Xreferat.com » Рефераты по истории » Польша в условиях предвоенного кризиса и начала второй мировой войны в марте - сентябре 1930 года

Польша в условиях предвоенного кризиса и начала второй мировой войны в марте - сентябре 1930 года

переговоров. Однако западные державы отклонили советское предложение. Советская сторона восприняла их отказ очень болезненно, усмотрев в нем стремление использовать Прибалтику как разменную монету для возможного компромисса с Гитлером и предоставить ему «коридор» для агрессии на восток. Переговоры оказались на грани провала.

Положение осложнялось еще и тем, что Прибалтийские государства боялись СССР больше, чем Германию, и категорически отказывались принимать любую помощь.

Не желая допускать срыва переговоров, Великобритания и Франция 1 июля 1939г. все же согласились дать гарантии странам Прибалтики, что явилось с их стороны важным шагом навстречу СССР. По предложению Франции было решено перечислить все восемь стран, подлежащих гарантиям в специальном секретном протоколе и тем самым преодолеть затруднения, связанные с отказом многих из них принимать советскую помощь.

Камнем преткновения стал вопрос об определении понятия «косвенная агрессия». Отметив, что до сих пор Германии удавалось захватывать другие государства без применения военной силы, Молотов предложил, чтобы гарантии трех держав распространялись и на такого рода случаи. Реальная угроза косвенной агрессии, по мнению советской стороны, нависла, прежде всего, над малыми странами Прибалтики, неспособными самостоятельно защитить свою независимость. Кроме того, в этих государствах проживали многочисленные немецкие общины и были сильны пронацистские настроения, а их правительства установили тесные контакты с Берлином, в том числе и по военной линии, что не могло не задевать интересов СССР.

Признав правомерность самой постановки вопроса о косвенной агрессии, Великобритания и Франция предложили определить ее как «утрату тем или иным государством независимости и нейтралитета вследствие угрозы применения силы со стороны агрессора»33. Однако советская сторона не была удовлетворена этой формулировкой и предложила ее расширить, сославшись на то, что косвенная агрессия может произойти и без прямой угрозы применения военной силы и выразиться в использовании территории и сил того или иного государства в интересах агрессора. Поскольку такое широкое определение открывал простор для произвольных толкований, западные державы заподозрили Советский Союз в стремлении под предлогом борьбы с германской угрозой прибрать к рукам государства Прибалтики. Молотов отверг это предложение, но заметил при этом, что Лондону и Парижу следовало бы с большим пониманием отнестись к интересам и чаяниям СССР, так как в случае германской агрессии на востоке Европы именно ему придется нести основную тяжесть войны, за что он должен быть соответствующем образом вознагражден. Однако западные державы упорно отказывались признать за Москвой свободу рук в Прибалтике. Советские руководители были возмущены этой неуступчивой позицией.

Еще одним пунктом разногласий стал вопрос о взаимосвязи политического договора и военной конвенции. Советская сторона, в соответствии с общепринятой практикой, потребовала, чтобы одновременно с политическим договором была подписана и военная конвенция, в которой определялись бы конкретные меры, формы и размеры военной помощи. Без нее тройственный договор остался бы, подобно советско-французскому договору 1935г., декларативным. Однако западные державы хотели вначале подписать политическое соглашение и тем самым связать Москву определенными обязательствами и только после этого перейти к штабным переговорам, предполагавшим раскрытие военных секретов.

В конце концов, компромисс все же был найден. 23 июля 1939г. английские и французские послы сообщили Молотову о согласии с тем, чтобы политическое и военное соглашения вступили в силу одновременно. Молотов, в свою очередь, смягчил позицию в отношении формулировки косвенной агрессии, заявив, что этот вопрос является «второстепенным» и в случае подписания военной конвенции будет легко разрешен. Стороны условились начать в ближайшее время в Москве переговоры военных миссий.

Таким образом, хотя политические переговоры и не привели к подписанию тройственного соглашения, на них был достигнут определенный прогресс. Казалось, открывается реальная возможность для заключения англо-франко-советского союза с целью противодействия германской агрессии в Европе.

Великобритания, однако, не спешила воспользоваться этим шансом. Чемберлен не оставлял надежд на новый компромисс с Германией, полагая, что фюрер в последний момент одумается и предпочтет договориться вместо того, чтобы ввязываться в большую войну. Переговоры с СССР премьер-министр рассматривал главным образом как инструмент давления на немцев.

12 августа в Москве открылись переговоры военных миссий. Подход Великобритании и Франции к их проведению давал советской стороне новые основания подозревать своих западных партнеров в неспособности договариваться. Их делегации, возглавляемые отставным британским адмиралом П.Драксом и французским генералом Ж.Думенком, состояли из второстепенных лиц и были недостаточно представительными для столь ответственного дела. Французская делегация была наделена полномочиями только на ведения переговоров, но не на подписание военной конвенции, а британская делегация вообще не имела мандата от своего правительства. Такое неуважение к общепринятым дипломатическим нормам вызвало нескрываемое неудовольствие советской стороны, учитывая, что от Советского Союза на переговорах присутствовало все высшее руководство вооруженных сил во главе с наркомом обороны К.Е.Ворошиловым, и его полномочия были в полном порядке.

Секретные директивы у адмирала Дракса конечно же были; они предписывали ему «вести переговоры как можно медленнее»34 и затягивать их до конца октября 1939г., когда вследствие осенней распутицы германское нападение на Польшу стало бы невозможным. Относительно Польши в инструкциях отмечалось, что «непосредственная помощь Польше со стороны британских и французских сил почти невозможна»35. Таким образом, для англо-французской стороны речь шла о ведении бесплодных переговоров, которые желательно затянуть на максимально долгий срок, что могло, по мнению Лондона и Парижа, удержать Германию от начала войны в 1939г. и затруднить возможное советско-германское сближение

Неудивительно, что секретные инструкции, полученные Ворошиловым от Сталина, были проникнуты глубоким недоверием к западным партнерам. Подозревая их в стремлении столкнуть СССР с Германией, Сталин ожидал от британских и французских представителей убедительных доказательств серьезности их намерений способных развеять их опасения. Таким доказательством, по мнению руководства СССР, должен был стать, в первую очередь, свободный попуск Красной армии через территорию Польши и Румынии к театру военных действий с Германией; в противном случае трехсторонняя коалиция признавалась обреченной на провал, и Советский Союз отказывался в ней участвовать.

Заседание военных миссий началось с изложения сторонами своих предложений о военном сотрудничестве. Ворошилов представил подробный план совместных действий против Германии, предусматривавший три варианта: на случай германской агрессии против Великобритании и Франции, против Польши и Румынии, а также против СССР через страны Прибалтики. Однако ни британская, ни французская делегация на смогли дать внятного ответа на вопрос, каким образом Советский Союз, не имевший общих границы с Германией, мог бы принять участие в боевых действиях. Ворошилов потребовал, чтобы западные державы добились от своих восточноевропейских союзников согласия на вступление Красной Армии на их территорию в случае германского нападения.

С точки зрения заключения подлинного военного союза требование о допуске Красной армии в Польшу и Румынию было абсолютно правомерным и логичным. И хотя правительства этих стран ранее неоднократно давали понять, что не желают военного союза с СССР, в Москве рассчитывали, что в изменившихся условиях, когда над Польшей нависла угроза германского вторжения, ее позиция может быть пересмотрена. Однако польское руководство оставалось непреклонным, не желая проводить никаких различий между германской и советской политикой. Максимум, на что соглашались поляки,– это отложить на несколько дней публичное объявление своей позиции, чтобы дать британской и французской делегациям возможность еще немного потянуть время на московских переговорах. С Румынией же западные державы вообще не стали обсуждать вопрос о проходе советских войск.

17 августа 1939г. Ворошилов предложил отложить очередное заседание до получения ответа из Варшавы. Переговоры зашли в тупик.

Именно внешняя политика Бека нанесла последний удар по советско-англо-французским переговорам в Москве, которые велись Англией и Францией не стремящихся к эффективному политическому сотрудничеству.

Между тем, московские переговоры были прерваны до того, как было достигнуто соглашение. Вот как прокомментировал это маршал Ворошилов в интервью газеты «Известия» 27 августа 1939г.:

«Вопрос: Чем закончились переговоры с военными миссиями Англии и Франции?

Ответ: Ввиду вскрывшихся серьезных разногласий переговоры были прерваны. Военные миссии выехали из Москвы обратно.

Вопрос: Можно ли знать, в чем заключались эти разногласия?

Ответ: Советская военная миссия считала, что СССР, не имеющий общей границы с агрессором, может оказать помощь Франции, Англии, Польше лишь при условии пропуска его войск через польскую территорию, ибо не существует других путей для того, чтобы советским войскам войти в соприкосновение с войсками агрессора. Подобно тому, как английские и американские войска в прошлой мировой войне не могли бы принять участия в военном сотрудничестве с вооруженными силами Франции, если бы не имели возможности оперировать на территории Франции, так и советские вооруженные силы не могли бы принять участия в военном сотрудничестве с вооруженными силами Франции и Англии, если они не будут пропущены на территорию Польши.

Несмотря на всю очевидность правильности такой позиции, французская и английская военные миссии не согласились с такой позицией советской миссии, а польское правительство открыто заявило, что оно не нуждается и не примет военной помощи от СССР. Это обстоятельство сделало невозможным военное сотрудничество СССР и этих стран.

В этом основа разногласий. На этом и прекратились переговоры.»36

Как представляется, история московских переговоров должна рассматриваться исходя из реальной обстановки того времени, с полным учетом как эгоцентрической политики Лондона и Парижа, так и тех отрицательных последствий, которые явились результатом привнесения в нашу дипломатию и сферу межгосударственных отношений сталинских административно-командных методов. Одной из не использованных советской делегацией инициатив могло быть приглашение в Москву полномочного представителя правительства Польши для участия в решении вопроса о пропуске советских войск через ее территорию в случае нападения Германии.

Уроки московских переговоров имеют непреходящее значение. Они показывают, что соглашения такого рода возможны только при стремлении сторон к договоренности и готовности к взаимным компромиссам. У Англии и, несмотря на определенные колебания, у Франции деловой подход к переговорам отсутствовал. Отдельные заявления английских политических деятелей, в том числе и на заседаниях кабинета министров, о стремлении заключить «хотя бы какое-то соглашение» с СССР не реализовывались.


ГЛАВА 2. ПОЛЬША И ЗАКЛЮЧЕНИЕ СОВЕТСКО-ГЕРМАНСКОГО ПАКТА О НЕНАПАДЕНИИ


В августе 1939 г. признаки надвигавшейся войны в Европе становились все более очевидными. Германия полным ходом проводила мобилизацию. По данным французского посольства в Берлине, в середине месяца она уже имела под ружьем около 2 млн человек. Разведка сообщала о концентрации войск на восточных границах рейха: не было секретом, что жертвой нацистской агрессии на этот раз будет Польша37.

На протяжении всего лета польский город Данциг был дымящейся точкой на политической карте Европы. Используя тот факт, что большинство населения было немецким, гитлеровцы захватили сенат и фактически стали полными хозяевами в городе. На зданиях развевались германские флаги со свастикой, отряды эсэсовцев патрулировали улицы.

В начале августа здесь произошел инцидент, поставивший континент на грань войны. Фашистские гданьские власти издали распоряжение, запрещающее с 6 августа 1939 г. польским таможенным инспекторам выполнять их обязанности на границе Гданьска с Восточной Пруссией. Это было явное нарушение статута “вольного города” Гданьска и прав Польши.

Правительство Польши ответило резкой нотой, потребовав отмены сенатом изданных им указаний. В «войну нот» включилась Германия. 9 августа Э. Вейцзекер пригласил польского поверенного в делах С. Любомирского и заявил, что угрозы и ультиматумы Данцигу могут привести к ухудшению германо-польских отношений. Печать рейха резко усилила антипольскую кампанию, предупреждая, что близится час, когда в словах Берлина будет «отчетливо слышен звон железа»38.

В июле и начале августа дипломатические контакты между СССР и Германией активизировались. Теперь уже Германия явно стремились к заключению пакта о ненападении с СССР. Для Германии вопрос о войне с Польшей был уже делом решенным, но она могла привести к конфликту с Англией и Францией. Однако Гитлер опасался войны на два фронта и поэтому торопил своих дипломатов. Не оставляя мысли об агрессии на восток, Гитлер хотел отсрочить нападение на СССР и разгромить сначала Польшу и своих западных противников.

В августе 1939г. для Германии было жизненно важно выяснить позиции Англии и СССР в случае войны с Польшей. 1 августа Гитлер предложил Чемберлену принять прибывающего через 2 дня Геринга, а Сталину– Риббентропа для подписания пакта о ненападении. И СССР, и Великобритания ответили согласием. Исходя из необходимости, прежде всего, подписать договор с СССР, 22 августа Гитлер отменил полет Геринга, хотя об этом в Лондон было сообщено только 24 августа. Выбор Гитлера можно объяснить рядом факторов. Во-первых, германское командование было уверено, что вермахт в состоянии разгромить Польшу, даже если ее поддержат Великобритания и Франция, тогда как выступление СССР на стороне антигерманской коалиции означало катастрофу. Во-вторых, соглашение с Москвой должно было локализовать германо-польскую войну, удержать Великобританию и Францию от вмешательства и дать Германии возможность противостоять вероятной экономической блокаде западных держав. В-третьих, не последнюю роль играл и субъективный фактор: Великобритания слишком часто шла на уступки Германии, и в Берлине, видимо, в определенной степени привыкли к этому. СССР же, напротив, был слишком неуступчив, и выраженную Москвой готовность к соглашению следовало использовать без промедления. Кроме того, это окончательно похоронило бы и так не слишком успешные англо-франко-советские военные переговоры.

15 августа встречей Молотова и Шуленбурга начались официальные советско-германские переговоры. Поначалу обсуждались обычные проблемы, решение которых привело бы к нормализации германо-советских отношений, а именно: о совместных гарантиях независимости Прибалтийских республик, о посредничестве Берлина в нормализации отношений между СССР и Японией, в частности о прекращении боев на Халхин-Голе, о развитии советско-германских торговых отношений и некоторые другие. Однако вопросы, связанные с территориальными изменениями, в то время не поднимались. Правда, как докладывал в Берлин Шуленбург, Молотов с интересом выслушал предложение о краткосрочном приезде в Москву Риббентропа и осведомился относительно идеи заключения договора о ненападении.

Во время встречи 17 августа, когда Шуленбург передал положительный ответ Берлина на поставленные советским наркомом вопросы, Молотов заявил, что первым шагом к улучшению отношений могло бы быть заключение торгово-кредитного соглашения. Вторым шагом через короткий срок могло бы быть заключение пакта о ненападении или подтверждение пакта о нейтралитете 1926 г. с одновременным принятием специального протокола о заинтересованности договаривающихся сторон в тех или иных вопросах внешней политики. Этот протокол должен был представлять органическую часть пакта39.

В этом высказывании Молотова, как и в предыдущих, особое внимание обращают на себя два важных момента. Первый состоит в том, что советский нарком проявил инициативу в заключении пакта о ненападении; второй – он предложил принять специальный протокол, в котором, очевидно, предполагалось согласовать особо деликатные вопросы в советско-германских отношениях. Характер этих вопросов Молотов не раскрывал. Но это подсказал ему Шуленбург, заявивший, что протокол должен содержать главную суть пакта – гарантии Прибалтийским странам и территориальные вопросы, о которых уже упоминалось в памятной записке Шуленбурга от 15 августа 1939 г40.

23 августа в Москву на переговоры прибыл Риббентроп во главе делегации из 37 человек. Визит готовился в невероятной спешке– один из самолетов делегации был даже обстрелян по ошибке в районе Великих Лук советскими средствами ПВО. Переговоры проходили очень успешно. В считанные часы стороны достигли соглашения по всем обсуждавшимся вопросам; при этом германский министр согласовывал все свои действия по телефону с Гитлером. Сталин лично вносил правки в подготовленные тексты будущего договора и специального протокола о сферах внешнеполитических интересов договаривающихся сторон. Так он вычеркнул из текста преамбулы договора цветистые фразы о германо-советской дружбе, написанные Риббентропом. Окончательный текст был подписан 24 августа в 2 часа 30 минут, однако датой договора оставили 23 августа. За его основу был взят советский вариант, изменения в которой вносились по ходу переговоров. С советской стороны пакт подписал Молотов, с германской– Риббентроп. Положения пакта не выходили за рамки стандартных договоров о ненападении. СССР и Германия не только договорились не нападать друг на друга, но и соблюдать нейтралитет в случае нападения третьей державы. Договор заключался на 10 лет, с возможной автоматической пролонгацией на последующие пять лет. К договору был приложен секретный дополнительный протокол о разграничении сфер обоюдных интересов сторон в Восточной Европе. К сфере интересов СССР были отнесены Финляндия, Эстония, Латвия, а также румынская Бессарабия. Территории Польши делилась на сферы по линии рек Нарев, Висла Сан. Территория восточнее этой линии включалась в сферу советского влияния, западнее– в сферу влияния Германии. К зоне германского влияния была также отнесена Литва. Благодаря этому соглашению Советский Союз добился признания своих интересов в Восточной Европе со стороны великой европейской державы. Москве удалось ограничить возможности дипломатического маневрирования Германии в отношении Великобритании и Японии, что во многом снижало для СССР угрозу общеевропейской консолидации на антисоветской основе и крупного конфликта на Дальнем Востоке, где в это время шли бои на Халкин-Голе с японскими войсками. Конечно, за это Москве пришлось взять на себя обязательства отказаться от антигерманских действий в случае возникновения германо-польской войны, расширить экономические контакты с Германией и свернуть антифашистскую пропаганду. Примечательно, что, получив рано утром 24 августа донесение от Риббентропа об успехе его миссии, Гитлер вскричал: «Теперь весь мир у меня в кармане!»41

Решение Советского Союза заключить соглашение о сферах влияния с нацистской Германией основывалось на трех факторах. Во-первых, потерпели неудачу англо-франко-советские переговоры в середине августа 1939 г. по созданию тройственного союза против Германии. Во-вторых, Москва предпочитала нейтралитет в надвигавшейся войне Германии и Запада за Польшу. В-третьих, предлагалось обеспечить безопасность за счет ухода Германии из балтийских государств и восточной Польши. При детальном рассмотрении хода переговоров, приведших к заключению пакта, также очевидно, что эта коренная переориентация советской внешней политики была предпринята в результате принятия в спешном порядке специального решения. Сталин и Молотов, не будучи уверенными в выгодах, которые Советский Союз в будущем приобретет от заключения менее чем удовлетворительного тройственного союза с западными державами, в последний момент выбрали то, что сулило в ближайшее время наибольшую безопасность и возможности защиты для СССР.

Решение Советского Союза о заключении пакта с нацистской Германией, конечно, имело идеологическую подоплеку. Сильные подозрения Сталина и Молотова относительно политики западных держав усугублялись доктриной капиталистическо-империалистической угрозы СССР. Подписание пакта с прежним врагом сопровождалось идеологическими изменениями; например, для Коминтерна это означало отказ от проводившейся в 1930-е гг. антифашистской политики народных фронтов (по крайней мере, на время). Само решение, однако, базировалось на представлениях и расчетах, в которых идеология играла лишь незначительную роль. Более того, принимая эту линию действий, Сталин и Молотов, кажется, не имели ясного представления о ее точных практических результатах. Они выяснились только после быстрого захвата Германией Польши в начале сентября 1939 г. В ответ Москва решила вторгнуться в свою сферу влияния в Польше и занять ее, а впоследствии включить Западную Белоруссию и Западную Украину в состав СССР42.

Обе стороны подписание пакта Молотова- Риббентропа считали своей удачей. С точки зрения Гитлера, пакт открыл дорогу войне с Польшей и исключил участие в ней Великобритании и привлек СССР на сторону Германии. Гитлер был доволен Риббентропом и даже назвал его «вторым Бисмарком» 43. Фюрер внимательно выслушал отчет Риббентропа о поездке в Москву, о встрече со Сталиным.

С точки зрения Сталина, договор отодвинул участие СССР в европейской войне и подтолкнул войну «межимпериалистическую». Пакт Молотова–Риббентропа в течение многих десятилетий находится в центре внимания отечественной и зарубежной историографии. В западной историографии, как и политических кругах Великобритании и Франции, господствует убеждение, что советское руководство в конце 30-х гг. отказалось от курса на коллективную безопасность и предотвращение войны. Политическая сделка между Сталиным и Гитлером, зафиксированная пактом Молотова-Риббентропа, способствовала началу второй мировой войны. Высказывалась и другая точка зрения на события 1939 г. В частности, Черчилль был склонен объяснять заключение пакта Молотова–Риббентропа провалом внешней политики западных стран. Сталин, по мнению Черчилля в преддверии войны стремился улучшить стратегические позиции СССР, действовал расчетливо и реалистично, без оглядки на идеологию44. Г. Киссинджер, развивая мысль Черчилля, причины провала государственных деятелей Запада связывал и их идеологической зашоренностью. Западные политики считали, что идеологическая враждебность исключит практическую возможность сотрудничества между коммунистами и фашистами. Сталин же не считал фашизм непреодолимым препятствием к сотрудничеству с Гитлером. Пойдя на подписание пакта Молотова-Риббентропа, он продемонстрировал «Realpolitik» в интересах СССР45.

Советская историография долгие годы не выходила за рамки партийных оценок событий конца 30-х гг. и называла договор с Гитлером «мудрым» и «дальновидным» шагом сталинского руководства, называла его «вынужденным», подписанным в условиях безальтернативности и единственно правильным46. Историки приводили различные аргументы, утверждая, что пакт сорвал создание единого антисоветского фронта и отодвинул участие в войне почти на два года. В современной отечественной исторической науке существует более широкий набор мнений, но не менее категоричных и порой недостаточно аргументированных. Критики называют пакт «серьезным просчетом» Сталина, который оказал негативное влияние на международную обстановку конца 30-х гг. и привел к началу второй мировой войны47. Ряд историков считает, что пакт не оказал никакого влияния на начало войны, ибо Гитлер давно войну запланировал. Высказывается мнение, что пакт позволил СССР преодолеть международную изоляцию и привел к признанию его геополитических интересов в Восточной Европе. Существует и прямо противоположная точка зрения мнение, что пакт Молотова–Риббентропа усилил международную изоляцию СССР, который потерял способность к дипломатическому маневру. Имеет своих сторонников и утверждение, что западные страны отказом от заключения тройственного соглашения подталкивали Сталина к подписанию пакта с Гитлером. Ряд авторов видит негативные последствия пакта в дезориентации мирового коммунистического движения и свертывании антифашистской пропаганды. Принять Гитлера в качестве союзника для многих коммунистов оказалось невозможным. Многие сотни нацистов в знак протеста против альянса со Сталиным побросали нарукавные повязки со свастикой.

Бесперспективно связывать пакт Риббентропа-Молотова с политикой только одного из лидеров: Гитлера, Сталина или Чемберлена. Они действовали так, как считали наиболее целесообразным в интересах своих стран. Каждый из них несет свою долю ответственности. При этом надо иметь ввиду, что Чемберлен не подписывал с Гитлером договора о сферах влияния в Европе. Сталин, согласившись на секретный дополнительный протокол, превратил пакт о ненападении в пакт о нападении. Сталинская политика оказалась своеобразным «сплавом» идеи советизации мира и «Realpolitik». Можно по разному относиться к пакту о ненападении, но не подлежит сомнению, что секретный протокол, нарушивший нормы международного права и находившийся в противоречии с суверенитетом и независимостью ряда третьих стран, нес в себе большой негативный заряд. Он был еще больше усилен рядом крупнейших идеологических просчетов, содержавшихся в публичных выступлениях главы Советского правительства Молотова и поздравительных телеграммах Сталина в адрес Гитлера.

Общественное мнение в Советском Союзе, сформировавшееся на неприятии и осуждении внешней и внутренней политики фашистских государств и левое движение во всем мире были дезориентированы и дезорганизованы, что способствовало общему ослаблению антивоенного, антифашистского движения. Для советских людей, мало осведомленных о хитросплетениях мировой политики и дипломатии, хорошо известно было только одно: фашизм– это враг. С ним совсем недавно шли бои в Испании, против фашизма работал весь мощный советский пропагандистский аппарат. И вдруг такая потрясающая метаморфоза.

Общественность страны была приучена к дисциплине, к тому, что руководство СССР последовательно защищает интересы государства на международной арене и этому руководству всегда и во всем нужно верить. И все же, несмотря на массированную пропагандистскую кампанию, пакт с фашистской Германией не укладывался в сознании большинства советских людей.

Подготовка и заключение договора вызвали на первых порах неоднозначную оценку и среди союзников Германии. Так, итальянский военный атташе в Токио сообщал 23 августа 1939г., что предстоящее заключение договора «вызвало в Японии глубокое возмущение против Германии. Это означает, как было сказано военному атташе предательство германо-японской дружбы и идею антикоминтерновского пакта, тем более что Японию даже не уведомили заблаговременно о таких планах»48

Правительство Муссолини также высказало свое недоумение этим беспрецедентным шагом Германии, который мог ослабить германо итальянский союз. Но после соответствующих разъяснений Гитлера и Риббентропа в Риме было установлено спокойствие. Так, в письме к Муссолини от 25 августа 1939 г. фюрер сообщал: «Могу сказать вам, дуче, что благодаря этим соглашениям гарантируется благожелательное отношение России на случай любого конфликта и то, что уже более не существует возможности участия в подобном конфликте Румынии! Румыния уже не находится в положении, когда она могла бы принять участие в выступлении против Оси!» Благодаря переговорам с СССР, писал Гитлер, возникла ситуация, которая «должна принести Оси величайший из возможных выигрышей»49.

Заключение советско-германского пакта было воспринято в демократических странах как самая неожиданная очень болезненная для них политическая сенсация. В Англии, Франции и США представители правительств обвиняли Советский Союз в срыве тройственных переговоров и в поощрении Гитлера.

Договор о ненападении готовился советской стороной в строжайшем секрете. О нем не знали даже некоторые члены Политбюро ЦК партии. Аппарат Наркомата иностранных дел СССР принимал весьма скромное участие в его подготовке. МИД Германии также потребовал, чтобы все его сотрудники, имевшие отношение к секретному протоколу 23 августа, дали письменное обязательство о неразглашении каких-либо сведений об этом документе.

Наряду с пактом о ненападении была достигнута договоренность о взаимном переселении из СССР лиц немецкой национальности и из области государственных интересов Германии– лиц украинской, белорусской и литовской национальности. В середине октября 1939г. была создана советско-германская смешанная комиссия по переселению.

В развитие идей договора 23 августа 1939г. между Советским Союзом и Германией был заключен ряд новых соглашений экономического и торгово-кредитного характера. Здесь также не обошлось без конфиденциального протокола, в котором излагались условия предоставления. При анализе заключенных тогда соглашений важно обратить внимание на довольно высокие ставки, установленные Германией

По хозяйственному соглашению от 19 августа 1939г. к 22 июня 1941г. СССР поставил Германии товаров на сумму более 142 млн. марок, в том числе по военным заказам– на 721,6 тыс. марок из 58,4 млн. марок, предусмотренных кредитным соглашением50.

Шнуре, который вел с советскими представителями все экономические переговоры после 23 августа 1939г., в докладе своему шефу Риббентропу отмечал, что советские поставки имеют важное значение для германского военного производства и ведения войны. Но одновременно он сообщал, что его «партнеры по переговорам в своей армяно-кавказской манере пытаются использовать возникающие вопросы для того, чтобы приобрести нужные им преимущества»51. С целью давления на советскую сторону Шнуре предложил использовать тогда нерешенный еще вопрос об окончательном определении границы на литовском участке.

Упомянутые документы составили тот фундамент, на котором строились в 1939 – июне 1941гг. политические и экономические отношения между Советским Союзом и Германией. Анализ содержания и действий по претворению в жизнь положений этих документов не оставляют сомнений в том, что правительства обоих государств допустили серьезные нарушения принципов, как своего внутригосударственного, так и международного права.

Как известно в международном праве предусматриваются два вида договоров межправительственные, а по особо важным проблемам– межгосударственные. В угоду германской стороне, чтобы ускорить ратификацию договора от 23 августа, несмотря на его важное государственное значение, был снижен до категории межправительственного документа. Партнеры слишком торопились. Они не желали терять время на обременительную процедуру парламентского обсуждения, которая может произойти в ходе его обсуждения. Причины этой спешки лежат на поверхности– Гитлер спешил разыграть польскую карту, которой правительства обеих стран в своей закулисной игре придавали особое значение.

24 августа Германия уведомила Польшу, что препятствием к урегулированию конфликта являются английские гарантии. Опасаясь, что Варшава пойдет на уступки и сближение с Берлином, Великобритания 25 августа подписала с Польшей договор о взаимопомощи, но военного соглашения заключено не было. В тот же день Германия уведомила Великобританию, что после урегулирования польского вопроса она предложит всеобъемлющее соглашение сотрудничества и мира, вплоть до гарантий существования и помощи Британской империи. Но вечером 25 августа в Берлине

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: