Польша в условиях предвоенного кризиса и начала второй мировой войны в марте - сентябре 1930 года
Следует отметить, что англо-польский договор предусматривал взаимную поддержку сторон не только в случае прямого нападения на них Германии, но и если ее действия поставят «под угрозу, прямо или косвенно, независимость» Великобритании или Польши или на которые они сочтут «жизненно важным оказать сопротивление своими вооруженными силами»52, то есть сами нападут на Германию. В данном случае имелась в виду возможность действий Германии в отношении Данцига, Литвы, Бельгии и Нидерландов. Стремление Польши защитить статус-кво Данцига, населенного на 95% немцами, желавшими воссоединиться с Третьим рейхом, и Литву, отношение к которой к Варшаве трудно назвать иначе, чем резко негативное, любопытно сравнить с польской позицией в отношении возможного англо-франко-советского договора. В том случае, как уже было показано, Варшава категорически отказалась от упоминания Польши в проектируемом договоре, рассматривая в непрошенных защитниках умаление своего достоинства. Более того, Великобритания обязалась согласовывать с Польшей свою политику в случае заключения договоров с третьими странами, в том числе и с Советским Союзом. Получить же со стороны Варшавы гарантию в отношении поддержки Румынии Лондону так и не удалось. Фактически этим соглашением Англия предоставила Польше возможность втянуть ее в войну с Германией, например, из-за Данцига или Литвы. Это была как раз та уступка, которой безуспешно добивалась Москва на англо-франко-советских переговорах 1939г. Однако и в этом случае Лондон не собирался идти дальше политического соглашения, поскольку имелось в виду, прежде всего, сохранение напряженности в германо-польских отношениях, а оказывать реальную военную помощь Варшаве английское руководство не собиралось. Эта была все та же политика давления на Берлин с целью добиться нормализации англо-германских отношений.
26 августа союзники порекомендовали Польше дать приказ войскам воздерживаться от вооруженного ответа на германские провокации. На следующий день Лондон и Париж предложили Варшаве организовать взаимный обмен населением с Германией. Тем не менее, Бек был уверен, что Гитлер все еще не принял решения начать войну. 26 августа из Лондона в Берлин поступили сведения, что Великобритания не вмешается в случае германского нападения на Польшу или объявит войну, но воевать не будет53. 28 августа Великобритания отказалась от германских гарантии империи, порекомендовав Берлину начать прямые переговоры с Варшавой. Если Германия пойдет на мирное урегулирование, то Англия соглашалась рассмотреть на будущей конференции общие проблемы англо-германских отношений. Великобритания вновь предупредила Берлин, что в случае войны Великобритания поддержит Польшу, но при этом обещал воздействовать на поляков в пользу переговоров с Германией.
Одновременно Польше было рекомендовано ускорить переговоры с Германией. А Чемберлен просил Муссолини намекнуть Гитлеру, что «если урегулирование нынешнего кризиса ограничится возвращения Данцига и участков «коридора» Германии, то можно найти, в пределах разумного времени, решение без войны»54. Естественно, Варшава не должна была знать об этом. Если бы германо-польские переговоры привели к соглашению, на что рассчитывало правительство Великобритании, то был бы открыт путь к широкому соглашению между Германией и Англией.
Во второй половине дня 28 августа Гитлер установил ориентировочный срок наступления на 1 сентября. Используя английские предложения о переговорах, германское руководство решило потребовать присоединения Данцига, прохода через польский коридор и референдума, подобно проведенному в Саарской области. 29 августа Германия дала согласие на переговоры на этих условиях. Прибытие польских представителей на переговоры ожидалось 30 августа. Передавая эти предложения Англии, Гитлер рассчитывал вбить клин между Великобританией, Францией и Польшей. В тот же день Берлин уведомил Москву об английских предложениях об урегулировании германо-польского конфликта и о том, что Германия в качестве условия поставила сохранение договора с СССР, союза с Италией и не будет участвовать в конференции без СССР, вместе с которым следует решать все вопросы Восточной Европы. 29 августа польское руководство сообщило своим западным союзникам о готовности начать мобилизацию, но Великобритания и Франция потребовали отклонить этот шаг.
Польское стратегическое планирование против Германии основывалось в 20—30-е гг. на франко-польском договоре 1921 г. о взаимопомощи, предусматривавшем совместные действия Франции и Польши. Основная идея военного планирования во второй половине 30-х гг. заключалась в обороне германо-польской границы и наступлении против Восточной Пруссии. Но вплоть до конца 1938 г. польское командование основное внимание уделяло разработке военных планов против СССР. После оккупации Германией Чехо-Словакии в марте 1939 г. польское командование приступило к отработке конкретного плана войны с Германией — "Захуд"55. Начавшееся в марте 1939 г. оформление англо-франко-польской коалиции стало основой польского военного планирования, которое исходило из того, что Англия и Франция поддержат Польшу в войне с Германией. Поэтому перед польскими вооруженными силами ставилась задача упорной обороной обеспечить мобилизационное развертывание и сосредоточение своих войск, а потом перейти в контрнаступление, поскольку считалось, что к этому сроку Англия и Франция заставят Германию оттянуть свои войска на запад.
Для осуществления этого плана предусматривалось развернуть 39 пехотных дивизий, 3 горнопехотные, 11 кавалерийских, 10 пограничных и 2 бронемоторизованные бригады. Эти войска должны были быть объединены в семь армий, три оперативные группы и корпус вторжения. Против Восточной Пруссии развертывались опергруппы "Нарев" (2 пехотные дивизии, 2 кавбригады), "Вышкув" (2 пехотные дивизии) и армия "Модлин" (2 пехотные дивизии, 2 кавбригады). В "польском коридоре" сосредоточивалась армия "Поможе" (5 пехотных дивизий, 1 кавбригада), часть сил которой предназначались для захвата Данцига. На Берлинском направлении развертывалась армия "Познань" (4 пехотные дивизии и 2 кавбригады). Границу с Силезией и Словакией прикрывали армия "Лодзь" (5 пехотных дивизий, 2 кавбригады), армия "Краков" (7 пехотных дивизий, 1 кавбригада и 1 танковый батальон) и армия "Карпаты" (1 пехотная дивизия и пограничные части). В тылу южнее Варшавы развертывалась армия "Прусы" (7 пехотных дивизий, 1 кавбрнгада и 1 бронемоторизованная бригада). В районах Кутно и Тарнов сосредоточивались в резерве по 2 пехотные дивизии56. Таким образом, польская армия должна была развернуться равномерно на широком фронте, что делало проблематичным отражение массированных ударов вермахта.
Скрытое мобилизационное развертывание польских войск, начавшееся 23 марта 1939 г., затронуло 4 пехотные дивизии и 1 кавбригаду, были усилены соединения в ряде округов и созданы управления четырех армий и оперативной группы. В основу этих мероприятий был положен мобилизационный план "W" от апреля 1938 г., предусматривавший скрытую мобилизацию в мирное время. 13— 18 августа была объявлена мобилизация еще 9 соединений, а с 23 августа началась скрытая мобилизация основных сил57. Перегруппировки войск, предусмотренные планом стратегического развертывания, начались 26 августа, когда войска получили приказ о выдвижении отмобилизованных соединений в намеченные районы сосредоточения. Приказ армиям и оперативным группам первого эшелона о занятии исходного положения был отдан 30 августа. Мероприятия по отмобилизованию армии польское руководство проводило в тайне и от своих англо-французских союзников, которые опасались, что эти действия Варшавы могут подтолкнуть Германию к войне. Поэтому, когда 29 августа в Польше собрались начать открытую мобилизацию, Англия и Франция настояли на откладывании ее проведения до 31 августа. Тем не менее, благодаря скрытой мобилизации к утру 1 сентября мобилизационный план был выполнен на 60%, но развертывание польских войск не было завершено — лишь 46,8% войск находилось в районах предназначения, но и они не успели полностью занять свои позиции. К утру 1 сентября Польша развернула 24 пехотные дивизии, 3 горнопехотные, 8 кавалерийских и 1 бронемоторизованную бригады58.
30 августа Великобритания вновь подтвердила свое согласие воздействовать на Польшу, при условии, что войны не будет и Германия прекратит антипольскую кампанию в печати. В этот же день Великобритания получила точные сведения о предложениях Германии по урегулированию польской проблемы. Однако Англия не известила Польшу об этих предложениях, а, надеясь еще отсрочить войну, в ночь на 31 августа уведомила Германию об одобрении прямых германо-польских переговорах, и лишь днем 31 августа германские предложения об урегулировании кризиса были переданы Польше с рекомендацией положительно ответить на них и ускорить переговоры с Германией, которые должны были начаться через некоторое время. Рано утром Гитлер подписал директиву №1, согласно которой нападение на Польшу должно начаться в 4.45 утра 1 сентября 1939г.
В 12.00 31 августа Польша заявила Англии, что готова к переговорам с Берлином при условии, что Германия и Польша взаимно гарантируют неприменение силы в Данциге, а Великобритания в ходе переговоров будет оказывать поддержку польской стороне. Однако польскому послу в Берлине было приказано тянуть время, поскольку в Варшаве все еще считали, что Гитлер не решится начать войну. В итоге в 18.00 Риббентроп в беседе с польским послом в Берлине констатировал отсутствие польского уполномоченного и отказался от переговоров. Но даже это не создало у польского руководства впечатления, что война начнется через несколько часов. В 21.15-21.45 Германия официально вручила свои предложения Польше послам Англии, Франции и США и заявила, что польское правительство отказалось от переговоров. В это же время германское радио сообщило об этих предложениях по урегулированию кризиса и о польских провокациях на границе. И в этот же день Италия предложила Германии посреднические услуги в урегулировании кризиса, но, получив отказ, уведомила Великобританию и Францию, что не будет воевать.
1 сентября Германия напала на Польшу, а европейский кризис перерос в войну, в которую через несколько дней вступили Англия и Франция.
ГЛАВА 3. АГРЕССИЯ ГЕРМАНИИ ПРОТИВ ПОЛЬШИ И ЕЕ ИТОГИ
3.1 Германо-польская война
Ранним утром 1-го сентября 1939г. Германия напала на Польшу. Началась реализация гитлеровской внешнеполитической программы, в рамках которой оказался пакт Риббентропа-Молотова. 3-го сентября Великобритания и Франция в соответствии с данными Польше гарантиями объявили войну Германии. Германскому командованию удалось полностью реализовать доктрину молниеносной войны. Польская армия, значительно уступавшая немцам в техническом оснащении, не смогла оказать организованного сопротивления. Правительство покинуло страну 6-го сентября, оказалось в Румынии, где и было интернировано румынскими войсками Уже 8-го сентября немецкие войска вышли к Варшаве и начали осаду, а затем и штурм польской столицы.59
2 сентября советский посол в Варшаве Н.И. Шаронов нанес официальный визит Беку и, ссылаясь на интервью с Ворошиловым, спросил, почему Польша не обращается за помощью к СССР? Ее посол Гржибовский явился к Молотову 5 сентября. Он попросил снабдить Польшу военными материалами и разрешить транзит военных грузов через СССР в Польшу60.
Тем временем части вермахта были уже под Варшавой. Молотов заверил Гржибовского о намерении советской стороны в точности выполнить торговое соглашение с Польшей; что качается поставки из СССР военных материалов, а также транзита их через СССР, то это в данной международной обстановке маловероятно, поскольку СССР не хочет быть втянутым в войну на той либо другой стороне и должен принимать меры по обеспечению собственной безопасности.
Поляки ожидали активной помощи своих западных союзников. В начале сентября французские войска провели несколько локальных наступательных операций. Затем активные действия прекратились, т.к. французское командование придерживалось доктрины оборонительной войны с Германией. В ожидании немецкого наступления, французские войска укрылись за «линией Мажино». Имея подавляющее преимущество, союзное командование не воспользовалось временной слабостью германских войск на Западном фронте. Франция и Великобритания не только бросили Польшу, но и упустили победу над Германией. В конце сентября немцы подавили основные очаги польского сопротивления. 28 сентября пала Варшава.
Советское руководство внимательно следило за развитием военно-политических событий в Европе. Но Москва предпочитала пока не вмешиваться в войну. Германская сторона стремилась к совместным действиям с самого начала запланированной Гитлером военной кампании. Сталин же сначала рассчитывал выступить в нужный момент.
Вступление советских войск в восточные воеводства Польши было предопределено еще в секретном дополнительном протоколе от 23-го августа 1939г., п.2-й которого гласил: «В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав государств, граница сфер интересов Германии и СССР будет приблизительно проходить по линии рек Нарева, Вислы и Сана»61.
3 и 9 сентября Шуленбург по поручению Риббентропа встречался с Молотовым. Немецкий посол объяснил Молотову, что необходимы быстрые действия Красной Армии. Нарком заверил посла, что подходящее время еще не наступило. Гитлер через пару дней пришел к выводу, что СССР выступать вообще не хочет, в связи с чем начал поиск более сильных средств давления на Москву. А советская сторона наблюдала за развитием событий, изучая военную и политическую конъюнктуру в Польше. Интересовалась мнением польского посольства в Москве, вызывала из Берлина своего военного атташе. В бумагах заместителей Молотова отмечалось, что Сталин внимательно ознакомился со всеми отчетами. Пакет документов НКИД, составлены к 10 сентября, имел такое заключение: в экономическом отношении Польша войну вести уже не может, т.к. Германия захватила 40% ее территории, половину населения и все главные экономические центры, военно-промышленные комплексы, морские порты и перерезала линии железных дорог. Политически Польша находилась в блокаде, в военном отношении вопрос вообще решен, поражение неизбежно; в целом налицо катастрофа Польши. В советском лексиконе возродилось понятие «линии Керзона» и давалась мотивация будущих действий СССР62.
Сталин затягивал оговоренный срок по трем следующим причинам:
1. Надо было психологически подготовить советский народ к восприятию такого неожиданного факта, ввести его в заблуждение по поводу своих намерений в отношении Польши, для чего руководство страны прибегало к различным манипуляциям наподобие заявления о вводе войск в Польшу не с военными, а с политическим обоснованием. Этому предшествовала спешно развернутая пропагандистская кампания, которая повторяла уже знакомые обвинения немцев, что поляки плохо обращаются с национальными меньшинствами.
2. Второй причиной медлительности Сталина была необходимость успокоить мировую общественность. В Москве не хотели выглядеть воюющим союзником Германии и полностью закрывать двери для контактов с Англией и Францией.
3. Существовала опасность вмешательства в события западных держав. Риск, связанный с тем, что они после объявления ими войны Германии все-таки перешли бы к стратегии эффективной поддержки Польши на ее территории и сочли бы неприемлемым советское военное присутствие в этой стране, вызвал опасение советского руководства, что то или иное его неаккуратное действие может быть расценено как casus belli, и следствием станет объявление Советскому Союзу войны со стороны Польши, а затем Англии и Франции. Поэтому необходимо выдержать время для окончательного выяснения обстановки в Польше. Советское руководство подтолкнуло к действиям сообщение о том, что польское правительство покинуло Варшаву. Но все же, несмотря на интенсивные настояния германской стороны, Сталин лишь спустя две с лишним недели после начала военных действий– утром 17 сентября– отдал приказ о переходе западной границы. Сталин знал, что французы должны начать кампанию на 15-й день после объявления мобилизации, т.е. 17-го либо 18-го сентября. Поэтому он назначил срок начала агрессии именно на эту дату.
По замыслу советского руководства, собственно, и приведшему его к соглашению с Третьим рейхом, а не с западными державами, одной из первоочередных задач Кремля было аннексировать государства, отнесенные по взаимной договоренности в сферу интересов СССР, и при этом, по возможности, остаться вне большой войны. Характерным симптомом этой политической линии было отсутствие официальной позиции Москвы в связи с начавшейся 1 сентября 1939 г. Второй мировой войной.
17 сентября заместитель наркома иностранных дел СССР В.Потемкин вручил польскому послу В.Гжибовскому ноту Советского правительства, в которой утверждалось, что польское государство практически перестало существовать. В этом документе важно обратить внимание на следующие моменты:
1. Ситуация в Польше могла создать угрозу для СССР;
2. До сих пор в германо-польской войне Советский Союз оставался нейтральным, то в настоящее время советское правительство не может нейтрально относиться к этим фактам;
3. Признавалось, что единокровные украинцы и белорусы остались беззащитными, но не указывалось от кого их надо защищать;
4. Была сформулирована новая задача Красной Армии: не только взять под защиту украинцев и белорусов, но и «вызволить польский народ из злополучной войны, куда он был ввергнут его неразумными руководителями, и дать ему возможность зажить мирной жизнью»63.
Гржибовский пытался опротестовать оценку состояния Польского государства. Он заявил, что война только начинается, так что акция РККА является ничем не вызванным нападением на Польскую республику, а он отказывается сообщить польскому правительству о ноте и принять ее, ибо она не совместима с достоинством польского правительства и означает четвертый раздел Польши. Вице-нарком Потемкин, ведший беседу с Гржибовским призвал польское правительство понять мотивы советского решения и согласиться с бесполезностью противодействия наступлению Красной Армии.
По сути дела эта позиция ничем не отличалась от заявления Гитлера 1 сентября, объявившего об оборонительных действиях, своего рода "полицейской акции", направленной против Польши, и о стремлении "педантичнейшим образом" уважать статус нейтральных государств до тех пор, пока они останутся нейтральными64.
Тезис о несуществовании польского государства был публично повторен В.Молотовым на заседании Верховного Совета СССР 31 октября 1939 г. В своем выступлении он сделал оскорбительное по отношению к Польше заявление, назвав Польшу «уродливым детищем Версальского договора»65.
Итак, 17 сентября 1939г. советское правительство обязалось сохранить нейтралитет в отношении Германии, а в совместном германо-советском коммюнике, принятом 18 сентября, было сказано, что задача советских и германских войск, действующих в Польше, «состоит в том, чтобы восстановить в Польше порядок и спокойствие, нарушенное распадом Польского государства, и помочь населению Польши переустроить условия своего государственного существования. По сути, в этом коммюнике СССР объявил себя военным союзником Германии в отношении Польши для «наведения там порядка», т.к. под военным союзом понимается объединение двух или нескольких государств для достижения политических целей военными средствами»66.
Советское правительство не квалифицировало свои действия как войну против Польши. Поскольку состояние войны может начинаться не только формальным объявлением войны, но и фактическим открытием военных действий с обеих сторон, СССР следует признать воюющей стороной, а Советский Союз и Польшу – противниками.
Отметим, что 28 апреля 1939г. Германия расторгла договор о ненападении с Польшей, заключенный в 1934г. СССР же такого упреждающего шага не предпринял, мотивировав прекращение всех договоров с польским правительством тем, что последнее перестало существовать, как перестало существовать и Польское государство. Но поскольку Польша хотя и потерпела поражение в войне, однако ее правительство выехало за пределы страны, так и не подписав акта о государственной и военной капитуляции, то в соответствии с III Гаагской конвенцией 1907 г. об открытии военных действий она не потеряла автоматически своего суверенитета. Это означало, что СССР нарушил положение статьи 1 договора о ненападении от 25 июля 1932г. Помимо того, вводом советских войск на территорию Восточной Польши, СССР нарушил и статью 5 Рижского мирного договора с Польшей от 18 марта 1921 года, где СССР гарантировал уважение суверенитета Польши и воздержание от всякого вмешательства в ее внутренние дела. Придя на помощь «единокровным украинцам и белорусам», проживающим на территории Польши (причем без всяких просьб с их стороны) и осуществив тем самым военную оккупацию практически половины Польского государства, советское правительство однозначно нарушило все вышеизложенные обязательства, взятые им на себя согласно Рижскому мирному договору.
Вступление 600-тысячного советского войска 17 сентября на территорию Польши оказалось неожиданностью для польского руководства. Главнокомандующий польской армией Рыдз-Смиглы отдал приказ не вести боевые действия с советскими войсками, за исключением натиска с их стороны или попыток разоружения польских частей. Приказ, зачитанный по Красной Армии, требовал лояльного отношения к польским военнослужащим, если они не будут оказывать вооруженного сопротивления, напоминал о соблюдении законов войны. В то же время факт военных действий Красной Армии против польской армии был признан Молотовым в его докладе на сессии Верховного Совета 31 октября 1939 г., где он заявил, что Польша развалилась благодаря удару германской, а затем Красной Армии67.
Советское посольство в Варшаве переживало в те дни не лучшие времена. И дело заключалось не только в том, что в здании разорвались несколько снарядов и случился пожар. Главное состояло в том, что люди не знали, что им делать. 6 сентября Шаронов с торгпредом, военным атташе, консулом и двумя шифровальщиками уехал вместе с остальным дипкорпусом из Варшавы. Оставшиеся не имели связи с Москвой. Некому было шифровать, к тому же разрывы снарядов уничтожили радиостанцию. 17 сентября временному поверенному в делах Чебышебу прибыли представители командовавшего обороной Варшавы генерала Руммеля с вопросом, как следует понимать переход польской границы Красной Армией? Как помощь полякам или немцам? «Мы заявили, что о помощи немцам не может быть и речи, ибо Советский Союз в войне между Польшей и Германией строго соблюдает нейтралитет, и что этот переход надо рассматривать как помощь народам Польши выйти из состояния войны и зажить мирной жизнью».
В тот же день очередная военная делегация вручила Чебышеву письмо Руммеля, в котором заявлялось, что польское командование не рассматривает переход границы Красной Армией как состояние войны СССР с Польшей. Там содержалась просьба передать советскому правительству, что даны указания польским воинским частям на восточной границе относиться к советским войскам, как к войскам союзников68.
Сразу же после вступления Красной Армии в Польшу в Москве начался новый тур дипломатических переговоров с Германией. Уже вечером 18 сентября в беседе с Шуленбургом Сталин неожиданно заявил, что «у советской стороны есть определенные сомнения относительно того, будет ли германское верховное командование придерживаться московского соглашения в соответствующее время и вернется ли на линию, которая была определена в Москве». Германские дипломаты категорически отвергли его опасения и заявили, что вермахт подчиняется распоряжениям фюрера и все соглашения с Москвой будут неукоснительно соблюдаться.
19 сентября было опубликовано советско-германское коммюнике:
«Во избежание всякого рода необоснованных слухов насчет задач советских и германских войск, действующих в Польше, правительство СССР и правительство Германии заявляют, что действия этих войск не преследуют какой-либо цели, идущей в разрез интересов Германии или Советского Союза и противоречащей духу и букве пакта о ненападении, заключенного между Германией и СССР. Задача этих войск, наоборот, состоит в том, чтобы восстановить в Польше порядок и спокойствие, нарушенные распадом польского государства, и помочь населению Польши переустроить условия своего государственного существования»69. Значение согласованного с Берлином вторжения советских войск в Польшу трудно переоценить. Для осуществления этой акции были сосредоточены крупные силы, превосходившие по мощи все Войско Польское. Входившая в состав Украинского и Белорусского фронтов группировка состояла из 28 стрелковых и 7 кавалерийских дивизий, 10 танковых бригад и 7 артиллерийских полков резерва Главного командования. В ней в общей сложности насчитывалось более 466 тыс. человек, около 4 тыс. танков, свыше 5,5 тыс. орудий и 2 тыс. самолетов. Вся эта армада была приведена в действие на рассвете 17 сентября приказами Главного командования Красной армии, сочетавшими в себе заведомую ложь при мотивации предстоящих действий с четким формулированием конкретной задачи войскам. Так, в приказе войскам Белорусского фронта, с одной стороны, говорилось о необходимости "содействовать восставшим рабочим и крестьянам Белоруссии и Польши в свержении ига помещиков и капиталистов и не допустить захвата территории Западной Белоруссии Германией", а с другой - "уничтожить и пленить вооруженные силы Польши, действующие восточнее литовской границы и линии Гродно, Кобрин"70.
Принимал участие в польской кампании и советский военно-морской флот, задачи которого носили как военный, так и политический характер. Последнее диктовалось замыслом Кремля использовать якобы активизацию польского флота в Балтийском море с целью оказания давления на государства Балтии, прежде всего на Эстонию.
В Берлине были весьма довольны подобным развитием событий, причем не только в политических сферах, но и среди части высших штабных офицеров, хорошо осознававших реальные выгоды этого вмешательства. Начальник штаба генерал-квартирмейстера в Главном командовании сухопутных войск (ОКХ) Э. Вагнер записал в этот День в дневнике: "Сегодня в 6 часов утра выступили русские. ... Наконец-то! Для нас большое облегчение: во-первых, за нас будет преодолено большое пространство, затем мы сэкономим массу оккупационных сил, и, наконец, Россия очутится в состоянии войны с Англией, если этого захотят англичане. Союз будет полным..."71. На следующий день уже начальник генштаба сухопутных войск генерал Ф. Гальдер отметил в дневнике влияние продвижения советских войск на оперативную обстановку на германо-польском фронте72.
Начиная с 19 сентября, на уровне отдельных армий и дивизий вермахта были установлены контакты с наступавшими частями Красной армии, что приводило к согласованным действиям обеих армий в районах соприкосновения. Однако совместно осуществлявшийся разгром польских вооруженных сил потребовал большей координации действий вермахта и Красной армии. Этому и были посвящены состоявшиеся в Москве 20-21 сентября военные переговоры. В них приняли участие: с советской стороны нарком обороны маршал К.Е. Ворошилов и начальник генерального штаба командарм I ранга Б.М. Шапошников, с германской - военный атташе генерал-майор Э. Кёстринг, его заместитель подполковник X. Кребс и военно-воздушный атташе полковник Г. Ашенбреннер. В совместном протоколе, принятом по итогам переговоров, в частности, было зафиксировано следующее "разделение труда": вермахт брал на себя обязательство принять "необходимые меры" для воспрепятствования "возможным провокациям и акциям саботажа со стороны польских банд и тому подобных" в передаваемых Красной армии городах и деревнях; командование Красной армии обязывалось в случае необходимости выделить "силы для уничтожения частей польских войск или банд" на направлениях отвода германских войск в оккупируемую ими зону. Получив информацию о этих переговорах, генерал Гальдер отметил в дневнике: "Русские предложили военную помощь при местном польском сопротивлении". Неудивительно, что по получении подобной информации в генштабе сухопутных войск один из оберквартимейстеров отдал распоряжение 20 сентября офицеру для особых поручений: "Срочно внести ясность, рассматривать ли Россию в качестве нейтральной или союзной военной силы..."73.
Спустя 2 дня наступавшим в Польше советским войскам была передана полностью выдержанная в духе только что достигнутого советско-германского соглашения директива Ворошилова. В ней указывалось: "При обращении германских представителей к командованию Красной армии об оказании помощи в деле уничтожения польских частей или банд, стоящих на пути движения мелких частей германских войск, командование Красной армии, начальники колонн, в случае необходимости, выделяют необходимые силы, обеспечивающие уничтожение препятствий, лежащих на пути движения"74.
Для обсуждения вопроса об установлении линии разграничения германских и советских войск в Польше, 19 сентября в Москву прибыла германская военная делегация. С советской стороны в переговорах участвовали Ворошилов и Шапошников.
20-22 сентября было согласовано, а 23 сентября опубликовано советско-германское коммюнике: «Германское правительство и правительство СССР установили демаркационную линию между германской и советской армиями, которая проходит по реке Писса до ее впадения в реку Нарев, далее по реке Нарев до ее впадения в реку Буг, далее по реке Буг до ее впадения в реку Висла, далее по реке Висла до