Xreferat.com » ╨хЇхЁрЄ√ яю ъєы№ЄєЁюыюушш » ╩єы№ЄєЁр ёырт э
╩єы№ЄєЁр ёырт э
Молодой
воин уселся поближе к углям и разворошил их палкой. Вспыхнувший огонек
отсветил в десятках глаз. Ходок, съежившись, подобрался к огню.
- Огонь всегда страшит зверя и всегда с тянет к себе. - Не обращаясь к
кому, снова заговорил юноша. - В этом странная причуда жизни - приближать
к себе то, что для тебя губительно.
Волки смотрели на него мало-помалу, усмирив беспокойство. Юноша
извлек откуда-то бурдюк и нацедил в деревянную плошку густого, пахучего
пойла.
- На, испей! - Он протянул ее страннику.
- Что это? - С трудом двигая одервеневшим языком, спросил ходчий.
- Ведун-трава. Чужие мысли выдает за свои, так завлечет, что не
уразумееш, где свое, где чужое. Да ты пей, не потрава небось...
Ходок пригубил зелье. Оно отдавало болотом, травосочной
щедростью лесной застоины, дымным, костровом варевом. Голова тяжелела.
Ходчий улегся на подстилку и закрыл глаза.
В слободе пахло сырым, свежеструганным деревом. В плотном воздухе
бродил послед ремесленного труда. Некоторые лабазы открывались улице
всей широтой своего пустующего нутра. Здесь жили оружейники. Это была их
улица. Однако в этот час кузни уже пустовали - приспело время вечерять. Где-
то шло широкое застолье - говорливое, бражное, присиженное, Но юноша
подбирался сюда не гостем. В самом конце слободы осели именитые закладные
бойцы. ?х семейство славилось непобедимостью на судебных разборках. ?
хотя ремесло это было жизнеопасным, но между тем, давало неплохие доходы.
Судились в городе часто. ?ногда присягали на правоту со свидетелями, куда
чаще бились в заклад. А закладывали свою честь и праву. Кто-кого побивал,
тот и был прав. Все чаще в распри встревали подставные бойцы. Оно и
понятней - коли убьют на поле, так не тебя, да и дрались они лучше. Все были
матерые, кулакастые. Били слету и сразу наповал. Много людей оставило на
судном поле слободское семейство. Поэтому и процветало. Приходили к ним
знатные мужи. По традиции приносили свои шапки. Боец ведь шапкой поля
просил, шапку кидал к ногам супротивника. Ну, а шапку приходящие засыпали
доверху серебром. Бойцов этих вся округа знала. Поэтому люди шли на судное
поле посмотреть не только на тяжбу, сколько на поединок. Были здесь и свои
симпатии. Одно время в гончарной тоже сыскались любители кулак свой
продать за серебряную меру, да тех побили быстро. Одного искалечили,
другого и вовсе убили.
Юноша вошел во двор. С полдюжины мужиков не торопясь усиживали
трапезу. На него посмотрели недружелюбно. Старший ?ваш, деливший за
столом хлеб и закваску, спросил:
- Кто таков будешь?
- Кулига я, из рода Бровка Волченогого. Отец мой ловчим был у
изборского князя.
- Ну и что ж тебе нужно?
- Да вот, сказывают, будто вы драться мастера.
Мужики переглянулись. ?ваш хмыкнул.
- Раз сказывают, значит, незадаром.
- Ну, так и я про то. Подучи меня этой хитрости. А? Страсть как нужно!
Братья рассмеялись. Один ?ваш насупился.
- Ну, ладно! Дорогу знаешь отсюда, вот и давай! Давай, давай, ступай.
- Так, что, не научишь?
- Ступай, тебе говорят!
- Экий вы народ. Цену себе держите. А что, как побьют кого из вас?
Вот хоть и завтра на судилище?
- Таков еще не родился, чтоб с братьями Жихарями сладить смог!
- Да?.. Ну, гляди, не сробей завтра.
Парень ушел, а у мужиков вечерня что-то не заладилась.
- Эй, Ромаш! Кто завтра противу тебя стоит? - бросил старший одному
из братьев.
- Нитян, бортник. Тот, что в прошлом годе с кобылы свалился перед
всем народом. Ну, помнишь?
- А у него, у этого Нитяна, нет _руки_?
- Откуда? У него и денег-то не хватит. Да и кто станет против нас?
- Верно... Но все-таки, что-то здесь не так. Я завтра шапку брошу!
Братья переглянулись.
- Да ты, что, ?ваш, какую-то брехню на сердце взял?
- Все! - Рявкнул старший и ударил пятерней по столу.
Юноша, между тем, обойдя весь город, отыскал дом бортника. Нитян
сидел на лавке и, оцепенев смотрел в никуда.
- Здорово, хозяин!
Он вздрогнул, обнаружив рядом постороннее присутствие, и принялся
разглядывать своего незваного гостя.
- Слышал я, что тебе завтра поля просить на судилище.
- Ну и что с того?
- А то, что сутяжник твой сильную _руку_ взял. Слыхал про Жихарей?
- Как не слыхивать!
- Ну и что ты думаешь?
- Да кто ты такой? Что тебе за дело?
- Побьют ведь.
- Ну, побьют, так и то не про тебя!
- А если про меня. Если я твою шапку брошу?
- Ты?
Видно было Нитян разбирал, то ли ему рассмеяться в лицо молодого
дурачка, то ли ему разозлиться на издевку и вышвырнуть того прочь со двора.
Юноша, однако, и не думал посмешничать.
- Да, ты испытай меня наперед.
- Эх, малец, какое уж тут испытание. Ступай себе.
- Что-то меня сегодня все гонят взашей.
Видя, что разговор окончен, юноша, между тем, уходить не спешил. Он
подошел к тяжелой дубовой кадке, потоптался возле и вдруг обхватил ее
руками. Глаза его налились кровью. Кадка захрустела и лопнула,
рассыпавшись в руках молодого задиры.
Утром, на судилище волновался народ. Людей тревожили слухи. Кто-
то раздразнил горожан тем, что Жихари вообще отказались кидать шапку
Нитяну. Когда ?ваш в окружении братьев появился на поле, многие
успокоились. Долго шла тяжба. Вечевой испытывал одного и другого, не веря
при этом ни тому, ни этому. Дело стало. Наконец, по правде обычая
затянувший тяжбу должен был просить поля. Он вывел вместо себя ?ваша, и
теперь в дело вступали кулаки. Народ премного удивился, когда и ответчик
вывел своего бойца. Кто-то попытался засмеяться, но смех не пошел. Слишком
разительно это отличалось от допустимого правдоподобия. Зашумели
Жихари:
- Это не боец вовсе. Его нужно испытать! Здесь нет равного боя...
- Конечно, нет, - загудела опомнившаяся толпа. - ?спытать!
?ваш даже крякнул от удовольствия. Уж кто-кто, а он-то знал, кому
всегда отслуживали эти испытания. ? тут он робеть не стал. ?ваш вытащил
из-за пазухи подкову, показал ее всем и легко сложил пополам. Потом отогнул
в стороны и вовсе сломал. Народ одобрительно закивал. Теперь уже Нитянину
молодцу некуда было деваться.
- Ладно, - заговорил юноша, - спытай меня как желаешь.
- Ударом его спытай! - закричали в толпе. - Возьмет, али как?
? уж это не могло не позабавить народ. Как тут только ни прошлись
языки по молодому забияке; и хилен, и неказист, и ноженьками тощеват.
Юноша, однако, вышел вперед.
- Давай, бей, удержу!
- Ой-ли?!
- Гляди только не промахнись.
- Это я-то промахнусь?! - Глаза ?ваша налились сталью. Он
подшагнул вперед, чуть подав плечо и... удар прошел впритирку к груди.
Толпа ахнула. ?ваш напряг и вмиг отвел такой рывкач, что перегнал бы
летящую стрелу. Боец не совладал с собственным порывом и его затянуло
вперед, за рукой. Противник стоял прямо под ударом, но кулак ?ваша его
даже не коснулся.
- Ну, что же ты, люди смотрят? - шутейно заметил молодец. ?ваш уже
понимал, что здесь подмешано какое-то тайнодейство. Само по себе такое
быть не могло. Он осмотрелся по сторонам и двинулся в третий раз, но тут
прямо против него оказался оскал волчьей пасти. ?ваш оторопел. Он так и
стоял, задрав руку и сжимая кулак. Но стоял недолго. Юноша ударил его резка
и зацеписто. Маленький кулачок словно пронзил грудь ?ваша, перехватив ему
дышло. ? тут боец вдруг понял, что при всей ясности ума он не может
совладеть со своим телом, которое, совсем потеряв крепь, стало всей тяжестью
сползать вниз. Все! ?ваш рухнул на траву ничком, подобрав пол себя руки.
Народ молчал. Никто не поверил. Даже вечевой судья. Он просто забыл, зачем
все собрались здесь и что теперь следует делать.
Ходчий поднял голову. Все это ему приснилось. Теперь он явствовал в
себе самом и был немало удивлен случившейся с ним переменой. Почему-то
ныла рука. Нет, не рука, кулак. Тот самый кулак, которым он.., конечно же, не
он, а герой его сна сразил своего противника. Однако кулачок прихватило у
него самого.
Весеннее солнце рассыпало вокруг свою щедрую позолоту. Рядом не
было ни кого, только приблудший ветерок, разорял осыпь остывшего костра.
Волки шли на север. Впереди, как и положено в стае, держались молодые,
сильные самцы. Они высоко несли головы и прижимали свои уши только
тогда, когда поворачивали морды к вожаку. Старые забияки плелись сзади.
куру каждого их них не раз рвали клыки врагов, о чем говорили незаросшие
шерстью рубцы. Старые дружинники держались неосанисто, и шли они не
пританцовывая, как это делала горячая молодь. Но стоило кому-нибудь из
молодых, забывшись приблизиться к ним, так от гордяцкой самоуверенности
неосторожного сородича не оставалось и следа. Молодость всегда сама за
себя, а волчья старость одна за всех.
Где-то впереди недобрым следом тронуло воздух. Молодые
остановились, ища носами повод для тревоги, но вожак одернул их голосом,
еще раз показав, чей нюх острее и вернее спознание происходящего. Стая снова
пошла вперед. Вожак иногда завидовал молодым. Да. ?бо они могли не
скрывать своих задиристых игрищ. Они могли позволить себе казаться
сильными. Казаться. Никто из молоди толком еще не знал, что такое
настоящая сила. В чем она. Были вожди, которые брали только клыками и
натиском, но они держались недолго, поскольку стая всегда знала, что во всех
драках они дерутся не против чужой силы, но и против своей слабости, своего
страха и отчаяния. Поэтому эти бои были особо злыми, но ничего не
решающими. Стая признавала превосходство. Признавала, но не верила ему. ?
находились те, кто тоже мог очернеть яростью и драться с князем и победить,
не захлебнувшись его кровью. Что менялось? Ничего, разве что еще одна
драная шкура отходила земле. А он? Он знал, чем дышит сила.
Это было тогда, когда стая распалась и семьи ушли кто куда. Он брел
по тропе, как и подабало хозяину. Другие пробирались чащей, избегая
ненужных встреч и открытых столкновений. Но он шел по тропе. Сырой лес
так же, как и сейчас, пах весной. Лапы прилипали к раскисшему глинозему.
Там, впереди, начиналась чужая земля, но и там он пойдет по тропе... Вдруг
ему показалось, что его сзади кто-то окликнул. Он обернулся. Лес стоял
непроницаемо темный. На мгновение он уловил его колыхание. Оно испускало
свежий и опьяняющий запах свободы. Там, сзади что-то тронуло сумрак. Он
шел мордой к ветру и потому был сейчас беспомощен, распознавая врага
сзади. А тот возник как призрак... Да, это был человек. Не самый матерый,
должно быть еще молодой. Он шел по тропе, высоко подняв голову и не пряча
взгляда. Он шел драться? Волк не мог отдать ему тропу. Волк не стал бы
убивать этого самоуверенного молодого самца человека, но Природа не знает
других законов и постигать их никогда не рано. Расстояние в десяток саженией
волк взял одним прыжком. Ударом тяжелой груди он сбил человека с ног.
- Если ты пошевелишься, я разорву тебе горло, - сказал волк человеку.
Человек размяк, но не сдался. В нем еще сидело противодействие.
Он процедил сквозь зубы:
- Считай, что тебе повезло сегодня!
- Повезло? Мне везет ровно настолько, насколько ч подготовлен к
любой встрече.
Волка бесило, что этот щенок не сдается.
- Подумай лучше о жизни, которую ты проиграл.
- Ты хочешь меня убить? Давай! Только ты все-равно не победил меня.
Все-равно. Мой дух не сломлен, а значит, ты не победил.
Откуда в этом человеческом недоростке была такая несгибаемость?
Может быть, просто по молоди, когда несет безоглядно и неразбери куда. Он
еще не знает, что стоит жизнь, чего стоит каждый день встречать врага глаза в
глаза. Он думает, что он герой. Если его сейчас убить, то он примет свою
смерть как геройство. А что, если его пощадить? Каково будет ему тогда?
- Нет! - сказал человек, - разве ты не слышишь голоса крови? Убей
слабого!
- Почему?
- Потому, что в Природе так делает каждый. Сильный убивает слабого,
и тогда слабость становится вне закона,
воин уселся поближе к углям и разворошил их палкой. Вспыхнувший огонек
отсветил в десятках глаз. Ходок, съежившись, подобрался к огню.
- Огонь всегда страшит зверя и всегда с тянет к себе. - Не обращаясь к
кому, снова заговорил юноша. - В этом странная причуда жизни - приближать
к себе то, что для тебя губительно.
Волки смотрели на него мало-помалу, усмирив беспокойство. Юноша
извлек откуда-то бурдюк и нацедил в деревянную плошку густого, пахучего
пойла.
- На, испей! - Он протянул ее страннику.
- Что это? - С трудом двигая одервеневшим языком, спросил ходчий.
- Ведун-трава. Чужие мысли выдает за свои, так завлечет, что не
уразумееш, где свое, где чужое. Да ты пей, не потрава небось...
Ходок пригубил зелье. Оно отдавало болотом, травосочной
щедростью лесной застоины, дымным, костровом варевом. Голова тяжелела.
Ходчий улегся на подстилку и закрыл глаза.
В слободе пахло сырым, свежеструганным деревом. В плотном воздухе
бродил послед ремесленного труда. Некоторые лабазы открывались улице
всей широтой своего пустующего нутра. Здесь жили оружейники. Это была их
улица. Однако в этот час кузни уже пустовали - приспело время вечерять. Где-
то шло широкое застолье - говорливое, бражное, присиженное, Но юноша
подбирался сюда не гостем. В самом конце слободы осели именитые закладные
бойцы. ?х семейство славилось непобедимостью на судебных разборках. ?
хотя ремесло это было жизнеопасным, но между тем, давало неплохие доходы.
Судились в городе часто. ?ногда присягали на правоту со свидетелями, куда
чаще бились в заклад. А закладывали свою честь и праву. Кто-кого побивал,
тот и был прав. Все чаще в распри встревали подставные бойцы. Оно и
понятней - коли убьют на поле, так не тебя, да и дрались они лучше. Все были
матерые, кулакастые. Били слету и сразу наповал. Много людей оставило на
судном поле слободское семейство. Поэтому и процветало. Приходили к ним
знатные мужи. По традиции приносили свои шапки. Боец ведь шапкой поля
просил, шапку кидал к ногам супротивника. Ну, а шапку приходящие засыпали
доверху серебром. Бойцов этих вся округа знала. Поэтому люди шли на судное
поле посмотреть не только на тяжбу, сколько на поединок. Были здесь и свои
симпатии. Одно время в гончарной тоже сыскались любители кулак свой
продать за серебряную меру, да тех побили быстро. Одного искалечили,
другого и вовсе убили.
Юноша вошел во двор. С полдюжины мужиков не торопясь усиживали
трапезу. На него посмотрели недружелюбно. Старший ?ваш, деливший за
столом хлеб и закваску, спросил:
- Кто таков будешь?
- Кулига я, из рода Бровка Волченогого. Отец мой ловчим был у
изборского князя.
- Ну и что ж тебе нужно?
- Да вот, сказывают, будто вы драться мастера.
Мужики переглянулись. ?ваш хмыкнул.
- Раз сказывают, значит, незадаром.
- Ну, так и я про то. Подучи меня этой хитрости. А? Страсть как нужно!
Братья рассмеялись. Один ?ваш насупился.
- Ну, ладно! Дорогу знаешь отсюда, вот и давай! Давай, давай, ступай.
- Так, что, не научишь?
- Ступай, тебе говорят!
- Экий вы народ. Цену себе держите. А что, как побьют кого из вас?
Вот хоть и завтра на судилище?
- Таков еще не родился, чтоб с братьями Жихарями сладить смог!
- Да?.. Ну, гляди, не сробей завтра.
Парень ушел, а у мужиков вечерня что-то не заладилась.
- Эй, Ромаш! Кто завтра противу тебя стоит? - бросил старший одному
из братьев.
- Нитян, бортник. Тот, что в прошлом годе с кобылы свалился перед
всем народом. Ну, помнишь?
- А у него, у этого Нитяна, нет _руки_?
- Откуда? У него и денег-то не хватит. Да и кто станет против нас?
- Верно... Но все-таки, что-то здесь не так. Я завтра шапку брошу!
Братья переглянулись.
- Да ты, что, ?ваш, какую-то брехню на сердце взял?
- Все! - Рявкнул старший и ударил пятерней по столу.
Юноша, между тем, обойдя весь город, отыскал дом бортника. Нитян
сидел на лавке и, оцепенев смотрел в никуда.
- Здорово, хозяин!
Он вздрогнул, обнаружив рядом постороннее присутствие, и принялся
разглядывать своего незваного гостя.
- Слышал я, что тебе завтра поля просить на судилище.
- Ну и что с того?
- А то, что сутяжник твой сильную _руку_ взял. Слыхал про Жихарей?
- Как не слыхивать!
- Ну и что ты думаешь?
- Да кто ты такой? Что тебе за дело?
- Побьют ведь.
- Ну, побьют, так и то не про тебя!
- А если про меня. Если я твою шапку брошу?
- Ты?
Видно было Нитян разбирал, то ли ему рассмеяться в лицо молодого
дурачка, то ли ему разозлиться на издевку и вышвырнуть того прочь со двора.
Юноша, однако, и не думал посмешничать.
- Да, ты испытай меня наперед.
- Эх, малец, какое уж тут испытание. Ступай себе.
- Что-то меня сегодня все гонят взашей.
Видя, что разговор окончен, юноша, между тем, уходить не спешил. Он
подошел к тяжелой дубовой кадке, потоптался возле и вдруг обхватил ее
руками. Глаза его налились кровью. Кадка захрустела и лопнула,
рассыпавшись в руках молодого задиры.
Утром, на судилище волновался народ. Людей тревожили слухи. Кто-
то раздразнил горожан тем, что Жихари вообще отказались кидать шапку
Нитяну. Когда ?ваш в окружении братьев появился на поле, многие
успокоились. Долго шла тяжба. Вечевой испытывал одного и другого, не веря
при этом ни тому, ни этому. Дело стало. Наконец, по правде обычая
затянувший тяжбу должен был просить поля. Он вывел вместо себя ?ваша, и
теперь в дело вступали кулаки. Народ премного удивился, когда и ответчик
вывел своего бойца. Кто-то попытался засмеяться, но смех не пошел. Слишком
разительно это отличалось от допустимого правдоподобия. Зашумели
Жихари:
- Это не боец вовсе. Его нужно испытать! Здесь нет равного боя...
- Конечно, нет, - загудела опомнившаяся толпа. - ?спытать!
?ваш даже крякнул от удовольствия. Уж кто-кто, а он-то знал, кому
всегда отслуживали эти испытания. ? тут он робеть не стал. ?ваш вытащил
из-за пазухи подкову, показал ее всем и легко сложил пополам. Потом отогнул
в стороны и вовсе сломал. Народ одобрительно закивал. Теперь уже Нитянину
молодцу некуда было деваться.
- Ладно, - заговорил юноша, - спытай меня как желаешь.
- Ударом его спытай! - закричали в толпе. - Возьмет, али как?
? уж это не могло не позабавить народ. Как тут только ни прошлись
языки по молодому забияке; и хилен, и неказист, и ноженьками тощеват.
Юноша, однако, вышел вперед.
- Давай, бей, удержу!
- Ой-ли?!
- Гляди только не промахнись.
- Это я-то промахнусь?! - Глаза ?ваша налились сталью. Он
подшагнул вперед, чуть подав плечо и... удар прошел впритирку к груди.
Толпа ахнула. ?ваш напряг и вмиг отвел такой рывкач, что перегнал бы
летящую стрелу. Боец не совладал с собственным порывом и его затянуло
вперед, за рукой. Противник стоял прямо под ударом, но кулак ?ваша его
даже не коснулся.
- Ну, что же ты, люди смотрят? - шутейно заметил молодец. ?ваш уже
понимал, что здесь подмешано какое-то тайнодейство. Само по себе такое
быть не могло. Он осмотрелся по сторонам и двинулся в третий раз, но тут
прямо против него оказался оскал волчьей пасти. ?ваш оторопел. Он так и
стоял, задрав руку и сжимая кулак. Но стоял недолго. Юноша ударил его резка
и зацеписто. Маленький кулачок словно пронзил грудь ?ваша, перехватив ему
дышло. ? тут боец вдруг понял, что при всей ясности ума он не может
совладеть со своим телом, которое, совсем потеряв крепь, стало всей тяжестью
сползать вниз. Все! ?ваш рухнул на траву ничком, подобрав пол себя руки.
Народ молчал. Никто не поверил. Даже вечевой судья. Он просто забыл, зачем
все собрались здесь и что теперь следует делать.
Ходчий поднял голову. Все это ему приснилось. Теперь он явствовал в
себе самом и был немало удивлен случившейся с ним переменой. Почему-то
ныла рука. Нет, не рука, кулак. Тот самый кулак, которым он.., конечно же, не
он, а герой его сна сразил своего противника. Однако кулачок прихватило у
него самого.
Весеннее солнце рассыпало вокруг свою щедрую позолоту. Рядом не
было ни кого, только приблудший ветерок, разорял осыпь остывшего костра.
Волки шли на север. Впереди, как и положено в стае, держались молодые,
сильные самцы. Они высоко несли головы и прижимали свои уши только
тогда, когда поворачивали морды к вожаку. Старые забияки плелись сзади.
куру каждого их них не раз рвали клыки врагов, о чем говорили незаросшие
шерстью рубцы. Старые дружинники держались неосанисто, и шли они не
пританцовывая, как это делала горячая молодь. Но стоило кому-нибудь из
молодых, забывшись приблизиться к ним, так от гордяцкой самоуверенности
неосторожного сородича не оставалось и следа. Молодость всегда сама за
себя, а волчья старость одна за всех.
Где-то впереди недобрым следом тронуло воздух. Молодые
остановились, ища носами повод для тревоги, но вожак одернул их голосом,
еще раз показав, чей нюх острее и вернее спознание происходящего. Стая снова
пошла вперед. Вожак иногда завидовал молодым. Да. ?бо они могли не
скрывать своих задиристых игрищ. Они могли позволить себе казаться
сильными. Казаться. Никто из молоди толком еще не знал, что такое
настоящая сила. В чем она. Были вожди, которые брали только клыками и
натиском, но они держались недолго, поскольку стая всегда знала, что во всех
драках они дерутся не против чужой силы, но и против своей слабости, своего
страха и отчаяния. Поэтому эти бои были особо злыми, но ничего не
решающими. Стая признавала превосходство. Признавала, но не верила ему. ?
находились те, кто тоже мог очернеть яростью и драться с князем и победить,
не захлебнувшись его кровью. Что менялось? Ничего, разве что еще одна
драная шкура отходила земле. А он? Он знал, чем дышит сила.
Это было тогда, когда стая распалась и семьи ушли кто куда. Он брел
по тропе, как и подабало хозяину. Другие пробирались чащей, избегая
ненужных встреч и открытых столкновений. Но он шел по тропе. Сырой лес
так же, как и сейчас, пах весной. Лапы прилипали к раскисшему глинозему.
Там, впереди, начиналась чужая земля, но и там он пойдет по тропе... Вдруг
ему показалось, что его сзади кто-то окликнул. Он обернулся. Лес стоял
непроницаемо темный. На мгновение он уловил его колыхание. Оно испускало
свежий и опьяняющий запах свободы. Там, сзади что-то тронуло сумрак. Он
шел мордой к ветру и потому был сейчас беспомощен, распознавая врага
сзади. А тот возник как призрак... Да, это был человек. Не самый матерый,
должно быть еще молодой. Он шел по тропе, высоко подняв голову и не пряча
взгляда. Он шел драться? Волк не мог отдать ему тропу. Волк не стал бы
убивать этого самоуверенного молодого самца человека, но Природа не знает
других законов и постигать их никогда не рано. Расстояние в десяток саженией
волк взял одним прыжком. Ударом тяжелой груди он сбил человека с ног.
- Если ты пошевелишься, я разорву тебе горло, - сказал волк человеку.
Человек размяк, но не сдался. В нем еще сидело противодействие.
Он процедил сквозь зубы:
- Считай, что тебе повезло сегодня!
- Повезло? Мне везет ровно настолько, насколько ч подготовлен к
любой встрече.
Волка бесило, что этот щенок не сдается.
- Подумай лучше о жизни, которую ты проиграл.
- Ты хочешь меня убить? Давай! Только ты все-равно не победил меня.
Все-равно. Мой дух не сломлен, а значит, ты не победил.
Откуда в этом человеческом недоростке была такая несгибаемость?
Может быть, просто по молоди, когда несет безоглядно и неразбери куда. Он
еще не знает, что стоит жизнь, чего стоит каждый день встречать врага глаза в
глаза. Он думает, что он герой. Если его сейчас убить, то он примет свою
смерть как геройство. А что, если его пощадить? Каково будет ему тогда?
- Нет! - сказал человек, - разве ты не слышишь голоса крови? Убей
слабого!
- Почему?
- Потому, что в Природе так делает каждый. Сильный убивает слабого,
и тогда слабость становится вне закона,
┼ёыш ┬рь эєцэр яюью∙№ ё рърфхьшўхёъющ ЁрсюЄющ (ъєЁёютр , ъюэЄЁюы№эр , фшяыюь, ЁхЇхЁрЄ ш Є.ф.),
юсЁрЄшЄхё№ ъ эр°шь ёяхЎшрышёЄрь. ┴юыхх 90000 ёяхЎшрышёЄют уюЄют√ ┬рь яюьюў№.
┴хёяырЄэ√х ъюЁЁхъЄшЁютъш ш фюЁрсюЄъш. ┴хёяырЄэр юЎхэър ёЄюшьюёЄш ЁрсюЄ√.
═єцэр яюью∙№ т эряшёрэшш ЁрсюЄ√?
╠√ - сшЁцр яЁюЇхёёшюэры№э√ї ртЄюЁют (яЁхяюфртрЄхыхщ ш фюЎхэЄют тєчют). ╧ш°хь ёЄрЄ№ш ╨╚═╓, ┬└╩, Scopus.
╧юьюурхь т яєсышърЎшш. ╧Ёртъш тэюёшь схёяырЄэю.