Криминогенная личность
В данном контексте привлекает к себе внимание вопрос о правовом принуждении в процессе индивидуального предупреждения преступлений. Рассматривая его как основной в проблематике ИПП, О.В. Филимонов пришел к выводу, что правовое принуждение выступает и как “метод индивидуальной профилактики преступлений” и как совокупность “мер правового принуждения, применяемых в процессе индивидуальной профилактики преступлений”. Поэтому признается возможным применение мер правового принуждения не за совершенное преступление, а “в связи с реальной возможностью его совершения” в дополнение к мерам государственного и общественного воздействия за совершение правонарушений, которые выступают “обязательным условием их применения”. Такой вывод не бесспорен.
Во-первых, отметим, что мер правового принуждения как таковых не существует. Есть меры правовой ответственности, которые реализуются добровольно или по принуждению. Термин “принуждение” относится не к самим мерам, а к органам, которые их применяют. Понятие “принуждение” нужно анализировать в логической паре с понятием “добровольность” и видеть в нем именно метод реализации мер предупреждения преступлений.
Суть принуждения состоит не в ущемлении, ограничении прав и интересов субъекта, лишении его определенных прав или установлении дополнительных обязанностей, как считают некоторые ученые . Названные последствия являются содержанием (элементом) самих мер правовой ответственности. Принуждение заключается в преломлении воли закона в будущем поведении правонарушителя вопреки его желанию. Достигается это, например, путем возложения обязанности уплатить штраф или явиться для регистрации в органы внутренних дел. Соответствующий государственный или общественный орган проводит в жизнь эту волю, используя соответствующие средства, в необходимых случаях принуждающие лицо к исполнению, например принудительное изъятие оружия у лица, злоупотребляющего спиртными напитками.
Во-вторых, с данной позицией нельзя согласиться потому, что объект профилактики становится дважды ответственным за совершенное правонарушение, причем сам вид ответственности, по крайней мере, в одном из случаев, не предусмотрен нормой права.
И, наконец, в-третьих, такой подход ведет к признанию “опасного состояния” личности профилактируемого и применению мер предупреждения за преступление, которое может быть совершено лицом только в будущем. Теория “опасного состояния” личности не находит поддержки в отечественной науке.
Таким образом, меры индивидуального предупреждения преступлений могут выступать как в форме мер правовой ответственности за совершенное правонарушение, так и наряду с ними, в качестве самостоятельных, для закрепления результатов исправления. Тогда они предусмотрены не в санкции за совершенное правонарушение, а в других нормативных актах. Например, административный надзор за ранее подсудимыми.
Перед вышеперечисленными мерами стоят две основных цели: исправление правонарушителя и предупреждение совершения им нового преступления. Объем этих мер определяется характером совершенного правонарушения и личностью правонарушителя, и не должен выходить за пределы, установленные соответствующим нормативным актом или санкцией за совершенное преступление.
Итак, меры ИПП сводятся к двум основным группам: 1) меры правовой ответственности за совершение правонарушения, и иные меры ИПП, применяемые вслед за первыми мерами для закрепления полученных результатов.
К мерам правовой ответственности относятся: а) меры воспитательного характера и б) меры взыскания дисциплинарного, административного, гражданского и уголовного характера.
К иным мерам ИПП, имеющим самостоятельное значение и применяемым после мер правовой ответственности в целях закрепления полученных результатов, являются меры социальной поддержки и адаптации (иногда их называют меры ресоциализации.) Суть их состоит в том, чтобы оказать поддержку при вхождении индивида в социально положительную среду, от которой он отвык или которая его принимает с недоверием.
Некоторые из этих мер прямо предусмотрены в российском законодательстве, например, оказание помощи освобожденным из мест лишения свободы в трудовом и бытовом устройстве. Другие, хотя и не носят обязывающего характера для субъектов социального управления, но используются ими для оказания помощи в адаптации к условиям свободной среды лиц, отбывших наказание в виде лишения свободы. К ним относится так называемый социальный патронаж, который включает совокупность социально-психологических приемов, пока еще не в полной мере доступных практике индивидуальной профилактики. Как отмечалось в юридической литературе, “социальную адаптацию освобожденных от отбытия наказания можно определить как социальный процесс, обеспечивающий восприятие индивидом социальных норм, правил поведения в обществе и усвоение им социально полезных ролей посредством взаимодействия между личностью судимого и окружающей средой”.
Какие же это меры? Практика показывает, что к ним относятся: помощь со стороны государственных и общественных органов в трудовом и бытовом устройстве; привлечение профилактируемого к формам повышения профессиональной квалификации, образовательно-культурного уровня; оказание психологической поддержки в процессе адаптации в трудовом коллективе, по месту жительства; наблюдение за образом жизни профилактируемого со стороны трудового коллектива, общественности по месту жительства и исполь- зование силы общественного мнения для коррекции негативных отклонений в образе жизни.
3. Исправлять или наказывать
Историческая фраза “казнить нельзя помиловать” в нашем контексте может быть переформулирована так “наказывать нельзя исправить”. Где же поставить запятую?
В предупреждении преступлений и иных правонарушений применение мер воздействия традиционно занимает центральное место. История этих мер показывает, что их виды и содержание не оставались неизменными. В значительной мере этому способствовали перемены в политических, правовых и нравственных установках, которые отражали отношение к личности как объекту применения мер воздействия. Поэтому вряд ли правомерно полагать, что тенденции гуманизации наказания не существует, есть лишь флуктуации суровости в довольно узких пределах. Напротив, интенсивность кар находится в прямой зависимости от уровня развития общества и степени антагонизма в психике и поведении людей. И можно представить время, когда кара наказания утратит интенсивность в такой мере, что потребуется вводить новую терминологию. В России уже был такой период, когда наказание именовалось мерами социальной защиты, хотя и преждевременно (ст. 20 УК РСФСР 1926 г.)
Среди мер предупреждения выделилась группа уголовно-правовых средств (наказаний), с применением которых практика и многие ученые продолжают связывать в целом успех в борьбе с преступностью. Нужно отметить, что это отчасти принесло несомненную пользу, так как вопросы применения наказания оказались наиболее разработанными в юридической науке. Однако все очевиднее становится факт ограниченной роли наказаний в предупреждении преступности и усиливается внимание к другим мерам воздействия, прежде всего профилактическим. Отличительной особенностью таких мер является способность оказывать воздействие на личность не только непосредственно, но и через изменение социальных условий, в которых она живет и формируется.
В мировой криминологии давно заявлено о кризисе наказания. Предлагается даже вообще отказаться от института наказания. По- лагаем, что такие призывы в современных условиях теоретически и, особенно, практически преждевременны.
Познание сущности преступности необходимо увязывать со всей историей человеческой цивилизации и тем, как мы понимаем ее будущее. Вряд ли приемлемо утверждать, что преступность как явление до сих пор непознано, что вообще нельзя понять того, чего не понимаешь. Это и вышеприведенное утверждение вытекают из чрезмерной социологизации сущности преступности. В ней (социологизации) мы видим корни абстрактных предложений отказаться от наказания как специфического средства противодействия преступности, место которого должны занять иные, “мягкие” средства социального контроля. Надо, наконец, понять, что преступник не есть несчастный ребенок больных родителей: социума и закона, а преступление — это одна из форм приспособления человека к социальным условиям, причем общественно опасная по своему характеру. Поэтому и преступность — не только социальное явление (свойство, параметр, функция общества), но и такое явление, в котором отражено все многообразие общественно опасных форм приспособления человека к социуму, проявляющееся через реальные показатели совершаемых преступлений и характеристики криминальной субкультуры.
Ближайшее будущее наказания нельзя определить вне контекста причин преступности. Нужно отметить, что высказываемая некоторыми учеными (Я. Гилинский и др.) мысль о том, что собственных причин преступность не имеет, сюрреалистична. По ее логике, причиной, при этом единственной, преступности называется сам закон, который собственно и творит преступность.
Преступность представляет собой социальное поведение, нарушающее условия существования общества. Право выражает эти условия в императивной (публичное) или диспозитивной (частное) форме, и представляет собой результат общественного согласия в оценке поведения, способствующего социальной сплоченности или порождающего социальную дезорганизацию. Таким образом, преступность и право производны от разных “причин”, и поэтому не могут находиться между собой в прямой зависимости. Если исходить из того, что источником права является общественная воля (мораль и т. п.), а преступности — индивидуальная воля, тогда нужно признать причиной преступности противоречие между общественной и индивидуальной волей.
Отказ от познания причин преступности означает не простое следование логике социологического постулата: преступность — явление нормальное и потому неизбежное. Он подводит к мысли, что обществом управляет стремление не к организации, а к хаосу. Эта мысль сегодня искушает многих. Но ведет ли она к свету?
Означают ли такие рассуждения, что причины преступности только социальны? Корни преступности растут из противоречия между индивидуальностью сознания и общественностью бытия человека. Если бы человек смог стать до конца существом общественным, преступность как явление исчезла. Но путь врастания человека в общественную жизнь значительно короче, чем его животная жизнь, и он его до конца не прошел. В животном состоянии человек убивал, насиловал, грабил, но это поведение соответствовало естественным правилам выживания. С “приходом” человека в общество он такое поведение объявил преступлением, ибо оно противоречило общественному порядку (хотя и оставил такое поведение как законный способ решения вопросов публичной власти: применение силы во время войны, смертная казнь, конфискация). Поэтому нелогично выводить причины преступности только из социальных противоречий. Нужно помнить, что человек, будучи стороной общественных отношений, несет в себе природный элемент таких противоречий, которые в силу этого биосоциальны, как и сама преступность.
Личность правонарушителя должна выступать тем критерием, на основе которого определяется перспектива применения мер предупреждения. Можно утверждать, что криминогенная личность определяет цели индивидуального предупреждения преступлений, которым должны корреспондировать соответствующие средства воздействия. Анализируя соотношение целей и мер ИПП (в том числе уголовного наказания) необходимо иметь в виду по крайней мере два момента. Во-первых, о единстве целей (наказания) можно говорить лишь применительно к наказанию вообще, к правовому институту как к таковому. В процессе его реализации это единство может нарушаться. Одни цели выходят на передний план, другие остаются второстепенными или вовсе не ставятся (исходя из особенностей личности.) Во-вторых, цели должны быть относительно независимыми и рядоположенными. Это означает, что они могут достигаться отдельно друг от друга, одна цель не является средством достижения другой, и в принципе для каждой цели характерны специфические средства ее достижения, эффективность действия которых можно оценить, проверить. Диалектика целей и средств заключается не только в том, что одна цель может быть средством достижения другой цели, но и в том, что цель (реальная) без средств не существует.
Как было показано выше, криминогенная личность, будучи объектом применения мер ИПП, не представляет собой однородный объект, так как находится в каждый данный момент на разных стадиях своего генезиса. На каждой из этих стадий личность должна стать объектом применения различных мер воздействия: на раннем этапе криминализации — правовых и других мер профилактики; на стадии криминальной личности — мер уголовно-правового воздействия; на стадии посткриминальной личности— социально-правовых мер ресоциализации.
В связи с этим необходимы теоретические правила, позволяющие обоснованно применять различные меры воздействия с учетом особенностей криминогенной личности на каждой стадии ее генезиса. Речь идет о принципах применения мер воздействия.
При формулировании таких принципов нужно учитывать, что сами меры ИПП весьма разнообразны по своему содержанию, по характеру присущих им средств достижения целей исправления личности и предупреждения совершения новых преступлений. Это обстоятельство также должно отразиться на порядке применения мер воздействия.
Вопрос о принципах в сфере действия права продолжает оставаться дискуссионным. Наиболее полно он разработан в теории уголовного права, хотя здесь до единого подхода к их определению пока далеко. Оценивая уровень разработки этой проблемы, М.И. Ковалев писал: “Стадию, на которой находится работа, можно охарактеризовать как "стадию одиночных и неорганизованных поисков", когда каждый исследователь блуждает в хаотическом нагромождении материала, "выуживает" отдельные правовые понятия, определения, специфические черты и на свой страх и риск "награждает" их титулами принципов уголовного права. Несомненно, при такой системе трудно ожидать какой-либо "научной организации труда". Конечно, все исследователи знают, что принцип — это руководящее начало, фундамент права, но каждый из них поразному оценивает, что считать этим началом”. Абстрактность при отборе принципов, в некоторой степени оправданная на общетеоретическом уровне, выступает как недостаток в тех случаях, когда принципы выступают “управленческим началом” в практической деятельности. Полагаем, что преодолеть отмеченный недостаток можно, если сформулировать эти принципы с учетом криминогенной личности как системы сущностных черт, отраженных в ее структуре. Поэтому попытаемся выделить среди принципов права такие, которые поддаются интерпретации под углом зрения подструктур криминогенной личности.
Первым из таких принципов можно назвать принцип справедливости. Понятие справедливости достаточно емкое, в связи с чем требуется специальное уточнение в контексте той задачи, которую мы решаем. Понимание справедливости в общем плане включает равенство людей по отношению к определенным социальным ценностям, социальным фактам и их последствиям. Будучи закрепленным в праве, справедливость как принцип устанавливает баланс интересов, принадлежащих обществу и конкретному лицу. Иначе говоря, индивидуальный интерес не может быть выше общественного, а последний есть некая среднерезультирующая совокупность интересов отдельных субъектов.
Из сказанного вытекает, что принцип справедливости устанавливает связь между правом, с одной стороны, и личностью людей и их поступками— с другой. Эта связь прежде всего выражается в равенстве граждан перед законом: за одинаково содеянное должна наступить и равная мера ответственности, воплощенная в конкретной правовой форме. В этом состоит так называемый уравнительный аспект справедливости. Но вслед за этим наступает неравенство в распределении “по содеянному”, т.е. в пределах определенной формы ответственности нужно установить меру воздействия по “противоправным заслугам”. Такое содержание справедливости вполне соответствует положениям ст. 6 УК РФ, в которой говорится: “Наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного”.
Таким образом, принцип справедливости при применении мер ИПП мы понимаем в двух аспектах. С одной стороны, это требование о равной оценке деяния и личности граждан, совершивших одинаковые правонарушения. Оно выражается в необходимости использовать для этих случаев одну форму правовой ответственности, например уголовную ответственность. С другой стороны, принцип справедливости требует соразмерности между избираемой мерой воздействия и характером и степенью общественной опасности деяния. Поэтому согласно принципу справедливости вначале выбирается вид ответственности (уголовная, административная и т. д.) и затем, в рамках этого вида ответственности, предел меры воздействия (лишение свободы, исправительные работы и т. д.) Личностный аспект при реализации этого принципа учитывается в той мере, в какой общественная опасность преступника воплотилась в общественной опасности совершенного им деяния.
Кроме общественной опасности (негативной направленности) криминогенная личность характеризуется позитивной направленностью и ретроспективной ценностью. Можно представить реальную ситуацию, когда два человека совершили одинаковые по степени опасности правонарушения, но существенно различаются по своей позитивной направленности и ретроспективной ценности. Безусловно, они оба должны понести равную ответственность за содеянное, но вместе с тем в пределах одного вида ответственности было бы неправильно применить к ним одинаковую меру воздействия, ибо в таком случае меры ИПП, например уголовное наказание, рассматривались бы только под углом зрения совершенного деяния, но не всех тех требований, которые предусмотрены законом. Так, ст. 60 УК РФ при назначении наказания требует учитывать характер и опасность преступления и личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи. Таким образом, в действующем уголовном законе наряду с принципом справедливости заложены иные принципы, содержание которых требуется уточнить. Прежде всего, нужно руководствоваться принципом целесообразности, имея в виду учет особенностей личности преступника. Обстоятельства, ее характеризующие, весьма разнообразны, но смысл их сводится к тому, что для одних совершение правонарушения явилось случайным, досадным эпизодом, тогда как для других такое же деяние стало закономерным завершением предшествующей антиобщественной деятельности. Если для одних лиц сам факт осуждения является достаточным средством, чтобы удержаться в будущем от совершения новых правонарушений, то применительно к другим такую же цель можно достичь лишь с помощью уголовного наказания.
Таким образом, речь идет о том, что личностный фактор обусловливает разные цели наказания и иных мер воздействия, определить которые с помощью принципа справедливости нельзя. Для этого нужно использовать принцип целесообразности, который заключается в установлении соответствия между мерой ИПП и типичными особенностями личности преступника. Эти особенности в каждом конкретном случае позволяют конкретизировать цели воздействия в отношении данной личности (например, исправление или только специальное предупреждение.) При реализаций этого принципа личность рассматривается со стороны не только ее общественной опасности, но и позитивной направленности. Принцип целесообразности назначения наказания восходит к взглядам на наказание и его цели с позиции социологической школы уголовного права, В частности, Ф. Лист рассматривал угрозу наказанием в законе как показатель значимости охраняемых общественных отношений для лиц, не склонных к совершению преступления, и как показатель возможных неблагоприятных последствий для лиц, склонных к совершению преступления. Исполнение наказания, по его мнению, выполняет три функции: устрашает склонных, поддерживает и укрепляет не склонных, удовлетворяет пострадавших и действует на самого преступника, исправляя его юридически, устрашая и обезвреживая. Он подчеркивал, что наказание должно определяться сообразно особенностям преступника, поскольку “соответственно с тем, какая из целей наказания имеется в виду в данном случае, выполнение наказания принимает различные формы” 30 . Принцип целесообразности наказания был закреплен уже в ст. 10 Руководящих начал (1919 г.): “Наказание должно быть целесообразным и в то же время совершенно лишено признаков мучительства и не должно причинять преступнику бесполезных и лишних страданий”. Эта формулировка Руководящих начал была воспринята затем УК РСФСР 1922г. (ст. 26), Основными началами 1924г. (ст. 4), УК РСФСР 1926 г. (ст. 9 УК.)
В уголовной политике четко прослеживается линия, согласно которой достижение целей наказания не должно обеспечиваться любой ценой, так сказать, согласно правилу, “что хорошо для борьбы с преступностью, хорошо и для государства в целом”. Такая политика основана на известном положении о вынужденном, временном характере мер принуждения в современном обществе. В юридической литературе, особенно по уголовному праву, неоднократно подчеркивалось, что социальные последствия применения мер воздействия, в особенности наказаний, разнообразны. Например, лишение свободы ведет наряду с положительными моментами к определенным негативным последствиям (разрушению семейных связей, безнадзорности детей, нарушению региональных пропорций в трудовых ресурсах, дисквалификации осужденных, труд которых зачастую малоквалифицированный и т. п.) 31 . Поэтому система уголовной юстиции, да и в целом система предупреждения преступлений, должна отчитываться перед обществом не только за результаты, достигнутые ею в борьбе с преступностью, но и стремиться свести к минимуму негативные последствия своего институционального функционирования. Точно так же и в отношении конкретной личности нужно предвидеть негативные последствия применения мер ИПП и стремиться использовать такие из них, которые при прочих равных условиях ведут к минимальным издержкам. По существу речь идет о принципе эффективности, под которым мы понимаем применение такой меры ИПП, которая при прочих равных условиях вызывает минимальные побочные негативные последствия. Реализация этого принципа проявляется прежде всего при учете позитивной социальной направленности и ретроспективной ценности криминогенной личности.
Стремясь свести к минимуму негативные последствия применения мер ИПП, нужно исходить из экономии мер принуждения, которая выражается в том, что при равных условиях следует применять меру с наименьшим карательным содержанием. Например, при сравнении таких мер, как исправительные работы и штраф, оказывается, что при примерном сходстве их исправительно-воспитательного потенциала они различаются объемом карательных элементов, которых в исправительных работах, безусловно, больше. С учетом сказанного можно сделать вывод, что в соответствии с принципом эффективности нужно применять те меры ИПП, которыми достигается наибольший позитивный результат с минимальными социальными потерями и карательными элементами в их содержании.
Важное значение личностного аспекта в применении мер ИПП подчеркивается наличием принципа гуманизма. Назначение этого принципа состоит в том, что в субъекте, представшем перед судом, государство видит не только преступника, но и гражданина, имеющего право на соответствующее отношение. Еще А. Ф. Кони писал, что принцип гуманизма предписывает судебному деятелю “никогда не забывать, что объектом действия этого деятеля является прежде всего человек, имеющий никем неотъемлемые права на уважение к своему человеческому достоинству” 32 . Такое понимание гуманизма нашло закрепление в ст. 7 УК РФ, в которой говорится: “ Наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, не могут иметь своей целью причинение физических страданий или унижение человеческого достоинства”.
Таким образом, гуманизм при использовании мер ИПП проявляется в том, что никогда не утрачивается вера в возможность исправления преступника. Но это лишь одна сторона гуманизма. Другой его стороной является поддержка требований общественного сознания в воздаянии за вред, причиненный морально-нравственным ценностям общества. Поэтому принцип гуманизма не сводится только к требованию обязательного смягчения меры воздействия и в необходимых случаях предполагает использование строгих мер в отношении лиц, совершивших тяжкие преступления. Реализация принципа гуманизма связана в основном с учетом ретроспективной ценности личности.
Таким образом, дилемма “исправлять или наказывать”, по нашему мнению, требует преобразования в суждение, исключающее выбор из двух возможностей. Оно может быть сформулировано так: “исправлять наказанием, наказывая исправлять”.
В заключение обратимся к опыту зарубежных стран, который показывает, что в этих странах имеется целый спектр мер борьбы с преступностью, различных по степени карательности, профилактической эффективности и требуемым для их реализации материальным затратам. В уголовном законодательстве стран Западной Европы практикуется применение так называемых общественных санкций, которые рассматриваются как альтернативные наказания. К ним относятся: промежуточные меры воздействия; программы исправительного воздействия не по месту жительства граждан; курсы социального перевоспитания; курсы правил дорожного движения для правонарушителей, управлявших автотранспортными средствами в нетрезвом состоянии (Португалия, Франция, Нидерланды, Англия, Шотландия, Германия, Дания и некоторые другие). Популярность этих санкций и вера в их жизнеспособность подтверждается таким фактом, как принятые ООН и Советом Европы Стандартные минимальные правила по применению общественных санкций и мер, не связанных с тюремным заключением. В США в этом направлении используются специальные программы. Например, в рамках Программы Эндрюса и Кисслинга по надзору за условно осужденными взрослыми правонарушителями реализуются: а) использование авторитета; б) формирование и закрепление антикриминальных установок; в) решение проблем; г) использование ресурсов общины и качество межличностных отношений. Другой проект “CREST” Роберта Э. Ли во Флориде рассчитан на закоренелых условно осужденных подростков. В нем предусмотрены: а) психологические и обучающие программы на индивидуальной основе; б) терапия, основанная на применении таких вариантов, как воздействие реальностью, рационально-эмоциональные контакты, учет особенностей личности, некоторые приемы коррекции поведения.
Большое внимание при этом уделяется оценке качества осуществления исправительного воздействия на условно осужденных и условно-досрочно освобожденных, подвергнутых таким программам. С этой целью в качестве критерия используют “Реестр оценки программы исправительных мероприятий”.
Практика этих стран показывает, что меры предупреждения преступлений рассматриваются в качестве достаточно эффективного инструмента, содействующего предотвращению как первичных преступлений (профилактика), так и рецидива. Следуя сложившийся традиции гуманизации процесса воздействия на лиц, совершивших противоправные действия, законодатели и правоохранительные органы стран Западной Европы, США и некоторых других способствуют внедрению различных программ, совмещающих в себе социальную помощь, психологическую поддержку и коррекцию и меры медикоментозного характера. Эти программы нацелены на различные категории правонарушителей, поэтому различаются между собой неодинаковой пропорцией вышеперечисленных мер. То есть имеются специальные программы для наркоманов, алкоголиков, несовершеннолетних преступников, лиц, допускающих насилие против членов семьи и др.
Создать такую систему предупреждения преступности, которая избавила бы общество от этого социально негативного явления, вряд ли удастся в обозримом будущем. Однако синтез различных идей в сфере противодействия преступности является тем перспективным направлением, которое позволит последовательно повышать эффективность антикриминальной деятельности.
Задача российской криминологической и уголовно-правовой науки заключается в разработке предложений, адресованных законодателю, показывающих современные стратегии воздействия на преступность, стратегий, обеспечивающих максимально возможную результативность в противодействии социальному злу при экономном расходовании ресурсов общества, необходимых для их реализации. Одним из направлений в решении этой задачи являются изучение и анализ зарубежного опыта. Он аккумулирует в себе результаты обширной теоретической, правотворческой и практической деятельности в области противостояния общества и преступности. Изучение практикуемых у различных народов методов воздействия на преступность, отыскание в практике их применения позитивных и негативных моментов позволяет выявить общие закономерности и рациональный подход в таком противодействии. Конечно, при этом нужно учитывать национальные особенности для успешной адаптации такого опыта в условиях нашей страны.
Анализ зарубежных источников показывает, что в большинстве стран наказание преступников включает в себя следующие виды: смертную казнь, тюремное заключение, штраф, домашний арест, условное осуждение ( при интенсивном наблюдении, при взятии подписки о невыезде, под дополнительные условия), выполнение общественных работ, прерывистое тюремное заключение, конфискация, реституция и компенсация, оплата судебных издержек, электронное наблюдение.
При этом некоторые из наказаний столь причудливо переплетаются с мерами, как мы бы сказали, профилактического, общественного характера, что порой трудно определить, где кончается наказание и начинается профилактика. Во многих странах возникли общественные движения связи с заключенными и оказания им помощи в период после освобождения из тюрьмы. Процент судебных приговоров, связанных с лишением свободы, в большинстве стран мира неуклонно снижается. В ряде стран практикуется неполное заключение, прерывистое тюремное заключение и “расщепленное наказание”. Известный норвежский ученый Иоганнес Анденес, приверженец традиций неоклассической школы уголовного права, тем не менее ставит вопрос о необходимости разработки новых мер общественного реагирования на преступность: “Специалистам в области наказаний в будущем следует предусмотреть формы этой реакции, отличные от классических санкций, но способные обеспечить поддержание общественного порядка, без которого жизнь в обществе становится невозможной. Эти формы могут носить характер частных предупреждений, предварительных санкций, а также могут осуществляться в виде помощи, создания благоприятных условий, советов, которые необходимо выполнить, чтобы пользоваться определенными преимуществами и поддержкой. Такое вмешательство не будет автоматически носить характер порицания или нравственного осуждения, которые неразрывно связаны с классическими наказаниями или мерами, даже в самом смягченном виде”.
Мы не ставим перед собой задачу рассмотреть все из современных вариантов мер воздействия на преступность. Наше внимание будет посвящено одной из их разновидностей, показывающей, как далеко можно пойти по пути реформирования традиционного наказания и какие трудности и проблемы при этом возникают. Сравнение современных подходов в отечественной науке с выбранным нами вариантом альтернативного наказания дает определенную пищу для размышлений.
В настоящий момент во многих странах мира действуют так называемые альтернативные или общественные санкции, которые, с одной стороны, направлены на снижение уровня применения наказания в виде лишения свободы (особенно краткосрочного), с другой стороны, содействуют ресоциализации осужденных без применения карательных мер воздействия. Началом их применения послужило знаменитое постановление “О некоторых карательных мерах, альтернативных тюремному заключению”. В частности, к ним относятся: промежуточные меры воздействия, программы исправительного воздействия не по месту жительства, курсы социального перевоспитания и курсы правил дорожного движения для правонарушителей, управлявших автотранспортными средствами в нетрезвом состоянии, электронное наблюдение. Так обстоит дело, например, в Португалии, Франции, Люксембурге, Нидерландах, Англии, Шотландии, Ирландии, Германии, Норвегии и Дании. Эти общественные санкции могут применяться в условиях, сравнимых с назначением санкции выполнения общественно полезных работ.
Более подробного рассмотрения заслуживает вопрос применения так называемого электронного надзора (или электронного наблюдения), так как в его рамках реализуются не только современные технологии по обеспечению предупреждения рецидива, но и собственно программы исправления и ресоциализации.
В плане технической реализации электронного надзора различают “активную” систему и систему “пассивную”; иногда прибегают к их комбинированному использованию.
1. Система непрерывной сигнализации или активная система. Лицо, помещенное под электронный надзор, носит специальный браслет на ноге, руке или на шее с вмонтированным в него мини-передатчиком, постоянно посылающим сигналы, улавливаемые установленным в помещении приемником, пока данное лицо находится в пределах определенного расстояния от данного приемника. Затем сигнал поступает через телефонный аппарат в квартире помещенного под электронный надзор лица на компьютер, ъ котором собираются данные касательно домашнего ареста. Если обнаружится, что данное лицо выходит без соответствующего разрешения за пределы радиуса действия приемного устройства, компьютер сразу же дает сигнал тревоги.
2. Система программированного контакта или пассивная система. За находящимся под электронным надзором лицом не ведется непрерывный контроль. Данному лицу могут позвонить через компьютер в любой момент либо же в какое-то заранее установленное время. В этом случае данное лицо идентифицируется с помощью устройства по опознанию голоса или черт лица либо удостоверяет свое присутствие, поднося к сканеру свой браслет (на бедре, руке или же на шее), в котором зафиксированы его данные.
3. Сочетание активной и пассивной систем. В этом случае находящееся под электронным надзором лицо носит браслет, непрерывно подающий сигналы, а кроме того, ему еще время от времени названивают через компьютер. Если через активную систему поступает сигнал тревоги, то немедленно устанавливается телефонный контакт, чтобы проверить, не имела ли место ложная тревога. Активный и пассивный контроль может использоваться попеременно: например, ночью не раздаются телефонные звонки, а контроль осуществляется исключительно с помощью активной системы.
Активная система контроля обладает тем преимуществом, что она дает гораздо больше гарантий, по крайней мере в том случае, если не происходит слишком много технических сбоев; поднадзорное лицо находится под непрерывным контролем. Кроме того, активная система в