Xreferat.com » Рефераты по истории » Российское крепостное право

Российское крепостное право

беглых — наказание, взыскание зажилых денег, а крестьян за побег бить кнутом нещадно. Без грамот из Рязряда воеводам на служилых людей суда не Давать и не возвращать владельцам. Все прежние решения о беглых крестьянах, в том числе по указу 1656 г., согласно указу 1638 г., остава­лись в силе.

Нормы указа 1683 г., предусматривающие кары за прием беглых крестьян помещиками южных уездов, связаны с процессом проникнове­ния туда помещичьего землевладения1. Вся запрети­тельная часть указа 8 февраля 1683 г. и кары за его нарушения отражали общую тенденцию законодательства второй половины XVII в. к усилению ответственности за прием беглых крестьян, а равно к усилению репрессий в отношении крестьян-беглецов. Аннулировав право сыска крестьян попавших в разборные списки 1675 г. в интересах обороны южных границ, правительство в качестве компенсации вернулось к норме Уло­жения 1649 г. в отношении сыска бежавших на черту и поселившихся там в крестьянах, которые ранее были под защитой закона 1656 г.

Но компенсация была явно неравномерной, поскольку удельный вес феодального землевладения на юге России до 70-х гг. был незначителен,

В такой коллизии интересов государства и помещиков центра преобла­дающими были интересы государства. В грамотах воеводам Белгородского и Севского полков предписывалось оповестить по городам, что записан­ные в службу по 1675 г. остаются на месте и возврату в крестьяне не подлежат. Норма указа 1683 г. в форме указа валовым писцам из Приказа Большого дворца была распространена на дворцовые уезды по черте.

Контроль за деятельностью сыщиков и тем самым за исполнением указа 1683 г. возлагался на воевод пограничных городов. В действитель­ности были случаи, когда воеводы, «стакався» с помещиками, отдавали им служилых людей вопреки указу 1683 г. Но и само правительство допускало отклонения от указа в сторону расширения его нормы. В 1690 г. было официально отказано П. Обезьянинову в иске относительно двух крестьян. Указ по этому делу 1 декабря 1690 г. кроме частного определе­ния по делу Обезьянинова содержал общее установление, согласно кото­рому помимо записанных в службу до разбора и в разбор 1675 г. необходимо было оставлять в местах нового поселения и их детей. Распространение иммунитета записанных в службу до 1675 г. на их потомство получило окончательное закрепление в принятом в Разряде Наказе сыщикам 1692 г.

Тенденция расширения границ указа 8 февраля 1683 г. получила вы­ражение в последующем разборе служилых людей, когда в разборные книги заносились вновь прибывшие в города по черте беглые крестьяне. В Статьях о разборе ратных людей городов Севского полка 1686 г. требовалось писать в солдатскую службу вновь прибывших гулящих людей, беглых холопов и крестьян, если относительно их нет челобитья и живут они своими домами на пустых или оброчных землях. В этом ряду стоит и другой указ под той же датой — 8 февраля 1683 г., — по которому беглые, приписанные к московским стрелецким полкам до 3 мая 1681 г. (мир с Турцией), не подлежали сыску: «... и то они заслужили ранами своими и кровми». Расширение и изменение отдельных норм указа 8 февраля 1683 г. в наиболее полной мере сказалось в Наказе сыщикам 4 мая 1692 г2.

В 1692 г. было положено начало одному из наиболее массовых сысков беглых крестьян и холопов. По отдельному указу сыщики посылались в

города Белгородского и Севского полков. Им были даны Статьи, Наказ 4 мая 1692 г. и Наказ 2 марта 1683 г..

Наказ 1692 г. состоял из семи статей. Ст. 1 содержала указания, касавшиеся приступа к сыску и организации его. Содержание ст. 2 составил указ 8 февраля 1683 г. Источником ст. 3 Наказа служил указ 1 декабря 1690 г. по делу П. Обезьянииова. Но если указ 1690 г. говорил о передаче служебного иммунитета от отцов детям, то ст. 3 Наказа 1692 г. узаконивала передачу такого иммунитета от дедов и братьев, распростра­няя норму на выходцев из служилой среды, в силу разных обстоятельств попавших в крестьяне. Ст. 4 применяла ту же норму в отношении крестьян, записанных в разборные книги 1680 г. Ст. 5 Наказа 1692 г. отменяла ранее осуществленные возвраты помещикам беглых крестьян, если они или их отцы и деды записаны в службу в разбор 1675 г.; таких крестьян предписывалось возвращать в службу. Наказ тем самым отменял весьма существенную для феодалов норму указа 8 февраля 1683 г. Ст. 6 и 7 касались сыска беглых комарицких солдат, т. е. крестьян Комарицкой волости, сочетавших военную службу с земледелием.

Институт наследственной службы, сложившийся de facto в 50—70-х гг., вскоре получил оформление и de jure. В итоге некоторая часть крестьян и холопов стала проникать в ряды низшего разряда служилых людей по отечеству — детей боярских. Такое положение дела обеспокоило дворян и правительство. В конце 70-х гг. в Статьях о смотре и разборе детей боярских появилось едва ли не первое запрещение писать крестьян детьми боярскими: «... и холопей боярских, и стрелецких, и казачьих, и неслу­жилых никаких чинов и пашенных мужиков отнюдь никого детьми боярскими у верстанья не называли и поместными и денежными оклады их не верстать». Тем более актуальной такая задача стала в 70—90-е гг., в обстановке распространения крупного и среднего поместного землевла­дения в южных районах государства. Все это определяло особенности Наказа сыщикам 1692 г. как законодательного акта и особенности дея­тельности сыщиков. Наряду с сыском крестьян, бежавших от помещиков, важной функцией становился сыск среди служилых людей, иначе гово­ря — ограждение статуса корпорации служилых людей по разбору 1675 г. и их потомства.

Частичная в 1683 г. и полная, включая прямых и боковых родствен­ников, в 1692 г. консолидация служилых людей городов Белгородского и Севского полков разбора 1675 г. и законодательное ограждение их непри­косновенности были одним из звеньев подготовки борьбы за выход к Черному морю. В этих условиях правительство в гораздо большей мере, чем когда-либо, потеснило интересы помещиков в вопросе сыска беглых крестьян в городах по черте. Но, одновременно подтверждая срок сыска беглых с 1675 г., почти 20 лет спустя после этой даты правительство обнаруживало тем самым свое нежелание укреплять в дальнейшем без­опасность границ государства силами беглых крестьян и холопов. Указы 20 марта 1656 г. и 8 февраля 1683 г. имели применение не только на территории городов по черте, но и в практике сыска беглых в окраинных поволжских и сибирских городах.

Расширение площадей пашни не только в частновладельческих, но и в государственных землях южных окраин ставило правительство перед

необходимостью предпринимать обратные меры перевода служилых людей по прибору в крестьяне на десятинную и иную государеву пашню. Об этом говорит грамота 29 августа 1682 г. воеводе Богородицка Дани­лову. По указу 24 марта 1680 г. было велено перевести пушкарей в крестьяне на десятинную пашню. Видимо, пушкари не хотели терять своего положения, чем и вызвано направление грамоты два года спустя после указа. Грамота запрещала «писаться» пушкарями, а не крестьянами. Объяснялось это тем, что в Богородицке десятинной пашни было много а крестьян — мало. Грамота ссылается и на другой указ 27 августа 1682 г., обязывающий занять на десятинной пашне кроме пушкарей стрельцов и посадских людей и выполнить его предписание. Указ был послан из Приказа Большого дворца в Пушкарский приказ.

Законодательное определение своего исходного срока сыска беглых крестьян и холопов связано с группой западных уездов — Смоленским, Дорогобужским, Рославльским, Вольским и другими, которые перешли к России по Андрусовскому перемирию 1667 г. Уже в ходе военных дейст­вий с Польшей правительство приняло меры ограждения интересов местной шляхты от попыток захвата воинскими людьми крестьян в качестве пленных. Указ 30 июля 1654 г. из Разряда Приказу княжества Смоленского запрещал служилым людям под страхом наказания «белорусцов Бельского, и Дорогобужского, и Смоленского уездов и крестьян­ских жен и детей имать к Москве и в деревни ссылать...». Грамота воеводе Вязьмы И. Хованскому обязывала учредить заставы по дороге из Смоленска, препятствующие провозу пахотных крестьян в качестве плен­ных. По челобитью властей оршенских монастырей дана «сберегательная грамота» в полки воеводам об охране крестьян оршенских монастырских деревень. Охрана в районах военных действий русского и белорусского крестьянства от грабежа и закабаления служилыми людьми, осуществля­емая в интересах местных феодалов, отвечала запросам самого крестьян­ства, которое оказывало поддержку русской армии1.

Решение вопроса о сыске и прикреплении крестьян западно-русских уездов стало возможным только по окончании войны с Польшей. Прежде всего было предпринято описание земель и населения присоединенных к России уездов. В 1668 г. с этой целью был послан переписчик Данила Чернцов. И когда последовало новое челобитье «всей смоленской шлях­ты» об указе относительно беглых крестьян, то по царскому указу на челобитье шляхты было отвечено: «Крестьянам их быть за ними крепким по переписным книгам 176 году».

Однако, прежде чем вопрос был окончательно решен, правительство под влиянием текущих обстоятельств принимало различные постановле­ния. Определяя новый срок сыска беглых крестьян, бежавших от смолен­ской шляхты, правительство одновременно принимало меры против по­бегов крестьян в обратном направлении — из подмосковных уездов в Смоленскую землю. Сроки сыска беглых в том и другом направлениях оказались разными. Смоленская шляхта (имелось в виду дворянство не только Смоленского, но и Бельского, Рославльского и Дорогобужского уездов) просила для себя равных прав с подмосковными помещиками. В ответ было принято решение вершить сыск беглых смоленских крестьян по Уложению, но не взыскивать за зажилые годы. Когда по другому челобитью той же шляхты в 1683 г. в города центральных уездов и южной засечной черты был послан сыщик Потап Дурной, ему предписывалось возвращать беглых смоленской шляхте с 1654 г., но вскоре сыщику было послано распоряжение В. В. Голицына отдавать крестьян по переписным книгам 1668 г. В то же время по предписанию думного дьяка Е. Украинцева сыск беглых Дорогобужского уезда надлежало производить с 1654 г. В 1685 г. снова всплыл срок сыска беглых с 1668 г., опять-таки по приказу В. В. Голицына. Отсюда очевидно, насколько не был подготовлен в правительстве вопрос о сыске беглых крестьян в смоленских уездах. И лишь с появлением указа 25 августа 1698 г. о прикреплении крестьян смоленского шляхетства по книгам 1668 г. этот вопрос можно считать окончательно решенным.

Указ 1698 г. предписывал крестьянам Смоленского, Дорогобужского, Бельского и Рославльского уездов числиться за своими владельцами по переписным книгам Данилы Чернцова 1668 г. Бежавших из этих уездов до 1668 г. прежним владельцам ни по каким крепостям не возвращать. Не подлежали возврату и крестьяне, бежавшие в смоленские уезды из замосковных уездов, если они были занесены в книги 1668 г. Прежние установления об иных сроках сыска беглых отменялись.

Таким образом, лишь к самому концу XVII в. был окончательно установлен и законодательно закреплен для территории западно-русских уездов, переданных России по Андрусовскому перемирию 1667 г., опре­деленный режим сыска беглых крестьян и холопов. Режим отвечал классовым интересам дворян Смоленского и прилегающих уездов, не ущемляя одновременно интересов феодалов центральных уездов, в име­ниях которых осело значительное число крестьян, бежавших из смолен­ских уездов в войну 1654—1667 гг. Здесь видим компромиссное решение, связанное с попыткой примирить интересы различных групп господству­ющего класса. Основными были интересы феодалов центральных уездов. Да и в целом направление и характер законодательства о правовом статусе крестьян и холопов в пограничных районах юга и юго-запада страны определяла сложная коллизия, вызванная потребностью усиления оборо­ны государства и защиты интересов дворянства преимущественно цент­ральных уездов1.

Во вновь присоединенных районах немалая часть земель переходила в разряд дворцовых. Дворцовые земли служили резервом для испомещения главным образом рядовых служилых людей с целью укрепления обороны края. Такие процессы происходили и на западных окраинах. По указу 25 октября 1682 г. в ответ на челобитную беспоместной и малопоместной шляхты надлежало беспоместным рейтарам и шляхте Смоленского, Бел­городского и других уездов выделить по три двора крестьянских и бобыльских, а малопоместным придать к прежним их дачам по два двора с землей из дворцовых волостей Дорогобужского и Бельского уездов. Под угрозой наказания указ предписывал шляхте хозяйство «не запустошить», а в отношении крестьян запрещал продажу, мену, заклад и разорение крестьянского хозяйства. Основу такого запрета составляло то, что смоленская шляхта получала землю и крестьян на поместном праве.

Непременным вопросом Статей, пожалованных царским правительст­вом украинским гетманам после воссоединения Левобережной Украины

с Россией, был вопрос о сыске крестьян и холопов, бежавших из русских уездов на Украину. Требуя возврата с Украины беглых крестьян, прави­тельство вместе с тем шло на частичные уступки верхушке казачества старшинам и украинским помещикам в вопросе об украинцах, попавших в плен в прошлые войны и превращенных в крепостных крестьян русских помещиков. В глуховских статьях 1672 г. при избрании гетмана И. Самойловича и в статьях 1687 г. при избрании гетмана И. Мазепы оговари­валось, что пленные из украинцев остаются в России, но те, которые ушли в «малороссийские городы», «не учиня никакова воровства», остаются на своих прежних местах.

Этими основными мерами исчерпывалась правительственная политика второй половины XVII в. в области сыска и прикрепления крестьян на юго-западной окраине государства. На востоке России большим районом, куда устремлялся поток беглых крестьян, главным образом из поморских уездов и частично из Заонежья, Поволжья и Прикамья, была Сибирь. В Сибири в связи с развитием феодально-крепостнических отношений наблюдались принципиально те же явления правительственной политики в отношении сыска и прикрепления крестьян, что и в иных районах страны. Вынуждаемое необходимостью освоения и заселения восточных окраин, царское правительство до середины XVII в. смотрело сквозь пальцы на бегство тяглых людей в Сибирь. Производился лишь частичный возврат владельческих крестьян по челобитьям вотчинников и помещиков. Во второй половине XVII в. наметились некоторые перемены. Как отме­чено в литературе, общая политика усиления крепостного режима поста­вила в программу дня вопрос о правительственном сыске беглых крестьян и холопов в Сибири. Указ с боярским приговором 1669 г. предписывал: «...всех поморских городов беглых крестьян, сыскав, выслать в русские городы по-прежнему... И впредь никаких беглых людей и крестьян не принимать». Закон распространялся на частновладельческих крестьян. Для крестьян, осевших на государевой земле, допускалось исключение — их было велено переписать и списки выслать в Сибирский приказ. Так возник сыск беглых 1671 г. Подобно сыску других окраин государства, он принял определенные организационные формы и имел свой исходный срок, каковым стал сентябрь 1669—август 1670 г. Масштабы сыска, как показывают данные А. А. Преображенского, были значительны, но ко­нечные результаты его, если иметь в виду отправку сыскных крестьян на прежние места, невелики. На этом сыск беглых не прекращался. Норма­тивные акты в последующее время появлялись в виде грамот воеводам сибирских городов.

Подведем итоги. Одной из важных сторон развития крепостного права второй половины XVII в. было возросшее значение крепостного акта как юридического основания закрепощения крестьян. На базе потребности наиболее точного учета крепостного населения и в результате подведения официальной основы под сыск беглых крестьян были созданы перепис­ные книги 1646—1648 гг., которые Соборное уложение 1649 г. узаконило как важнейшее основание прикрепления крестьян. Только на основе переписных книг в силу особенности их состава могло быть достигнуто потомственное (с родом и племенем) закрепощение крестьян. Наиболее

важную роль в оформлении крепостного строя русской деревни сыграли переписные книги 1678 г. в силу наибольшей полноты подворного опи­сания и охвата значительной территории страны. В промежутках между переписными и писцовыми книгами изменения в правовом положении крестьян и холопов закреплялись различного рода актами. К наличной массе крепостного населения имели отношение послушные грамоты, раздельные, выводные замуж, приданые, мировые, данные, поступные и купчие записи, к закрепощению пришлых со стороны людей — жилые, порядные, ссудные и поручные записи. Такого рода акты возникали самостийно в ходе развития феодального хозяйства и тем самым были принадлежностью обычного права. Но по мере развития законодательства крепостные акты получали санкцию правительства при условии регистра­ции их в приказах и служили официально признанным основанием совершенной сделки. Такая санкция содержалась уже в Уложении 1649 г. Во второй половине века официальное значение государственной регист­рации актов сделок относительно крестьян заметно возрастает. Наиболее важная роль в данном отношении принадлежала указу 30 марта 1688 г. Он санкционировал все документальные виды сделок, касающихся кресть­ян, включая сделки о крестьянах, находящихся в бегах, но с сохранением различия прав распоряжения вотчинными и поместными крестьянами. Этот же указ централизовал запись крепостных актов в Поместном приказе в Записных книгах крепостей на крестьян. В отношении помест­ных крестьян регистрации подлежали поступные записи по искам о беглых крестьянах, в погашение же долга в качестве заклада и объекта купли-продажи с оформлением и регистрацией соответствующих актов шли только вотчинные крестьяне. В истории купчей на крестьян без земли важное значение имели указы 13 октября 1675 г. и 30 марта 1688 г. Первый разрешил, а второй закрепил регистрацию купли-продажи вотчин­ных крестьян без земли. На последнюю четверть XVII в. приходится лишь начало процесса узаконенной продажи крестьян без земли, получившей заметное развитие в последующее время, в особенности к середине XVIII в.

Другой существенной стороной развития крепостного права явилось возникновение в итоге обширной законодательной деятельности своеоб­разного кодекса сыска беглых крестьян и холопов, который получил оформление в виде Наказа сыщикам 2 марта 1683 г. с последующими дополнениями к нему в указе 23 марта 1698 г. В Наказе сыщикам получил отражение государственно-организованный массовый и обезличенный сыск беглых крестьян как постоянная функция органов государственной власти.

Особое законодательство о сыске беглых крестьян действовало на южных и юго-западных окраинах государства ввиду военного назначения поселений тех мест. Первая особенность касалась установления новых по сравнению с Уложением 1649 г. исходных сроков сыска. Указы 1653 и 1656 гг. и 8 февраля 1683 г. отодвинули исходные сроки сыска беглых в такой последовательности — 1649, 1653 и 1675 гг. Указ 1683 г. освобож­дал от крестьянства и холопства тех, кто записан в военную службу в городах Белгородского полка до разбора и в разбор служилых людей 1675 г. Поступившие в службу после 1675 г. сыску подлежали. В отношении посадских людей и других тяглых лиц срок сыска беглых сохранялся с 1653 г., а крестьяне приграничных поместий подлежали сыску «бессрочно по Уложению».

В последующих законодательных актах — Статьях сыщикам 1692 г и особенно в Наказе сыщикам 4 мая 1692 г. — получил распространение иммунитет записанных в службу до 1675 г. и в разбор этого года на их потомство (детей), братьев и внуков. Таким образом, из обычных норм крепостного права (крепость отцов и дедов распространялась на детей и внуков) в среде служилых по прибору стал складываться институт наслед­ственной службы.

Другой исходный срок сыска беглых крестьян был установлен для группы западных уездов (Смоленский, Дорогобужский, Рославльский Бельский и др.), которые перешли к России по Андрусовскому перемирию 1667 г. Основанием прикрепления крестьян этих уездов были переписные книги Данилы Чернцова 1668 г., которые и служили основанием сыска беглых по указу 25 августа 1689 г.

Итак, в основе законодательства о крестьянах второй половины XVII в. лежали нормы Соборного уложения 1649 г., поскольку кодекс оставался действующим, а его дополнение и развитие коснулись измене­ния исходных сроков сыска беглых крестьян в украинных и смоленских городах, появления новых оснований прикрепления крестьян в виде переписных книг 1678 г. и других писцовых описаний 80-х гг., в резуль­тате чего была узаконена подворная форма обложения. Признание эко­номической связи феодального владения с крестьянским хозяйством по-прежнему лежало в основе феодального права и влекло за собой защиту имущества и жизни крестьянина от произвола феодала. Круг правомочий феодалов в отношении крестьян был достаточно широк, и наряду с этим крестьянин обладал как субъект права определенными правами владения и распоряжения своим хозяйством, мог участвовать в судебном процессе в качестве свидетеля, истца и ответчика и быть участником повального обыска,

У черносошных крестьян объем гражданских прав был больше, чем у частновладельческих.

Весь комплекс обстоятельств, связанных с положением русских крестьян как объектов и субъектов права, позволяет прийти к выводу об определенной роли крестьянства в формировании феодального права и законодательства. Не участвуя непосредственно в законотворческой дея­тельности, крестьянство тем не менее оказывало на нее значительное влияние как через «легальные каналы» (подача челобитных и т. п.), так и в результате той объективной роли, которую оно играло в процессе производства материальных благ. Большое значение в становлении зако­нодательства имело обычное сословное крестьянское право. Часть норм общинного права на стадии развитого феодализма получала санкцию государства, которое в разной мере вторгалось в сословное право государ­ственных, дворцовых, монастырских и помещичьих крестьян. Обычное право имело определенную социальную ценность для крестьян в качестве защитного средства, но в то же время отличалось консервативностью, способствуя воспроизводству наличных общественных отношений.

2. ОСНОВНЫЕ ПРИЧИНЫ И ПРЕДПОСЫЛКИ ОТМЕНЫ КРЕПОСТНОГО ПРАВА

2.1. Закат эпохи крепостного права

Крестьянская реформа 1861 года, явившаяся существенным шагом нашей страны на пути к капитализму, была обусловлена объективными политическими, экономическими, социальными и другими предпосылками.

Вся система организации сельского хозяйства в 19 веке переживала период разложения и кризиса. Крепостнические отношения завели российскую деревню в тупик, лишив её возможности само развиваться, хотя все предпосылки для этого, на мой взгляд, были.

Во-первых, в сельском хозяйстве в середине 19 века наряду с улучшенными орудиями труда—плугами, сеялками—получают некоторое распространение молотилки, веялки, сортировалки и другие простейшие сельскохозяйственные механизмы. Академик Н.М. Дружинин утверждает, что только один завод аграрных машин в Москве продал своей продукции в 1853 году на 140 тыс. рублей1.

Во-вторых, наблюдался прогресс "в стремлении отдельных помещиков перейти от трёхполья к многополью — к так называемой плодопеременной системе"2.

В-третьих, увеличивается посев технических культур (свекловицы, подсолнечника, табака).

В-четвертых, несмотря на все препятствия, связанные с крепостным правом, имелись определённые сдвиги и в крестьянском хозяйстве: происходит дифференциация крестьянства. Иной представитель её верхушки имел в 3-4 раза больше (чем в среднем) скота, пользовался усовершенствованными орудиями труда. Были даже случаи покупки зажиточными крестьянами земли (правда, только на имя помещика). Так, в Пскове был случай покупки крестьянином 325 десятин. Всего же крестьян-собственников в России было 275 тысяч человек. Они обладали свыше миллиона десятин земли.

Но все эти очевидные, на мой взгляд, сдвиги были несовместимы с устаревшими феодально-крепостническими производственными отношениями, которые были основаны на крепостном праве, подневольном труде с использованием присущей ему рутинной техники, вследствие чего они и не могли получить сколько-нибудь значительного развития.

Основные сдвиги, связанные с крестьянской реформой 1861 года, произошли в экономике Российской империи. В экономике же и следует, на мой взгляд, искать основные причины и предпосылки, обусловившие проведение этой реформы. Как уже было сказано выше, крепостническая система явилась в середине 19 века непреодолимым препятствием на пути России к капитализму.

В первой половине XIX века наблюдался быстрый рост товарно-денежных отношений, который вкупе с начавшимся внедрением в сельское хозяйство новой техники и частым применением вольнонаёмного труда характеризовал собой кризис феодальной системы крепостнической России. Уже в ХХ веке В.И. Ленин писал:

"Производство хлеба помещиками на продажу…было уже предвестником расслоения старого режима".

В XIX веке в России широко развиваются мелкие крестьянские промыслы, что привело к развитию капиталистических отношений в целом. Из крестьян-кустарей выделяются отдельные, наиболее богатые крестьяне, применявшие уже наёмный труд и сосредоточившие в своих руках средства производства. Они становились впоследствии владельцами крупных капиталистических мануфактур.

Капиталистическая мануфактура преобладала в таких областях промышленности, как хлопчатобумажная, деревообрабатывающая, кожевенная, скорняжная. 40-50-е гг. XIX века характеризуются дальнейшим ростом капиталистической и фабрично-заводской промышленности. М.Ф. Злотников доказывает, что в России в 1825 году было 1800 мануфактур, а в 50-х число фабрик увеличилось до 2818. А по сведениям академика А.М. Панкратовой число вольнонаёмных рабочих увеличилось за период с 1825 по 1860 гг. в 3,7 раза и составило к 60-м годам прошлого века 859950 человек1.

Таким образом, капиталистическая промышленность всё больше и больше нуждалась в свободных рабочих руках, а закрепощённая крепостным правом деревня не могла их предоставить.

2.2. Необходимость и значимость отмены крепостного права

Одновременно с ростом наёмного труда происходил и другой процесс, характерный для капиталистической промышленности: смена ручной техники производства машинной. В 40-50-х гг. прошлого века в разных отраслях производства появляются машины. Так, например, за период с 1843 по 1854 года количество бумагопрядильных веретен выросло с 350 тысяч до 1 миллиона.

Таким образом, новые сдвиги в промышленности ярко свидетельствовали о начале промышленного переворота. Развитие капиталистической промышленности приводило к увеличению и расширению городов как промышленных и торговых центров. Соответственно расширялся и внутренний рынок. Но процесс развития внутреннего рынка происходил значительно медленнее развития промышленности. Причина этого кроется в том, что подавляющая часть населения страны вела натуральное хозяйство; задавленные непомерными барщиной и оброком крестьяне не были связаны с промышленными районами и не имели возможности быть производителями или потребителями промышленной продукции. Дальнейшее развитие капиталистической промышленности подрывало основы барщинного крепостнического хозяйства. Внутренний рынок требовал всё больше хлеба для растущего промышленного населения. Крепостное же крестьянство не могло удовлетворить эти объективные потребности.

Помещики в рамках крепостнической системы отреагировали на эти объективные процессы адекватно, но слишком поспешно и неразумно, — ужесточается эксплуатация зависимых крестьян, что выразилось в увеличении помещичьей запашки (что приводило к росту барщинных дней) и в уменьшении крестьянского надела. Но и эти жесточайшие для населения меры не могли уже кардинально изменить ситуацию в хозяйствах даже крупных земельных собственников. С ухудшением положения крестьянства ухудшалось и качество обрабатываемой ими земли. Производительность труда крестьян становится всё ниже и ниже. Помещичьи имения разорялись, что вынуждало помещиков закладывать земли. Вот почему в 40-50-е годы редкое имение не было заложено в различных кредитных учреждениях России. Историк Е.А.Мороховец доказывает нам это: в Тульской, Калужской, Рязанской, Тамбовской областях было заложено около 70 % имений, в Орловской, Пензенской и Саратовской доходил до 80 %, а в Казанской даже до 84%. Сам факт залога имений и крепостных крестьян в его составе (что практиковалось довольно часто) ярко свидетельствовал о разложении крепостнической системы в России.

Большинство помещиков вело своё хозяйство по старинке, увеличивая доход не за счёт улучшения ведения хозяйства, а за счёт усиления эксплуатации крепостных. Это привело к тому, что крестьянин был вынужден платить больший оброк, чем составлял его личный доход. Наличие дарового крестьянского труда и

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: