Культура славян

лекции М.И.Артамонов говорит о том, что, в частности, характерная керамика с волнисто-линейным орнаментом 9-10 веков совпадает в своем распространении с территорией восточных и западных, а частично и южных славян, что во многом говорит не только о языковой, но и о культурной общности.

Однако в первом тысячелетии до н.э. западные и восточные части славянской прародины оказываются разно культурными, иначе говоря, этнически неоднородными. Из этого можно сделать вывод, что не вся область так называемой прародины была исконно славянской. В связи с этим польские и чешские археологи выдвигают в качестве праславянской археологической культуры лужицкую культуру, просуществовавшую с 1300 до 300 года до н.э. С признанием славянской принадлежности к лужицкой культуре связывается не только весьма существенное для славянских народов продление славянской истории в глубочайшую древность Европы, но, что весьма важно, и в политическом отношении, этим обосновываются права западных славян на занимаемые ими области как исконно славянские. Классическими областями лужицкой культуры являются две старые славянские области, расположенные к северу от Судет между Эльбой на западе, верхним Одером на востоке и Вартой - на севере; это Лужицкая область и Силезия.

Лужицкая культура представлена могильниками и поселениями. Типичными являются большие могильники с сотнями погребений, чаще всего в виде плоских, т.е. не отмеченных сверху курганную насыпью, неглубоких могил с урной, содержащей пепел сожженного покойника.

Древняя ступень лужицкой культуры относится к третьему периоду бронзового века (1300-1100 годы до н.э. ) и, по заключению большинства специалистов, ограничиваются в своем распространении Лужицей, Силезией, Велико - Польшой. Лужицкая культура уже в третьем периоде бронзового века распространилась на юго-восточную часть Мекленбурга, почти весь Брандербург, восточную часть Саксонии, северо-восточную Чехию, северо-восточную Маравию, северо-западную Словакию и большую часть Польши. В четвертом периоде бронзового века ( 1100 - 900 годы до н.э. ) территория лужицкой культуры продолжала расширяться во всех направлениях. Особенно значительным было ее продвижение на северо-восток и восток, где она заходит за Буг и занимает угол за Вислой и Саном.

В последнем периоде бронзового века границы лужицкой культуры на северо-западе и западе, в северном Бранденбурге, восточном Мекленбурге и на верхней Эльбе в Чехии несколько отступают под натиском предков германских племен. Зато на востоке в это время лужицкая культура доходит до западной Волочи.

Основными областями лужицкой культуры являлись: северо-восточная Чехия, Моравия, Силезия и соседние земли Великопольши.

Во второй половине раннего железного века часть населения поморской культуры пересекла водную преграду Нотецы и клином врезалась в области других групп лужицкой культуры. По мнению польского археолога Костшевского, местное население оказывало упорное сопротивление северным завоевателям ( об этом свидетельствует густая сеть городищ как в Куявии и Мазовии, так и в южной части Великопольши и Силезии ).

В 400-150 годы до н.э. северные пришельцы достигают наибольшего распространения, проникая к югу на Одер, на юго-восток - вверх по Висле, доходя до Обруча на территории западной Украины.

В период поздней бронзы и раннего железа на северо-западе и западе на лужицкую культуру наслаиваются и частично вытесняют ее культуры соседних этнических групп (германцев ). Особенно значительным было движение кельтов, начавшееся в 400 году до н.э., в результате которого происходит слияние лужицкой и кельтской культуры в районе Польши и возникает новая так называемая культура ямных погребений.

Немецкие археологи долгое время утверждали, что эта культура принадлежит германцам, и ее появление связано с вторжением вандалов во второй половине 2 века до н.э. Польские же археологи связывают ее с венедами, древнейшим из известных истории славянских образований. В доказательство они приводили не только нахождение ее на территории, на которой, согласно данным письменных сообщений, жили венеды, но и ее тесные генетические связи, с одной стороны с исторической славянской культурой и, с другой стороны, с более древней лужицкой культурой, негерманскя принадлежность которой ясна и самим немецким археологам.

Несмотря на то, что на основной части восточной половины Центральной Европы сохранились многочисленные и отчетливые следы пребывания здесь балтийского субстрата, подавляющее большинство исследователей, как в нашей стране, так и за рубежом, продолжают искать древнейшую прародину славян к северу от Карпатских гор, где-то на пространстве между реками Одером, Вислой и Днепром, если брать наиболее крайние мнения.

Разница во взглядах состоит лишь в том, что одни сдвигают эту территорию более к западу (Яжджевский), другие - более к востоку (Бернштейн).

Одним из важных доводов сторонников восточной ориентации является так называемая зооботаническая теория, которая основывает свои доводы на анализе содержащихся в славянских языках названий растений и представителей животного мира. В соответствии со своими лингвистическими заключениями сторонники этой версии ищут прародину славян вне пределов распространения таких деревьев, как бук, черешня, белый клен, лиственница, а именно между Вислой, Западным Бугом, Припятью, Карпатами и средним течением Днепра.

Однако многие считают этот метод недостоверным. Например, языковед Фасмер, касаясь лингвистических заключений, основанных на анализе зооботанической терминологии, скептически заметил, что так не будет доставлять большого труда доказать, будто на территории древней прародины славян " водились слоны и верблюды ". Этот скептицизм связан, во-первых, с возможностью заимствования того или иного зооботанического термина, во-вторых, с изменчивостью и подвижностью границ флоры и фауны (например, в результате изменения климата в Европе, границы произрастания бука за последние 2-3 тысячи лет продвинулись на сотни км с запада на восток).

Сторонники более западного местонахождения славянской прародины (Костшевский, Козловский, Чекановский, Лер-Сплавинский и др. ) ищут ее в основном в междуречье Вислы и Одера. В основе их взглядов лежит предполагаемая принадлежность лужицкой культуры целиком или частично славянам. Обосновывается это тем, что у славян и носителей лужицкой культуры совпадают места поселений, форма и приемы строительства жилищ, погребальные обряды (трупосожжение), а главное ( по "методу исключения" Бронштейна ) тем, что в противном случае для славян в Европе I тысячелетия до н.э. вообще не найти места для поселения, имея ввиду, что они являются одним из значительнейших и многочисленнейших народов этого континента.

Однако и у этой теории есть свои слабые места. Например, отсутствие славяно-германских языковых связей. Лер-Сплавинский на основании формального статистического учета установил, что у славян больше языковых связей с германским языком, чем у балтийцев. Отсюда можно сделать вывод, что славяне жили западнее балтийских племен в непосредственной близости от германцев. Но эти факты были собраны из разных хронологических пластов и ярусов языковой системы, поэтому, помнению В.В. Мартынова (тоже сторонника этой гипотезы ), их нельзя сопоставить и подвергать статистическому учету. Таким образом, можно сказать, что висло-одерская локализация древнейшей прародины славян на сегодня еще очень далека от того, чтобы считаться окончательно доказанной. И все же в пользу гипотезы о западной, а вернее, юго-западной, т.е. карпато-дунайской, прародины славян можно привести больше аргументов, чем в пользу восточной днепровско-припятской их прародины.

Аргументированное доказательство, приведенное ниже, представлено в книге В.П. Кобычева " В поисках прародины славян ".

Первый аргумент - совпадение племенных названий по лабских, поморских и других западных славян с древнейшими, известными на данной территории этническими наименованиями рубежа первых веков нашей эры, которых относят к восточногерманским народам.

Правда, известно, что отдельные племена получали наименования в зависимости от природных особенностей края, в силу этого они могли совпадать у народов различных языковых систем, но в рассматриваемом случае перед нами почти полное совпадение этнической карты двух различных эпох, отделенных одна от другой промежутком времени более, чем в 500 лет.

Другой аргумент основывается на данных тононими, науки о географических названиях.

Пребывая на той или иной территории, народы дают названия различным географическим объектам, которые потом передаются из поколения в поколение. Характерно, что однажды данные географические названия не изменяются, как правило, впоследствии, даже если народ, давший их, ушел в другое место или вообще исчез. Однако тононимические исследования связаны со многими трудностями. В частности, не заменяя старое название новым, новопришедший народ изменяет его в соответствии с правилами своего языка. Тем не менее, представляется возможным утверждать, что древняя прародина славян, находится скорее на западе, чем на востоке междуречья Вислы и Днепра. Доказательством этого служит следующее.

Во-первых, территория верхней части бассейнов Вислы, Одера и отчасти Эльбы и Днепра, как это было установлено в конце прошлого века русским исследователем И.П.Филевским, полна гидронимических повторов, что с несомненностью свидетельствует о языковой однородности создавшего ее населения.

Во-вторых. В пределах отмеченного ареала отчетливо прослеживается " движение " гидронимов в направлении с запада на восток и с юга на север, определяемому по уменьшительному характеру названий (р. Ломна бассейна Одера и р. Ломница - притоки Днепра, Попрада и Топли ).

В-третьих. Тононимия западной части славянских земель, включая и район Карпатских гор в пределах Румынии, поражает архаичностью, на что указывают такие древние ее формы, как Брда, Вда, Гвда, Вкра, со свойственным и специфичным для славянских языков сочетанием нескольких согласных.

Северную и северо-восточную границы славянской прародины установить несколько труднее. Это связано, по мнению Кобычева, с теснейшим соседством славян с летто-литовскими племенами, значительная часть которых впоследствии органически слилась с ними. Однако по некоторым характерным гидронимам можно утверждать, что линия раздела между славянами и летто-литовскими племенами проходила где-то в районе северных отрогов Карпатских гор, отклоняясь к югу на востоке, и уходя на север в сторону Балтийского моря на западе.

Западная же граница расселения славян в древности, вероятно, достигла восточных склонов Альпийский гор, включая бассейны реки Лех - правого притока Дуная. Это предположение связано с тем фактом, что в славянском языке сохранилось несколько слов, свидетельствующих о соседстве славян в отдаленном прошлом с народами, говорившими на италийских языках.

Если мы обратимся к антропологическим исследованиям, то обнаружится четыре основных антропологических типа, проживающих на несомненно славянских землях - район к северу от Карпат:

1) умеренно длинноголовый с небольшими размерами черепа и лица, так называемый прибалтийский;

2) длинноголовый, широколиций - кроманьонский;

3) длинноголовый узколицый - моравский;

4) среднеголовый широконосый, с выступающими вперед челюстями - силезский, известный в данных местах уже с эпохи неолита и ранней бронзы.

Первые 2 типа в эпоху неолита были распространены гораздо шире, чем очерченный ареал ( например, прибалтийский тип был известен на юге Скандинавии...), поэтому они вряд ли могут быть признаны исконно славянскими.

Наиболее интересным является третий, моравский, антропологический тип, т.к. границы его распространения полностью умещаются в рамках предполагаемой прародины славян. Этот тип лица выявлен наиболее ярко у славян из Моравии и Слабошева. В период раннего средневековья с этим типом сближается население, проживавшего в районе Познанского воеводства (Польша), и некоторые группы восточнославянского племени северян.

Таким образом, и из антропологических данных вроде бы вытекает вывод о том, что областью первоначального формирования славянства является территория, непосредственно примыкающая к Среднему и отчасти верхнему течению Дуная и охватывающая верховья рек Эльба, включая и ее левые притоки, Одера и Вислы.

Однако в вопросах происхождения и древнейшей истории славян еще много неясного, предположительного, спорного. В этой области необходима еще длительная работа представителей различных областей знания: и языковедов, и археологов, и историков, и этнографов, и антропологов.

Только путем исследования всей совокупности имеющихся данных можно справиться с этой сложной, но в то же время и очень важной проблемой!



III. РУССКОЕ ВОИНСКОЕ ИСКУССТВО


1. РУССКАЯ СИЛА


Система физического и духовного воспитания, боевое искусство русского народа имеют общеарийские корни и формировались под влиянием его климатических, экономических и геополитических условий. Определяющим является генотип нации. Генетическая предрасположенность народа определяет его место в истории, его вклад в развитие человечества. Тот народ, который забывает об этом, быстро сходит с исторической арены.

У русского народа всегда существовало стремление к физической силе, духовному совершенству. Русские крестьяне и крестьянки отличались большой физической силой. Почетом и уважением односельчан пользовались сильные, удалые люди; рыхлым, слабым крестьянам никогда не приходилось рассчитывать на уважение “мира”. Весь уклад жизни, мировоззрение русского народа создали систему физического воспитания, оптимальную для нашего антропогенного типа и климатических условий. Все дети участвовали в играх, которые давали хорошую физическую подготовку, развивали мышление. Игр было множество: бабки, чиж (клеп), городки, лапта, катание на санях и медянках, и другие. Были игры, характерные только для данной местности. Ну а какой мальчик не хотел быстрее сесть на коня и лихо промчаться на нем?! Замечательная игра лапта развивала ловкость, реакцию, силу, глазомер, чувство коллективизма. В XIX веке русские переселенцы принесли в Соединенные Штаты Америки лапту; она стала основой бейсбола - игры, завоевавшей мир. Со свойственным им прагматизмом американцы быстро поставили игру на коммерческую основу. Парадокс, но русская лапта возвращается и к нам в виде бейсбола.

Любимой молодецкой забавой бала борьба. Русская борьба жесткая, атлетичная. Для нее характерны: в основном короткая дистанция, жесткие косые удары, подсечки, подножки, захваты ног, броски через грудь, различные удержания. Различались два вида схваток, когда поединок начинался борьбой за захват (как в современном самбо) и каждый борец стремился взять свой захват, и, когда борцы брали установленный правилами захват, самый распространенный из которых “крест”. Время схватки не регламентировалось - боролись до победы. Победой считались, как правило, бросок противника и проведение удержания, лишающего его возможности сопротивляться. По договоренности могло быть определение победы.

С раннего возраста мальчики постигали искусство борьбы от старших, а также обменивались опытом со своими товарищами. Хорошо владеющие искусством борьбы мальчики пользовались уважением не только у сверстников, но и у старших.

Понятия “стиль” не существовало. Если бы у наших предков спросили, какого стиля они придерживаются, они бы очень удивились. В каждой российской губернии существовала своя манера борьбы, свои излюбленные приемы. Так, любимым приемом московских борцов была подсечка. Отсюда и известное выражение “Москва не бьет с носка”. Манера борьбы, активный арсенал приемов в каждой местности огромной России отличались существенно, но понятие “стиль” включает в себя совсем другое. Это определение пришло к нам от народов Юго - Восточной Азии и определяет их образ мышления.

Великолепной школой боевой подготовки был русский кулачный бой. Кулачный бой был на столько популярен, что даже российские государи издавали указы, регламентирующие кулачные бои. Существовало три вида кулачных боев.


1. “Стенка на стенку”. В этом случае бои проводились между деревнями, селами, улицами. В каждой “стенке” были свои организаторы, бойцы защиты и атаки, а также выбивающие наиболее сильных и организаторов противника. Очень многое зависело от организатора - командира “стенки”. Его умение предвидеть ход боя, время выбить сильнейших у про-


тивника, вовремя сконцентрировать силы в нужном месте и ввести их в дело зачастую оказывались решающими, даже если данная “стенка” не имела таких сильных, как у противника, бойцов. Бывало, что с приходом нового организатора систематически проигрывающая команда начинала побеждать (есть очень хороший рассказ об этом у писателя П.П.Бажова “Широкое плечо”). Для каждой “стенки” намечалась черта, отступление за которую было поражением.


2. Бой “один на один”. При этом бое соперники имели право уходить от ударов, защищаться.


3. Редко встречающийся поединок “на удар”. На этот поединок выходили наиболее сильные, чувствующие свою силу бойцы. Соперники по очереди обменивались ударами; уходить, препятствовать удару запрещалось. Очередность удара определялась жребием. Существовала техника принятия удара, так, чтобы он не ломал кости и не рвал мышцы. Нужно было в момент принятия удара (не раньше, иначе это было-бы нарушением правил) уклоняться по направлению удара или прокрутиться под ним. Бывали случаи гибели бойцов в таких поединках. Народная мораль не осуждала победителя: он добывал победу в честном бою.

Далеко не у каждого хватало отваги на подобный поединок. Такой бой описан у М.Ю.Лермонтова в “Песне про купца Калашникова”. Особенно хорошо показана тактика, техника боя “на удар” в повести художника Петрова- Водкина “Хлыновск” (Глава II “По линии отца”). Хорошие кулачные бойцы пользовались большим уважением. История сохранила для нас имена некоторых выдающихся кулачных бойцов и мест боев. Так, в екатерининское время в Москве славился половой из трактира Герасим, родом ярославец. Его отыскала княгиня Е.Р.Дашкова и рекомендовала графу Орлову-Чесменскому. Все братья Орловы были большими охотниками до кулачных боев и других атлетических занятий. Особенно отличались в этом Алексей и Григорий. По всей России искали они себе достойных соперников. В те времена дворянское сословие всегда участвовало в кулачных боях. В Москве знаменитые кулачные бои происходили зимой на льду под Каменным и Троицкими мостами, речка Неглинная специально для этого запружалась. Сведения об этом мы можем найти в книге М.И.Пыляева “Старая Москва”.

Если мы проанализируем древние источники, в частности, “Застольные беседы” Плутарха, книгу вторую, вопрос IV “Древнейшие из гимнастических состязаний борьба” и вопрос V “Почему Гомер изо всех видов гимнастических на первое место ставит кулачный бой, далее борьбу и, наконец бег”, мы увидим, что русский кулачный бой, как и борьба, имеют арийское происхождение.

Подготовка к кулачному бою начиналось задолго до него. Наиболее сильные кулачные бойцы смотрели на бой как на свою почетную обязанность. За неделю-две начиналось конкретное тактическое планирование предстоящего боя. Одновременно шел процесс согласования правил, условий с противоборствующей стороной. Основными в кулачном бою были общепринятые правила:

- ничего не иметь в руке или в рукавице;

- не бить лежачего;

- не делать бросков, захватов, ударов ногами;

- бить до “первой крови”, когда тот, у кого появилась кровь, выбывает из схватки.

Наиболее распространенным нарушением была “закладка” - кусок металла, чаще всего свинца, вложенный в руку или рукавицу. Броски, захваты, удары лежачего или “пустившего кров” противника хорошо заметны.

“Закладку”, особенно, если бой проводится в зимние сумерки, увидеть не легко. Кроме того, удар металлом сразу рассекает лицо - противник выбывает, потому что у него появилась “первая кровь”. Остальные правила - черта, до которой можно отступать, количе


ство бойцов, одежда и другие - оговаривались. Вступая в единоборство, кулачные бойцы обычно предварительно обнимались и троекратно целовались.

Желающих нарушить правила бывало немного. Нарушение считалось позором не только для самого нарушителя, но и для “стенки”, деревни, улицы. За нарушение правил могли сурово наказать свои, либо отдать на суд разъяренных зрителей. Таким образом, нарушитель рисковал еще и своими ребрами.

На рубеже XIX - XX веков в Европу и Россию начинают проникать сведения о восточных боевых искусствах. В основном это отрывочные, зачастую недостоверные материалы. Возможности проверить их практически небыло, но интерес к ним был огромный. Наряду с другими факторами, поиск систем боевой подготовки “где-то” способствовал деградации системы физического воспитания. Каждое боевое искусство это не только техника, но и волевая, тактическая подготовка, система этических ценностей, определенной психологической подготовки. Если выпадет что-либо из указанных составляющих, разрушается вся система.

Бурные процессы капитализации стран, развитие техники привели к появлению рабочего класса, в массе своей склонного к собственной денационализации. Широкое развитие получают средства массовой информации, не имеющие по своей природе национального характера. Народная система физической подготовки начинает забываться, а сама подготовка начинает сводиться лишь к технике, биомеханике.

Вторая волна интереса к восточным боевым искусствам началась у нас в 60-е годы. Это связано с выходом в лидирующие страны мира таких государств как Япония, а затем, в 70-80-е - Китая и Корейской Республики (у нас ее принято называть Южной Кореей). По своей природе народы этих стран - великолепные мастера рекламы; они умело используют тягу людей к малоизвестному, экзотике.

Разумеется, все виды спорта, боевой подготовки имеют полное право на существование. Заимствования в любой сфере человеческой деятельности необходимы и неизбежны. Но когда мы внедряем другие, забывая о своих, превосходящих заимствованные; когда мы знаем историю других стран и народов лучше, чем свою - это потеря национального самосознания и начало распада нации. Когда народы утрачивают свою систему воспитания, боевой подготовки, забывают собственную историю - они начинают вырождаться. Конечно, зачастую, конкретный человек того или иного народа не задумывается о том, что он вписывается в четкую систему физической, боевой подготовки, духовного и эстетического воспитания нации.

Последовавшая после 1917 года дискредитацию всего русского привета к тому, что мы начали забывать или представлять искаженно свою историю, традиции. Так, например, кулачные бои большинство людей представляет как пьяные драки. В итоге мы вынуждены собирать, восстанавливать прошлое по крупицам, с огромным трудом.


2. ТАЙНЫ БЕРСЕРКОВ


Неистовые берсерки, бросающиеся сломя голову в атаку, могут, пожалуй, создать впечатление отчаянной безысходности. Если расценивать их действия с точки зрения нормального человека. Подвиг - результат высшего накала сил. Духовных, психических, физических. Словом, это запредельное состояние. Чаще всего подвиг - явление спонтанное. Он как бы результирует личностные возможности человека. Тут подводится черта под воспитанием, волей, характером, убеждениями. Берсерк - явление совершенно иное. Берсерк создан для подвига.
Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: