Xreferat.com » Рефераты по истории » Исламский фактор в палестинском национально-освободительном движении в XX веке

Исламский фактор в палестинском национально-освободительном движении в XX веке

палестинцев создает благодатную почву для усиления общей религиозности населения, как оккупированных территорий, так и многочисленных городков для беженцев за пределами родины.

Глава III. Роль религиозного фактора на современном этапе борьбы палестинских арабов за независимость


3.1 Исламский фактор на кануне и в ходе первой интифады


В начале августа 1977 г. представителям израильской администрации в секторе Газа было вручено прошение о регистрации Мусульманской ассоциации (Аль-Муджаммаа аль-ислямия). Согласно прошению были определены цели ее деятельности, заключавшиеся в том, что Ассоциация стремилась содействовать перестройке сфер образования, здравоохранения, благотворительности и улучшению условий жизни населения в духе нравственных идеалов ислама.

Эта просьба не вызвала сколько-либо существенных возражений. Деятельность созданного еще в конце 40-х гг. (когда сектор Газа перешел под контроль египетских властей) местного отделения движения “Братья-мусульмане” была, по сути дела, легальна с тех пор, как в июне 1967 г. этот регион был оккупирован израильскими вооруженными силами. Прагматические соображения политики заставляли израильские власти видеть в мусульманском движении орудие противостояния влиянию объединенных в ООП групп националистического действия.

В отличие от них Ассоциация апеллировала не к палестинской идентичности, а к абстрактной мусульманской нации. Эта нация должна была положить в основу своей жизнедеятельности фиксируемые Кораном нормы шариата, а не уже выработанные к тому времени ООП документы строительства государства. Наконец, мусульманские активисты Газы говорили о “внутреннем джихаде”, имея в виду восстановление подвергшихся забвению норм религиозной жизни, что и стало причиной возникновения в пределах “исторической Палестины” еврейского государства, а, в дальнейшем, оккупации им населенных мусульманами территорий. Мысль о “внешнем джихаде”, – против Израиля, легитимировавшая существование ООП в эпоху ее создания и в течение длительного периода ее существования, в момент регистрации Ассоциации отбрасывалась. Конечно, эта форма борьбы могла бы стать реальностью, но только в отдаленной перспективе, после всеобъемлющего возвращения мусульманской нации к шариату.

Противостояние между Ассоциацией и националистами возникало, однако, не в 70-е годы и не развивалось лишь в сфере теории. Это противостояние было частью пройденного сторонниками политического ислама исторического пути. Начатые Г.А. Насером в 1954 г. репрессии против действовавшего в секторе Газа (как и в Египте) движения “Братья-мусульмане”, поддержанные палестинскими националистами, привели к тому, что в середине 60-х годов его местное отделение распалось. Но, одновременно, оно обрело собственных мучеников и героев, тех, кто подвергался арестам, преследованиям и заключению в концентрационных лагерях. Среди них – шейх Ахмед Ясин. Шейх Ахмед Ясин - Организатор и духовный лидер палестинского движения ХАМАС. Родился в 1936 г. в деревне Джура под Ашкелоном. В 1949 г. семья покинула родное селение, перебравшись в г. Газу. В 12-летнем возрасте Ясин потерял способность самостоятельно передвигаться.72

Два года изучал английскую литературу в исламском университете Айн-Шамс (Каир). В Каире преподавал в школе. Вернувшись в Газу, стал представителем международного движения «Братьев-мусульман». В 1973 г. создал в Газе "Исламский центр", затем - "Исламское объединение", взяв под свой контроль большинство местных исламских учреждений. После революции 1979 г. в Иране создал организацию "Слава моджахедов". В 1984 году арестован израильскими властями в первый раз и приговорен к 12-летнему заключению за руководство антигосударственной организацией и создание запасов оружия, однако спустя год был освобожден в результате обмена.

В 1987 г. на волне палестинской интифады создал движение ХАМАС,73 призвав рассматривать всех израильтян военными поселенцами и уничтожить Израиль. В 1989 г. арестован вторично и в 1991 г. осужден к пожизненному заключению за участие в убийстве четырех палестинцев, сотрудничавших с правительством Израиля.

В 1997 г. израильтяне предприняли на территории Иордании тайную операцию по ликвидации опасного экстремиста Халеда Машаля. Операция была провалена, а агенты израильской спецслужбы Моссад схвачены. В качестве сатисфакции Иордании израильтяне были вынуждены освободить Ясина, который после 8 лет заключения был в июле 1997 г. депортирован в Иорданию, откуда выехал на территорию Палестинской автономии.

Утром 22 марта 2004 года израильские военные убили шейха Ахмеда Ясина - израильский вертолет поразил ракетой машину, в которой Ясин и люди из его ближайшего окружения ехали с первой молитвы на рассвете. По некоторым данным по машине Ясина было выпущено 3 ракеты. "Смерть наступила, когда Ясина доставили в госпиталь", - рассказал доктор Эль-Сака больницы "Эль-Шифаа", что в Газе. На Ясина покушения совершались и ранее.74

Первая интифада

В течение нескольких месяцев, предшествовавших началу первой интифады,75 произошло множество событий, усиливавших враждебность между палестинцами и израильтянами. В сентябре 1987 г. были убиты четверо израильтян (трое из них — гражданские лица). 1 октября 1987 г. израильские военные устроили засаду, в результате которой были убиты семеро жителей Газы, которые, как утверждали израильские военные, были боевиками группировки «Исламский Джихад». Несколькими днями позже еврейский поселенец застрелил палестинскую школьницу. Эти инциденты приводили к враждебности между израильтянами и палестинцами и волнениям на всех оккупированных территориях, которые усиливались с каждым днём и достигли особенно широкого размаха в секторе Газа.76

В условиях растущей напряжённости любые слухи распространялись с огромной быстротой. Информация о реальных инцидентах, перемешиваясь с сильно преувеличенными слухами, вызывала дикую панику среди палестинского населения и приводила к уличным стычкам с израильскими полицейскими и солдатами. Именно это сочетание, в конце концов, и вызвало ту искру, от которой вспыхнуло восстание. Глубинной же причиной интифады стала многолетняя израильская оккупация палестинских земель.

По заявлениям палестинцев, интифада представляла собой протест народа против жестоких израильских репрессий, которые включали убийства без суда и следствия, массовые аресты, сносы зданий, пытки, депортации и т. д. Нет сомнения в том, что многие из этих фактов действительно имели место.

Кроме обострения политического и национального самосознания, началу восстания также способствовали отказ Египта от территориальных претензий на сектор Газа (и отказ Иорданской монархии от претензий на Западный берег реки Иордан), увеличившаяся плотность палестинского населения (связанная с традиционно высоким уровнем рождаемости среди бедного населения и ограниченностью земель, выделявшихся в условиях израильской оккупации для нового строительства или сельскохозяйственного производства), а также рост безработицы (в частности, получая доход от работы на израильских территориях, многие палестинцы могли позволить себе обучать своих детей в университетах — но найти работу для палестинца с высшим образованием было крайне сложно).

Некоторые наблюдатели также указывают, что палестинцы чувствовали себя оставленными на произвол судьбы своими арабскими союзниками, в то время как ООП не смогла уничтожить Израиль и создать палестинское государство, как было обещано. В то же время ООП, начиная с 1974, эффективно препятствовала израильским попыткам провести выборы на оккупированных территориях, так что, по мнению многих людей, им предстояло прожить всю свою жизнь в качестве второсортных граждан, не имеющих полноты политических прав.77

Учитывая вышеуказанное и масштабы, которые приняло восстание, не приходится сомневаться, что его вряд ли можно было начать по приказу одного человека или организации. Тем не менее, ООП очень быстро взяла всё в свои руки, оплачивая услуги штатных провокаторов и обеспечивая их присутствие на оккупированных территориях с целью гарантировать, чтобы волнения продолжались.

ООП была не единственной организацией, призывавшей палестинцев к насилию — в этот период её конкурентами за влияние в палестинском обществе впервые стали радикальные исламские группировки ХАМАС и «Палестинский исламский джихад».

Началом первой интифады принято считать 9 декабря 1987 г. Непосредственно перед этим произошло несколько инцидентов. 6 декабря на оккупированных территориях в секторе Газа был убит израильский торговец. Спустя два дня, 8 декабря, израильский армейский грузовик врезался в автофургон, перевозивший палестинцев, которые возвращались с работы в Израиле в лагерь беженцев Джабалия в секторе Газа. Четверо палестинцев погибли, десять были ранены. Среди палестинцев в Газе немедленно распространился слух, что автомобильная авария была преднамеренной местью израильтян. 9 декабря в Джабалии начались демонстрации протеста. Палестинцы жгли покрышки, подростки забрасывали камнями израильские патрульные машины. Солдаты одной из машин открыли огонь по нападавшим, убив одного 17-летнего палестинца и ранив еще нескольких. В скором времени беспорядки распространились по всему сектору, а затем перекинулись и на Западный берег реки Иордан. 19 декабря беспорядки дошли до Иерусалима.

Вначале основным методом восставших были нападения палестинских подростков из засады на израильских солдат. Пользуясь своим численным преимуществом (в нападениях обычно участвовало несколько десятков человек), подростки засыпали израильтян градом камней (первую интифаду часто называют «войной камней»). Вскоре, однако, восставшие взяли на вооружение бутылки с зажигательной смесью, гранаты, огнестрельное оружие, взрывчатку.

В 1988 г. (по-видимому, под влиянием активистов из ООП) были организованы ненасильственные действия, выражавшиеся в отказе коммерсантов-христиан от уплаты налогов, взимавшихся израильтянами для финансирования органов управления оккупированными территориями. Израильские власти сломили сопротивление высокими штрафами, конфискацией и распродажей оборудования, товаров и даже домашней утвари, изъятой у нарушителей.

В конце концов, Израилю удалось сдержать разгул насилия, тем более что силы палестинцев были несравнимы с хорошо оснащёнными и вооружёнными силами безопасности Израиля. Тем не менее, интифада вскрыла многочисленные проблемы, касающиеся методов, применяемых израильской армией в отношении палестинцев, а также привлекла внимание мировой и израильской общественности к проблеме сохраняющейся израильской оккупации палестинских территорий. Интифада привела к расколу в израильском обществе.

Немедленно после начала восстания, 11 декабря 1987 г., по настоянию представителя Народной Демократической Республики Йемен было созвано заседание Совета Безопасности ООН для рассмотрения положения на оккупированных арабских территориях.

Совет Безопасности ООН рассматривал этот вопрос на девяти заседаниях в течение декабря. 22 декабря 1987 года четырнадцатью голосами при одном воздержавшемся (Соединенные Штаты Америки), причем никто не голосовал против, Совет Безопасности принял резолюцию № 605 (1987). В этой резолюции Совет Безопасности «глубоко сожалеет по поводу такой политики и практики Израиля, оккупирующей державы, которые нарушают права человека палестинского народа на оккупированных территориях, и, в частности, по поводу открытия огня израильской армией, в результате чего были убиты и ранены беззащитные палестинские жители из числа гражданского населения». Резолюция также вновь подтвердила, что «Женевская конвенция от 12 августа 1949 года о защите гражданского населения во время войны применима к оккупируемым Израилем с 1967 года палестинским и другим арабским территориям, включая Иерусалим». Совет Безопасности просил Генерального секретаря изучить положение на оккупированных территориях и представить доклад, содержащий его рекомендации относительно путей и средств обеспечения безопасности и защиты палестинского гражданского населения в условиях израильской оккупации.huwu/russian/peace/palestine/book/05-4.shtml - notes

Прослеживая политику палестинского руководства в 1970-1980-х гг., необходимо отметить неуклонный рост политического реализма в его подходах к становлению палестинского государства. Концепция палестинской государственности претерпела значительные изменения после арабо-израильской войны октября 1973 года. На XII сессии Национального Совета Палестины 1 – 9 июня 1974 г. была принята поэтапная программа («десять пунктов») «становления национальной власти» в любой части палестинской территории, которая будет освобождена от израильской оккупации. В перспективе, начавшаяся эволюция взглядов ООП открывала возможность для ее участия в политическом урегулировании арабо-израильского конфликта и палестинской проблемы на основе раздела Палестины на арабское и еврейское государства. В последующие годы концепция государственности на части палестинской территории, освобожденной от оккупации, получила свое дальнейшее развитие в решениях XIII сессии НСП, состоявшейся 12 – 20 марта 1977 г. в Каире. В ее политическом заявлении говорилось, что целью борьбы является «создание независимого палестинского государства на освобожденных от израильской оккупации палестинских землях».78

Несмотря на трудности палестинского национального движения, израильским властям не удалось остановить процесс неуклонного нарастания сопротивления оккупации и заставить палестинцев согласиться с политикой постепенной аннексии оккупированных территорий.

15 ноября 1988 г. в Алжире открылась XIX чрезвычайная сессия Национального Совета Палестины. На ней были приняты два важных документа: Декларация независимости и Политическое заявление, содержавшее новую программу Организации Освобождения Палестины, открывавшие путь процессу палестино-израильского мирного урегулирования.

Восстание палестинцев на Западном берегу в Секторе Газа и жесткие ответные меры израильтян привели стороны к ситуации, когда ни одна из них не могла достигнуть желаемой цели. Палестинцы не добились ухода израильских войск и поселенцев с оккупированных территорий, а израильская военная машина была не в состоянии полностью подавить интифаду и обеспечить безопасность Израиля и еврейских поселений на Западном берегу и в Секторе Газа. В результате участники арабо-израильского конфликта встретились в Мадриде 30 октября - 3 ноября 1991 г. на конференции под председательством США и СССР. Несмотря на отсутствие прогресса на Мадридской конференции палестино-израильские переговоры возобновились, но уже в двустороннем формате. Следует отметить, что непосредственным поводом для начала прямых переговоров в норвежской столице Осло явились два события: победа на всеобщих выборах в Кнессет Партии труда (Авода) под председательством И. Рабина и приход ее к власти в июле 1992 года, а также достаточно смелый шаг руководства ООП, которое вопреки давлению радикальных группировок внутри Палестинского Движения Сопротивления, выступило с инициативой проведения прямых переговоров с новым израильским правительством. 

Завершением этого этапа переговорного процесса явилось официальное подписание 13 сентября 1993 г. в Вашингтоне в присутствии представителей коспонсоров Мадридской конференции (США и России) палестино-израильской «Декларации о принципах организации временного самоуправления» (далее «Декларация принципов»), известной также как соглашение «Осло I». Предусмотренные «Декларацией принципов» условия формирования Палестинской Национальной Администрации несли в себе лишь некоторые черты суверенитета, но еще не означали признания независимого палестинского государства. По существу в этом документе были заложены лишь отдельные базовые элементы и приоритеты для строительства автономии переходного периода. В ведение Палестинской Национальной Автономии передавались вопросы, связанные с повседневной жизнью палестинцев: образование, здравоохранение, социальная и налоговая сферы, туризм. Соглашение позволяло Израилю сохранить свой военный контроль над Западным берегом, Сектором Газа и Восточным Иерусалимом, не демонтировать еврейские поселения, продолжать осуществлять «меры безопасности» на палестинских территориях, оккупированных израильской армией. Ключевые вопросы палестинского самоуправления: о палестинских беженцах, о статусе Иерусалима и о еврейских поселениях – оставались за рамками соглашения и должны были стать предметом переговоров об окончательном урегулировании в течение пятилетнего переходного периода.79

Начало первой интифады в секторе Газа и на Западном берегу – 1987 г. меняло форму противостояния светским националистам. Ею становился “внешний джихад” – действия против Израиля. ХАМАС, возникший из исламского фундаменталистского движения "Ассоциация Братьев-мусульман" унаследовал и их идеологические положения, суть которых заключается в стремлении к созданию во всем мире единого исламского государства – исламского халифата. Борьба с израильской оккупацией палестинских земель рассматривается идеологами движения как необходимый в настоящее время шаг на пути создания всемирного исламского халифата.

Начиная с 1982 года, создавалась организация, в задачи которой входило ведение партизанской войны с оккупантами, организация и осуществление террористических актов. Эта организация получила название "Аль-Муджахидун аль-фалястыниюн" ("Палестинские борцы за веру") и возглавил ее создание член руководящего бюро "Ассоциации Братьев-мусульман" в секторе Газа шейх Салах Шахада, который оставался ее лидером вплоть до 1989 года. В 1985 г. была организованна группа "Маджмуат Аль-Джихад ва-д-даава" ("Группа джихада и призыва"), которая позднее стала именоваться сокращенно "Маджд" ("Слава"). В задачи этой глубоко законспирированной группы входил сбор сведений о пособниках оккупантов. Еще одно из подразделений ХАМАС – «Изз ад-Дин аль-Кассам», названное именем героического для палестинцев политического и религиозного деятеля, погибшего в середине 30-х гг. в ходе вооруженного джихада против сионистов – было создана в 1992 году под руководством Яхие Аяша, основной целью которого было создание вооружённой организации для военной поддержки движения ХАМАС. На момент создания организации её целью было препятствие террористическими методами любым мирным переговорам с Израилем, а позже предотвращение реализации Соглашений в Осло.

Лидером ХАМАС был шейх А.Ясин (рис. 3.1). Окружавший его еще с эпохи насеровских преследований “Братьев-мусульман” ореол героизма закреплялся арестом 1989 г. На этот раз его тюремщиками были израильтяне.

ХАМАС выходил на авансцену палестинской политической жизни, предлагая, как это казалось на первый взгляд, принципиально иное, чем Организация Освобождения Палестины, видение будущего палестинского социума. Контуры этого видения, терминологически религиозного, демонстрировала выдвинутая этим движением в августе 1988 г. Исламская хартия – альтернатива Палестинской национальной хартии – основного документа его оппонента в эпоху 60-80-х гг.

Палестина в пределах ее “исторических” границ – “от реки до моря” – провозглашалась “вакфом” – исламской собственностью, “врученной будущим поколениям мусульман вплоть до Судного дня”. Эта постановка вопроса предполагала, что, с точки зрения мусульманского права, какие-либо компромиссы в отношении палестинской территории недопустимы и незаконны. ХАМАС выступал как часть “всемирного движения” адептов политического ислама и, одновременно, как один из “отрядов движения “Братьев-мусульман” в Палестине”, борющийся за “освобождение каждой пяди ее земли”. Каждый мусульманин был обязан выполнить свой “священный долг” и не допустить успеха начинаний врагов мусульманской нации, плетущих заговоры, направленные на изменение статуса “исламской Палестины”. Любая форма политического решения палестино-израильского конфликта исключалась, поскольку это “противоречило духу ислама”. Инструментом решения конфликта мог стать только джихад с широким кругом его участников, прежде всего, палестинцев, поддерживаемых арабским региональным сообществом и мусульманским миром. Действия участников этого джихада должны были координироваться лозунгом “Аллах – это цель. Пророк – пример. Коран – конституция, джихад – путь, а смерть ради Аллаха – самое возвышенное стремление”.80

Тем не менее, значение жестко расставленных в Исламской хартии религиозных акцентов не могло ни преуменьшаться, ни преувеличиваться. Но в любом случае, эти акценты были обращены к той группе национального социума, которая уже в то время определялась палестинской политической речью как беженцев – жителям сектора Газа и Западного берега. Естественно, что в этой среде степень сохранения традиционных основ жизни, включая и религиозные нормы, была выше, чем среди палестинцев диаспоры. Более того, израильская оккупация, хотя и содействовавшая трансформации хозяйственных ориентаций и социальной структуры беженцев, не меняла главного - их внутренней консолидации, выступавшей в качестве инструмента противостояния враждебной внешней силе. В списке приоритетов и предпочтений этой среды ислам едва ли мог занимать последнюю строку. Исследования палестинских социологов, отмечающих “центральную роль религии в определении ценностных установок палестинского общества”, подтверждали это.

Провозглашая себя действующим в Палестине отрядом движения “Братья-мусульмане”, заявляя о том, что он борется за освобождение “каждой пяди ее земли”, ХАМАС расставался с абстракцией мусульманской нации времени Мусульманской ассоциации. Он подчеркивал свой статус палестинской организационной структуры, возникавшей в пределах национальной территории и там же действовавшей. Исторические истоки его становления не были, в этой связи, сколь-либо принципиальны потому, что ни одна из действовавших в палестинской среде (как на оккупированных Западном берегу и в секторе Газа, так и за их пределами) организаций не могла с достаточным на то основанием выступать в роли идеологически, а часто и организационно автохтонной.

В момент формирования движения ФАТХ – несущей конструкции Организации освобождения Палестины – его основатели, среди которых был и Ясир Арафат, находились в орбите влияния насеровской модели “арабского единства”. Основными союзниками ФАТХ по ООП были выходцы из рядов Движения арабских националистов, сторонники близкой к насеровской и баасистской общеарабской идеологии, стремившиеся соединить ее с марксистской доктриной – Народный фронт освобождения Палестины (НФОП) и Демократический фронт освобождения Палестины (ДФОП). Наконец, только в 1982 г. возникла самостоятельная Палестинская компартия (ныне Партия народа), генетически связанная с коммунистической традицией времени между двумя мировыми войнами, привнесенной в подмандатную Палестину еврейскими переселенцами, и действовавшая после 1948 г. как составная часть коммунистической организации Иордании. В свою очередь, широкое использование ХАМАС (как и ранее Мусульманской ассоциацией) окрашенной в религиозные тона лексики было, по сути дела, понятно. Он последовательно искал свое место в уже сложившейся иерархии национальных политических структур и лежавших в основе их деятельности идейных воззрений, занимая там ту нишу, которая в силу традиции, унаследованной входящими в ООП партиями и движениями от эпохи собственного становления, ими не использовалась.81

Появление ХАМАС на политической арене сектора Газа и Западного берега и обнародование им Исламской хартии происходило в то время, когда Организация Освобождения Палестины первоначально медленно, но, тем не менее, последовательно начинала движение в направлении радикального изменения основ собственной деятельности. Провозглашенная в ноябре 1988 г. XIX (чрезвычайной) сессией Палестинского Национального Совета Декларация независимости Государства Палестина, поддержанная не только ФАТХ, но и ДФОП, и коммунистами, становилась тому едва ли не наиболее весомым подтверждением в силу содержавшихся в ней принципиально новых поворотов темы “национального дела”. Важнейшим из них становился панегирик в честь “великой, расширяющейся всенародной интифады”. Отныне в ней, как подчеркивала Декларация, “воплощалась палестинская революция”. Впервые в своей истории ООП провозглашала палестинцев, а не диаспору, не только ведущим элементом структурирования национального социума, но и основным полем своей деятельности: “героизм участников интифады” позволял руководству ООП провозгласить “создание Государства Палестина на палестинской земле”. Ради этого ООП признавала принятую в 1947 году Генеральной Ассамблеей ООН резолюцию № 181 о разделе Палестины на “арабское и еврейское государства”. Иными словами, палестинское руководство заявляло, что национальное государство оформит свои институты только в пределах части территории “исторической Палестины” и станет соседом Израиля. Акцент, поставленный на величии интифады, означал, что территория этого государства включит в себя лишь сектор Газа и Западный берег.

Эпоха первой интифады, позволившая ХАМАС играть одну из ведущих ролей в руководстве движением палестинских арабов, заставляла его рассматривать национальное сообщество обоих палестинских регионов в качестве основного объекта приложения своих сил. Усилиями собственных активистов ему удалось создать в то время разветвленную систему мобилизации жителей сектора Газа и Западного берега на решение задач противостояния израильской оккупационной администрации. Но инициированный ООП процесс нормализации палестино-израильских отношений корректировал то положение, которое представлялось ХАМАС естественным. Это движение не могло более играть существенную роль в национальном сообществе обоих палестинских регионов. И для этого были свои причины. В их числе и то, что уже к моменту начала первой интифады ООП была “единственным законным представителем арабского народа Палестины”, добившимся признания арабского мира и международного сообщества. Она располагала поддержкой нефтедобывающих арабских государств зоны Персидского залива и Аравийского полуострова, становившихся ее основными финансовыми донорами. Новый курс ООП был успешным и в силу внутрипалестинских обстоятельств.

События, связанные с массовыми выступлениями населения обоих палестинских регионов в конце 80-х – начале 90-х гг., создали миф о “жертвенном героизме” народа, содействовавшем становлению предпосылок его государственности. Этот миф был необходим как Организации Освобождения Палестины, легитимировавшей, обращаясь к нему, изменения в сфере своей политики, так и ХАМАС, чье руководство утверждало, что цели интифады были преданы, поскольку “палестинский народ никому не вручал мандата на заключение подписанных в Осло соглашений”. Данные проводившихся в 1995 г. Центром палестинских исследований в Наблусе (Center for Palestine Research and Studies) опросов общественного мнения показывали, что оценка респондентами событий конца 80-х – начала 90-х гг. была, по сути дела, негативной. Но речь шла не только и не столько об израильских репрессиях в отношении опрошенных (36% из их числа подвергались избиениям, оскорблениям, тюремному заключению или домашнему аресту). Вопрос касался и значительно более принципиальных последствий интифады для общества сектора Газа и Западного берега. 71% всех респондентов заявил, что итогом противостояния израильтянам стало “отдаление от религии”. Не менее высоко было и число тех, кто считал, что интифада содействовала более широкому распространению безработицы (70% всех опрошенных), актов насилия со стороны участников волнений против своих соотечественников (68%). Для 62% всех участников опросов прямую ответственность за это насилие несли отказывавшиеся подчиняться родителям и в целом взрослым подростки, в среде которых все более распространялось употребление наркотиков. Проблема молодежной наркомании как итога эпохи первой интифады оказывалась важной для 64% всех опрошенных.

Общество стремилось к тому, чтобы в нем стал бы вновь “слышен голос Бога”. Эта проблема была приоритетной для 80% всех опрошенных. Оно нуждалось в рабочих местах, дающих возможность поддерживать относительно достойный образ жизни (69% респондентов). И оно же, наконец, взывало к “безопасности и порядку”, – эта задача была важнейшей для 66% всех участников опроса. Иными словами, интифада наносила социуму серьезную травму. Она разрушала основы его патриархального бытия (что никогда не было задачей израильской администрации). Лишь так, по сути дела, можно было оценивать то, что в центре общественного внимания оказывались вопросы пренебрежения религиозными нормами, подростковой преступности и отсутствия безопасности. Более того, все та же интифада обрекала членов этого социума, тесно связанных с израильской экономикой, на безработицу, итогом которой становилась моральная и физическая деградация их и членов их семей. Поддержка большинством населения обоих регионов нового курса ООП была в то время естественна и закономерна. В свою очередь, стремление общества избавиться от последствий травмы эпохи интифады столь же естественно и закономерно оттесняло ХАМАС от завоеванных им ранее позиций.82

Трагедия 18 ноября 1994 г. в полной мере еще не получила своей объективной оценки, драматические события – кровавое столкновение между палестинской полицией и верующими, молившимися в мечети “Палестина” города Газа и держащими лозунги «ХАМАС» - закончились беспрецедентными репрессиями против активистов политического ислама. На этот раз их осуществляли не израильские оккупанты, а палестинская власть. ХАМАС превращался в группу контрэлитарного действия, но возможности его влияния на палестинское общество вовсе не были исчерпанными. Активное участие ХАМАС в "интифаде" угрожало потерей ООП ее роли единоличного лидера палестинского сопротивления. У руководства ООП появились опасения, что наличие второго центра силы может привести к расколу в палестинском национально-освободительном движении.

Ситуация, складывавшаяся в сообществе беженцев в течение всего времени 90-х гг., демонстрировала тесную зависимость между влиянием ХАМАС и воздействием на эволюцию палестино-израильского мирного процесса (и как производного от него – становления палестинской государственности) политики израильских властей и палестинского руководства. Репрессии против сторонников политического ислама ни в коей мере не прекращали их деятельности, и это происходило потому, что формирование “национальной власти”, призванной изменить положение населения сектора Газа и Западного берега, во многом не оправдывало возлагавшихся на власть надежд. Конечно же, действия израильских властей содействовали развитию такого рода тенденций. Сельское население обоих палестинских регионов продолжало испытывать огромное давление со стороны военных властей и официальных структур Израиля, продолжавших оправдывавшийся соображениями безопасности курс на сохранение выведенных из-под юрисдикции властей автономии еврейских поселений. Периодическое блокирование территории этих регионов израильской армией оказывало воздействие, в первую очередь, на палестинских рабочих, подавляющая часть которых связана с израильским рынком труда. И уж, конечно же, изменение ситуации не приносило сколь-нибудь значимых выгод жителям лагерей беженцев, продолжавшим выживать благодаря помощи международных организаций и благотворительности израильских левых. Более того, начавшийся мирный процесс оказывался на самом деле замедленным, его участники даже не предполагали, что в обозримой перспективе ими будут решены вопросы полномасштабного вывода армии Израиля с территории автономии, передачи палестинским властям Восточного Иерусалима, возвращения беженцев и, наконец, провозглашения палестинской государственности.

ХАМАС отнюдь не может рассматриваться как движение, поддерживаемое в основном жителями лагерей беженцев, сел или поселков городского типа. Их население в большей мере симпатизирует ФАТХ. Иными словами, организационные структуры палестинских интегристов – феномен городов, к которым лишь примыкают сельские жители. Это демонстрирует снижение симпатий к ним в сельских и полукочевых районах центральной и южной зон сектора Газа, где отсутствуют городские поселения.

В свою очередь, степень влияния ХАМАС недостаточно коррелируется и с экономическим состоянием того или иного района в пределах обоих регионов автономии – Западного берега и сектора Газа. Можно было бы предположить, что высокий уровень симпатий к этому движению в Тулькараме и Дженине определяется их статусом зон хозяйственной депрессивности, однако там значительна поддержка, оказываемая ФАТХ. Но рейтинг ХАМАС высок в тех районах Западного берега, которые ни в коей мере не могут рассматриваться как зоны экономического упадка или стагнации. Это – Хеврон, Вифлеем и Наблус с их развитой системой ремесленного и промышленного производства, а также индустрией туризма. В определенной мере ХАМАС влиятелен и в Рамалле, где в настоящее время находятся основные государственные институты автономии, а сам город переживает эпоху бурного развития. Но это не характерно для Восточного Иерусалима, где почти исчезли местные ремесла, невысока коммерческая активность (опирающаяся на товары израильского производства), а туристический бизнес (испытывающий негативное воздействие политических событий) полностью контролируется фирмами, действующими в еврейском Западном Иерусалиме. В городе, где расположены важные мусульманские святыни – мечеть аль-Акса и мечеть Скалы, уровень симпатий к ХАМАС ощутимо низок.

Становление палестинской государственности сопровождается сегодня и становлением национального политического пространства. Это пространство формируется, прежде всего, за счет порой радикального пересмотра соотношения сил между действующими в обоих регионах старыми и новыми семейными кланами, ведущими жестокую борьбу за свое включение в иерархию влияния в рамках государственного аппарата. В конечном итоге, в

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: