Российская политика на украинских землях в середине 1650 - середине 1670 годах
Статуты создавались на основе широкого круга источников – письменных и нефиксированных, социальных и юридических норм «Русской Правды», обычного права Литвы, Украины, Белоруссии, римского, польского, немецкого права и проч. Статуты ВКЛ состояли из 13 (первый статут) и 14 (второй и третий) разделов. Соответственно из 278 статей (статут 1529 г.), 367 (статут 1566 г.) и 387 (статут 1588г.). В них предусматривалась власть Великого князя, воинская служба, шляхетские вольности, кодифицировались нормы гражданского и уголовного права1. Нам же сейчас особенно интересна разница в правовом положении шляхетского и податного сословий. Все статуты закрепляли имущественное и юридическое превосходство и исключительность шляхты, ей гарантировался «заховат при слободах и волностях».
В первом статуте провозглашалось обязательство Великого князя «над шляхту не повышати, але всю шляхту заховати в их почтивости».2 Третий статут юридически закрепил право шляхты пользоваться ископаемыми богатствами, минеральными и другими ресурсами: «крушцы всякие и окна сольные заоставити мают». Уже в 1529 году статьи о наказании шляхтичей и непривилегированных групп выделены в отдельные разделы и противопоставлены друг другу. (седьмой раздел – «О кгвалтех земских и о боех, и о головщинах шляхетских»; 11-й – «О головщинах людей путных и мужицкие и паробоцки»). То же самое мы видим и в третьем статуте: в 11-м разделе собраны статьи «о кгвалтех, о бое и головщинах шляхетских», а в 12-м разделе – «О головщинах и навесках людей простых» то есть о таких людях и челяди, которые от панов своих отходят. Таким образом фиксируется факт бегства податных от господ. Сопоставление размера штрафа за убийство шляхтичей, слуг феодалов, зависимых крестьян и мещан или за нанесение им телесных увечий позволяет обнаружить неравное положение сословий относительно друг друга. Во всех статутах подчеркивается социальное и юридическое превосходство шляхты.
В первом кодексе за побои шляхтича шляхтичем полагается штраф в 12 рублев грошей3, а после этого – если же на шляхтича поднимет руку, побьёт его и окровавит простой крестьянин или мещанин, а шляхтич то бы доказал (достаточно привести двух свидетелей соприсяжников), тоже шляхтичей,4 то указанные категории должны были быть наказаны отсечением руки. Если только побои шляхтичу нанёс член совета города, то он уплачивал 12 рублей. По статуту 1566 человеку нешляхетского происхождения за оскорбление шляхтича отрезался язык, а в случае убийства шляхтича группой простолюдинов к смертной казни приговаривались все, даже если их было семеро.
За преднамеренное убийство или ранение своего господина простолюдин предавался четвертованию и за одно только поднятие оружия на своего господина ему отсекалась рука.1 В первом статуте за убийство шляхтича в ссоре или непредумышленное убийство уплачивался штраф (головщина) в размере 100 коп грошей, то есть около 60 рублей.2
В подобном случае за убийство путного человека головщина составляла 12 рублей. За убийство бортника – 8 рублей.3
За убийство ремесленника (органиста, сокольника, ткачихи) уплачивались 12 рублей.
За убийство тяглового крестьянина убийца должен был оплатить 10 коп грошей, то есть 6 рублей.
За несвободного парубка (челядина) и несвободную женщину головщина составляла 4 коп грошей.4
За увечье, нанесённое крестьянину «коли бы хто мужика тяглового ранил, ибо бил, мает его навязати полтину грошей, а паробку полкопы грошей».5
В третьем статуте головщина за панцирского слугу составляла 60 коп грошей, за путного слугу 50 коп грошей, тиуна (охранника), войта, ключника – 40 коп грошей. За тяглового – 25 коп грошей. В городах с Магдебургским правом головщина войту, бурмистру, лавнику и писарю определялась 50 коп грошей. 6
В Московском государстве убийц крестьян нужно было метать в тюрьму до государева указу пусть даже убийцами были сын боярский, племянник, приказчик дворянский.1
Согласно Литовскому статуту 1588 г. предусматривалось полное закрепощение крестьян, был установлен десятилетний срок сыска (в России аналогичный срок был введён только в 1641 г.).2 Таким образом, приняв Литовский статут на практике, казачья старшина «при каждом удобном случае приводила в жизнь принципы сословности и шляхетских привилегий… Прилагая к себе постановление Литовского статута о шляхетских правах и привилегиях, старшина претендовала на такие же права в украинском строе и жизни, какими пользовалась шляхта польская … наподобие шляхетского строя Польши … проводились понятия о шляхетских привилегиях старшины в право имущественное, в отношение поспольства к панам, в положение крестьян – точнее, крестьянскую бесправность».3
Несмотря на объединение всех сословий во время национально-освободительной войны 1648-54 гг. между сословиями и группами на рубеже 1650-60-х гг. начинают выявляться со всей полнотой острые противоречия, как то:
между податным населением и патрициями;
между духовенством с одной стороны и мещанством со старшиной – с другой по поводу обладания маетностями;
между простым казачеством и казачьей элитой, а также внутри самой старшины – элиты, о чём свидетельствуют войны всех против всех конца 1650-70-х гг.
между нарождающейся и усиливающейся малороссийской шляхтой и мещанами в столкновении за управление городом и обладание привилегиями.
Московские власти пытались удовлетворить интересы двух главных противоборствующих сторон – казачества и мещанства. Именно этим моментом можно объяснить массу противоречащих друг другу привилеев и жалованных грамот, вносящих определённую неразбериху в хозяйственные отношения на Украине. Россия не могла жёстко ущемлять интересы казаков как реальной военной силы, но не могла игнорировать и желание городов, сильных экономически и имевших определённый политический вес среди населения.
На Украине действовало местное законодательство, причём его нормы часто устанавливали более жёсткое разделение малороссийского общества, чем то было в российских законах. Сохранение статута ВКЛ было выгодно, прежде всего, местной правящей элите, заполнившей управленческую и властную нишу после разгрома старого польского шляхетства.
Ограничительные положения российско-украинских договоров игнорировались гетманом и старшиной, в частности, в сфере сыска и выдачи беглых. Московское государство было вынуждено попускать этим действиям гетманщины. Следствием всех вышеперечисленных факторов стали последующие трагические события в жизни Украины, а именно – восстание Ивана Выговского в конце 1650-х гг.
1.3 Восстание Ивана Выговского (1658-1659 гг.): первый военный
конфликт в малороссийских землях после Переяславской рады
После кончины Богдана Хмельницкого в среде элиты казачьей нарастает недовольство своим положением на Украине, они желают беспрекословно подчинить себе все малороссийские сословия и, вдобавок к этому, ослабить московскую центральную власть. Ещё при жизни стареющего гетмана был пущен слух о том, что в гетманы выберут не его сына Юрия, а писаря Ивана Выговского. В апреле 1657 года Богдан Хмельницкий хотел даже жестоко наказать виновников измены: самого Выговского и миргородского полковника Григория Лесницкого1, однако простил их. Но в итоге вышло так, как и было задумано заговорщиками. 30.09.1657 года без участия запорожцев, но в присутствии шведского посланника Юрия Немирича, польского Казимира Беневского и московского боярина Артамона Матвеева гетманом был избран Иван Выговский2. Уже на раде в Корсуне в октябре Выговский заявляет, что «царь преждние вольности у нас отнимает», объяснив, что не присягал государю в 1654 году. Произошел конфликт по этому поводу с полтавским полковником Мартином Пушкарём, который объявил, что новый гетман – изменник, отказавшись признать его власть над своим полком3.
В Москву в это же время прибыли известия следующего содержания от стряпчего Дмитрия Рагозина: «В Запорогах многие голяки возстали и не слушают полковников и сотников и асаулов … казаки шатаются и бунтуют». Новый гетман по этому поводу говорил об измене запорожцев и хотел, чтобы русское войско разгромило тех4. В ноябре 1657 года к царю прибыли послы от запорожцев во главе с атаманом Стрынжей. Они предостерегали царя Алексея Михайловича скорой изменой гетмана, указывая на контакты его с семиградским князем Ракоци, шведским королём, волошским и молдавским господарями, которым Выговский даже присягал5. Послы говорили также, что Выговский поляк и жена у него шляхтянка. Ещё важнее было то, что гетман Иван Выговский и полковник Григорий Яненко отбирают вольности, ловят рыбу, продают вино, отдают в аренду земли и недвижимое имущество; сборы собирает только гетман для своих, а не для войсковых нужд5.
Исходя из всего этого в посольский приказ поступили семь статей от запорожцев, в которых они просили отозвать из Малороссии Ивана Выговского, Миргородского полковника Лесницкого и наместника Гадячского Тимоша, прислать воевод с войском в города, собирать с тех налоги на содержание войск, брать сборы с мещан, купцов и арендаторов всех королевских, сенаторских и кляшторных городов, держать казну в Киеве, раздать жалование6, которое не выплатил Выговский. Однако явно видна степень благоволения царя в конце 1657 года к гетману, а не к запорожцам, что проявлялось в том числе в значимости и в количестве подарков по окончании дипломатических миссий: гетманским посланникам подарены камка, кармазин, 40 соболей по 25 рублей и по 10 рублей, запорожцам – одно английское доброе сукно - 10 рублей, одно за 4 рубля и одно за 3 рубля. Требования гетмана не принимать запорожцев без его ведома не выполняется, однако Рогозину на Украине гетманом Выговским поставлены условия: либо царь задерживает посланников кошевого Якова Барабаша, либо он сделает это сам и к тому же попридержит хлебные запасы для Сечи (впоследствии шантаж продовольственной блокадой утвердится в качестве популярного средства запугивания Москвы и её сторонников)1.
Пользуясь поддержкой Москвы, не верившей слухам об его измене, Выговский раздаёт маетности своим приверженцам: Киевскому подкоморию Юрию Немиричу – поместья в полтавском полку и города Кобыляки, Кишеньки, Белики., Переволочна, Санжары. Тимофей Прокопович от имени гетмана стал конфисковывать в Полтавском и Миргородском полках маетности казаков и мещан, раздавая их приверженцам Выговского. В конце 1657 года он попытался расправиться с Пушкарём, отправив два полка, Нежинский и Стародубский, на Мартина, однако большинство простых казаков разбежались2.
Гетманской администрацией начали распускаться слухи о грядущей страшной участи казачьих вольностей: так, полковник Григорий Лесницкий издал грамоту следующего содержания: «по нашим городам хотят посадить царских воевод и живность им давать, а которые подати брали на короля, и те подати будут брать на государя», реестру брать 10 тысяч и тот «в Запорогах», остальные жители будут или мещане или холопы. «А кто не хочет быть мещанином, тому быть в драгунах». Следовательно, лучше податься крымскому хану, ибо «пишет царь Крымский очень ласково к нам», он «в атласе, аксамите и сапогах турецких водить будет», а «московский царь всех драгунами и невольниками вечными сделает жён и детей ваших в лаптях лычных водить станет»1. Здесь мы видим переплетение обоснованных слухов (введение воевод в города, тем более, что об этом просили сами малороссы) с заведомой ложью (разговоры о реестре в Запорожье (снова видится попытка кольнуть строптивого Барабаша). Налицо элементарное нарушение здравого смысла (в наших сапогах будет «царь крымский уводит в полон» десятки тысяч простых людей).
В начале 1658 года гетман И.Выговский получил поддержку хана и гетмана и приступил к активным действиям: в Гадяче казнил несколько неугодных ему начальных людей. Против Пушкаря он направил полковника Богуна и Иван Сербина с наёмниками-сербами (1,5 тысяч человек). Но запорожцы и Пушкарь под Диканькою разбили 25 января войско гетмана. Далее Пушкарь изгнал Лесницкого из Миргорода, где Мартын провозгласил полковником Степана Довганя и обратился к народу с призывом поднять восстание против гетмана. Надо сказать, что его поддержали крестьяне, мещане а также наймиты, работные люди гут, буд, винокурен, ремесленники, русские беглые люди из Брянского, Карачачевского, Рыльского и других уездов, разбежавшиеся в черкасские города Новгород-Северский, Почеп, Стародуб»2.
Пушкарь и запорожцы в двух письмах от 11 марта и 26 апреля 1658 года снова предупреждают об измене гетмана: «Выговский изменил Богу и вашему царскому величеству, помирился с Ордою, ляхами и иными землями и замысел имеет извоевать Запорожье. Выговский дал города по Веорксле Юрию Немиричу-лютеранину, чего Богдан Хмельницкий без указа царского не делывал; Выговский держал у себя много сербов, немцев и ляхов… Он не держит при себе ни одного казака, всё держит иноземных людей, от которых нам обиды нетерпимые делаться начали»3. Посланец Искра в Москве заявил, что «полковники Полтавский Нежинский, Миргородский и всего войска Запорожского городовая и запорожская чернь бьёт челом на гетмана Ивана Выговского и бывшего Миргородского полковника Лесницкого, которые великому государю никакого добра не хочет и чает в них измены…»1.
Казаки желали отстранить Выговского от гетманства, утверждённого царём в феврале 1658 года, на раде в Переяславле, хотели сбора новой рады и нового назначения гетмана и полковников2. Царь же приказал повиноваться гетману и не разжигать смуту, несмотря ни на что, что в апреле на реку Ирклей прибыли союзники-татары (40 тысяч) и воевода Бутурлин из Киева сообщал 19 мая: «Митрополит и всё духовенство, мещане и всяких чинов люди… беспрестанно говорят ему, Бутурлину, что Выговский привёл орду, ссылается с поляками, а государевых ратных людей у них в городах нет и они бояться погромов…говорили ему, воеводе, чтоб великий государь… велел прислать поскорее своих бояр и воевод с людьми ратными».
В начале мая 1658 года Выговский выступил из Чигирина на Полтаву вместе с ордой. Пушкарь и Барабаш 14 мая отправили мировое письмо гетману, пытаясь спасти край от разорения. Они говорили о посредничестве стольника Алфимова для усмирения их раздора «Только будь милостив и отошли Орду назад в Крым, а царских и Заднепровских городов не отдавай и в плен христиан не вели брати»3. В конце мая гетман подходил к Полтаве и требовал капитуляции Пушкаря, тот был готов прекратить борьбу при условии вывода татар из Малороссии. Выговский на это не пошёл и 1-2 июня 1658 года штурмовал Полтаву, где засели 20 тысяч дейнеков (ополченцев) Пушкаря. При помощи главной силы татар, Выговский сумел разбить повстанцев, где «страшно и вспомнить – 15 тысяч трупу христианского межусобного полегло». Пленных растреляли или отдали татарам. Жителей Полтавы, «женщин и детей мещан и мужиков всех отдали татарам», сам же город велел разрушить. Всего в полтавской резне погибло около 50 тысяч человек1. В это же время татарами подверглись разорению и пленению Гадяч, Миргород, Обухов, Веприк, Сорочинцы, Лютенки, Ковалёвка, Бурки, Богочка2.
Ушёл только Яков Барабаш за великорусский кордон. Московское правительство же в мае и июне посылает увещательные письма к гетману. А в июне к Киеву двигался с русскими войсками боярин Василий Терентьев. В то время как Выговский посылал в середине августа посольство в Москву с просьбой расширить список городов с воеводским правлением, он же ведёт переговоры с поляками и посылает к Киеву 20 тысяч татар с братом Данилой Выговским, к которому присоединился и киевский полковник Павел Яненко. В боях 23-24 августа В.Шереметьев разбил мятежников, в коих те потеряли 12 пушек, 48 знамён, три бочки пороху3. Они хотели внезапно взять Киев штурмом. Чтобы оправдать себя, Выговский использовал подложную грамоту, в которой царь предписывал тайно схватить гетмана и старшину и переправить в Москву, к тому же «перебежчики из московского войска сказывали, что царь хочет послать на неё свои силы и истребить всё казачество, оставив всего на всего только десять тысяч». Говорилось также , что «боярин Шереметьев погубил безвинно многих православных душ и пожог христианские церкви». Данила же был послан «на разговор» с полками для охраны. «Боярин неожиданно напал ратью и Данила, и многих казаков, и мещан побили»4. Выговский также требовал выдачи Барабаша из Белгорода, коего по приказу царя направили в Киев для войскового суда, однако в Гоголе весь гетманский отряд напал на конвой и впоследствии Барабаш был жестоко казнён.
Только после окончательного отпадения гетман И.Выговского от Москвы в связи с подписанием Гадячских статей царь 29.09.1658 года в грамоте объявил, того клятвопреступником и изменником и призвал население к восстанию против гетмана. Начало движения российского войска из Белгорода под командованием князя Ромодановского.
Вместе с ним выступили и казаки под руководством казацкого гетмана Ивана Беспалого. Взяты осенью были города Пирятин, Чернухи, Горшин и другие. Была окружена Варна1. Выговский без поддержки татар безуспешно подходил к Киеву (29 октября), Ромнам (16 декабря). В январе 1659 года с подходом 3-х тысяч поляков Полоцкого и Яблоновского , а также двух драгунских полков Лончинского польско-украинские отряды снова идут в наступление. У Лохвиц, где остановился князь Ромодановский, отряды Выговского были отбиты, Зеньков, где засели запорожцы, не был взят за 6 недель осады, только Миргород сдался 7 февраля2.
Для того, чтобы хоть как-то узаконить свои действия старшина, в начале года выпустила универсал, где повторялся тезис о желании царя «истребить» гетмана с единомышленниками, а остальной народ сделать вечными крестьянами и невольниками», но добавлялась ещё одна причина: царские послы де постановили вернуть Малороссию под польское владычество, если бы королём стал (во время выборов 1656 года) русский царь Алексей Михайлович. Потому гораздо лучше будет соединиться с Польшей «на правах вольной науки, чем быть отданными в неволю»3. В чём заключались «вольность» нами было рассмотрено в первой главе, приписанное желание истребить старшину никогда в изучаемый нами период, не было приведено в жизнь даже в отношении явных врагов Москвы (например, Пётр Дорошенко). Наоборот, царь при каждом удобном случае гарантировал прощение, если представители старшины снова начнут верно служить общим интересам. Уже во время изучаемой смуты в январе-феврале 1659 года царь попытался проявить своё великодушие к ослушникам присяги. Князю Алексею Трубецкому дан был наказ «уговаривать черкас, чтобы они в винах своих … добили челом, а государь их пожалует по-прежнему»1.
Сказано было, что Выговский может остаться гетманом, если казаки снова его выберут, ему обещалось Киевское воеводство, награды близким, вывод российских войск из Киева. От Выговского требовалось только распустить татар и впредь их не призывать2.
Переговоры ни к чему кроме затяжки военных действий не привели. Только 28.02.1659 года Трубецкой выступил из Севска, 26.03. он соединился с Ромодановским и Беспалым, 19 апреля началась осада Конотопа, а подготовка к штурму осуществлялась только в июне: были сооружены батареи из 30 орудий, насыпан земляной вал. Чтобы не допускать несанкционированной сдачи города нежинский полковник Григорий Гуляницкий запретил собираться горожанам больше 2-3 человек под страхом казни. К тому же, он пугал горожан жестокими расправами москвичей, они «все огнём и мечом разоряют, Церкви Божьи жгут и монастыри, а сверх того над панянками, добрыми девицами и попадьями глум чинят, груди обрезают, и малых детей не милуют, образам святым очи выкалывают»3. В то же время в официальном наказе воеводам царской администрацией указывалось, чтобы русские служивые люди с черкасскими начальными людьми, и с черкасы всяких чинов с людьми задору никакого не делали и обид им ни в чём не чинили»4. В том же документе ещё раз подчёркивается, «чтобы черкаских городов всяких чинов людям грабежу и шкоты никакие служивым людям делать и порогов своих даром имати у них не велеть»5. Ответственность за применение насилия в отношении населения предусматривается и общероссийским законодательством в судебнике 1649 года1
В разного рода жалобах и просьбах царю от малороссийских сословий, также не содержится и намёков на пресечение столь жестоких методов со стороны российских войск, наоборот, широко известны случаи массового переселения на Левобережье с Правобережной Украины, что в середине 60-х годов, что в середине 70-х годов XVll в. А ведь если бы «москвичи» обращались указанным полковником Гуляницким и другими представителями старшин изменников образом, то была ли разница малороссам терпеть одинаковые погромы от татар, поляков, российских войск или казацкой старшины? Потому представляется, что приведённые примеры зверств являются явно фантастическими.
В конце июня 1659 г. к Конотопу двинулась 40-тысячная орда с отрядами Выговского. 27 июня татары применили хитрость, устроив отступление на свои основные силы, которому поверило дворянское ополчение князей Пожарского и Львова. После того как их отряд попал в засаду, татары ударили по основным силам московских и казачьих войск. Те отбились, однако крымские татары перерезали дороги и им оставался открытым путь вглубь оголённой Белгородской защитной линии, а, следовательно, и прямой путь на Москву. Именно поэтому кн. Трубецкой вынужден был отступить, в кольце обозных телег («таборов») отбиваясь от нападения татар. В июне, потеряв убитыми 5 тысяч человек из пятидесяти, Алексей Трубецкой сохранил армию2. Выговский же на Украине попытался развить успех. Ромны сдались без боя. От Гадяча, потеряв тысячу убитыми, он вынужден был отступить. Запорожцы с юным гетманом Юрием Хмельницким разгромили четыре крымских улуса и татары спешно покинули Малороссию, опасаясь за свои тылы, оставив Выговского одного с казачьими полками, которые расквартировались в Нежине, Чернигове, Борзне и других местах.
В этот же момент само население края восстало против гетмана, от него отходят та казачья верхушка что присягала на верность Речи Посполитой несколько месяцев назад; в Переяславе казаки и мещане с полковником Тимофеем Цыцурой перебили гарнизон из 150 польских драгун, отправив пленных ротмистра
Душинского и шляхтича Саладына в Киев. Цыцура также сообщил об успехе А.Трубецкому и В.Шереметьеву, 24 августа представитель киевского воеводы привёл к присяге старшину и (жителей) Черниговского полка во главе с полковником Иннокентием Силичем вместе с переяславцами1. В Нежине борьбу с поляками возглавили протопоп Максим Филимонов и полковник Василий Золотаренко (получивший шляхетское звание около года назад от поляков) 19.08.1659 года они направили гонцов к Трубецкому, который направил сюда Цыцуру. Пять хоругвей поляков (около одной тысячи) были истреблены 1 сентября жителями и казаками. Убит был также Юрий Немирич, возглавлявший польские отряды во время реставрации польских порядков. В Остёре киевский полковник Якименко разбил поляков и немцев, а также сербские отряды Дмитрия Мигая. Из Киева Василий Шереметьев направил своих людей в города Гоголев, Триполье, Воронков, Стайки и местечки Макаров, Брыльцов, Борозянку, Горностаи и те города с местечками взяли и выжгли2.
В начале сентября к Трубецкому прибыли с повинной за измену старшина из Батурина, Глухова, Новгород-Северского, Прилук. Выговский пытается спасти ситуацию – посылает 15 тысяч татар на левый берег, но 22.08.1659 года они разбиты российскими войсками. По поводу общих перспектив «дела Выговского» в объединении украинских земель под эгидой Речи Посполитой можно привести мнение польского коронного обозного Андрея Потоцкого, находившегося в 1659 году при гетмане с 15 тысячами поляков: «не изволь ваша королевская милость ожидать для себя ничего доброго от здешнего края. Все здешние жители (западной стороны Днепра) скоро будут московскими, ибо перетянут их к себе Заднепровье, а они того хотят и только ищут случая, чтоб благовиднее достигнуть желаемого»3. Гетмана покидают даже родной брат Данила, он ушёл к шурину Юрию Хмельницкому.
Рада 11 сентября 1659 г. окончательно свергла Ивана Выговского с гетманской должности, чуть было не лишив его жизни. Он был вынужден был под охраной польских наёмников перебраться в Польшу, где и закончил свои дни в 1664 году по обвинению в подстрекательстве к бунту в Белой Церкви без суда и следствия.
Таким образом, следует констатировать провал первого антироссийского выступления в Малороссии, которое возглавляла старшина. Дело скорее не только в «крахе социальной политики» Выговского1 а в том, что он с единомышленниками изначально не имели поддержки в народе и среди запорожцев и простых казаков, потому изменники русской присяге и прибегали к помощи наёмников, составлявших большую часть их войска. Часть казацкой элиты хотела упрочнить своё положение в крае, посредством незаконных конфискаций и притеснений прав простых казаков, горожан и других сословий и групп, о чём свидетельствуют многочисленные жалобы на действия старшины в Москву. Российское правительство, в свою очередь, до явного проявления измены не желая усугублять ситуацию, рассчитывая на внутренние источники погашения конфликта. Потому царь не обращал внимание на известия о несанкционированных сношениях гетмана с недружественными странами. Царю казалось, что Выговский продолжает линию Богдана Хмельницкого. Игнорировались известия о грубом нарушении прав населения Малороссии старшиной. К тому же оставались напряжёнными отношения Москвы с Речью Посполитой, с которой не был заключён договор о мире, Россия воевала с Швецией в Прибалтике. Исходя из всего вышеперечисленного для России крайне негативным виделся раскол в Украинском обществе и силовое вмешательство.
Можно с большей долей уверенности говорить о том, что без поддержки Крымского старшины не вылилось бы в открытое вооружённое сопротивление против своего же народа и Москвы. Представляются в корне неверными утверждения о том, что «Иван Выговский и его ближайшее окружение искренне хотели создать из Украины государство по европейскому образцу … под протекторатом польского короля»1. В первую очередь, старшина стремился к расширению своего статуса в составе Польши, который давал бы им равные права с польской шляхтой, а следовательно и право бесцеремонно действовать в