Xreferat.com » Рефераты по истории » Роль и функции царя в раннеантичном обществе

Роль и функции царя в раннеантичном обществе

одного до двух выглядит как очередная превентивная мера, острием своим направленная на предотвращение коррупции в армии.

Спартанские цари представляли собой исток и начало нового государства лакедемонян, которое объединяло спартиатов, периэков, лаконийских илотов, а позже и мессенийцев»194. На торжественном погребении спартанских царей были обязаны присутствовать мужчины и женщины, представляющие все слои населения Лакедемона — спартиатов, периэков и илотов, и по всей стране соблюдался официальный десятидневный траур. Цари от имени Лакедемонского государства объявляли войну, командовали армией, в которые входили спартиаты, периэки и илоты, и приносили жертвы на границах Лаконии, прежде чем повести войско за границу. Они являлись верховными жрецами Зевса Лакедемонского и Зевса Урания, совершали все жертвы от имени общины и назначали посланников государства к оракулу Аполлона в Дельфах. Их имена первыми появлялись на документах Лакедемонского государства, они председательствовали на всех государственных торжествах и церемониях, их сопровождал конный отряд телохранителей. Таким образом, функции спартанских царей были сходны с обязанностями Британской короны.


1.3 Царская власть у этрусков


Около VIII в. до н. э. в истории Италии начинается этрусский период. Наши сведения об этрусках базируются главным образом на археологических памятниках, открытых в средней Италии и прежде всего в самой Этрурии.

Вопросы о происхождении этрусков, об этрусском языке и о социальном строе и роли этрусков в культурном развитии Италии являются одними из самых сложных и запутанных во всей науке об античном мире.

По мнению Н. А. Машкина, «разделение труда, развитие обмена, завоевания — всё это способствовало разложению родового строя и выделению господствующих семей. Социальный строй этрусков, на основании имеющихся в нашем распоряжении скудных литературных источников и археологических памятников, представляется строго аристократическим, военно-жреческая знать (лукумоны) составляла привилегированную часть общества, в подчинении у которой находились другие слои населения»195.

Первоначально этрусские города управлялись царями. «Термин, обозначавший на этрусском языке «царь» неизвестен»196. «Отсутствие единообразия в применении древними авторами слова «лукумон» давало простор для различных его толкований в новое время»197. Об обязанностях царей трудно сказать что-то определенное. «По аналогии с другими государствами цари, возможно сосредотачивали в своих руках религиозную, военную и судебную власть»198. На основании косвенных данных можно заключить, что царская власть в Этрурии была выборной и в ходе политического развития была ослаблена аристократией, в результате чего в некоторых городах царей сменили выборные магистраты. Символы царской власти — «связки прутьев со вложенными в них топорами, которые несли слуги, шедшие впереди царя; тога, с пурпурной каймой курульное кресло — перешли в Рим от этрусков. От этрусков римляне заимствовали, по-видимому, и самое понятие высшей власти»199.

Этрусские города были самостоятельными городами-государствами; двенадцать городов составляли свободную федерацию. Каждый из этих союзов составлялся из двенадцати общин, которые имели одну метрополию преимущественно для богослужения и главу союза или, вернее, первосвященника, но «в сущности, были, кажется, равноправны и частью так могущественны, что там не могла возникнуть ничья гегемония и не могла развиться сильная центральная власть»200. То есть отсутствие сильной руководящей власти очень заметно в этрусских союзах.

Судя по дошедшим до нас преданиям, граждане архаического этрусского полиса могли являться в город, если они там не жили, на аудиенцию, которую раз в девять дней давал на площади царь. С падением в этрусских полисах царской власти граждане должны были являться в город для участия в выборах должностных лиц. Об этом можно судить по примеру правления в Риме царей этрусского происхождения. «Наличие в этрусских общинах народного собрания засвидельствовано в источниках крайне слабо»201

А.И. Немировский в своей работе ссылается на античных писателей, утверждая, что в Этрурии было три двенадцатиградья. «Из этого же источника мы черпаем сведения о составе двенадцатиградья и его функционировании. Один из его городов был столицей, а его царь выбирался главой союза городов с особой почетной властью и с соответствующими инсигниями»202

Характер его власти, однако, не совсем ясен. Скорее всего, в обязанности главы двенадцатиградья входило военное руководство ополчением всех городов. Судя по всему, решение о такой акции мог принять лишь совет «представителей входящих в двенадцатиградье государств». Во время совещания устраивались весенняя ярмарка и общенародные игры. Решения совещания носили характер рекомендаций, а не приказов. Некоторые города-государства могли не участвовать в общих акциях.

А.И. Немировский также указывает, что этрусский союз имел внешние сношения и заключал важные договоры с другими государствами. «В одном случае говорится о собрании глав этрусских государств для разбора нарушений в области религии. Чаще всего главам государств приходилось обсуждать военные вопросы»203.

Регулярные собрания представителей двенадцатиградья собственно Этрурии проводились в начале весны, т.е. в марте, что было, очевидно, связано с необходимостью торжественного жертвоприношения.

Судя по римской литературной традиции, на собраниях глав этрусских государств избиралось высшее должностное лицо этрусского союза — претор. «В этрусских надписях мы находим титул zilath mexl rasnal, который дословно можно перевести «претор за правителя царя государств», или претор с царскими полномочиями»204.

Древнейшими признаками царской власти в этрусских полисах служили атрибуты, которые, согласно римской традиции, перешли к представителям высшей власти Рима: переносное сиденье - курульное кресло, фасции, тога, разрисованная или расшитая пальмовыми листьями, скипетр.

«Согласно описанию Тертуллиана, в «этрусской короне» были воспроизведены из золота листья и желуди дуба»205. Дуб считался символом высшего небесного божества. У этрусков был культ дуба. У А.И. Немировского на этот счет свое предположение: «В Риме во времена Тарквиниев имелся дуб, священность которого удостоверялась золотой табличкой с этрусскими письменами. Все это говорит о том, что «этрусская корона» была священным атрибутом царской власти, связанным с представлением о царе как земном воплощении Тина». «Археологические раскопки наглядно подтверждают, что этруски в самом деле использовали многие из приписываемых им регалий»206

Переносное сиденье из слоновой кости — атрибут высших должностных лиц Рима — имело этрусское происхождение, что явствует не только из сведений античных авторов, но и из изображений его на этрусских погребальных фресках и на расписных-глиняных табличках, хранящихся в Лувре.

От переносного сиденья следует отличать трон. Великолепный его экземпляр найден в гробнице «Реголини — Галасси». Ножки трона имеют форму звериных лап, спинка и сиденье украшены изображениями в «зверином стиле. У этрусских царей трон носил сакральный характер.

В этрусском искусстве и культовой практике сохранились традиции, уходящие в Малую Азию, где трон был принадлежностью богини-матери и владычицы зверей. На некоторых найденных статуэтках богиня-мать восседает на троне, подлокотники которого сделаны в виде спины леопарда..а некоторых найденных статуетках происходитспоры. ерждая, что в Этрурии было три двенадцатиградья В хаттских мифах, дошедших в хеттском переложении, трон обожествляется и предстает как богиня. Хаттекое происхождение имеет и хеттский термин «трон» в значении «богиня трона».

Признаком власти этрусских царей был скипетр. Орёл на его навершии был символом верховного бога неба. Орел считался птицей Зевса, который, согласно греческому мифу, мог сам превратиться в орла. В хеттских мифах орел — вестник бога. Тит Ливий приводит легенду о воцарении Тарквиния Древнего: царскую власть ему предсказывает орел, который упал с неба на его голову207.

Двойной топор, входящий как элемент в фасции — атрибут власти этрусских царей, а затем римских консулов. Можно встретить предположения о том, что и эта вещь заимствована у древних греков. «Греки называли его лабрис, иногда связывая это название "со святилищем Зевса Лабрадея Карий»208. На древнекритских печатях лабрис держат жрецы и жрицы. Множество вотивных бронзовых лабрисов найдено в критской пещере Аркалахори. По таким находкам одна из гробниц близ Кносса получила название «святилища двойных топоров».

В этрусском мире лабрис был связан с культом мертвых. Он изображался на погребальных стелах. Часто можно увидеть на них, как в вытянутой руке покойный держит двойной топор.

Лабрис как сакральный предмет, связанный с культом мертвых, мог служить и признаком царской власти, поскольку она имела сакральный характер. «Царь, как и Зевс карийский или критский, получал власть от богини-матери, владычицы природы, рождения и смерти, госпожи лабиринта»209. Лабрис в руках царя служил орудием, с помощью которого он мог казнить людей, принося человеческие жертвы подземным богам.

Рассмотренные нами атрибуты царской власти говорят о ее сакральном характере, который раскрывается также из религиозных обрядов и праздников, заимствованных у этрусков римлянами. «Наиболее примечателен праздник регифугий («бег царя»), отмечавшийся 24-февраля и связанный с жертвоприношением богам подземного мира — манам. Сущность церемонии состояла в том, что, принеся на комиции жертвы, царь убегал с форума»210. Бег царя может быть понят, как опасение соприкоснуться с манами, которые должны были выйти из своих "подземных жилищ на запах жертв». В подтверждение такого понимания говорит ряд строгих запретов на контакт со всем, что связано со смертью, накладываемых на носителя сакральной власти — царя-жреца.

О древнейшей сакральной власти этрусских царей мы можем судить также по церемонии триумфа. Главным лицом в церемонии римского триумфа был полководец, одержавший победу, или, согласно римской республиканской терминологии, imperator. Но все знаки отличия, которых он удостаивался по, специальному решению сената, были идентичны этрусским царским атрибутам и являлись общими для многих малоазиатских, персидских и иных восточных царей. Подобно верховному божеству Тину, этрусский царь появлялся на квадриге в одеянии бога — в тунике и тоге, расшитых или разрисованных пальмовыми листьями. В руке он держал скипетр. Обнаженные части его тела были окрашены той же краской, что « культовая статуя Тина. Так раскрывается идея триумфа, очевидно связанная со вступлением царя на трон и сакральным характером его власти. Судя по атрибутам, царская власть у этрусков имела ярко выраженный религиозный характер. «Царь считался представителем божественных сил и пользовался религиозным почитанием»211

Интересно, что в царя одежде не могло быть узлов. Бороду ему разрешалось, брить лишь бронзовой бритвой. Но самым удивительным из всех предписании жизни жреца-царя было то, что он сохранял свою власть до тех пор, пока была жива его супруга. «Здесь концепция священной царской власти совершенно чужда примитивной Италии. Если жрец был заместителем верховного бога Зевса (Тина, Юпитера), то его супруга — заместительницей богини-матери, дарующей царю власть»212. Расторжение брака вследствие кончины жреца-царя или жрицы-царицы лишало власти и покровительства богов. Этрусская царица занимала положение заместительницы богини-матери — подательницы и покровительницы священной царской власти. Царица рассматривается как участница «священного брака», без которого нельзя было получить царскую власть. Жрица приносила жертвы богам, покровительствующим царю и государству. Она рассматривалась в качестве заместительницы великой богини-матери. Управлял же царь, скорее всего с помощью знати. Общественное положение этрусской знати характеризуется не только обширностью ее заупокойных сооружений, богатством содержащегося в них инвентаря и фресками, воспроизводящими роскошь пиров. Эпитафии IV—III вв. до н. э. сохранили сведения о занятии покойными высших гражданских и жреческих должностей, об их политической карьере. «Чаще всего мы встречаем титул zilc, zilath. Долгое время различия в написании этих двух слов относили за счет функциональных различий, полагая, что zilath был главой двенадцатиградья, а правители отдельных городов, входящих или не входящих в союз, именовались зилками»213. Ныне эта терминологическая путаница как будто устранена. Возможно, это разные написания одной и той же должности, в общем соответствующей латинскому «претор». «Очевидно, этрусские слова от этой основы имеют значение «правитель»… Обращает на себя внимание, что зилками в этрусских городах были и совсем молодые люди, скончавшиеся в возрасте до 25 лет»214. Среди должностей, о которых свидетельствуют этрусские 'надписи, давно уже привлекает внимание purth. По мнению А.И. Немировского, purth можно сравнить с латинским dictator. Он же упоминает некого Порсенну, который «действовал в интересах всего этрусского двенадцатиградья, но его полномочия должны были быть ограничены определенным сроком»215.

Много споров вызывает и термин marunux, входящий в титулатуру должностных лиц. «Первый элемент mar в данном сочетании может означать «большой», «главный» или что-либо в этом роде». У этрусков он засвидетельствован лишь в некоторых городах. Но ведь и титул «зилк» встречается далеко не по всех городах Этрурии. Очевидно, окончательно понять должность marunux можно будет тогда, когда выяснится значение основы mar.

Ограниченность нашего понимания этрусской магистратуры связана с недостаточным знанием значения этрусских слов, а также с тем, что мы черпаем сведения о ней из поздних надписей. Возможно, не только в Риме, но и в других этрусских городах-государствах в царскую эпоху этрусская знать принимала какое-то, пусть и ограниченное участие в управлении государством. Речь может идти о том, что царь назначал на военные или административные посты тех или иных лиц. Отмена царской власти сделала эти должности выборными, хотя в силу традиции их занимали представители аристократических фамилий.

Царь в архаическом Риме

2.1 Путь к царской власти и её оформление


В эпоху, когда племена древней Италии переходят к осёдлости и обносят свои города каменными стенами, образуются округа. Центром для них служило укрепленное поселение, и состояли они из нескольких родовых общин. «Материальной основой, объединявшей коллектив общины, были принадлежавшие ей пастбищные и пахотные земли, отчасти поделенные на участки между семьями, ... отчасти находившиеся в коллективном пользовании»216. Еще одним фактором, сплачивающим общину, была потребность в военной организации для отражения внешней опасности и ведение собственных захватнических войн. «Род производственной ячейки не составлял, но сообща занимался трудовой, хоть и непроизводительной, деятельностью. Это был труд войны»217 Эти объединения, по выражению Т. Моммзена «были в качестве первоначальных государственных единиц»218. Все эти округа были в самой глубокой древности в политическом отношении суверенными; каждый из них управлялся своим вождем при содействии совета старшин и собрания способных носить оружие мужчин. В своей книге И.Л. Маяк ссылается на Э. Гьёрстада, утверждая, что царская власть существовала у римлян в древности и « под древними reges следует понимать вождей догородских деревень. Видимо, действительно, до синойкизма это были родоплеменные вожди»219.

Род (общность потомков одного и того же родоначальника) зиждется на доме. И родовой быт переходит у италиков в государственное устройство. В семье главную роль играл отец. Сыновья и дочери, дом и двор, слуги и утварь- все фактически принадлежало главе семьи. Но и ответственность за каждого домочадца лежала неизменно на нем. Такой римский дом послужил основой для всего государства, « как в его составных элементах, так и в его внешней форме»220.

Народная община образовалась из соединения древних родов, а римская территория из соединения принадлежащих этим родам земельных участков. Римским гражданином был тот, кто принадлежал к одному из этих родов, которые вошли в состав государства такими, какими были (со всеми принадлежавшими к ним семьями). «Элементы государства постепенно выкристаллизовывались из этих старых родоплеменных учреждений»221. Форма государственного устройства была подражанием семейной. Природа дает семье отца – естественного главу, в то время как у общины такой главы нет и «по крайней мере, его не было в римской общине, которая состояла из свободных и равных между собою земледельцев по божьей милости и не могла похвалиться никакою знатью».222 Поэтому кто-то из её среды становился царём. Позднее в его доме или поблизости располагался вечно горящий огонь и общинная кладовая. Вступление в должность происходила по закону немедленно вслед за освобождением должности и избранием преемника. Но только после собрания всех свободных людей, способных носить оружие, обязанность полного повиновения царю ложилась на общину. После этого он имел такую же власть как отец в семье, до конца своей жизни. Но было бы ошибкой считать царя богом на земле, как это было у египтян и восточных народов. «Царь не был для народа богом, а скорее был собственником государства. Поэтому мы и не находим у римлян понятия об особой божьей благодати, …, или о какой-либо таинственной волшебной силе, благодаря которой царь считался бы созданным из иного материала, чем другие люди…».223 Знатное происхождение или родство с прежним правителем могло послужить рекомендацией, но не было обязательным; наоборот любой здоровый свободный римлянин мог стать царём. Он был равным среди равных, выбранный за заслуги или выдающиеся качества. Как в семье сын беспрекословно повиновался воле отца, не считая себя ниже, так и гражданин повиновался воле правителя, не считая его более совершенным существом. Но существовали определенные рамки, за которыми следили совет старейшин и народ. Правовое ограничение заключалось в том, что царь мог только применять законы, но не изменять их.

«Архаическая царская власть была вплетена в поколенно-генеалогическую систему раннеримского общества».224 Согласно традиции, римские цари получали власть, женившись на дочери предшественника (Нума - муж дочери Тита Тация, Сервий Туллий – дочери Тарквиния Приска, Тарквиний Суперб – дочери Сервия), либо от сына царской дочери (Ромул – сын дочери Нумитора, Анк Марций – дочери Нумы Помпилия, Тарквиний Приск – дочери лукумона в Этрурии, Сервий Туллий – Окрисии из Корникула) или, что то же самое, царского внука (Тулл Гостилий внук Ромула=Гостилия, Тарквиний Суперб – Приска). Поэтому можно сделать предположение, что выбор царей подчинялся определенным закономерностям. А.В. Коптев в своей статье «Архаический Рим: От царей к консулам» говорит о сакральном союзе 30 городов, между династиями которых сохранялись генеалогические и брачные связи. «Легендарным примером такой связи могут служить отношения между царскими родами Лавиния, Альбы-Лонги и Рима».225 Носительницами царственности были женщины царских династий, мужья которых становились царями. Дети не могли претендовать на трон в своей общине, но были желанными женихами в других городах «сакрального союза». «Браки царских детей имели кросскузенный характер».226 Новым царем мог стать либо зять правителя, который был и его племянником, либо внук царя, родившийся у его дочери, муж которой правил в другом городе. Из работ А.В. Коптева можно сделать вывод о том, что такой способ передачи власти был не единственным. Существовало ещё и наследование титула триадами братьев. Ярким примером служит легенда о Горациях и Куриациях227. Сражение между ними произошло по поводу нарушения римлянами права альбанцев выступить в качестве жениха римской невесте и будущего царя. Фигурирующие в легенде две тройки близнецов, вероятно, представляли собой триады социальных детей правителей тех городов (Альбы-Лонги и Рима). Социальными детьми принято называть потомков, родившихся в течение восьми лет - « период зарождения отношений линейного родства»228; именно они могли называться законными детьми. Обычно их могло быть не более трёх. Из этой легенды можно сделать вывод о том, что наградой за победу в поединке была власть одного народа над другим: «Обе стороны занялись погребением своих мертвых, но с далеко не одинаковыми чувствами — ведь одни выиграли власть, а другие подпали чужому господству»229. Получается, что царь после окончания срока своего правления должен был передать власть преемнику. А.В. Коптев, делает предположение о том, что этот срок составлял около 24-х лет: «Тулл Гостилий закончил свой 24-летний срок правления и встал вопрос о его преемнике. Таковым должен был стать один из альбанских Куриациев, помолвленный с сестрой Горациев».230 Избавившись от Куриациев как претендентов на власть, Тулл Гостилий продлил свой срок правления ещё на восемь лет. Но более царствовать он не мог. Если вернуться к сроку правления, то цифра 24 – тоже неслучайна: она соответствует правлению трех братьев по 8 лет. Как уже говорилось выше, власть должна была переходить трем братьям или четырем. Но ведь братья претендента могли не пройти необходимых испытаний и тогда их сроки правления автоматически прибавлялись к 8 годам уже правившего. «Если создавались условия, при которых "следующий" "брат" не мог пройти положенные испытания и вступить в брак, обладатель титула как бы терял необходимость его передачи и сохранял его за собой. Брак с "невестой" отстраненного "брата" закреплял его право. Это могло повторяться несколько раз и избавляло общество от проблем, если "братьев" недоставало или был четвертый лишний».231

Но независимо от того, кто претендовал на престол, его должны были «утвердить» совет старейшин и народное собрание. И.Л. Маяк делает вывод о том, что именно сенат или совет старейшин выдвигал кандидатуру будущего царя, а народ ее утверждал: «Причем ему принадлежала инициатива избрания царя. Сенат выносил рекомендацию, но избирал народ».232 В этом отношении очень ярким примером, на наш взгляд, может служить избрание на царство Нумы Помпилия. « НУМЕ было уже тридцать девять лет, когда из Рима приехали послы звать его на царство»233. После прибытия в Рим Нума должен был пройти процедуру голосования: « исполнявший в те часы должность царя приступил к голосованию. Все граждане высказались за избрание Нумы.»234 Но Т Моммзен утверждает, что община была пассивна в выборе, она могла только добровольно повиноваться власти вновь избранного. Царь при вступлении в должность обращался с вопросом к куриям, будут ли они верны ему и его «вестникам», признают ли его власть над ними, «с вопросом, на который без сомнения нельзя было отвечать отрицательно, точно так же как при наследственной монархии нельзя отказаться от точно такого же изъявления покорности»235. Более точных данных и источников, где бы четко описывалась процедура получения титула и вступление в должность царя нам не встречалась. Возможно, в различные периоды исторического развития были свои особенности избрания главы общины, именуемого царем.

Интересен тот момент, когда между правлением царей существовал промежуток времени, именуемый междуцарствием. По Плутарху получается что такая ситуация возникла впервые после исчезновения Ромула. Тогда не смогли прийти к единому мнению, кто же должен править. «Те, которые вместе с Ромулом первыми поселились в городе, не хотели и слышать, чтобы сабинцы, только впоследствии получившие право жить в городе и землю, имели власть над теми, кто принял их в свою среду»236. После этих событий сенаторы получили каждый по одному дню правления («Он видел, что в тот же день и ту же ночь одно и то же лицо из царя делалось простым гражданином»237) или по 5 дней каждый («посредством наделения царским достоинством по очереди членов этих десяти декурий на 5 дней каждого»238). Непонятным остается и то, сколько сенаторов участвовало в управлении: все или определенная часть. Но несомненным остается факт того, что «сенат вырабатывал предварительно общее мнение относительно избрания царя и затем с помощью интеррекса созывал комиции, где предложенная сенаторами кандидатура баллотировалась»239. Такая ситуация междуцарствия складывалась после окончания каждого срока правления. У Ливия мы находим подтверждение в этом: «По смерти Тулла вновь, как установилось искони, вся власть перешла к отцам, и они назначили интеррекса.»240 О дальнейшей процедуре избрания царя мы высказывались выше.

Царь представлял собой главу общины, то есть верховную власть. Отсюда следует, что его внешний вид должен был быть соответствующим: внушать уважение, страх и вызывать чувства поклонения у подданных. В его одежде и символах власти все было символично и напрямую было связано с теми функциями, которые он выполнял в обществе: «верховного военачальника, верховного судьи и верховного жреца. Известно, что римские цари обычно сочетали в себе функции верховного понтифика и авгура, что отразилось и в их инсигниях»241. О функциях мы скажем подробно немного позже, а сейчас вернёмся к атрибутам власти. По наиболее распространенному мнению внешними отличиями царя были пурпурная мантия, золотая диадема, скипетр с орлом и кресло из слоновой кости. Н.А. Машкин считает, что все они были заимствованы у этрусков, впрочем, как и понятие высшей власти, которым пользовались цари. Упоминания об этом мы встречаем у Тита Ливия: « от соседей-этрусков…заимствованы и курульное кресло, и окаймленная тога»242. У царя был венец, скипетр, на вершине которого был орел, белая до лодыжек тогу, которая с лицевой стороны была окаймлена от плеча до ступни пурпурной тканью и темно-красная обувь (котурны). Такое описание дает нам Л.Л. Кофанов. Он так же говорит о том, что тога была одеждой подданных во время мира, а вот трабея - отличительное одеяние царя: «это была туника или полукруглая накидка…». Красный цвет у римлян считался цветом жертвенной крови. Как уже говорилось, царь - это верховный жрец, к тому же он верховный военачальник, а война - это нечто вроде сакрального жертвоприношения, так как кровью врага можно было умилостивить гнев богов по поводу нарушения «божьего мира». По поводу короны царя до сих пор не пришли к единому мнению, поскольку одни авторы приписывают обладание этим знаком отличия Ромулу, другие – только Тулу Гостилию. История царской короны интересна, так как она не была заимствована римскими магистратами после изгнания царей, как другие знаки отличия. «Римские военачальники надевали золотой венец только во время триумфа. Ведь, по убеждению римлян, этот знак власти нес с собой проклятие. Даже во время триумфа золотой венец не надевался на голову триумфатора, но держался над ним стоявшим сзади рабом. Это делалось из убеждения, что золотой венец – предмет зависти и причина рабства, и наоборот, только железо приносит победу»243. Царский трон обычно выдалбливали из целого ствола дерева в форме ящика или сидения, где делали для царя площадку, чтобы охранить его от случайностей. Переносной трон, согласно традиции был украшен слоновой костью и удобен тем, что всегда сопровождал царя: и в мирное время и на войне, с него же он вершил суд. Сверх того к знакам отличия относят «12 секир… в соответствии с числом орлов, которых Ромул увидел, когда закладывал фундамент города». Наверное, сюда же можно отнести и 12 ликторов, которые сопровождали царя в качестве личной охраны. Позднее, при Тарквинии Древнем были добавлены новые атрибуты: «длинные копья, которые не имели острия, но лишь подвешенные холки и длинные копья с подвешенными на них тканями»244. Если говорить о царском жезле, то, скорее всего он был связан с судебными полномочиями царя, сам он был железным и с загнутым верхним концом. Судебными атрибутами принято считать и 12 ликторов, которые приводили в исполнение приказы царя. Об этом упоминает Дионисий: «секли на Форуме тех, чье преступление заслуживало этого,

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: