Культура славян
Рогатины имели ширину пера от 5 до 6,5 см и длину лавролистного наконечника до 60 см. Чтобы ратнику было легче держать оружие, к древку рогатины приделывали по два или по три металлических “сучка”.
Разновидностью рогатины являлась совня (совна), имевшая кривую полосу с одним лезвием, слегка изогнутым на на конце, которое насаживалось на длинное древко. В Новгородской I летописи мы читаем, как разбитое войско “... побегоша на лес, пометавше оружие и щиты, и сови, и все от себе“.
Сулица - метательное копье с легким и тонким древком длиной до 1,5 м. Отмечены случаи, когда сулицу не только метали, но и наносили ею укол: “Бодена бысть... острыми сулицами“. Три или более сулиц (сулицу иногда называли джерид) вкладывали в небольшой колчан (джид) с отдельными гнездами. Джид носили в поясе слевой стороны.
5. РУБЯЩЕЕ ОРУЖИЕ
Очень распространенным рубящим оружием в древнерусском войске был топор, которым пользовались и князья, и княжеские дружинники, и ополченцы, как пешие так и конные. Впрочем, топорами, конные же - топорками, то есть короткими топорами. И у тех, и у других топор насаживался на деревянное топорище с металлическим наконечником. Задняя плоская часть топора называлась обухом, а топорка - обушком. Лезвия топоров были трапецевидной формы. топоры подразделялись на секиры - чеканы и топоры - булавы.
Большой широкий топор назывался бердыш. Его лезвие - железко было длинным и насаживалось на длинное топорище, которое на нижнем конце имело железную оковку, или вток. Бердыши употреблялись только пехотинцами. В XVI веке они широко применялись в стрелецком войске.
В начале XVII века в русском войске (первоначально - среди оружия Лжедмитрия) появились алебарды - видоизмененные топоры различной формы, оканчивающиеся копьем. Лезвия насаживалось на длинное древко (или топорище) и часто было украшено позолотой или чеканной.
Разновидность металлического молота, заостренного со стороны обуха, называлась чекан, или клевец. Чекан насаживался на топорище с наконечником. Были чеканы с вывинчивающимся, скрытым кинжалом. Чекан служил не только оружием: он был отличительной принадлежностью воинского начальства.
6. ЩИТЫ
Русичи великая поля чремными щиты перегородиша...” (“Слово о полку Игореве”).
Древнейший русский щит (VII - XI века), круглый, достигавщий четверти человеческого роста, был удобен для парирования ударов. В профиль такой щит овален или воронковиден, что усиливало его защитные свойства.
На смену круглому щиту в XII веке приходит миндалевидный, защищавший всадника от подбородка до колен. По мере совершенствования шлема верх щита все более спрямлялся. Во второй четверти XIII века появляется треугольный щит с перегибом, то есть двускатный, плотно прижимавшийся к телу. Тогда же бытуют выгнутые трапециевидные щиты. С конца XIII века входят в обиход сложнофигурные щиты-тарчи, прикрывавшие грудь всадника во время копьевых таранов. В XIV веке эволюция защитного вооружения приводит к возникновению щита с долевым желобом, который служил вместилищем руки и облегчал маневрирование щитом в бою. В Западной Европе такие щиты, достигавшие в высоту 130 см, назывались “павезы”.
Известно, что щиты различных форм существовали в течение длительного времени. Например, наряду с круглыми могли использоваться трапециевидные щиты и так далее. Их делали из железа, дерева, камыша, кожи. Наиболее распространены были щиты деревянные. Центр щита обычно усиливался металлическим наверщием - умбоном. Край щита назывался венцом, а промежуток между венцом и навершием - каймой, тыльная сторона имела подкладку, на руке щит удерживался привязками - столбцами. Окраска щита могла быть самой различной, но красному цвету на протяжении всего бытования русских доспехов отдавалось явное предпочтение.
7. УДАРНОЕ ОРУЖИЕ
Ударное оружие относится к оружию ближнего боя, вследствие простоты изготовления оно получило на Руси большое распространение. Булавы, палицы и шестоперы - оружие боевое. Применялся ли в войске кистень - увесистая металлическая гирька, прикрепленная к концу ремешка длиной около 50 см, - определенно сказать трудно, но неоднократные археологические находки кистеня свидетельствуют о его достаточной популярности. Булава представляла собой короткий жезл, на конец которого насаживался массивный набалдашник. Головка шестопера состояла из металлических пластин - перьев(отсюда его название). Шестопер, распространенный главным образом в XV-XVII веках, мог служить знаком власти военачальников, оставаясь в тоже время страшным оружием: “А не саблями светлыми секоша их, но биша их москвичи... аки свицей, шестоперы” (Псковская летопись).
И булава, и шестопер происхождение свое ведут от палицы - массивной дубины с утолщенным концом, обычно окованным железом или утыканным большими железными гвоздями. Палица, возможно, была древнейшим оружием, известным человеку. “... Прежде бо того палицами и камением бьяхуся”, - говорится в Ипатьевской летописи.
8. МЕЧИ И САБЛИ
Из режущего и колющего оружия на Руси были распространены мечи, ножи и сабли. Меч состоял из широкой, острой с двух сторон полосы, то есть клинка, и из крыжа - рукояти, части которой именовались: яблоко, черен и огниво. Каждая плоская сторона клинка называлась голомень или голомя, а острия - лезвия. На голоменях делали одну широкую или несколько узких выемок. Клинки изготавливали из стали или железа. Меч вкладывался в ножны, обитые кожей или бархатом. Ножны делали из железа и украшали золотыми или серебряными насечками. Меч привешивали к поясу при помощи двух колец, расположенных у устья ножен.
Ножны, употреблявшиеся древнерусскими войнами, были нескольких видов: короткие с двумя лезвиями, зацепленные крючком за пояс, назывались поясными; несколько более длинные и широкие, чем поясные, с одним выгнутым к концу лезвием назывались подсайдашными, их привешивали к поясу с левой стороны; ножи с кривым клинком - шляком, носившиеся за голенищем правого сапога, так и именовались - засапожные.
В южных районах Древней Руси уже с Х века получила распространение сабля. В новгородской земле она вошла в обиход позже - примерно с XIII века. Сабля состояла из полосы и рукояти - крыжа. Острая сторона сабли имела лезвие и тылье. Рукоять набиралась из огнива, черена и набалдашника, в который сквозь небольшое отверстие продевался шнур - темляк.
9. ШЛЕМЫ
Шлемы употреблялись на Руси начиная с Х века. Более простые шлемы - без дополнительных защитных частей для лица - стягивались внизу обручем, который иногда был орнаментирован. На нем проделывались отверстия для бармицы, то есть кольчужного ожерелья для защиты шеи. С XII века шлемы стали снабжаться наносником, вырезами для глаз - полумаской или маской. Нос - это железная полоса, проходившая через отверстие, которое делалось в козырьке или полке шлема. Нос опускался и поднимался с помощью “щурупца”. Маска - личина - делалась по большей части неподвижной, но иногда она прикреплялась с помощью шарниров и могла подниматься.
В XIV веке в письменных памятниках впервые встречаются упоминания о головном уборе под названием “шишак”. Как полагают археологи, этот вид защитного головного убора распространился на Руси в XII - XIV веках.
Разновидностью защитного головного убора была шапка бумажная. Ее делали на вате из сукна, шелковых или бумажных тканей, иногда усиливали кольчужной сетью и пристегивали; наибольшее распространение получила в XVI веке.
Мисюркой - железной шапкой называлось воинское наголовье с бармицей и наушами. Термин происходит от арабского слова ”Миср” - Египет. Пожалуй, самым незатейливым из шлемов была мисюрка, защищавшая лишь верхнюю часть головы война. На Руси мисюрка известна с XIV века.
Ерихонка - высокая шапка с венцом (нижним краем тульи), навершием(верхним краем тульи) и репьем (металлическим украшением) на нем. К венцу ерихонки прикреплялись уши, затылок и полка, сквозь которую проходил нос с “щурупцем”. Такие шапки носили богатые и знатные войны и отделывали их золотом, серебром, драгоценными камнями.
Все защитные головные уборы надевались войнами на шапки или толстые подкладки.
СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
1. Артамонов М.И "Происхождение славян ", 1950
2. Рыбаков Б.А. "Мир истории "
3. Кобычев В.П. "В поисках прародины славян "
4. Стефан Носек "Триумф автохнотистов "
5.КаргиловВ.В. "Монголо-татарское нашествиyа Русь"Москва - 1966г.
6. Карамзин М.М. "История государства Российского", Москва 1991 г.
7. Кулепов Г.В. "Наше Отечество" Терра-1991г.
8. Любимов Л. "Искусство древней Руси" Москва 1986г.
9. Калашиков И. "Жестокий век" Улан-Удэ 1983г.
10. Белов А.К. Журнал “Русский стиль” № 2, 1994 г.
11. Белов А.К “Искусство атаки”, М., 1994 г.
12. Логачев В. Журнал “Русский стиль” № 1, 1993 г
13. Соловьев С.М. История России с древнейших времен. 1962.
14. Нечволодов А. Сказания о Русской земле. 1991 (1913).
15. Рыбаков Б.А. Киевская Русь и русские княжества. 1993.
16. Никольский Н.М. История русской церкви. 1983.
Содержание:
I. Древняя Русь ..........................................................................
II. Происхождение Славян ......................................................
III. Русское воинское искусство...............................................
1. Русская сила .......................................................................................
2. Тайны берсерков ...............................................................................
3. Волчья рать .......................................................................................
IV. Монголо - татарское нашествие ......................................
V. Крещение руси .....................................................................
1. Обстановка в Киевской Руси перед принятием христианства..
2. Принятие христианства ...................................................................
VI. Русские доспехи...................................................................
1. Кольчуга и пластинчатая броня. X - XI века................................
2. Кольчуга (схема изготовления).......................................................
3. Панцирь чешуйчатый. XI век...........................................................
4. Колющее оружие................................................................................
5. Рубящее оружие..................................................................................
6. Щиты....................................................................................................
7. Ударное оружие..................................................................................
8.
Мечи и
сабли.......................................................................................
9. Шлемы..................................................................................................
СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
1. Артамонов М.И "Происхождение славян ", 1950
2. Рыбаков Б.А. "Мир истории "
3. Кобычев В.П. "В поисках прародины славян "
4. Стефан Носек "Триумф автохнотистов "
5.КаргиловВ.В. "Монголо-татарское нашествиyа Русь"Москва - 1966г.
6. Карамзин М.М. "История государства Российского", Москва 1991 г.
7. Кулепов Г.В. "Наше Отечество" Терра-1991г.
8. Любимов Л. "Искусство древней Руси" Москва 1986г.
9. Калашиков И. "Жестокий век" Улан-Удэ 1983г.
10. Белов А.К. Журнал “Русский стиль” № 2, 1994 г.
11. Белов А.К “Искусство атаки”, М., 1994 г.
12. Логачев В. Журнал “Русский стиль” № 1, 1993 г
13. Соловьев С.М. История России с древнейших времен. 1962.
14. Нечволодов А. Сказания о Русской земле. 1991 (1913).
15. Рыбаков Б.А. Киевская Русь и русские княжества. 1993.
16. Никольский Н.М. История русской церкви. 1983.
ВОЛЧЬЯ РАТЬ
Под ноги отлетал перестоялый цвет осени. Отлетал, чтобы, прогорев всеми искрами своего костра, стать обычной, залеглой грязью. Путники поднимались вверх по вздутому лесному увалу. Лес молчал. Тихо падали листья и, казалось, что весь мир оглох. Веселень - осень - октябрь. Последний переход. Там, где отсыревший еловник подпирал стены затерянного кордона, странствующих ждало зимовье. Вот за тем увалом, за еловой падью. А, может быть, и не там, а где-то еще впереди, куда и взгляд не доберется, даже если б он видел многие версты вперед. Хрустнула ветка. Ходчие переглянулись. Огромный волчище вышел на лесную тропу. Он задержал на них взгляд, не испытав при этом ни любопытства, ни беспокойства, ни задиристой страсти, и направился прочь. Тот, что помоложе, сглотнул, пропихивая в себя перехваченный воздух.
- Да - а, в жизни таких не видывал. Все зацепить не можем! - откликнулся ловчий на рассказ перехожих людей. Те распокоились за доброй чарой, душным теплом очага, ворчавшего дровами, под накатом просевшего полога, скрывшего людей от буйства сырой осенней неудобы.
Здешняя хозяйка вынашивала ребенка. Чем и завлекла все радения своего подворья. Ходчих людей она приняла с почтением, как и следовало по обычаю. Долго не отпускала их от себя, выпытывая о волховных тайнах, приметах и знаменьях. Срок ей выходил к весне, к яре. Предрекали мальчишку. Странствующие духословы сулили щедра, доброхотно. Хотя, по правде сказать, будущность молодого хозяина лесного кордона представлялась им загадочной.
Протянулись дни. Зима поднялась снегами. Сытовали щедростью осенних закромов. Частью своим, частью поборами. Садились не спеша, с разговором, с участием. С подворья не ходили вовсе. Баня, сенник, светелка да стольница - вот и все пути. Кому-то, может, вышло бы в тягость, но людям странствующим оно заслоняло все их скитания и неприкаянность. Случись однажды приехать изборскому князю. В чистом дыхании мороза, в серебряной снежной осыпи он сошел с подводы и, как следовало, отдал свое оружие. Впрочем, обычай касался гостей, а князь на этой земле был у себя дома. Однако ж и другой его поступок немало удивил обитателей подворья. Уезжая, князь оставил меч хозяйке, наказывая передать его будущему воину. Если б родилась девка... нет, об этом не говорили вовсе. Едва утих снеговей, поднятый рывистым отходом всадников, провожатые увидели прямо на насте огромного волка. Он смотрел на людей тягучим, влажным взглядом, словно бы прося их о чем-то. Руки мужчин невольно к оружию. Хозяйка вздрогнула, тронув на себе ладонью очертание будущей жизни, и увлекла всех за ворота.
Яра-весна взялась славно. Половодьем светокружения, горячим солнцем и живым дыханием подошла она к далекому лесному кордону. Но тем злее лютовала ночная остуда, изводя прихваченную теплом за день землю. В предутренний час, когда навий посвист за стеной студит кровь в жила, когда просыпаешься в пуховой залежке, чтобы отойти испариной и опять спрятаться в сон, туда и сюда сновали бабки-повитухи. Они хороводили на женской половине дома, и огонь выхватывал их оголенные руки. Удивительный и пугающий магический наворот творили эти простертые руки-стебли, вторя причитаниям и заговорам. Роженица была отдана им. Настал ее час. Пошли в курятник за кочетом, чтобы зарезать его в тот момент, когда ребенок станет выходить из чрева матери. Так следовало. По родовому обычаю. И дух ярилиной птицы стал бы младенцу оберегом. За день, еще ожидаючи молодой побег жизни, украсили светелку зелеными лентами и опрядями. Замерли повитухи-хлопотушки. Замерло все. Затужилась рожаница... пошло, пошло. Да разом вдруг по подворью зарычали собаки. Но руки женщин уже принимали младенца... с волчьим хвостом.
Многими веснами спустя снова тревожил землю душистый разгуляй. Снова карабкались по деревьям веселые завязи листьев. Странник шел уже один. Его товарищ прошлым годом обратился в иное странствие, завершив все земные дела.
В городище не сиделось. Душа просила простора, и он шел вперед по сырому еще дорожнику. К ночи следовало прибиться поближе к жилью. В лесу было холодно. Чуткое зверье, мелькавшее тут и там в редком перелесье, подгоняло и без того торопливый его шаг. С засопожником на секача не пойдешь! То-то и оно. К ночи обязательно следовало прибиться к жилью. Накатили сумерки. И там, и здесь стоял лес. Холодный, чужой. Со всех сторон лес. Испариной остывала земля. Куда-то пропал протоптанный и раскатанный в прошлогодье дорожник. Ходок остановился, силясь найти в слабеющем дневном свечении малейший признак человеческого присутствия. Дым! Конечно, дым. Откуда-то потянуло костром. Странник обернулся и... встретился взглядом с чьими-то холодными глазами. У него все оборвалось внутри. В первый момент он даже не понял, был ли это вообще человек. Нет, конечно, человек. Человек смотрел немигающим взглядом на перепуганного ходока, и в этом взгляде не было ни агрессии, ни даже любопытства. Только твердость. Ломовая, пронзительная, самоуверенная, животная твердость. Лесной человек повернулся и пошел прочь. Ходок еще какое-то время тревожил себя собственными переживаниями, но потом, опомнившись, заспешил вдогонку, лепеча что-то едва понятное. Тот его не слушал. Он шел уверенным шагом, обращенный вниманием во что-то свое. Был он еще юн, но держался с достоинством зрелого воина. Удивительно знакомое нечто бросилось в глаза страннику в этом облике, но так и потерялось неразгаданное и неопознанное памятью. Ходчий украдкой разглядел своего попутчика. Меховое оплечье, толстокожая роба, стянутая шнуром, меч у пояса, пушистая меховина на ногах, оплетенная ремнями. Стоп... Все вспомнилось. Давнее морозное утро, меч изборского князя... Неужели? Нет, такой меч трудно спутать с другим. Дорогие, натертые кошенилью ножны. Так, значит, это волчонок? Они подошли к широкому, заваленному по оврагам логу. И тут ходчий увидел, что на земле большим кругом лежали волки. Перед ними тлел костерок. Волки подняли головы, недружелюбно встречая пришедших. Впрочем, нет, юный воин, видимо, здесь был своим. Только теперь ходчий распознал его взгляд. Конечно, человек так смотреть не мог. Это были глаза волка!
- Не делай резких движений, мои братья этого не любят. - Он даже не посмотрел на своего случайного попутника, застигнутого им в лесу. Молодой воин уселся поближе к углям и разворошил их палкой. Вспыхнувший огонек отсветил в десятках глаз. Ходок, съежившись, подобрался к огню.
- Огонь всегда страшит зверя и всегда с тянет к себе. - Не обращаясь к кому, снова заговорил юноша. - В этом странная причуда жизни - приближать к себе то, что для тебя губительно.
Волки смотрели на него мало-помалу, усмирив беспокойство. Юноша извлек откуда-то бурдюк и нацедил в деревянную плошку густого, пахучего пойла.
- На, испей! - Он протянул ее страннику.
- Что это? - С трудом двигая одервеневшим языком, спросил ходчий.
- Ведун-трава. Чужие мысли выдает за свои, так завлечет, что не уразумееш, где свое, где чужое. Да ты пей, не потрава небось...
Ходок пригубил зелье. Оно отдавало болотом, травосочной щедростью лесной застоины, дымным, костровом варевом. Голова тяжелела. Ходчий улегся на подстилку и закрыл глаза.
В слободе пахло сырым, свежеструганным деревом. В плотном воздухе бродил послед ремесленного труда. Некоторые лабазы открывались улице всей широтой своего пустующего нутра. Здесь жили оружейники. Это была их улица. Однако в этот час кузни уже пустовали - приспело время вечерять. Где-то шло широкое застолье - говорливое, бражное, присиженное, Но юноша подбирался сюда не гостем. В самом конце слободы осели именитые закладные бойцы. Их семейство славилось непобедимостью на судебных разборках. И хотя ремесло это было жизнеопасным, но между тем, давало неплохие доходы. Судились в городе часто. Иногда присягали на правоту со свидетелями, куда чаще бились в заклад. А закладывали свою честь и праву. Кто-кого побивал, тот и был прав. Все чаще в распри встревали подставные бойцы. Оно и понятней - коли убьют на поле, так не тебя, да и дрались они лучше. Все были матерые, кулакастые. Били слету и сразу наповал. Много людей оставило на судном поле слободское семейство. Поэтому и процветало. Приходили к ним знатные мужи. По традиции приносили свои шапки. Боец ведь шапкой поля просил, шапку кидал к ногам супротивника. Ну, а шапку приходящие засыпали доверху серебром. Бойцов этих вся округа знала. Поэтому люди шли на судное поле посмотреть не только на тяжбу, сколько на поединок. Были здесь и свои симпатии. Одно время в гончарной тоже сыскались любители кулак свой продать за серебряную меру, да тех побили быстро. Одного искалечили, другого и вовсе убили.
Юноша вошел во двор. С полдюжины мужиков не торопясь усиживали трапезу. На него посмотрели недружелюбно. Старший Иваш, деливший за столом хлеб и закваску, спросил:
- Кто таков будешь?
- Кулига я, из рода Бровка Волченогого. Отец мой ловчим был у изборского князя.
- Ну и что ж тебе нужно?
- Да вот, сказывают, будто вы драться мастера.
Мужики переглянулись. Иваш хмыкнул.
- Раз сказывают, значит, незадаром.
- Ну, так и я про то. Подучи меня этой хитрости. А? Страсть как нужно! Братья рассмеялись. Один Иваш насупился.
- Ну, ладно! Дорогу знаешь отсюда, вот и давай! Давай, давай, ступай.
- Так, что, не научишь?
- Ступай, тебе говорят!
- Экий вы народ. Цену себе держите. А что, как побьют кого из вас? Вот хоть и завтра на судилище?
- Таков еще не родился, чтоб с братьями Жихарями сладить смог!
- Да?.. Ну, гляди, не сробей завтра.
Парень ушел, а у мужиков вечерня что-то не заладилась.
- Эй, Ромаш! Кто завтра противу тебя стоит? - бросил старший одному из братьев.
- Нитян, бортник. Тот, что в прошлом годе с кобылы свалился перед всем народом. Ну, помнишь?
- А у него, у этого Нитяна, нет “руки”?
- Откуда? У него и денег-то не хватит. Да и кто станет против нас?
- Верно... Но все-таки, что-то здесь не так. Я завтра шапку брошу!
Братья переглянулись.
- Да ты, что, Иваш, какую-то брехню на сердце взял?
- Все! - Рявкнул старший и ударил пятерней по столу.
Юноша, между тем, обойдя весь город, отыскал дом бортника. Нитян сидел на лавке и, оцепенев смотрел в никуда.
- Здорово, хозяин!
Он вздрогнул, обнаружив рядом постороннее присутствие, и принялся разглядывать своего незваного гостя.
- Слышал я, что тебе завтра поля просить на судилище.
- Ну и что с того?
- А то, что сутяжник твой сильную “руку” взял. Слыхал про Жихарей?
- Как не слыхивать!
- Ну и что ты думаешь?
- Да кто ты такой? Что тебе за дело?
- Побьют ведь.
- Ну, побьют, так и то не про тебя!
- А если про меня. Если я твою шапку брошу?
- Ты?
Видно было Нитян разбирал, то ли ему рассмеяться в лицо молодого дурачка, то ли ему разозлиться на издевку и вышвырнуть того прочь со двора.
Юноша, однако, и не думал посмешничать.
- Да, ты испытай меня наперед.
- Эх, малец, какое уж тут испытание. Ступай себе.
- Что-то меня сегодня все гонят взашей.
Видя, что разговор окончен, юноша, между тем, уходить не спешил. Он подошел