Изучение бытования традиционных высказываний в произведениях русской литературы на примере повестей И.С. Шмелева
«Эстетическая позиция Шмелева сказывается в широком использовании сентиментально-ласковых интонаций и соответствующей лексики, – отмечает в своей статье «Магия словесного разнообразия» Е.Г. Руднева, – в обилии слов с уменьшительно-ласкательными суффиксами, относящихся к разным сферам жизни: крестик, молитвочка, куполка, церковки, иконки, калачик, сахарок, смородинка, сухарик, вареньице; туманец, лодочка, неподалечку, ножичек, сундучок, поклончик, гостинчик. В том же тоне звучат обращения: Антипушка, Симеонушка. Обилие ласкательных слов и выражений, умильных интонаций мотивированно избирательностью детского сознания Вани, который в многоголосии жизни не слышит и не повторяет “плохих” слов» (Руднева, 2002, 4, 62 – 63).
Образ звучащей, непосредственно произносимой или рождающейся для произнесения речи находит особое пунктуационное оформление. Любимый знак писателя – многоточие, указывающий на незавершенность высказывания, отсутствие точной номинации, поиски единственно верного слова, наконец, на эмоциональное состояние рассказчика: «Снимают меня, несут… - длинное-длинное дышит – хрустальная, диковинная рыба… ту-тук… ту-тук… “бери-ись… навали-ись…”» (Шмелев, 1996, 173). «Кажется, в русской литературе никто не пользовался паузой так, как Шмелев это делает, – замечает И.А. Ильин. – Пауза обозначает у писателя то смысловой отрыв (противопоставление), то эмоциональный перерыв, возникающий от интенсивности переживания или от его содержательной насыщенности. Фраза задохнулась и рвется» (Ильин, 1996, 6, 354). Образ звучащей речи создается и многочисленными звукоподражаниями, отражающими «сиюминутное» состояние природы или окружающей обстановки. Текст книги как бы оркестрован включением в него разнообразных глагольных междометий и звукоподражаний: «Робея, тихо, чутко… первое свое подал, такое истомно-нежное, - ти-пу, - ти-пу…чок-чок-чок-чок…тритррррррр… но это нельзя словами; …кап… кап-кап… кап…кап-кап-кап… Под сосенкой – кап-кап…» (Шмелев, 1996, 32).
В повестях И.С. Шмелева нашли художественное и языковое воплощение русский православный опыт и духовное бытие, «жизнь сердца» русского православного человека конца XIХ – начала ХХ века, описание православных праздников в семье в церкви, в Москве.
Мир, изображенный Шмелевым, совмещает сиюминутное и вечное. В повестях писатель рассматривает и сопоставляет образы двух миров: дольнего и горнего. Первый воссоздается в тексте во всем его многообразии. Второй для рассказчика невыразим: «И я когда-то умру, и все… Все мы встретимся ТАМ…» Это двоемирие определяет и лексический уровень повестей: в речи персонажей, особенно Горкина, бытовая лексика сочетается с религиозной, православной. Такие слова, как говение, архангел, скорбный лик, грех, душе во спасение, душевное дело, в животе Бог волен, часовня, преподобный, келейка, благочестивый, святые мощи, послушание, просвирки, формируют сознание маленького Вани. Словарный запас мальчика дополняют церковнославянские цитаты из книг Священного Писания и церковно-богослужебных книг: «Федя начинает: «Стопы моя…» Горкин поддерживает слабым, дрожащим голосом: «…на-прави… по словеси Твоему…» Домна Панферовна, Анюта, я и другие богомольцы подпеваем все радостней: «И да не обладает мно-о-ю... Всякое... безза-ко-ни-е…» Певчие поют «Ныне отпущаеши раба Твоего»... (Шмелев, 1989, 2, 76). Такое своеобразие языка повестей исследователи связывают с обращением писателя к поэтике древнерусской литературы, так в статье Н.И. Пак читаем: «Создавая мир Святой Руси, писатели должны проявить мастерство в стилизации речи. Категория святости как доминанта художественного образа требует определенного лексического состава, особых акцентов, тона и ритма повествования. Стилизованная речь способствует утверждению категории святости как вечной и неизменной. Язык Нового времени, современное слово, попадая в “контекст святости”, приобретают соответствующий оттенок значения, дополняют привычный вид, не нарушая канонического образа» (Пак, 2000, 2, 35).
Жизнь, бытие на земле изображается писателем как дар Божий. Весь текст повестей пронизывает сквозной семантический ряд «свет». Его образуют слова с семами «блеск», «свет», «сияние», «золото», которые употребляются как в прямом, так и переносном значении. Освещенными рисуются бытовые реалии, светом пронизана Москва, свет царит в описаниях природы и характеристиках персонажей. Внутренним, нечувственным зрением маленький герой видит и другой свет, который открывается «оку духа» в любви: «Он есть Свет» (Ин. 9,5). Мотив Божественного Света развивается на всем пространстве текста и связывает речь персонажей, речь рассказчика-ребенка и взрослого повествователя: «Под легкой, будто воздушной сенью, из претворенного в воздух дерева, блистающая в огнях и солнце, словно в текучем золоте, в короне из алмазов и жемчугов, склоненная скорбно над Младенцем, Царица Небесная — над всеми. Под ней пылают пуки свечей, голубоватыми облачками клубиться ладан, и кажется мне, что Она вся — на воздухе. Никнут на Ней березы золотыми сердечками, голубое за ними небо…. Вся Она — свет, и все изменялось с Нею, и стало Храмом... Она — Царица Небесная. Она — над всеми» (Шмелев, 1996, 83).
Сквозной образ света объединяет повести. С мотивом света связан и мотив преображения: бытовая, будничная жизнь рисуется преображенной дважды – взглядом ребенка, любовно и благодарно открывающего мир, и Божественным Светом. Мотив преображения в лексико-семантической организации повестей находит выражение в использовании семантического ряда «новый» и в повторных описаниях одной и той же реалии: сначала прямом, затем метафорическом, на основе приема олицетворения с последующим обобщением: «Двор и узнать нельзя… Нет и грязного сруба помойной ямы: одели ее шатерчиком, — и блестит она новыми досками, и пахнет елкой. Новым кажется мне наш двор — светлым, розовым от песку веселым. Я рад, что Царице Небесной будет у нас приятно» (Шмелев, 1996, 80).
Язык повестей содержит основные православные понятия на уровне слова. Повести знакомят читателя с номинациями церковного устройства православного храма, православных праздников, обрядов, традиций, церковного дня и церковного годового круга, церковной иерархии, блюд русской православной кухни, употребляемых в пост и праздник.
Центральные проблемы всех названных произведений – вечная борьба добра и зла, столкновение «добродетели» и «греха» — отражают религиозную систему ценностей. Она выражена в основных христианских концептах (любовь, вера, добро, милосердие, сострадание и т. д.). Тексты вмещают большинство православных концептов и интенций.
«Русская православная культура создала различные социокультурные типы, семиотические модели эмоционального, этического и эстетического поведенческого текста, свой код его прочтения», – читаем в статье М.С. Берсеневой «О преподавании новой филологической дисциплины «Язык и религия»». Анализируя повести И.С.Шмелева, М.С. Берсенева предлагает выделить лексико-семантичские группы (ЛСГ) и внутри них номинации речевых интенций (РИ), отражающих «устремления души» христианина. Такие, как
ЛСГ «Утверждение» — свидетельствование
ЛСГ «Признание» — покаяние, исповедь, раскаяние
ЛСГ «Просьба» — мольба (молить), моление
ЛС Г «Совет» — наставление, проповедь, благословение
ЛСГ «Прощение» — прощение (прощать), отпущение грехов.
Исследование номинаций речевых интенций, содержащихся в художественных текстах И.С. Шмелева, позволяют сделать вывод о преобладании РИ директивного типа, соотносимой с ЛГ совет-побуждение при коммуникации «наставник» – «паства», а также РИ экспрессивного типа, соотносимой с ЛСГ просьба, мольба, при коммуникации «молящийся» — «Бог» (Берсенева, 2004, 47-48).
Наблюдения над словоупотреблением позволяет выделить основные семантические центры в лексиконе писателя (ключевые слова-темы). На наш взгляд, это такие понятия, близкие каждому русскому человеку, как: дом, семья, вера, православие, Родина, добро, совесть, память, любовь и многое другое.
Ю.Н. Караулов в заключение своей книги «Русский язык и языковая личность» подчеркивает еще одно неотъемлемое свойство языковой личности, он называет его «amor linguae» – любовью каждого говорящего к своему языку. «Любовь к языку – это одно из проявлений любви к Родине, которая всегда с нами, всегда в нас, но ощущаем мы эту любовь, только расставаясь с ней на какое-то время» (Караулов, 1987, 260). Для писателя такое чувство любви к родному языку было первостепенным, в произведениях он старался сохранить этот язык, донести его словесное разнообразие до молодого поколения русских эмигрантов, родившихся уже на чужбине.
Из вышесказанного со всей очевидностью следует вывод о том, что автобиографические повести И.С. Шмелева сочетают в себе черты традиции и новаторства. Для языка произведений этого автора характерны особая пространственно-временная организация текста, сложная, контаминированная структура повествования, основанная на взаимодействии разных повествовательных типов; впервые в автобиографической прозе для изображения прошлого применен сказ, создающей иллюзию звучащей, произносимой речи. В повестях широко представлены новые изобразительные средства, открытые писателем. С другой стороны, Шмелев опирается на богатство народной речи, он верен традиции словесного выражения: использует диалектизмы, церковнославянизмы, опирается на устное народное творчество и жанры древнерусской литературы («хождения»), в его повестях мы часто встречаем и традиционные высказывания (благопожелания, благословления, приветствия, просьбы, благодарения, прощения и другие).
Слово Божие «живо и действенно» – читаем в Библии (Евр. 4, 12). Высокое значение слова в жизни человека выделяют и персонажи повестей писателя. Так, Михаил Горкин учит Ваню в «Богомолье»: «Доброе слово лучше мягкого пирога!» О слове же в произведениях Шмелева можно повторить то, что сказал сам писатель на чествовании И.А.Бунина по поводу вручения ему Нобелевской премии: «Все тленно, но “Слову жизнь дана”. Слово звучит, живет, животворит, – слово великого искусства… И если бы уже не было России, – Слово ее создаст духовно» (Руднева, 2002, 4, 65).
Глава 3. Речевые традиции в повестях «Лето Господне» и «Богомолье»
Традиционные высказывания, встречающиеся в автобиографических повестях И.С. Шмелева, представляют собой многокрасочную картину, составленную из высказываний, построенных по разным морфолого-синтаксическим моделям: используются практически все формальные образцы, которыми богат национальный русский язык.
Рассмотрим данные речения, и первым среди высказываний, обозначенных нами как традиционные, выделим благопожелания.
3.1 Благопожелания
На основе текста повестей писателя мы можем выделить 17 прямых формальных образцов (моделей), 3 типа смешанных форм и 3 типа косвенных моделей, по которым строятся благопожелания.
1. Первичной специальной формой для выражения коммуникативного намерения благопожелания в русском языке стала фразеосхема «дай Бог…» (варианты: дай Господь Бог, дай Господь). Пример такого благопожелания мы можем встретить в «Толковом словаре» В.И. Даля – «Дай Бог, дай Боже, пожелание, призывание чего-либо; Дай Бог нашему Богу жить – все живы будем» (Даль, 1998, 1, 103). Современный «Словарь русского речевого этикета» дает этому устойчивому сочетанию такое толкование: «Дай Бог (Боже, Господь, Господи) (тебе, вам) (чего-либо доброго, благоприятного, желаемого). Одна из самых распространенных в обиходе формул пожелания добра и благополучия, употребляемая по разному поводу, чаще при поздравлении, выражении благодарности, при прощании» (Балакай, 2001, 126).
В повести «Лето Господне» мы можем встретить примеры такого благопожелания, вводимого устойчивым сочетанием «дай Бог» в соединении с инфинитивом глагола:
Государю Александру Миколаевичу, дай ему Бог поцарствовать, генерал-губернатор папашеньку представлял, со всей артелью! (Л.Г., с. 39).
А Горкин за нее заступился: «Этим не щеголяют, а женщина она богомольная, сердцем еще страдает, дай ей Господь поговеть!» (Л.Г., с. 287).
Крестится на небо, и все крестятся. Снимают картузы, говорят: «Дай Бог попариться на здоровье, банька всю болесть смоет». (Л.Г., с. 348).
В тексте произведения находим еще одно благопожелание, образованное с помощью той же модели, но в более развернутом виде:
Дай Господь, соколом опять будете летать, выправитесь! (Л.Г., с. 380).
Встречается в произведении благопожелания, вводимые устойчивым сочетанием «Дай Бог» и существительным (или местоимением) в родительном падеже (наименованием желаемого блага):
В форточку слышно, как голоса кричат: «Дай ему Бог здоровья. Сергей Ваныч, есть за тебя молитвенники, живи должей!» (Л.Г., с. 353 - 354).
Все гудят: «С праздничком! Дай вам Господь здоровьица!» (Л.Г., с. 125).
Михаил Иванович кричит: «Дай Господь вам всего! Гуляй, верба!» (Л.Г., с. 303).
2. Присутствуют в повестях и благопожелания, в которых используется устойчивое сочетание «не дай Бог» с пропозицией отрицательной семантики, это выражение характеризуется некоторой фразеологизованностью, имеет оттенок опасения. В «Универсальном фразеологическом словаре русского языка» читаем: «Не дай Бог, избави Бог – очень плохо, неприятно, опасно» (Волкова, 2001, 20). «Не дай Бог (Господь, Господи) – оберег, пожелание избежать чего-то крайне нежелательного» (Балакай, 2001, 301), – такое определение этому выражению находим в «Словаре русского речевого этикета». Примеры данной формы благопожеланий встречаются и в повестях И.С. Шмелева:
Летим с гор … не дай Бог … вижу, пропадать нам…(Л.Г., с. 20).
Все на воду рвутся, с березками катаются, не дай Бог! (Л.Г., с. 90).
Зашли в конюшню, а там лампадочка горит, в фонаре, от пожара, не дай-то Бог! (Л.Г., с. 45).
Хороший человек … домой еле жива повезли, места живого не осталось, не дай Бог! (Л.Г., с. 243).
Не дай Бог, Косой запьянствует… (отец) (Б., с. 19).
Круговая гроза идет, не дай Бог! Отовсюду нахлобучивает! У, грозища идет.. не дай Бог, град. (Б., с. 148).
3. В текстах повестей мы встречаем благопожелания, имеющие своим ядром сочетание слова «Бог» (существительное в именительном падеже) и глагола «спасти» в форме повелительного наклонения, это устойчивое сочетание «Спаси Бог…». «Съпасти – избавить от беды, спасти от гибели,» (Срезневский, 1998, 3, 787) – читаем в «Словаре древнерусского языка» И.И. Срезневского. «Толковый словарь» В.И. Даля также дает этому слову широкое толкование: «Спасибо нар. Сокращ. Спаси Бог! благодарю, благодарствую, награди тебя Бог! Спасибо – великое дело. Великое слово: спасибо. Своего спасиба не жалей, а чужого не жди» (даль, 1998, 4, 288). Близкое определение этому выражению встречаем в современном «Словаре русского речевого этикета»: «Спаси Бог (Господь, Господи, Христос) – напутственное пожелание благополучия уходящим, отъезжающим; форма выражения благодарности» (Балакай, 2001, 494).
Это благопожелание часто употребляется для выражения благодарности, добрым словом как будто одаривают в знак признательности за услугу, помощь:
Старичок креститься на Федю: «Во-от … спаси тя Христос … а-а-а … спаси тя …». (Б., с. 84).
«Спаси Христос», – говорит кухарка и крестит корову (Л.Г., с. 253).
В произведениях И.С. Шмелева бытуют благопожелания, образованные с помощью однокоренного слова к глаголу «спасти» – «упаси». Эта форма благопожелательных высказываний близка другому виду речений – молитвенным прошениям. Но все-таки в языке они, если не имеют звательной формы, сохраняют значение пожелания. «Упаси Бог (Боже, Господь) (устар.) – формула предупреждения, предостережения не делать чего-либо; выражает опасение, боязнь чего-либо нежелательного, недопустимого» (Евгеньева, 1981, 4, 501). В «Словаре русского речевого этикета» читаем: «Боже упаси. Упаси Бог (Господь, Царица Небесная) – выражения-обереги, употребляемые в значении пожелания: “пусть этого не случится” при упоминании о чем-либо страшном, крайне нежелательном» (Балакай, 2001, 542).
Упаси тебя Бог, поберегись! (Л.Г., с. 66).
Навалит народу, да, упаси Бог, рухнет … сколько народу передавим (отец Вани) (Л.Г., с. 2 66).
Горкин наказывает Ондрейке смотреть за печкой: «Упаси Бог, сгорят» (Л.Г., с. 173).
Упаси Бог, льдом порежет… все побьет-покорежит (Горкин) (Л.Г., с. 46).
Робята… упаси Бог… только не зарони! (Василий Василич) (Л.Г., с. 75).
Упаси Бог, пьяных не допускаем-с (катальщик Сергей) (Л.Г., с. 157).
Упаси Бог, взорвется (отец Вани) (Л.Г., с. 245).
4. Родственен предыдущему и другой тип благопожеланий, также имеющий своим ядром сочетание слова «Бог» («Господь», «Христос») и глагола в форме повелительного наклонения, глагол может иметь при этом зависимое слово в родительном падеже:
«Сергей Иванович, притомились маненько … здоровьица пошли вам Господь!» (Л.Г., с. 370).
Это достаточно распространенное формула пожелания доброго здоровья. «Дай (пошли) вам тебе) здоровья (здоровьица) – пожелание здоровья, форма благодарности, похвалы в адрес собеседника или 3-его лица» (Балакай, 2001, 186).
5. Встречаются в повестях благопожелательные высказывания с глаголом-связкой «быть» в основной форме повелительного наклонения и присвязочным кратким или полным качественным прилагательным с положительной семантикой:
И говорит очень ласково: «Это тебе от меня подарочек, будь здоров!» (Л.Г., с. 296).
Мальчик милый, будь счастливый .... за твое здоровье, а там хоть … в стойло коровье! (стихи, сочиненные барином Энтальцевым ) (Л.Г., с. 126).
Данное благопожелание может быть образовано и с помощью инфинитива этого глагола-связки в сочетании с кратким или полным прилагательным:
Мы с ним сейчас … за Сергея Иваныча, быть здоровым! (Л.Г., с. 364).
Все говорят: «Банька всю болезнь смоет, быть здраву с банного пару!» (пожелание тому, кого парят в бане) (Л.Г., с. 348).
6. По пропозитивному содержанию – пожелания здоровья форма благопожелания «здрав будь» перекликается с другим типом благопожеланий, образованным с помощью глагола «здравствовать» в основной форме повелительного наклонения. «Здравствуйте» перекликается с приветственными высказываниями, однако в повести «Лето Господне» мы встречаем ее не в начале разговора (как это было свойственно строгой формуле речевого этикета – приветствиям), а во время беседы, из этого мы можем заключить, что перед нами именно благопожелание, адресованное тяжелобольному отцу Вани:
Здравствуйте, Сергей Иванович, голубчик вы наш болезный… (Аннушка) (Л.Г., с. 380).
7. Другой тип благопожеланий представляет собой глагол в форме повелительного наклонения с частицей «да», употребляемой в значении «пусть»:
Да будет тебе праздник в радость! (М. Горкин) (Л.Г., с. 72).
Грамоте, небось, умеешь, вот и почитывай папашеньке … Милостив Господь … да облегчит Целитель недуг болящего (старый иеромонах) (Л.Г., с. 381).
Да исцелит Господь болящего Сергия и да простит ему все прегрешения его! (протодьякон) (Л.Г., с. 407).
Ну тут маленько разрешает… да Господь простит ему! (М. Горкин) (Б., с. 157).
И вот пишет ему старец из Оптиной: «…чадо малодушное, да просветит Всеблагий сердце твое…» (Л.Г., с. 383).
8. Похожий на предыдущий тип благопожеланий образуется с помощью глагола в повелительном наклонении с частицей «пусть». В повести «Лето Господне» встречаем пример такого высказывания:
Ну, пусть им Господь простит… (Василь-Василич) (Л.Г., с. 22).
9. Встречается в текстах произведений и благопожелания, вводимые глаголом «желать» и его перифразами в перформативном употреблении (обычно в форме 1-го лица настоящего времени). Глагол «желать», как правило, употребляется в благопожеланиях с наименованием того, чего конкретно желают адресату. «Словарь русского речевого этикета» дает этому слову такое определение: «Желать – употребляется в составе формул добрых пожеланий при поздравлении, прощании, а также в связи с тем, что адресату предстоит осуществить, пережить в ближайшее время. Сочетается с родительным падежом существительного, субстантивированного прилагательного; с инфинитивом или входит в состав сложного предложения с союзом «чтобы». Часто употребляется с интенсификаторами вежливости, экспрессивности: горячо, сердечно, от всей души, от всего сердца» (Балакай, 2001, 169):
С Рождеством поздравляю
И счастливым быть желаю!
(стихотворение барина Энтальцева) (Л.Г., с. 125).
Бедные дети! Поздравляю вас с драгоценным именинником и желаю…(Энтальцев) (Л.Г., с. 416).
Нас поставили перед диваном, и мы шепотком сказали: «Поздравляем вас с Ангелом, дорогой папашенька … и желаем вам … здоровьица, чтобы выздоровели» ( Л.Г., с. 411).
10. Благопожелательное выражение может быть организовано глаголом в повелительном наклонении (со значением существования) с зависимыми от него словами:
Живите, сколько поживется, с Господом! (Аксенов) (Б., с. 193).
11. Особый тип представляют собой благопожелания, образованные именным предложно-падежным сочетанием. Примеры такого благопожелательного высказывания находим в повестях И.С. Шмелева:
Ну, час вам добрый! (кучер Антип) (Б., с. 38).
«Ну, путь вам добрый, милые», – говорит Аксенов. (Б., с. 173).
Ну, нам час добрый. (М. Горкин перед отъездом) (Б., с. 74).
Говорят разные голоса: «Час вам добрый!» (Б., с. 74).
Горкин распоряжается: «Пора закладать… Час нам легкой, по холодку тронемся (Б., с. 69).
Нетрудно заметить, что все, представленные выше благопожелательные выражения близки по лексическому наполнению. В «Толковом словаре» В.И. Даля и «Словаре русского речевого этикета» читаем: «В добрый час! пожелание начинающему что-то» (Даль, 1998, 1, 444). «В добрый путь – прощальное пожелание удачи, благополучия отправляющемуся в путь. В добрый час – пожелание удачи, благополучия отправляющемуся в путь или начинающему какое-либо дело» (Балакай, 2001, 144). Таким образом, мы можем сделать вывод, что данное благопожелание представляет собой устойчивую формулу речевого этикета.
Во многом родственны предыдущим благопожелания также образованные именным предложно-падежным сочетанием, представляющие собой такую же формулу речевого этикета – пожелание человеку только что причастившемуся Святых тайн:
Ну, я, говорит, отговемши… Мы его все поздравили: «Телу во здравие, душе во спасение!» (Л.Г., с. 308).
«Душе на спасение!» – кричу я. Горкин походит, целует меня и поправляет: «Телу во здравие, душе на спасение – вот как надо!» (Б., с. 215).
12. Встречаются в произведениях И.С. Шмелева и благопожелательное высказывания, вводимые существительными в именительном падеже с зависимыми словами, такие как:
Всем милость, всем прощение! (желает Антипушка людям на кухне, входя в дом) (Л.Г., с. 243).
13. Возможно выделить еще один тип благопожеланий, образованный с помощью существительного в родительном падеже с зависимыми словами, а именно:
Здоровьица вам, Сергей Ваныч! (банщики) (Л.Г., с. 352).
Мы слышим заглушенные бабьи голоса: «Здоровьица вам, Сергей-Ваныч!» (Л.Г., с. 354).
В следующем благопожелании используется и форма пословицы. Такую пословицу мы можем встретить в «Словаре русского речевого этикета»: «Болезнь в подполье, а вам (тебе) здоровья – пожелание тому, кого моют, парят в бане» (Балакай, 2001, 186):
Мы с вас, Сергей-Ваныч, остатную болезнь скатим. Болезнь в подполье, а вам здоровья!» (банщики) (Л.Г., с. 351).
14. Часто благопожелания образуются на основе речевых актов других традиционных высказываний, например, молитвенных прошений – фразеосхемы «Многая лета». Многолетие – представляет собой древнейшее церковное молитвенное прошение, завершающее богослужение. Это устойчивое сочетание (с опущенным глаголом-сказуемым) в виде имени в дательном падеже в значении адресата и существительным и прилагательном в именительном падеже с пропозиционным значением блага: «Многая лета кому-либо».
Вот какое определение этому выражению дает «Толковый словарь» В.И. Даля: «Многая лета – молитвенное возглашение о долгоденствии царственной или иной высокой особы» (Даль, 1998, 2, 335); «Словарь русского речевого этикета» А.Г. Балакая: «Многая лета – употребляется в церковной службе для приветствования архиерея; пожелание долголетней благополучной жизни» (Балакай, 2001, 277).
В повести «Лето Господне» мы можем встретить пример такого благопожелания:
Преосвященному и всему освященному собору … и честному дому сему … мно-га-я ле-та-а! (протодьякон) ( Л.Г., с. 154 - 155).
15. Другой тип благопожелательного высказывания, также произошедший из формул молитвенных прошений, представляет собой глагол в форме повелительного наклонения «Радуйся» в сочетании с обращением к адресату. («Радоваться – быть радым, радостным, чувствовать или изъявлять радость. Возрадуйтесь, добрые люди!» (Даль, 1998, 4, 8). В произведениях И.С. Шмелева находим такие благопожелания:
А душа о посте радуется … Ну, Рождество придет, душа и воссияет во всей чистоте … радуйся и ты! (М. Горкин) (Л.Г., с. 247).
Горкин говорит: «Ну, воскурили с тобой … ступай – порадуйся!» (Л.Г., с. 252).
А Преподобный духом услышал и возгласил: «Радуйся и ты, брате!» (Б., с. 153).
16. Благопожелание умершим «Вечная память!» также восходит к молитве общественного церковного богослужения – из последования панихиды или литии (краткого моления об усопших). В «Толковом словаре» В.И. Даля читаем: «Вечный, что без начала и без конца, безначальный и бесконечный, всегдашний, постоянный, нескончаемый и неизменный. Добрым вечная память» (Даль, 1998, 1, 330). «Словарь русского речевого этикета» дает данному выражению такое определение: «Вечная память – форма выражения скорби и пожелание, чтобы умершего всегда помнили. (Первоначально – заключительная часть заупокойного церковного песнопения)» (Балакай, 2001, 342). Подобное благопожелание можно отметить в повести «Лето Господне»:
Поют – через стекла слышно: «Вечная память!» (Л.Г., с. 430).
17. В текстах повестей присутствует еще один тип благопожеланий умершим, связанный с древними молитвенными прошениями, это пожелание ушедшему в мир иной «Царствия небесного». «Царствие небесное, – Божие, – спасения, будущая блаженная жизнь праведных. Царство ему небесное – помин покойника» (Даль, 1998, 4, 571). «Царство небесное (ему, ей, им) – пожелание в адрес умершего загробной жизни в раю. Говорится верующими людьми обычно на похоронах, поминках, при получении известия о смерти кого-либо, а также при упоминании в разговоре о покойном» (Балакай, 2001, 561). Одна из главных тем автобиографических повестей И.С. Шмелева – тема смысла жизни и смерти человека, поэтому в его произведениях мы найдем немало примеров подобного благопожелания:
«Во-он что-о, – тихо говорит Горкин и креститься. – Царство ему небесное». (Б., с. 141).
Наш Мартын самому государю был известен… Царство небесное. (М. Горкин) (Л.Г., с. 70).
С Ангелом, кормилец… Михаил Панкратыч… сродственникам Царство небесное… свет ты наш! (нищие) (Л.Г., с. 240).
К дедушке твоему покойному, Ивану Ивановичу Царство небесное, он много после пристал…(М. Горкин) (Б., с. 44).
Вставай, помяни папашеньку… Царство ему небесное… отмучился, отошел… (Аннушка) (Л.Г., с. 421).
Сам когда-то еще у меня дубок пометил, Царствие ему небесное, а нам поминки! (гробовщик) (Л.Г., с. 27).
Перечисленные нами выше четыре типа благопожелательных высказываний («Многая лета», «Радуйся», «Вечная память», «Царствие Небесное») представляют собой устойчивые формулы церковного происхождения, хорошо известные в народной устной и письменной традиции. Об этом свидетельствует тот факт, что данные благопожелания мало изменились с течением времени – в древности, в повестях Шмелева (язык конца XIX века), и в современный период развития языка они сохраняются благодаря все тем же фразеосхемам.
Помимо данных прямых благопожелательных высказываний, в текстах повестей присутствуют формы благопожеланий, осуществляемых косвенным образом, а также смешанные формы, в которых благопожелания представлены неотличимыми от других речевых действий – молитвенных прошений, просьб, заклинаний, наставлений, советов. Косвенные благопожелания и смешанные благопожелательные формы могут, как и прямые, описаны морфологически – по характеру форм, организующие благопожелательные речения.
Среди смешанных благопожеланий мы можем выделить 3 типа речений:
1. Это смешанная форма благопожелания и молитвенного прошения, вводимая глаголом в повелительном наклонении с зависимой от него формой 2-го лица и независимой формой существительного в архаической звательной форме:
Ну, дай тебе Господи! (Л.Г., с. 66).
А они уж ему: «Дай Господи долго жить!» (Л.Г., с. 360).
И люди ласковые такие, все поминают Господа: … «пошли вам Господи!» – будто мы все родные. (Б., с. 65).
Странные люди и бедняки крестяться : «Пошли ему, Господи, благодетелю нашему сиротскому!» (Л.Г., с. 339).
Благослови ее, Господи, отдохнуть, лютую зиму перебыть! Покров и над
Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.Нужна помощь в написании работы?Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.