Российская политика на украинских землях в середине 1650 - середине 1670 годах
Россия же, во избежании нового конфликта, не могла значительно урезать права «раскаявшихся» отступников, оставив тем все должности и местности. Тем не менее, нового столкновения не удалось избежать уже через год.
2. ЭСКАЛАЦИЯ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ НА МАЛОРОССИЙСКИХ
ЗЕМЛЯХ
2.1 Русско-Польская война в Приднепровье 1660-1665 гг.
С 1660 года возобновляются действия на русско-польском фронте на Украине и в Белоруссии, после того, как был заключён польско-шведский мир, и коронные силы могли обратить свою мощь против российско-казацких войск. Весной 1660 года ещё теплилась надежда на продолжение переговоров о мире: они были намечены на 26 апреля. На этих переговорах, кстати вопреки статьям, установленным в Переяславле в 1659 году, должен был присутствовать казачий представитель - нежинский полковник Василий Золотаренко, чему противились поляки. Однако последние на встречу не явились, что свидетельствовало о возобновлении войны1.
В августе 1660 года из Киева к Чудному двинулись российские войска боярина Шереметьева с двумя казачьими полками Тимофея Цыцуры. Туда же, но другой дорогой шли гетманские, Юрия Хмельницкого полки. Польские военачальники Потоцкий и Любомирский с татарами стремились не допустить союзных войск. Российским войскам пришлось через кольцо окружения, образованного в сентябре у Любары, двигаться на соединение с казаками. В Чуднове войска Потоцкого с артиллерией и пехотой удерживали в окружении П.В.Шереметьева, а Любомирский в нескольких вёрстах от города, у Слободищ атаковал казачьи отряды2. Старшина же начала переговоры с поляками об условиях перехода на сторону последних. Так Гуляницкий, Лесницкий, калницкий полковник Сербин и ряд других «старших» потребовали от Юрия Хмельницкого перехода на сторону поляков. На промежуточном этапе (с 7 октября 1660г.) казаки посылали письма П.В.Шереметьеву с просьбой о помощи и полякам с условиями своей сдачи. Спеша к казакам Хмельницкого на помощь с 14 октября в тяжёлых боях Шереметьев стал прорываться к Слободищу.
При отсутствии позитивного движения от казаков, российские войска, потеряв часть обоза (в том числе карету боярина, соболей, золото, серебро), окопались с половиной обоза у леса. В это же время старшина договорилась об условиях сдачи, подписав так называемые «чудновские статьи» 17-го, и 19-го октября присягнув на верность королю. Данные статьи почти дословно повторили Гадячские статьи. Например, гетман обязывался не воевать против короля, не иметь сношений и не отправлять никуда посольств без ведома короля; по первому приказу идти против врагов Речи Посполитой. Были опущены только упоминания об автономном «Княжестве Русском»1.
Уже 20 октября полкам Цыцуры было приказано Ю. Хмельницким перейти к полякам. 21-го около 2 тысяч казаков вышли из обоза, но были атакованы польскими силами. В итоге 200 человек убито, пленные и часть повернула в русский обоз. Только Цыцура с горстью сторонников смог добраться до польской ставки.
Русская армия попала в безнадёжную ситуацию: против неё стояли 30 тысяч поляков и 40 тысяч татар: непрерывный артобстрел, смрад от трупов, нехватка корма лошадям, нехватка боеприпасов и корма, тяжёлые погодные условия вынудили Шереметьева сдаться под гарантии ухода в московские земли. 4 ноября 1660 г. начался процесс сдачи оружия, однако татары при попустительстве поляков стали грабить и убивать безоружных людей. Воеводу Шереметьева взяли в плен и увезли в Крым, откуда домой он вернулся только в 1682 году2. Стратегическая ситуация резко изменилась после страшной потери южной армии: Правобережье оказалось потеряно, дорога на левый, восточный берег Днепра, Слободскую Украину и даже на Москву стала открытой.
В Москве подумывают об оставлении малороссийских территорий и заключении мира со Швецией на невыгодных для себя условиях. Так, глава российского посольского приказа А. Ордин-Нащокин говорил царю: «теперь, пока перемирье с шведами не вышло» надо мириться с королём «А не уступивши черкас, с польским королём миру не сыскать»1. А раз те «теперь в другой раз изменили без причины: так из чего за них стоять?…» Царь Алексей Михайлович тоже колебался «на черкас надеяться никак невозможно, верить им нечего - поманят на время, а если увидят нужду, тотчас с русскими людьми помирятся с ляхами и татарами»2. Поляки же пытались воспользоваться ситуацией и зимой 1661 года на левый московский берег Днепра перешёл отряд Чарнецкого и с татарами казаки Гуляницкого. Они неудачно штурмовали Козелец и Нежин, а затем, не получая жалование, объявили о неподчинении королю и ушли домой.
Зимой 1661 года Ю.Хмельницкий послал в Москву Михаила Суличенко, поясняя, что переход на польскую сторону случился поневоле и присягу он «учинил» по принуждению полковников, изменников, которые «по ляцкому хотению ищут погибели всего Войска Запорожского».
Юрий Хмельницкий клялся быть в подданстве его царского величества и желал добывать тому заднепровскую Украину3. В конце же года Юрий с татарами разоряли местечки на левобережье, и не взяв ни одного города, ушли обратно. Правда, казаки Тимофея Цыцуры и он сам попали в плен к князю Ромодановскому.
В 1662 году борьба за стратегическую инициативу продолжались: татары периодически совершали набеги на восточную сторону Днепра, а в июле российские войска, разгромив татар с казаками под Переяславом, переправился на правый берег Днепра, взял Канев и Черкассы, но в августе отступил с потерями. Таким образом мы можем наблюдать маневренную войну за коммуникации.
По поводу взятия Канева, полковник на русской службе Патрик Гордон сообщает, что большая часть казаков спаслась бегством, а польские драгуны понесли наибольший урон1.
О том, что вместе с российскими войсками сражались малороссийские казаки и мещане свидетельствуют ряд документов: здешний (т.е. Нежинский) полковник наказной Романовский … мещан всех забрал, и со всего уезду Нежинского все берутся крепко…». Стольник Осип Коковинский в отписке царю писал 12 июля 1662 года: «Ратные люди, которые были в Кременчуке, пятьсот человек, поостереглись, и с Кременчюкскими мещанами, которые мещане не похотели тебе великому государю изменить… вошли в малый городок … из малого городка … ратные люди и мещане на приступе изменников Чигиринских и Кременчюкских козаков многих побили»2.
В конце 1662 года – половине 1663 года военные действия приостановились и на Левобережье настало время решать некоторые внутренние вопросы, в частности вопрос о притеснениях московскими людьми местного населения. Так, в январе 1663 года переяславский полковник Иоаким Самко жаловался стольнику Ладыженскому на воровство московских ратных людей, которые не могли обменять свои медные деньги на товар в Малороссии, где их не принимали; жалобы от казацкой старшины имелись и на неуважительное отношение к казакам, благо ратные люди называли их «изменниками». Самко требовал смертной казни виновным жаловался на воеводу Василия Волконского, который виновных не наказывает и ворует вместе с ними3.
В том, что такие случаи действительно имели место быть, мы можем убедиться из донесений стряпчего Косагова из Запорожья (воровство и грабёж из-за недостатка хлеба на запорожской дороге)4.
Другое дело, насколько были велики масштабы этих явлений. Какова была степень обоснованности жалоб казаков на целенаправленность такой политики воевод. Так, по жалобе полковника Самко из Москвы направился в Переяслав в марте 1663 года стольник Пётр Бунсков для проведения розыска. Однако сам же полковник заявил по прибытию стольника о невозможности процедуры розыска, потому как «ратные люди обижали переяславцев долгое время, так что иные обиженные побиты на боях, другие взяты в плен … и потому теперь от переяславских жителей на ратных людей челобитье не чаять». За время с 29 мая по 28 июня был приведён только один драгун, повинный в краже. Но челобитных стольник так и не дождался: «по прежним челобитным некоторые переяславцы учиняли сделки с обидчиками; иные ратные люди в исках сидят в тюрьме и стоят на правеже; а вновь челобитий вскоре не часть и ему, Бунскову, в Переяславе жить надобно думать, не за чем»1 .
Таким образом, данное конкретное обвинение в повальном воровстве не нашло доказательств даже у самих казаков, и мы можем судить о том, что многие подобные обвинения также не были в полной мере обоснованными. Ещё одним важным событием середины 1663 года были выборы гетмана, происходившие в Нежине. Кандидат на гетманский пост переяславский полковник Иоаким Самко и большинство казачьей старшины были против чёрной всесословной рады, однако, по царскому указу она именно состоялась. На неё с обеих сторон съехались вооружённые отряды казаков и соперники расположились двумя лагерями, словно готовясь к решительному бою, а не выборам. Окольничий князь Даниил Великаго Гагин, полковники Инглис, Штрасбург, Воронин, Полянский, Шепелев, Скрябин составляли с поляками охранный контингент мероприятия. Так описывает этот процесс современник событий: «когда пехота построилась с обоих сторон, а окольничий, епископ, стольники и дьяки встали на скамьи, была прочтена царская грамота, в которой казакам повелевалось избрать себе гетмана… Грамота не была прочитана до конца, как между казаками поднялся сильный шум; одни кричали – Самко, другие - Брюховецкий! Когда эти крики были повторены после снятия шапок, то пехота Самко, проникнув с его бунчуком знамёнами вперёд, покрыла его знамёнами и провозгласила гетманом. Во время этого смятения окольничий и остальные были принуждены сойти со скамей и были очень рады, достигнув палатки». Казаки Брюховецкого «принесли его бунчук и знамя на то место, где находился Самко со своим бунчуком и, оттеснив его с приверженцами с этого места, сломали древко бунчука и убили державшие его…» Только при помощи российских отрядов удалось избежать большего кровопролития, в которое вылились выборы: «гранаты же чистили место перед палаткой, на котором остались только убитые и раненые»1. В ней укрылась большая часть старшины, избежав немедленной расправы.
Но в сентябре 1663 года по решению казачьего войскового суда по обвинению в измене и попытке государственного переворота в Малороссии переяславского Самко, полковников: нежинского, Золотаренко, черниговского Силича, лубенского Шамринского и некоторых других членов старшины казнили, а киевского полковника Семёна Третьяка, ирклеевского полковника Матвея Попкевича и ещё 10 человек приговорили к ссылке в Сибирь2.
Таким образом, так жестоко шла борьба за власть внутри казацкой элиты Украины. В данном случае победившая партия И. Брюховецкого воспользовалась ненавистью к «значным» народных масс. Определённая временная стабильность во внутреннем управлением Малороссии совпала с началом решающего похода польского короля на восток в сентябре 1663 года. Официальной целью его был разгром Российского государства и «изгнание московитов в Сибирь». В польскую армию активно набирались и наёмники из стран западной Европы – немцев, французов и других. Численность войска составляла 70 тысяч польских солдат, 10 тысяч немцев, 20 тысяч татар и 10 тысяч казаков. Последние присоединились 8 октября у Белой Церкви вместе с казачьими полковниками Ханенко, Гоголем, Богуном, Гуляницким. 13 ноября поляки переправились на левый берег Днепра у Ржищева, а татары – под Трипольем. Русских войск тогда было мало, они были рассредоточены по гарнизонам укреплённых городов и придерживались оборонительной тактики. Поляки взяли Воронков, Барышполь, а 7 декабря и Остер. Далее сдались Ромны, Борзна и ряд других городов1. Поход поляков вызвал волнения в Запорожской сече среди казаков: часть из них склонялись поддерживать изменника Тетерю2.
В начале января 1664 года король Ян Казимир пришёл к Нежину и, обогнув его, достиг Глухова – последнего крупного города по пути в великорусские уезды. Его защищал, кроме стен двойной ров и двойной вал. Гарнизон возглавляли киевский полковник Дворецкий и солдаты Авраама Лопухина. Город в течение месяца героически отражал попытки королевской армии взять его. «Во время штурмов защитники Глухова показали чудеса храбрости и большое знание военного дела, и при каждом штурме наносили нам большие потери», - отмечает участник штурма города.3
Неудачей закончилась также попытка литовского гетмана Сапеги привести подкрепление польскому королю. Русские войска князя Борятинского перехватили его отряд под Брянском. К тому же, против поляков развернулась настоящая народная война: посылаемые за сбором продовольствия и фуража команды атаковали и истребляли местные вооружённые отряды, также подвергались нападениям гарнизоны в уже взятых городах. Начался голод и падёж лошадей. Подошедшая русская армия воеводы Ромодановского и казачьи войска гетмана Брюховецкого нанесли поражение королевским войскам при Глухове, которые отступали вплоть до Новгород-Северского. Недалеко от него, при переправе через Десну, королевские силы также потеряли много людей4.
Под Новгород-Северским польское войско разделилось, король стал отходить в Литву, а другая часть под командованием Собеского и казаки Тетери направилась на правый берег Днепра для усмирения антипольского восстания. Отступление частей короля длилось две недели в очень тяжёлых условиях. «Сам король спасся с большим трудом. Наступил такой большой голод, что в течение двух дней … не было хлеба на столе у короля. Было потеряно 40 тысяч коней, вся кавалерия и весь обоз, и без преувеличения треть четверти армии. В истории истекших веков нет ничего, что можно было бы сравнить с состоянием такого разгрома»1. На южном театре военных действий действовали, в основном силы запорожских казаков во главе с Иваном Серко. Ещё в январе 1664 года он предложил план действий в польском тылу, который предусматривал и разъединить татар от королевских сил, то есть вбить клин в общий польско-татарский фронт2. План сразу же начал претворяться в жизнь; казаки с 30-ю донцами ходили на Перекоп к турецкому городу Тягину, а затем – под черкасские города. В письме царю (март 1664 года) кошевой атаман Серко описывает так данный поход: «Услыша же о моём, Ивана Серка, приходе, горожане сами начали сечь и рубить жидов и поляков, а все полки и посполитые, претерпевшие столько бед, неволю и мучения, начали сдаваться. Через нас, Ивана Серка, обращена вновь к вашему царскому величеству вся Малая Россия, города над Бугом и за Бугом, а именно: Брацлавский и Калницкий полки, Могилёв, Рашков, Уманский повет, до самого Днепра и Днестра»3.
Казаки выбили польские отряды из Смелы, Умани, Лисянки, Ставищ и других городов, кроме сильно укреплённых Чигирина и Белой Церкви.
В освобождённые города запорожцы просили приехать русских ратных людей, иначе те могут снова захватить поляки, прибывшие в марте 1664 г. на помощь казакам Тетери. Кошевому Серку был послан стольник Косагов со 180 воинами в полку. 7 апреля у Бужина две тысячи поляков вынудили отступить запорожцев и Косагова. Чарницкий захватил Бужин и Субботов, где выбросил из могилы кости Богдана Хмельницкого и сжёг их на площади. Иван Серко отошёл к Черкассам, которые поляки осаждали 7-14 апреля, но не смог взять их. Под рекой Смелой у Капустиной долины были разгромлены татары, посланные на помощь полякам, общим числом 20 тысяч.1 Перейдя на левую сторону Днепра Серко и Косагов соединились с калмыками и 2 тысячами ратных Христиана Гоголшихта, присланных из Белгорода. Польские войска тем временем (Чарницкий, хорунжий Собеский и полковник Маховский) с казаками Тетери осаждали Канев с 22 мая 1664 года, однако потерпели неудачу.
Лисянка и Умань также не были взяты поляками. С 20 июня Серко и Косагов вновь отправляются «чинить промысел» на правый берег Днепра. Запорожцы «промышляли» на коммуникациях в окрестностях Корсуна, Уманя, Чигирина и Брацлава. Одновременно в июле – начале августа 1664 года крымские татары разорили Лубенские и Миргородские земли, хотя и были отброшены казачьим полковником Ермоленко.
И всё же сказывается острая нехватка российских войск на правобережье Днепра и в Запорожье. Основные части московских солдат были расквартированы в Белгороде и лишь во время активных боевых действий с польским королём шли на отражение польского наступления в левобережные земли, по окончании масштабных боёв главная часть войска уходила в великорусские уезды, оставляя небольшие гарнизоны в малороссийских городах.
Положение в Правобережных городах с размещением российских войск было ещё хуже. Так, во многом из-за недокомплекта солдат и плохой обеспеченности продуктами полк стольника Косагова потерпел поражение у Корсуни, о чём и сообщалось в Москву. Кошевой Сашко Туровец, глава запорожского отряда в Умани, сообщал, что город может «отложиться» без помощи в солдатах, коих до сего момента (2 сентября) было у майора Свиньина всего 100 человек2.
К середине сентября 1664 года положение промосковских сил на правобережье осложнилось: к Тетере перешёл брацлавский полковник Остап Гоголь, город Ставищи осадил польский отряд Черницкого, продолжались побеги ратных русских и слободских людей, бежали как из Запорожской Сечи, так и из Канева, откуда писал русскому царю стольник Косагов. Он также жаловался на дороговизну хлеба в Ахтырке, где его должны были закупать русские солдаты. Несмотря на все проблемы Косагов отправился очистить Умань от поляков, но 21 октября сам был осаждён в Медведовке на четыре недели польско-казацкими силами Черницкого и Тетерей. Умань освобождена была только по прибытии к городу полковников Богомаза и Чепеля по причине ухода поляков без боя из крепости1. Тогда же и разразился конфликт между Брюховецким и Серко. Запорожцы тогда перехватили послов гетмана к крымскому хану для переговоров о мире, и отправили их в Белгород к князю Борису Репнину-Оболенскому. Тот отвечал, что сносился гетман Брюховецкий с ханом по царскому указу. Тем не менее, Серко долго не хотел уезжать из Белгорода опасаясь за свою жизнь.
Брюховецкий, воспользовавшись относительным затишьем в военных действиях с поляками и татарами зимой 1664/1665 годов передаёт в Москву идеи о размещении на «Запорогах» в Кодаке воеводы с ратными людьми. Он таким образом хотел обуздать частично своевольность запорожцев. Следует отметить, что ещё в 1661 году гетман Войска Запорожского Иоаким Самко предлагал направить в Сечь 10 тысяч солдат, а для их размещения планировал построить «городки»3. Ещё раз отметим тот факт, что вопрос о воеводах, о посылке ратных людей в тот или иной регион Малороссии был непосредственно связан с той политической борьбой, которую вели между собой казацкая старшина Войска и старшина сечи в данном случае, а также борьбой казаков и мещан в других. Ставился же он непосредственно теми сословиями и группами на Украине, которые были заинтересованы в упрочении своего положения или же сохранение имеющихся прав и привилегий.
Со времени отправки в Кодак думного дворянина Якова Хитрово среди запорожцев проявляется открытая враждебность к царским людям. Так стольник Косагов жалуется в отписке царю в марте 1665 года - «живу, не зная в качестве чего, невольника или подзорца». Казаки не объявляют ему о своих решениях, не советуются о промысле, ограничивают передвижение. Наказывают своих людей за дружеское отношение с русскими людьми; не пускают солдат в Кодак1. Летом 1665 года снова отошла к полякам Умань, взятая без боя: слишком мало войск было у майора Свиньина для организации сопротивления татарам, составлявших основной воинский контингент казачьего отряда полковника Степана Опары.
В том же 1665 году был заключён очередной договор между Малороссийским государством и Московским. Инициатива о его заключении исходила, в основном, от малороссийских жителей. Так, об изменении порядка сбора налогов в Москве просила как казацкая старшина, так и мещане с крестьянами. Последние хотели, чтобы «от козаков великих насильств и налогов христианам в Малороссийских городах, пригородах и деревнях не было.. Доходы всякие в казну великого государя козакам не собирать, собирать их мещанам и крестьянам и отдать кому царское величество изволит, чтоб бедным мещанам и крестьянам от козаков вконец, разориться»2. Полковники и остальная казачья старшина также имели свой расчёт, фактически инициировав соглашение, урезающее их права в сфере сбора налогов и ряде других областей хозяйствования.
Во-первых, казацкая элита попыталась утихомирить недовольство ряда сословий внутри своего государства, возмущавшихся своевольством гетманских сборщиков. Так, в 1665 году был раскрыт заговор Скока Челюсткина, который вместе с русскими ратными и мещанами города Переяслава готовил выступление против гетмана Брюховецкого. Зачинщики неудавшегося мятежа были отправлены в Москву, но в городе всё равно «появились своевольные сборищи, которые отказались повиноваться полковникам и сотникам, покинули свои дома…». На Киевщине восстание в 1665 году возглавил овруцкий полковник В.Денин1. Именно потому старшина формально отказалась от столь прибыльной функции, возложив её на московских сборщиков, которым тоже должна была достаться часть народного гнева.
К тому же мы увидим далее, что старшина безнаказанно продолжала собирать налоги и подати, что также не добавляло авторитета московским властям глазах малороссийских жителей.
Во-вторых, деньги, которые должны были по московским статьям продолжали использоваться на жалование казакам, содержание города и российских ратных людей, расквартированных в городах2. Таким образом, по челобитной казаков (октябрь 1665 год) воеводам нужно было собирать доходы с кабаков, размеры с мельниц, дань медовую и доходы с иностранных купцов3.
В-третьих, подтверждались все права и вольности казацкого и мещанского сословий. Указанные сословия, по-прежнему имели свои суды, запрещалось ратным оставаться на постой в казацких домах и в принадлежащих им землях, гатях, садах, займищах, сеножатях, полях и огородах4.. Города же могли получать Магдебурское право, а, следовательно, и широкие гарантии самоуправления5. Как и в Переяславском договоре 1659 года, избранный гетман должен был прибывать в Москву к царю на утверждение и получать от него главные символы гетманов власти.
Казацкая старшина добивалась в челобитной определённого количества московских солдат в малороссийских городах на Украине: в Киеве – 5 тысяч, Чернигове – 1200, Переяславе – 1200, из них в Канев высылать 500 человек, Нежине – 1200, Полтаве – 1200, Новгород-Северск , Кременчуке, Кодаке и Остёре – по 300 человек1.. Ясно желание Брюховецкого усилить контроль над Запорожьем, которого он активно добивался уже год: «А из Полтавы изволил бы великий государь послать в Запороги своих ратных людей по 1000 человек … на весну; в Запорогах быть бы особому воеводе и зимовать там же»2..
Было постановлено прислать православного митрополита из Москвы3, жестоко пресекать распространение фальшивой монеты4 и сыскивать русских людей за оскорбление «рыцарей» такими словечками «как изменник»5.
Наконец, «как прежде, так и теперь» гетман не должен сноситься с чужеземными странами без царского указа. Очень важно было предоставление моментом посольства гетмана в Москву. Брюховскому боярского титула, а обозному Ивану Цесарскому, судье Забеле, нежинскому полковнику Матвею Гвинтовке, лубенскому Григорию Гамалею, киевскому Василию Дворецкому и другим полковникам и есаулам пожаловано было дворянское звание. В данном случае мы можем наблюдать продолжение «линии Гадеча» 1658 года, когда в шляхетство было возведено несколько десятков казацких «старших». Одноко же коренное отличие этих похожих ситуаций состоит в том, что в Москве боярское и дворянское звание давались представителем другого государства, а не своей провинции, как в Варшаве весной 1659 года. Так в разделе Московского договора о пожаловании титулов Московского государства казачьей старшине было чётко указано, что «сия честь учинена для иноземного чину»6. Таким образом, Московские статьи становятся своеобразной вехой во взаимоотношениях Российского и Малороссийского государств, но дело кажется не в том, что внутренняя автономия гетманщины оказалось сведена к нулю, такого порядка хотели сами правящие круги Малороссии для того, чтобы Россия попыталась навести хоть какой-то порядок в хозяйствовании Украиной.
Сам период 1665 года, несмотря на серьёзные противоречия в украинском обществе, всё же заставил консолидироваться его в борьбе против нашествия, приправленного значительной долей татарских набегов. Анализ военных действий против поляков показал, что:
малороссийский народ не желает возвращения польских порядков на Украине;
пропольские силы в обществе не имеют серьёзной поддержки у населения и вынуждены прибегать не только к помощи поляков, но и ищут поддержки у Крымского хана, войска которого традиционно жестоко ведут себя с мирным населением Малороссии, являющегося для тех лишь объектом грабежа и пленения. Именно татарские силы помогали громить российско-казацкие войска в 1659-1661 годах, а не «украинская» армия, противостоящая оккупации москалями».
Далее: казацкая элита, пришедшая к власти в 60-е годы XVII века, не идёт на конфликт с Москвой, как это было при Иване Выговском, он старается выхлопотать как можно больше привилегий для себя, идя на видимое усечение своих прав в пользу прерогатив Московской администрации. Тем не менее она с полным основанием считает, что потеря ряда привилегий (сбор налогов, внешние сношения) и принятие на себя ряда обязательств (своевременная выдача продовольствия солдатам русским, поимка беглых крестьян и драгун из Великороссии) не ведёт к фактической потере автономии государства, так как Москва вынуждена считаться с грубыми нарушениями договорных статей 1659 и 1664 года (батуринские статьи), и может апеллировать только к внутреннему суду Запорожского Войска, не применяя силы к правящему сословию Малороссии. Мы можем также зафиксировать факт усиления антагонизма казацкой элиты и остального населения Украины, вызванный желанием старшины обеспечить себе всю полноту шляхетских прав и вольностей. Данные действия старшины вкупе с «переводом стрелок» на российских воевод, приведут уже в ближайшее время к мощнейшему социальному взрыву в Малороссии, который будет направлен против «злачных» попирающих права простого населения Украины и по совокупности против русской администрации, потакавшей произволу «старших». Постепенно подошёл тяжелейший период в истории южной России, принесший её народу много бед и несчастий, называемый «Руиной».
2.2 Народные выступления 1666 года и рост недовольства московской
политикой среди казачьих верхов.
1666 год начался в Малороссии с подготовки к переписи. Она должна была фиксировать социальное положение жителей и их профессиональные занятия, кроме сведений о казаках, которые не включались в перепись, но главной функцией её ставилось наведение порядка в сфере сбора налогов. Подробно о функциях данной переписи и причинах её вызвавших можно узнать из