Историко-правовой анализ реформирования вооруженных сил Российской империи в период буржуазных реформ второй половины XIX в.
В 1862 г. по инициативе генерал-адъютанта Д.А. Милютина для пересмотра Рекрутского устава при Государственном совете была образована особая комиссия под председательством статс-секретаря действительного тайного советника Н.И. Бахтина2.
Вся работа по составлению нового Рекрутского устава, по справедливому замечанию Д.А. Милютина, зависела от решения двух принципиальных вопросов: во-первых, «в какой мере могли быть ограничены существовавшие многочисленные изъятия и льготы по отбыванию рекрутской повинности, освобождению от нее до 20 % населения, и, во-вторых, насколько возможно было с отменой крепостного состояния изменить гражданское положение отслужившего свой срок солдата, оторванного с поступлением на службу от первобытного своего состояния»3. Решение этих принципиальных вопросов выходило далеко за пределы компетенции комиссии, что и обусловило бесплодность ее работы. Слабая поддержка со стороны императора, постоянные выпады со стороны консервативной части общества также отрицательно сказались на деятельности комиссии.
Задуманная Д.А. Милютиным реформа по изменению системы комплектования вооруженных сил в 1862 г. не нашла поддержки у правительства. Такая реформа была проведена в 1874 г. Ей предшествовала работа комиссии, созданной 17 ноября 1870 г. «под председательством начальника Главного штаба генерала Ф.Л. Гейдена»1. Итогом работы комиссии явилось принятие 1 января 1874 г. Александром II Устава о воинской повинности2. Уставом воинская повинность определялась как «…всеобщая, всесословная, с отменой тех изъятий и льгот, по которым примерно одна шестая часть населения государства освобождалась от несения военной службы»3. Возрождались принципы комплектования вооруженных сил личным составом, установленные в петровские времена. Принятие Устава о воинской повинности явилось логическим следствием уравнения в гражданских правах всех сословий и отмены крепостной зависимости крестьян.
Новый закон о комплектовании армии создал предпосылку для решения одной из основных задач реорганизации армии, а именно образования запаса обученных резервов, необходимых в случае войны для развертывания армии в действующую.
В структурном отношении Устав о воинской повинности разделялся на 14 глав и содержал 224 статьи. Первой статьей Устава определялось, что «…защита престола и Отечества есть священная обязанность каждого русского подданного. Мужское население без различия состояний подлежит воинской повинности»4. Не призывались на военную службу лица, «…лишенные по судебным приговорам всех прав состояния или всех особенных прав и преимуществ, лично по состоянию присвоенных»5.
В отличие от системы комплектования по Рекрутскому уставу, где «для «податных» сословий воинская повинность была общинной…»1, по новому закону воинская повинность являлась личной, поэтому денежный выкуп и замена «охотником» не допускались. Исключением являлась замена в пределах одной семьи.
Основным способом комплектования низших чинов являлся призыв на военную службу. Кроме этого способа существовало еще и добровольное поступление на военную службу - вольноопределяющихся и «охотников»2. В соответствии с принятым правовым актом призыву в армию подлежали все без исключения лица мужского пола в возрасте от 20 до 40 лет3. Часть призываемых поступала на службу в постоянные войска, подразделявшиеся на войска сухопутные и морские, часть зачислялась в ополчение, которое созывалось лишь при чрезвычайных обстоятельствах военного времени. Ополчение «…составлялось из всего не числящегося в постоянных войсках, но способного носить оружие мужского населения, призываемого до сорокалетнего возраста, включая уволенных из запаса армии и флота»4. Вопрос о том, кто из призывников зачисляется в постоянные войска, а кто в ополчение, решался жребием. По жребию призывался только один возраст мужского населения, а именно молодые люди, которым 1 января того года, когда набор производился, исполнилось 20 лет5.
Общий срок службы в сухопутных войсках для призывников устанавливался в 15 лет, из них 6 лет действительной службы и 9 лет пребывания в запасе. Устав делал исключение для новобранцев, назначаемых в полки, расположенные в Туркестанском военном округе, а также в Семипалатинской, Забайкальской, Якутской, Амурской и Приморской областях. Для них устанавливался 10–летний срок службы, из которых 7 лет приходилось на действительную службу и 3 года в запасе6.
Несмотря на то, что новый закон обязывал служить в армии все сословия, «…в действительности он не обеспечивал введения подлинно всеобщей воинской повинности, то есть повинности, равномерно распространявшейся на все мужское население страны, независимо от имущественного и правового положения, а также национального признака»1. Не распространялся устав на войсковое казачье население, на коренных и русских жителей Закавказья, на нерусское население Северного Кавказа. Особый порядок исполнения воинской повинности был предусмотрен для Финляндии, которая обладала значительной самостоятельностью. От военной службы освобождалась большая часть «инородного» населения. Совершенно не отбывало службы в армии население Туркестанского края и Средней Азии, Приморской и Амурской областей, некоторых округов Якутской, Томской, Тобольской и Архангельской губерний. Сохранялись льготы в течение 20 лет менонитам, переселившимся в Россию и принявшим русское подданство в 50-60-х гг. XIX в.
Кроме льгот по национальному признаку Уставом были определены различные изъятия от воинской повинности и от действительной службы в мирное время, отсрочки от поступления на службу или зачисления в запас, льготы по образованию и семейным обстоятельствам.
Самые широкие льготы предоставлялись Уставом по семейному положению. Существовали три разряда льготных лиц. К первому разряду относились единственные сыновья, ко второму – сыновья, у родителей которых имелись сыновья моложе 18 лет; третий разряд составляли лица, у которых старший брат находился на действительной службе или погиб во время войны2.
Кроме льгот по семейному положению, облегчавших привилегированным классам отбывание воинской повинности, законом предоставлялась широко развитая, как нигде в Западной Европе, система льгот по образованию3. «При таком размере льгот по образованию, – отмечал русский военный писатель А.А. Керсновский, – ценные категории интеллектуального отбора нации были освобождены от призыва в войска либо служили заведомо недостаточный срок»1. Эти льготы заключались в получении отсрочки лицам, обучавшимся в средних и высших учебных заведениях, до известного возраста – от 22 до 28 лет. В зависимости от полученного образования для призывников сокращались сроки службы, они вправе были поступать на службу и вольноопределяющимися. Размер сокращения срока действительной службы зависел от полученного образования. В этом отношении все молодые люди делились на 4 разряда2. Вольноопределяющиеся, поступавшие в сухопутные войска, по степени образования подразделялись на три разряда3.
Уставом также предусматривались льготы исключительно для лиц имущих классов, для тех, кто не обладал образованием, другими преимуществами, но владел капиталом. Это льготы по имущественному и хозяйственному положению. Такой категории лиц отсрочка от поступления на службу давалась не более чем на 2 года4.
От поступления на действительную службу в мирное время освобождались преподаватели, работники здравоохранения со степенью доктора медицины, магистра ветеринарных наук и лица других профессий, требующих специального образования. Уставом также были предусмотрены изъятия по званию, роду занятий и по телесным недостаткам.
В противоположность широким льготам по образованию, семейному положению и имущественному цензу закон о воинской повинности содержал ограниченное количество льгот по телесным недостаткам5.
В 1874 г. наряду с Уставом о воинской повинности были изданы Правила о приеме вольноопределяющихся в войска, Положение о приеме «охотников»1 на военную службу, а также Правила о производстве в унтер-офицеры. В декабре 1878 г. был принят Устав о воинской повинности для армии Великого княжества Финляндского2. В соответствии с Положением о приеме «охотников» на военную службу в добровольном порядке зачислялись лица не старше 30 лет, которые по номеру вытянутого ими жребия не направлялись на действительную службу, а находились в ополчении или вообще не подлежали призыву в соответствии с законом. «Охотники» могли поступать как на строевые, так и на нестроевые должности. Сроки их службы были такие же, как у призванных.
Одновременно с совершенствованием системы комплектования вооруженных сил происходил процесс перевооружения армии. Вопросам оснащения войск новыми видами вооружения уделялось большое внимание. Во-первых, потому, что вооружение было чрезвычайно отсталым, во-вторых, потому, что 60-е гг. XIX в. являлись временем растущего значения военной техники. «При настоящем состоянии военного искусства, - отмечал Д.А. Милютин, - артиллерийская техника получила чрезвычайную важность. Совершенство оружия дает ныне решительный перевес той армии, которая в этом отношении опередит другие…»3.
Учитывая опыт Крымской войны, Д.А. Милютин делал вывод, что превосходство в вооружении войск, при прочих равных условиях, оказывает или должно оказывать соответствующее влияние на ход и исход войны. Он указывал «…на необходимость принятия энергичных мер для быстрейшего перевооружения армии и развития в целях этого отечественной промышленности, производящей вооружения и боеприпасы»4.
Необходимо отметить, что в продолжение двадцатилетнего пребывания на посту военного министра (1861-1881 гг.) Д.А. Милютин представил Александру II девятнадцать ежегодных докладов, в которых, помимо всесторонней оценки армии за каждый истекший год, были определены задачи на последующее время. В качестве приложения в доклады включались отчеты по всем управлениям Военного министерства. Наряду с докладами особое место в правовом регулировании перевооружения армии занимали приказы военного министра, отчеты артиллерийского управления по Военному министерству, положения, утвержденные царем.
Программа оснащения военно-сухопутных сил новыми видами вооружения, занявшая особое место в докладе Д.А. Милютина 15 января 1862 г., предусматривала проведение целого ряда мероприятий. Особое место отводилось перевооружению армии стрелковым оружием. С 1826 по 1869 год на вооружении русской армии имелось до 38 различных образцов ружей и пистолетов1. Такое многообразие огнестрельного оружия затрудняло его изучение. Поэтому намечалось вооружить пехоту однотипным ружьем. В это время европейские страны принимали на вооружение винтовку Минье. Военное министерство России также остановилось на ее производстве.
В целях вооружения артиллерии программа предусматривала реализацию ряда неотложных мероприятий уже в 1862 г. Так, в деле оснащения полевой артиллерии программа намечала в течение 1862 г. закончить вооружение легких и некоторых облегченных батарей 4–фунт. нарезными пушками. Особое внимание уделялось перевооружению крепостной артиллерии. В программе отмечалось, что русские «…приморские и сухопутные крепости сохраняют доселе прежнее вооружение гладкоствольными орудиями, на деревянных, большею частью от времени прогнивших лафетах и платформах, почему значительная часть орудий мало способна к продолжительному действию»2. Уже в 1863 г. в целях улучшения оснащения крепостей новыми образцами вооружения был создан особый комитет из представителей артиллерийского, морского и горного ведомств под председательством товарища генерал-фельдцехмейстера генерала Баранцева.
Необходимо отметить, что наряду с особым комитетом в Военном министерстве уже действовал ряд органов, ведавших вопросами перевооружения армии, а именно Оружейная комиссия Артиллерийского комитета под руководством инспектора стрелковых батальонов Макленбург-Стрелицкого и Артиллерийское отделение Военно-ученого комитета, Артиллерийский комитет1.
Внимание уделялось не только количественной стороне оснащения крепостной артиллерии, но и улучшению качества орудий. Военным министерством в связи с этим был поставлен вопрос о замене медных и чугунных орудий стальными.
Д.А. Милютин считал первоочередной задачей усиление вооружения крепостей, улучшение их стратегического расположения. С учетом опыта вторжения врага в пределы России в 1812 г. на широком фронте Д.А. Милютин предложил возвести новые сооружения в районе Луцка и Хотина.
Немаловажное значение в рассматриваемый период играло развитие военной промышленности. В этих целях требовалось осуществить преобразование всех артиллерийских технических заведений: оружейных заводов, местных арсеналов, пороховых заводов, казенных горных заводов, а также других предприятий. Важная роль в рамках этих мероприятий отводилась вольнонаемному труду в артиллерийских технических заведениях, чтобы поднять их производительность. Программой обращалось внимание на необходимость улучшения технического оснащения предприятий военной промышленности.
Представленная Д.А. Милютиным программа по перевооружению армии не могла быть осуществлена в короткие сроки. По этому поводу он писал в своем докладе в январе 1863 г.: «Полное осуществление всех изложенных в прошлогоднем моем всеподданнейшем докладе предположений потребует конечно многолетних трудов»2. На пути оснащения военно-сухопутных сил новыми видами вооружения и военной техники были определенные трудности. Одной из первых укажем промышленную отсталость страны, а как следствие - отсталость и военной промышленности. Технико-экономическая отсталость России обусловила и зависимость ее от зарубежных стран. Неоднократно это отмечалось в докладах военного министра, в отчетах артиллерийского управления. Так, в 1865 г. артиллерийское управление в своем отчете по Военному министерству указывало: «…сестрорецкий завод в течение года не доделал 20 000 винтовок, что произошло вследствие ветхости некоторых механизмов»1. Поэтому приходилось делать заказы на изготовление вооружения за границей, что было невыгодно для России с финансовой стороны, создавало также и другие проблемы2. «В результате технико-экономической отсталости страны изобретения русских артиллеристов становились достоянием враждебных России государств, и нередко заказанные орудия изготовлялись в первую очередь для иностранных армий»3.
Стремление Военного министерства освободиться от иностранной зависимости в снабжении своих войск новыми образцами вооружения наталкивалось на скудость финансовых средств в государственной казне. На одном из докладов военного министра, в котором содержалась просьба увеличить ассигнования на перевооружение армии, Александр II написал: «Иметь это в виду, но при теперешнем нашем финансовом положении это невозможно»4.
Несмотря на то, что приходилось размещать заказы на производство вооружения на иностранных заводах, Военное министерство всячески проявляло заботу о развитии отечественной военной промышленности. Военный министр неоднократно в докладах, приказах остро ставил вопрос о развитии военных предприятий, чтобы не допустить зависимости от заграницы. Д.А. Милютин подчеркивал, что устройство технических заведений с приписанными к ним землями, угодьями и целыми сословиями мастеровых и рабочих требовало коренного преобразования1. На первом месте среди мероприятий по развитию отечественных технических заведений стояло введение вольнонаемного труда. Прежде всего он был введен на арсенале в Петербурге. В 1870 г. Военное министерство на основании двухлетнего опыта петербургского арсенала сделало вывод, что «работы при вольнонаемных мастеровых идут успешнее и обходятся казне дешевле»2. Затем и другие военные заводы стали применять вольнонаемный труд, значительно повышавший производительность.
Особое внимание Военным министерством уделялось техническому улучшению военных предприятий. Так, реконструированные в 60-70-х гг. тульский, ижевский и сестрорецкий оружейные заводы дали возможность преодолеть отставание России от Запада в стрелковом оружии3. Построенные в этот же период сталелитейные заводы – обуховский и мотовилихинский - позволили отливать на них сталь, которая по своим качествам превосходила лучшие заграничные образцы. В 1869 г. в Петербурге был построен самый большой в Европе патронный завод, который выпускал продукцию по своим параметрам превосходившую американскую и английскую. В целом же экономическая отсталость страны являлась большим препятствием для развития военной промышленности и реализации изобретений русских ученых. Это ставило перевооружение русской армии в зависимость от иностранных поставок.
Несмотря на то, что по военной смете ассигнования с каждым годом возрастали, дело перевооружения армии в сильной степени тормозилось именно из-за отсутствия необходимых денежных средств. Как подчеркивал в «Воспоминаниях» Д.А Милютин, все преобразования армии приходилось вести «…с возможно строгим расчетом, так, чтобы новые учреждения не требовали больших денежных средств, чем прежние»1.
Однако, несмотря на все трудности, с которыми пришлось столкнуться Военному министерству в ходе оснащения сухопутных сил передовой военной техникой, в течение 60-70-х гг. XIX в. вооружение русской армии было значительно улучшено. Это произошло благодаря успехам русских изобретателей и ученых в области военной техники. 1 января 1865 г. в докладе по Военному министерству отмечалось: «По части изысканий и опытов мы в эти годы так далеко ушли вперед, что по некоторым вопросам даже оставили иностранцев за собою. Наши усовершенствованные стальные орудия больших калибров превосходят все, что сделано по этой части за границей»2.
Для оснащения артиллерии новыми образцами вооружения, по многим параметрам превосходившим зарубежные аналоги, чрезвычайное значение имели достижения русских ученых и инженеров П.М. Обухова, Н.В. Калакуцкого, А.С. Лаврова, Н.В. Майевского, Д.К. Чернова, И.А. Вышнеградского, А.П. Давыдова и др.
Профессор Артиллерийской академии Н.В. Майевский сконструировал орудия, превосходившие по своим качествам иностранные. И.А. Вышнеградский изобрел не известный за границей способ изготовления пороха, обладавшего высокими баллистическими свойствами. Большую известность в области улучшения качества артиллерийской бронзы получили работы А.С. Лаврова. Благодаря открытию П.М. Обухова в России впервые в мире стали создаваться стволы орудий из литой стали.
В 1873 г. на вооружение поступила сконструированная русским изобретателем В.С. Барановским первая в мире скорострельная пушка. Она имела противооткатное приспособление и была снабжена оптическим прицелом. Отставной артиллерийский офицер А.П. Давыдов впервые в мире изобрел прибор для автоматической стрельбы из орудий крупных калибров.
Характеризуя успехи русской научной мысли, военный министр в докладе 1 января 1869 г. отмечал: «Мы достигли таких успешных результатов, что смело можем считать себя опередившими другие государства, настойчиво преследующие те же цели. Англия и Франция вовсе не имеют стальных орудий, а Пруссия и Бельгия заказывают для себя орудия на том же заводе Круппа по нашим русским чертежам»1. Однако, несмотря на наличие в России крупнейших изобретений в области артиллерии, состояние вооружения к концу 80-х гг. не соответствовало мировому уровню развития военной техники. Общая экономическая отсталость России не позволяла достижениям ее научной мысли найти практическое применение, нередко эти достижения становились достоянием иностранных фирм.
Надо отметить, что на процессы перевооружения особое влияние оказывали войны. Так, опыт Франко-прусской войны 1870–1871 гг. вызвал потребность дальнейшего улучшения качества батарей полевой артиллерии и усиления крепостной артиллерии. Австро-прусская война 1866 г. обострила необходимость перевооружения армии стрелковым оружием, ускорила процесс замены винтовок Минье игольчатыми ружьями системы Карле, заряжающимися с казенной части бумажными патронами2. Но в скором времени Военное министерство приступило к оснащению сухопутных сил более совершенной винтовкой чешского ружейного мастера Крнка. К концу 70-х годов, как указывалось в докладе военного министра, «…после долгих колебаний решили обратиться к американским ружьям с металлическим патроном»3. Для изучения винтовки Бердана в 1868 г. Д.А. Милютин послал в США специальную комиссию, которою возглавил член Артиллерийского комитета полковник Горлов. Комиссия после обстоятельной проверки внесла ряд усовершенствований в винтовку Бердана, затем она была принята на вооружение русской армии4. В США ее справедливо называли «русской винтовкой». По многим качествам винтовка превосходила ружья, принятые на вооружение в западноевропейских армиях.
В течение 20 лет, с конца 1850–х до конца 1870–х гг., России пришлось провести 2 полных и 2 частичных перевооружения войск различными системами винтовок. «Кроме того, 73% пехотных войск были перевооружены малокалиберными винтовками»5. По данным военного министра, на 1 января 1870 г. в пехоте имелись следующие ружья:
– капсульные - 62 000,
– игольчатые – 200 000,
– крнковские – 100 000,
– бердановские – 17 000.
В таком переходном состоянии русскую армию застигла война 1877–1878 гг. Только после войны пехота и артиллерия были вооружены винтовками Бердана.
Хотя Военному министерству не удалось вооружить всю русскую армию передовой военной техникой, однако и проведенные преобразования улучшили боеспособность армии по сравнению с периодом Крымской войны. Это в полной мере подтвердила Русско-турецкая война 1877–1878 гг. Данная военная кампания закончилась победой русской армии над турецкой, выявила много слабых моментов в общем состоянии сухопутных сил России, вскрыла недостатки в вооружении армии. Главные их причины – незавершенность перевооружения, в целом военных реформ в связи с незавершенностью буржуазных реформ рассматриваемого периода.
1.3 Военное законодательство Российской империи первой половины XIX в. и в период реформирования вооруженных сил 1860-1870 гг.
Термин «военное законодательство» в правоведении XIX в. употреблялся наравне с такими терминами, как «военные постановления», «военные законы». Прочное начало военному законодательству положил Петр I одновременно с учреждением регулярной армии. «С основанием же регулярной и постоянной армии, поступившей на полное иждивение правительства, явилась необходимость обставить существование таких вооруженных сил определенными правилами и основными положениями воинского характера, иначе говоря, военными законами»1.
С развитием вооруженных сил происходило укрупнение и совершенствование военного законодательства в такой мере, которая способствовала возникновению отдельной военно-научной дисциплины под названием «Военная администрация». Как отдельная наука военная администрация сформировалась в первой половине XIX в. По определению А.Ф. Редигера, наука эта «…имеет целью исследовать вопросы об образовании, устройстве и содержании вооруженных сил государства»2. Особую роль в ее развитии играли такие видные теоретики, как М.И. Богданович, Н.П. Вишняков, А.П. Греков, И.М. Зайцов, П.Л. Лобко, А.Ф. Редигер, Н.Ф. Рождественский, В.А. Томашевич и другие. В число актов военного законодательства они включали нормативные акты вне их зависимости от юридической силы, по признаку содержания в них нормативных предписаний. Помимо Свода военных и морских постановлений к ним относились приказы по военному ведомству, циркуляры главного штаба, воинские уставы, штаты и табели. Такое расширительное толкование понятия «законодательство» существует и ныне. Так, в учебнике «Военное право» под редакцией профессора Н.И. Кузнецова под «военным законодательством» понимается «система правовых актов, в которых закреплены нормы права, регулирующие отношения в области строительства и деятельности Вооруженных Сил РФ»3.
Важнейшие положения военного законодательства исследуемого периода были закреплены в многочисленных источниках права, весьма различных по своей форме, юридической силе и уровню разработки. Среди них:
I. Законы: 1. Именные высочайшие указы за подписью императора. 2. Высочайше утвержденные законопроекты, одобренные Государственным советом, или высочайше утвержденные мнения Государственного совета. З. Высочайше утвержденные постановления Военного совета.
II. Высочайшие повеления, имеющие силу во всех случаях, если они не противоречат законам: Указ (высочайшее повеление), а также высочайше утвержденные доклады военного министра и других лиц (начальников Главного штаба, начальников управлений и т.п.).
III. Административные распоряжения, имеющие силу лишь при условии соответствия законам: 1.Указы Правительствующего сената. 2. Постановления Военного совета. 3. Приказы военного министра и др.1
Значительное место в системе военного права Российской империи занимал Свод военных постановлений как кодифицированный акт военного законодательства. Источниковой базой для его составления послужили Полное собрание законов, Собрание законов Российской империи и Собрание узаконений и распоряжений2. Первый Свод военных постановлений был издан в царствование императора Николая I, а именно в 1839 г. В дальнейшем дважды составляли Свод военных постановлений - в 1859 и 1869 гг. Сравнивая Свод военных постановлений с источниковой базой современного военного законодательства, можно провести аналогию с «пакетом» законов РФ: «Об обороне», «О статусе военнослужащих», «О воинской обязанности и военной службе», «О материальной ответственности» и др. В перечисленных законах, как и в Своде военных постановлений, содержатся правовые нормы, которыми регулируются важнейшие вопросы в области строительства и деятельности Вооруженных Сил РФ. Но в отличие от российских законов, Свод военных постановлений более детально регламентировал жизнь и деятельность русской армии.
Значительное число законов, регулирующих воинские отношения, не вошло в Свод военных постановлений, они были опубликованы в Полном собрании законов. К таким правовым актам относятся именные высочайшие указы, повеления за собственноручной подписью императора, указы Правительствующего сената, постановления Военного совета и др. Примером также может служить Именной указ Правительствующему сенату об образовании Свода военных постановлений1, Указ об утверждении Устава о воинской повинности и т. д. Эти указы и повеления мы можем сравнить с указами Президента РФ. Но если высочайшие указы и повеления императорской России относились к источникам права, которые имели юридическую силу закона, то указы главы государства Российской Федерации являются подзаконными актами.
Некоторые источники военного права осознанно не были введены в общий состав Свода военных постановлений. К таким источникам можно отнести воинские уставы, штатные положения, табели о размерах вещевого довольствия войскам. Автор книги «Курс военной администрации» И.М. Зайцов, отмечал, что отдельное издание этих законов обусловливалось чрезвычайной изменяемостью их, отчасти же на это были и некоторые другие причины. Например, в отношении отдельного издания воинских уставов нельзя не видеть следующей причины: близкое знакомство и частое обращение с различными отделами воинских уставов со стороны огромной массы военнослужащих, со стороны каждого офицера составляли безусловную необходимость службы. Небольшой объем уставов, издание их отдельными частями и притом в большом количестве экземпляров благоприятствовали совершенно отчетливому знакомству каждого офицера с воинскими уставами во всей их подробности2.
Воинские уставы вооруженных сил Российской империи утверждались указами императора и регулировали боевое устройство и обучение войск, а также караульную службу. Они состояли из трех частей: 1) Устава о строевой службе, 2) Устава о полевой службе, 3) Устава о гарнизонной службе. Два первых Устава состояли из нескольких видов. Устав о строевой службе включал четыре главных вида: 1) Устав о строевой пехотной службе, 2) Устав о строевой кавалерийской службе, 3) 2 Устава о строевой артиллерийской службе – пешей и конной и 4) Строевые уставы, не относящиеся исключительно к одному роду оружия. Каждый из этих видов делился еще на части. Устав о полевой службе состоял из: 1) Устава о полевой пехотной службе; 2) Устава о полевой кавалерийской службе.
Штаты войск, то есть расписания, устанавливали число должностей, воинских званий, лошадей, полагающихся в каждой воинской части, военном управлении и учреждении. Расписания составляли особый Свод штатов. Табели (те же расписания) устанавливали размеры вещевого довольствия войск различными предметами1.
Штаты и табели также утверждались высочайшей властью и не вносились в Свод военных постановлений, а объявлялись в приказах по военному ведомству, которые публиковались в ежегодном сборнике «Приказы военного министра». Сборник стал выходить с момента появления первого Свода военных постановлений. Он представлял собой «…утвержденные главой государства (императором) новые законы и изменения в существующих законах»2. Большинство приказов военного министра было опубликовано в соответствующих томах Полного собрания законов. Однако приказы военного министра, которые рассматривали подробности внутреннего управления в войсках, и их хозяйства, распоряжения по личному составу отдельных воинских частей и учреждений, как правило, не входили в сборник общегосударственных законов.
С 1869 г. основным хронологическим изданием военного законодательства стал сборник «Приказы по военному ведомству». В каждом издании под соответствующим порядковым номером объявлялись не только приказы министра, но и любые другие акты, имевшие отношение к военной проблематике, отличавшиеся друг от друга по юридической силе. Приказы военного министра рассылались во все структурные нижестоящие подразделения, как в настоящее время приказы министра обороны Российской Федерации.
Второстепенные изменения в армии находили отражение в циркулярах отдельных департаментов и управлений Военного министерства.
В исследуемый период нормативного разграничения источников права на законы и подзаконные акты не было. Уяснению отличия правовых актов мешало и то, что император был одновременно высшим исполнительным и законодательным органом, издававшим акты как глава исполнительной и законодательной ветвей власти1.
По мнению профессора А.В. Романовича-Славитинского, «… в России в силу соединения в лице императора власти исполнительной и законодательной различие между законом и указом не могло быть однозначно установлено»2. Еще Сперанский указывал, что «различие между законами и указами в порядке управления не может быть проведено в зависимости от порядка их исполнения: они исполнялись одинаково»3. И.М. Зайцов по этому поводу писал: «…все виды военных узаконений, несмотря на все разнообразие их, имеют одну общую черту, которая и делает их законами, а именно, все они утверждены верховною властью»4. Доктор законоведения Николай Рождественский в своей книге «Руководство к военным законам» дал следующее определение закону: «Законом называется правило, изданное верховною властью и надлежащим образом обнародованное, с коими должны сообразовывать свои внешние действия русские подданные и иностранцы, в России пребывающие»5.
В 1825 г. М.М. Сперанский предложил составление Свода законов разделить на три разряда: 1) составление проекта «общего разделения законов»; 2) проведение по проекту «работ приуготовительных»; 3) проведение «работы окончательной», то есть составление непосредственно Свода законов1. В основе разделения законов он использовал разработанный им подход к классификации законов. Все законы делились на государственные и гражданские. Государственные, в свою очередь, были подразделены на два рода. К первому принадлежали законы, определявшие право, которые устанавливали «существо союза государственного и прав, от него происходящих»2. Государственные законы определяли «существо прав и обязанностей государственных»3.
Государственные законы первого рода подразделялись на четыре вида. К первому виду относились законы, которые устанавливали «существо верховной самодержавной власти и порядок, коим она образуется в лице Самодержавном»4. По мнению Сперанского, законы первого вида являлись основными, так как служили основанием для остальных. Второй вид составляли законы, определявшие «состав установлений, образ и пределы их действия». «Они суть орудия, коими верховная власть располагает, вверяя им известную часть в известных пределах разные отдельные части управления»5. Третий вид – это законы «нравственные», которые «составляют силу повиновения», «личные», содержащие обязанности по службе (военной и гражданской), и «вещественные», регулирующие вопросы «…подати, пошлин и разных сборов»6. К четвертому виду относились законы, определявшие права и обязанности подданных7.
Ко второму роду были отнесены: 1) законы предохранительные, или «Уставы благочиния»; 2) уголовные законы1.
Гражданские законы также были разделены М.М. Сперанским на два рода. К первому роду относились законы, определявшие гражданские права, ко второму - законы, которыми «охраняется действие прав мерами порядка гражданского»2.
Гражданские законы первого рода подразделялись на три вида: «1) законы союзов семейственных; 2) общие законы об имуществах; 3) особенные законы об имуществах»3. Второй род тоже делился на