных целей общественные объединения имеют право защищать права и законные интересы своих членов и участников, а также других граждан в органах государственной власти, органах местного самоуправления и общественных объединениях.
В случаях, установленных законом, любое лицо имеет право обратиться за защитой в общественное объединение, членом которого оно состоит, или в другое, основной деятельностью которого является защита прав человека.
Что касается не юрисдикционной формы защиты права, то Конституция Украины устанавливает не только обязанность государства обеспечивать защиту прав и свобод человека, но и гарантирует право каждого человека и самому защищать свои права всеми способами, незапрещенными законом (ч. 4 ст. 55)2. Самозащита человеком своего права является самостоятельной формой защиты права. Она представляет собой совокупность действий (мер) самого человека по восстановлению (подтверждению) нарушенного (оспариваемого) права без обращения за помощью к компетентным государственным органам и общественным объединениям1.
Об огромной роли самозащиты права в жизни человека и общества много и ярко писал Р. Иеринг. Он считал, что "сопротивление наглому, затрагивающему самое личность беззаконию, то есть нарушению права, носящему по своему приему характер его попрания, характер личного оскорбления есть обязанность. Это – обязанность правомочного по отношению к себе самому, потому что таково повеление нравственного самосохранения; это – обязанность по отношению к обществу, потому что таково необходимое условие для существования права".2
Активная роль человека в деле самозащиты своих прав особо выделена в Парижской хартии для новой Европы, подписанной 21 ноября 1990 г. главами государств и правительств 34-х стран-участниц СБСЕ. В ней говорится, что "государства-участники будут стремиться к тому, чтобы в механизме человеческого измерения обеспечивалось участие отдельных лиц в защите их прав"3.
Толкование названных норм дает возможность заключить, что самозащита прав – это предусмотренные законом действия фактического порядка и юридические средства, применяемые человеком для принудительного пресечения посягательств на свои права или их восстановления в случае нарушения последних без обращения к компетентным органам. Она выделяется в самостоятельную правозащитную форму по нескольким формообразующим основаниям: 1) субъект самозащиты резко отличается от субъектов осуществления судебной, общественной и административной форм защиты: он не наделен властными полномочиями; 2) лицо, осуществляющее самозащиту, действует в экстремальной ситуации (ограничено время для оценки обстановки и принятия решения, необходимо полагаться только на собственные силы, ограничен выбор средств защиты, в том числе и правовых, психическое и нервное возбуждение), что не создает условий для адекватной деятельности; 3) закон не предусматривает для самозащиты каких-то специальных действий фактического характера и, наконец, 4) лицо, осуществляющее самозащиту, использует только собственные силы и средства или только юридические средства без обращения в компетентные органы1.
Таким образом, самозащита – это всегда такое явление, которое представляет собой применение самим человеком предусмотренных законом мер для защиты своих основных прав или законных интересов от посягательств.
Раздел ІІ. Компетенция и структура Европейского Суда по правам человека
2.1 Организация Европейского Суда по правам человека
Еще несколько лет назад мало кто в нашей стране знал о существовании, а тем более деятельности Европейского Суда по правам человека, который по его местопребыванию часто называют Страсбургский суд. Даже в солидных энциклопедических словарях трудно было найти упоминание о нем. Однако со вступлением Украины в Совет Европы и особенно после ратификации в 1996 году Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, на основании и в соответствии с которой действует, этот Суд, ситуация принципиально изменилась. Жители Украины, которые считают свои права из числа предусмотренных названной Конвенцией нарушенными действиями государственных органов и не нашедшими должной защиты на национальном уровне, получили возможность обратиться в Страсбургский суд. В целях защиты от нарушений прав, предусмотренных Конвенцией, в каком-либо из государств ее участников в Суд может обращаться и Украина как таковая.
Все это привлекло внимание широкой общественности к Страсбургскому суду. Однако в юридической литературе пока нет источников, которые могли бы удовлетворить этот интерес в плане более или менее полного освещения организации и деятельности сложного юрисдикционного механизма, каким является Европейский Суд. Характерно, что на сегодня прецедентное право этого Суда в значительно большей мере учитывается в судебной и законодательной практике, чем в юридической доктрине.
Наряду с правом обращения в Суд жителей государства-участника с индивидуальными жалобами на действия его властей Конвенция наделила Суд также и правомочием рассматривать споры между государствами-участниками по поводу нарушения прав человека в одном из них. Однако история распорядилась так, что основным и абсолютно преобладающим в деятельности Суда стало рассмотрение индивидуальных жалоб. В лице Суда впервые в современную эпоху наднациональный юрисдикционный орган был наделен подобной компетенцией, и ее последовательное, все возрастающее по масштабам и эффективности использование Европейским Судом стало важным фактором развития международной системы защиты прав человека и обеспечило авторитет и престиж Суда. Его деятельность стала еще одним подтверждением тенденции возрастания роли международных юрисдикции в современном мире.
Европейский Суд – юрисдикционный орган, созданный и действующий в рамках Совета Европы. Однако при этом он выступает как самостоятельный наднациональный судебный орган (хотя и связанный с Советом Европы), а его правоприменительная деятельность в полной мере основана на принципе независимости.
Сегодня, когда юрисдикцию Европейского Суда признает 43 государства – и эта цифра может даже увеличиться, – сфера действия Суда широка как никогда ранее. Его "судебный округ" благодаря территориальным особенностям, например Турции, выходит за географические границы Европы, а численность населения этого "округа" составляет около 800 млн. человек1. Неудивительно, что при таких масштабах Суд, даже после реформы 1998 г., в своей деятельности сталкивается со многими организационными и иными трудностями.
Сорок с лишним лет деятельности Суда, с момента его создания (21 января 1959 г.) до радикальной реформы юрисдикционного механизма Совета Европы (1 ноября 1998 г.), могут быть с достаточным основанием (хотя и несколько условно, как всякая историческая периодизация) разделены на три периода2.
Первый из них – становление Суда – занял почти два десятилетия. Прежде чем охарактеризовать этот период, следует ответить на вопрос: почему Суд был создан и получил возможность начать свою деятельность в 1959 г., т.е. только через девять лет после подписания Конвенции (1950 г.) и через шесть лет после ее вступления в силу (1953 г.), чем объясняется такой разрыв?
Во-первых, тем, что ратификация Конвенции государством-участником не означала автоматического признания юрисдикции Суда. И в этом случае требовалось особое заявление государства. Необходимое для создания Суда число таких заявлений (8) было собрано только к 1958 г.
Во-вторых, Суд по своему тогдашнему статусу не мог сам получать жалобы от заявителей, о каких бы спорах – межгосударственных или гражданина с государством – ни шла речь. Инстанцией, в которую надлежало обращаться, была ныне уже не существующая Европейская Комиссия по правам человека, которая решала вопрос о приемлемости жалобы (т.е. подпадает ли она под действие Конвенции), проводила изучение фактических обстоятельств дела, обязательные примирительные процедуры и лишь затем передавала дело в Суд со своими выводами.
До тех пор пока Комиссия, приступившая к работе в 1955 г., не накопила исходных материалов, создание Суда практически не начиналось.
Этим в немалой степени объясняется невысокая производительность Суда в первый период его деятельности – от создания до середины 70-х гг. Этот период можно назвать затянувшейся стадией становления. Приняв в 1959 г. свой Регламент, в 1960-1961 гг. рассмотрев первое дело ("Ловлес против Ирландии"), Суд затем за весь последующий период решил еще десять дел. Он вынес при этом 17 решений, поскольку по некоторым делам "основному решению" предшествовало еще "предварительное" (о предварительных условиях), а затем "последующее" (о компенсации, присуждавшейся на основании ст. 50 Конвенции1. Тем не менее, несмотря на невысокую эффективность и "простои" в работе, результаты этого периода никак нельзя сбрасывать со счетов.
Это, прежде всего, установленные Регламентом и апробированные на практике основные процессуальные правила, порядок рассмотрения дел и соответственно структура, стиль аргументации решениях Суда, что сохранило свое значение на долгие годы.
Предметом большинства первых дел, рассмотренных Судом в этот период, были жалобы на неоправданную длительность досудебного содержания под стражей задержанного или арестованного лица (ст. 5 п. 3 Конвенции). В ходе рассмотрения этих дел сложились четкие критерии, последовательное применение которые определяло вывод Суда о наличии или, наоборот, отсутствии нарушения названной статьи. Этой схемой и в дальнейшем неуклонно руководствовался Суд.
Тогда же были определены и некоторые другие важные установки и правовые позиции Суда. Уже во втором своем решении "Беккер против Бельгии" 1962 г. Суд четко определил, что он не осуществляет контроль in abstracto (терминология Суда) за внутренним законодательством государства-участника. Сохраняет свое значение правовая позиция в отношении ст. 17 Конвенции "Запрещение злоупотребления правами", выраженная в первом решении Суда "Ловлес против Ирландии".
В решении по коллективной жалобе 324 заявителей против Бельгии (так называемое дело "О языках в Бельгии", 1967 г.) Суд дал толкование понятия "дискриминация" в целях ст. 14 Конвенции, которое пока остается неизменным1.
Свидетельством значимости для последующей практики Суда решения по делу "Де Вильде, Оомс и Версип против Бельгии" (1971 г.) и в еще большей степени решения по делу "Голдер против Соединенного Королевства" (1975 г.), завершившего этот период, является тот факт, что они открывают список основополагающих, "модельных" решений Суда за сорок лет его деятельности.
Во втором периоде из 90 решений почти половина вынесена в этот период, и сформулированные в них правовые позиции продолжают действовать.
В этот период значительно расширилась амплитуда рассмотренных Судом дел. Вслед за упомянутым делом Голдера, основным предметом которого было право на доступ к правосудию, последовали решения, конкретизирующие такие гарантии ст. 6 на справедливое судебное разбирательство, как "независимый и беспристрастный суд", "разумный срок судебного разбирательства", "презумпция невиновности" и др. В поле зрения Суда оказались нарушения права на свободу информации, свободу совести, уважение личной жизни, защита права собственности и многое другое.
В качестве государств-ответчиков за это время выступали: Великобритания – 38 раз (в значительной мере в связи с событиями в Ольстере), Италия – 31 раз (большинство дел о "разумном сроке судебного разбирательства"), Федеративная Республика Германия – 22 раза, Нидерланды – 18 раз, Австрия, Бельгия и Франция – по 15 раз. Из числа государств – основателей Совета Европы меньше всех выступала в качестве ответчика Норвегия –1 раз1.
Уже в начале второго периода стало очевидным, что основное место в практике Суда заняли индивидуальные жалобы и так будет и в дальнейшем. Все государства – члены Совета Европы, ратифицировавшие Конвенцию (а число ратификаций только теперь совпало с числом государств-участников), признали право на индивидуальную жалобу. В 1978 г. Суд завершил рассмотрение межгосударственного спора "Ирландия против Соединенного Королевства", но это оказалось единичным случаем. Явное преобладание индивидуальных жалоб повлекло за собой трансформацию процессуальных норм.
В конце этого периода созрел вопрос о полноправном участии индивидуального заявителя в судебном процессе, его праве самому обращаться в суд. Но окончательное решение этот вопрос получил несколько позднее.
Если первый период можно считать временем роста Суда, то второй, особенно 80-е гг., – это время его зрелости. В этот период в общественном мнении, средствах массовой информации утвердился авторитет Европейского Суда.
Одна из характерных особенностей третьего периода (1990 г. – конец 1998 г.) – резкое увеличение числа государств – участников Совета Европы, а также дел, поступивших в Суд и рассмотренных им1.
В этот период Совет Европы пополнился 17 новыми членами, и соответственно на момент реформы 1998 г. в его составе было 40 судей. В этом же году Суд вынес решения по 106 делам, а за предшествующие семь лет (1990—1997 гг.) – около 600 решений2.
Рассматриваемый третий период является знаковым не только в количественном плане. В 1994 г., после получения необходимого числа ратификаций, вступил в силу принятый в 1999 г. Протокол № 9 к Конвенции. Он явился важным шагом в процессе превращения индивидуального заявителя в полноправного участника судебного разбирательства. Отныне частные лица, их группы и неправительственные организации получили право передавать жалобу непосредственно в Суд и лично предстать перед ним.
Эта новелла потребовала изменения регламентных правил, в результате чего регламентов стало два. Регламент А применялся к делам, в которых государство, против которого была подана жалоба, не ратифицировало Протокол № 9. Регламент Б соответственно применялся к делам, где государство-ответчик ратифицировало этот Протокол. Регламент Б предусмотрел создание так называемых комитетов по фильтражу в составе трех судей, которые решали вопрос о приемлемости жалоб к рассмотрению. Тем не менее, и в этот период большинство дел, рассмотренных Судом, прошло традиционный путь через Европейскую Комиссию по правам человека.
4 мая 1994 г. Президент Франции Ф. Миттеран в присутствии министров иностранных дел и других представителей 34 государств – членов Совета Европы заложил первый камень в фундамент здания, получившего название Дворец прав человека (архитектор – англичанин Ричард Роджерс). Выступая на церемонии, Председатель Страсбургского суда Р. Рисдал сказал: "Это новое сооружение прежде всего для тех, кто считает, что его права и свободы нарушены и кто придет сюда в надежде найти ответ Европы на свои проблемы и трудности". Менее чем через два года строительство дворца было завершено, и он стал резиденцией Европейского Суда.
В действующей ныне редакции Конвенции ее ст. 19, получившая название "Учреждение Суда", звучит так: "В целях обеспечения соблюдения обязательств, принятых на себя Высокими Договаривающимися Сторонами по настоящей Конвенции и Протоколам к ней, образуется Европейский Суд по правам человека, далее именуемый "Суд". Он работает на постоянной основе"1. Юрисдикция этого Суда признана всеми государствами – членами Совета Европы без каких-либо оговорок.
В любом государстве – участнике Конвенции (и не только в них) государственная власть организует судебную систему, реформирует ее, назначает судей (или определяет порядок их избрания), финансирует судебную систему, а исполнительная ветвь власти призвана следить за исполнением судебных решений. Но при всем том судебная власть в целом и ее составляющие независимы и самостоятельны, а их взаимодействие с другими органами государственной власти и управления ограничено теми функциями последних, о которых сказано выше.
Аналогия с Европейским Судом здесь вполне уместна. Суд действует не в рамках, а при Совете Европы, и предлог "при" совсем не случаен. Европейская Конвенция о защите прав и основных свобод, на основании которой он создан и действует, не называет его органом Совета Европы, равно как и Устав самого Совета. Суд сам разрабатывает и принимает свой Регламент. В рамках Конвенции Суд сам решает вопросы своей компетенции: Совет Европы не вправе давать Суду какие-либо указания по его правоприменительной деятельности, и в этом плане Суд не подотчетен и не подконтролен никому. В самом общем плане, перефразируя известную конституционную формулу, можно сказать: Суд независим и подчиняется только Конвенции. Другое дело, что он призван действовать в духе тех идей и ценностей, ради которых создан и действует Совет Европы1.
Одно из обязательных предварительных условий, с учетом которых Суд определяет, может ли данное обращение (жалоба) быть принято к рассмотрению по существу, состоит в том, что предметом обращения может быть лишь право, гарантируемое Конвенцией. Если речь идет о каком-либо ином праве, то обращение (жалоба) не будет принято. Это условие в практике Суда именуется ratione materiae.
Несмотря на предельную ясность исходной позиции, конкретное представление о предметной компетенции Суда (необходимое также и в практических целях) может дать лишь достаточно полный каталог прав и свобод, гарантированных Конвенцией.
В тексте Конвенции и ее разделе первом нет сколько-нибудь четкой структурной классификации гарантируемых прав и свобод.
Тем не менее, они могут быть разбиты на три группы, соответствующие в основном классификации, используемой в конституционном и международном праве.
Если исходить из количественных показателей (что само по себе немаловажно), то первую такую группу составят судебные гарантии, понимаемые в широком смысле, т.е. не только как права лица на стадии судебного разбирательства, а как все права и гарантии лица, оказавшегося в сфере юстиции и деятельности правоохранительных органов. В обобщенном виде в Конвенции это названо "право на свободу и безопасность" и "справедливое судебное разбирательство". Сюда относятся:
право лица в случае ареста или задержания незамедлительно предстать перед судом для рассмотрения вопроса о законности ареста или задержания;
право лица на компенсацию в случае незаконного ареста или задержания;
запрет содержания лица под стражей без достаточных оснований в период предварительного следствия;
запрет бесчеловечного, унижающего достоинство обращения с лицом, содержащимся под стражей;
запрет лишения свободы за невыполнение договорного обязательства;
право беспрепятственного доступа к правосудию;
право на независимый и беспристрастный суд;
гарантия равенства сторон судебного процесса и принципа состязательности;
право на гласность судебного процесса;
право на судебное разбирательство в разумный срок;
право обвиняемого на защиту, включая право на назначение при отсутствии у него средств бесплатного защитника;
право на бесплатного переводчика при не владении языком процесса;
презумпция невиновности;
запрет смертной казни в мирное время;
запрет повторного осуждения и наказания за одно и то же деяние (поп bis in idem);
запрет обратного действия нового уголовного закона или уголовного закона, утяжеляющего наказание;
право на пересмотр приговора или меры наказания вышестоящей судебной инстанцией;
право на компенсацию в случае судебной ошибки1.
Вторая группа – личные права. Каталог прав и свобод Конвенции открывает ее ст. 2 "Право на жизнь", которую сегодня следует читать в системной связи с известным Протоколом № 6 "Относительно отмены смертной казни". Наряду с личными правами в их традиционном понимании к этой группе следует отнести немногие отдельные права экономического и социального характера. В принципе и в сколько-нибудь значительных масштабах Конвенция не охватывает социально-экономические права; они – предмет Социальной хартии. К этой группе относятся:
право на жизнь;
запрет рабства и принудительного труда;
право на уважение частной жизни;
право на уважение жилища;
право на уважение корреспонденции;
запрет незаконного прослушивания телефонных переговоров;
запрет оглашения сведений о личной жизни лица без его согласия;
запрет воспрепятствования подаче индивидуальной жалобы в Европейский Суд;
право на вступление в брак;
право на уважение семейной жизни;
равноправие супругов;
права детей, рожденных вне брака;
свобода мысли, совести и религии;
право на образование;
право на беспрепятственное пользование своим имуществом;
запрет неправомерного отчуждения собственности.
Третья группа гарантий Конвенции имеет своим предметом трава и свободы, именуемые политическими и гражданскими. К ним относятся:
свобода выражения мнения (свобода слова);
право получать и распространять информацию;
свобода мирных собраний и шествий;
запрет пропаганды социальной, расовой, национальной, религиозной ненависти;
право на свободное создание ассоциаций, включая профессиональные союзы;
право на свободные периодические выборы;
право на свободу передвижения и выбора места жительства;
запрет высылки государством своих граждан;
запрет лишения гражданина права на въезд на территорию его государства;
запрет коллективной высылки иностранцев;
процессуальные гарантии в случае высылки иностранцев;
гарантии в случае экстрадиции.
Итак, если нарушение права, являющееся предметом жалобы, не подпадает под действие Конвенции, которая защищает лишь "некоторые" (термин ее Преамбулы), а не все права и свободы, жалоба ratione materiae не будет принята к рассмотрению.
Сложившаяся практика Суда требует, чтобы средство защиты существовало только в отношении таких жалоб, которые "защитимы" по Конвенции. Жалобы на основании ст. 13 неприемлемы, если претензии, о которых в них идет речь, являются явно необоснованными.
Отвечая на вопрос, кто вправе обратиться в Европейский Суд, Конвенция различает два вида возможных дел: споры между государствами ("Межгосударственные дела", ст. 33 Конвенции) и споры, основанные на индивидуальных жалобах, ответчиком по которым является государство ("Индивидуальные жалобы" – ст. 34 Конвенции). Остановимся сначала на первой категории дел.
Названная выше ст. 33 Конвенции гласит: "Любая Высокая Договаривающаяся Сторона может передать в Суд вопрос о любом предполагаемом нарушении положений Конвенции и Протоколов к ней другой Высокой Договаривающейся Стороной". Из этого текста, в том виде, как он был истолкован Европейской Комиссией и Судом, в контексте целей Конвенции, сформулированных в ее Преамбуле, следует:
сторонами такого спора могут быть только государства – члены Совета Европы, участники Конвенции;
предметом спора могут быть только нарушения прав и свобод человека, причем только тех, которые признаны Конвенцией и Протоколами к ней;
обращение в Суд не предполагает обязательного предварительного уведомления о том государства, против которого направлена жалоба;
хотя на первый взгляд обращение в Суд государства по поводу того, что произошло или происходит в другом государстве, может показаться вмешательством во внутренние дела последнего, на самом деле оно таковым не является в силу обязательств, взятых на себя государствами – участниками Конвенции;
обращение государства в Суд возможно не только тогда, когда затронуты права и свободы его граждан, но и во всех случаях, когда оно полагает, что государство-ответчик нарушает признанные Конвенцией права и свободы.
Это последнее положение выражает важную установку Конвенции, сформулированную в ее Преамбуле, а именно принцип "коллективного осуществления прав человека". В силу этого принципа государство-участник может обратиться в органы Конвенции, в том числе и в Суд, независимо от того, затрагивают ли непосредственно это государство нарушения прав человека, о которых идет речь1.
Приведем особенно наглядный пример обращения в Суд не в своем интересе, а в целях коллективного осуществления прав человека. В конце 60-х гг. Дания, Норвегия, Швеция и Нидерланды последовательно обратились в Суд по поводу тотального нарушения прав человека и массовых репрессий в Греции с приходом к власти "черных полковников". До разбирательства в Суде дело не дошло. Комитет министров приостановил членство Греции в Совете Европы, а Греция, со своей стороны, денонсировала Конвенцию. Ситуация в определенной мере повторилась в начале 80-х гг., когда от правительств Дании, Франции, Нидерландов, Норвегии и Швеции поступили жалобы на Турцию в связи с обстановкой, которая сложилась в стране с приходом к власти в сентябре 1980 г. военного режима. Однако в июле 1982 г. обстановка в стране изменилась и дело завершилось мирным урегулированием.
В связи с делом "Лоизиду против Турции" уже говорилось о ситуации, которая сложилась на острове Кипр после образования марионеточного государства Турецкая Республика Северный Кипр. Она стала причиной серии дел "Кипр против Турции", предметом которых были нарушения прав греческого населения на севере острова.
В 2007 г. возникло дело "Дания против Турции" по поводу такого обращения турецких властей с гражданином Дании, которое, по мнению ее правительства, подпадает под действие ст. 3 Конвенции. Это второй после 1978 г. случай рассмотрения межгосударственного спора Судом за все время его существования. Все споры, о которых говорилось выше, и некоторые другие завершились тем или иным образом на стадии разбирательства в Европейской Комиссии или решались Комитетом министров.
Хотя практика рассмотрения Судом дел, возникших на оснований ст. 33 ("Межгосударственные дела") невелика и удельный вес этих дел оказался на порядок ниже, чем предполагали создатели Конвенции, тем не менее, эта компетенция Суда сохраняет свое значение.
Споры, инициированные индивидуальными жалобами, составляют основную массу дел, рассмотренных Судом, и именно это придало Европейскому Суду и Конвенции ту значимость и престиж, какими они сегодня пользуются в общественном мнении европейских стран. Можно сказать, что последовательное возрастание места, роли, масштабов индивидуальных обращений в Европейский Суд – это одна из основных тенденций в его историческом развитии, отразившая важные общие черты развития международного права, включая его взаимодействие с внутригосударственным правом.
В первом приближении можно сказать, что индивидуальная жалоба – это право каждого лица, находящегося в пределах территориальной юрисдикции Суда, обратиться в этот Суд, если оно считает, что государственные власти нарушили какое-либо из его прав и свобод, гарантированных Конвенцией, и оно не смогло найти защиты в национальной правовой системе. Это определение требует, однако, дальнейших разъяснений.
Круг физических лиц, которые могут воспользоваться этим правом, предельно широк, поскольку такому заявителю не предъявляются ограничительные условия, связанные с возрастом, грамотностью, гражданством и т.п. В качестве самостоятельного заявителя может быть, например, малолетний, как это было в нашумевших делах "Т. против Соединенного Королевства" и "В. против Соединенного Королевства" (решения Суда от 19 декабря 1999 г. Действие Конвенции, как правило, распространяется на военнослужащих, хотя некоторые страны сделали в этом отношении оговорки при ратификации. Заявителем может быть гражданин государства, не участвующего в Совете Европы, но находящийся в пределах юрисдикции Суда, например, американец, как это было в деле "Экбатани против Швеции" (1988 г.) или индус ("Чахал против Соединенного Королевства" (1996)1. Применительно к физическим лицам – возможным заявителям такой жалобы термин "каждый" ближе всего к его семантическому значению.
Имеется, однако, одно очень важное условие, которое можно рассматривать как связанное с личностью заявителя. Оно заключается в том, что нарушение Конвенции, которое обжалует физическое лицо, должно касаться только его, должно быть нарушено именно его право, и возможный ущерб от нарушения понес он сам (впрочем, наличие реального ущерба не обязательно).
Субъективное право лица всегда предполагает, что ему корреспондирует обязанность другого лица не нарушать это право, а в определенных ситуациях тем или иным образом обеспечить его соблюдение и реализацию (позитивная обязанность, по терминологии Суда). В соответствии со ст. 1 Конвенции государства-участники взяли на себя обязательство уважать права человека, обеспечить каждому человеку, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, предусмотренные Конвенцией2.
Обязательство, в свою очередь, предполагает ответственность в случае его неисполнения или ненадлежащего исполнения. Соответственно государство-участник отвечает перед Европейским Судом за нарушение предусмотренных Конвенцией прав и свобод, а на основании решения Суда – и перед тем, чьи права оказались нарушенными и незащищенными национальным правом. Конвенция – это международно-правовой договор, и поэтому она могла возложить эту ответственность только на само государство.
В процессуальном аспекте это означает, что ответчиком по индивидуальной жалобе может быть только конкретное государство – участник Конвенции, действия (или бездействие) властей которого повлекли, по мнению заявителя, нарушение его права, гарантированного Конвенцией.
Из этого следует, что ответчиком по индивидуальной жалобе не может быть государство, не являющееся участником Конвенции, а также какая-либо региональная организация европейских государств, например Европейский Союз, даже если все ее члены являются участниками Европейской конвенции1.
Необходимо подчеркнуть особо, что, отвечая за действия своих властных структур и органов, государство-участник, как правило, не несет по Конвенции ответственность за действия каких бы то ни было негосударственных организаций.
Объявив неприемлемой жалобу российской гражданки Л. Тумилович о нарушении ее трудовых прав акционерным обществом "Сатурн", палата Суда в