Тема преступления в творчестве Ф.М. Достоевского и П. Зюскинда: к поиску литературного родства
Достоевский предусматривает для своего героя возможность не только прозрения, но и перерождения, в то время как судьба Гренуя, по воле Зюскинда, необратима. Весной, когда так остро и как бы заново пробуждается в человеке жизнь, когда так непосредственно, по-детски неудержимо, возвращается каждый раз вечная радость бытия, — в ясный и тёплый весенний день, в краю, где “как бы самое время остановилось, точно не прошли ещё века Авраама и стад его,” — приходит к Раскольникову возрождение, вновь и уже окончательно охватывает его “необъятное ощущение полной и могучей жизни”. Теперь должен начаться его новый путь — новая жизнь. Раскольников расстаётся со своей идеей бунта и своеволия, он выходит на тот каменистый и трудный путь, которым не колеблясь — с мукой и радостью — идёт тихая Соня.
Достоевский знает, что новую жизнь Раскольникову “надо ещё дорого купить, заплатить за неё великим, будущим подвигом”. И, конечно, свой великий, будущий подвиг Раскольников мог совершить только как Раскольников, со всей мощью и остротой своего сознания, но и с новой высшей справедливостью своего суда, на путях “ненасытного сострадания”. Это будет подвиг человеколюбия, а не ненависти к людям, подвиг единения, а не обособления.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Параллельное прочтение романов «Преступление и наказание» Ф.М. Достоевского и «Парфюмер» П. Зюскинда открывает богатые возможности для исследования.
Ф.М.Достоевский обладал уникальным талантом, который сделал его классиком не только русской и мировой литературы, но и основоположником нового литературного жанра — психологического детектива. Не зря все крупнейшие писатели европейского детективного жанра, такие, как А.Кристи, Ж.Сименон, Буало-Нессержерак и другие, называли Достоевского своим учителем. Именно Достоевский из коротких газетных заметок полицейских хроник об убийстве старухи-процентщицы или об убийстве отца сыном из ревности смог создать такие произведения, как “Преступление и наказание” или “Братья Карамазовы”.
Достоевского интересуют не столько устоявшиеся, выработанные формы духовной жизни, сколько моменты борьбы добра и зла, переоценка ценностей, трагические столкновения. Так как высшая и всеобъемлющая ценность есть Бог и жизнь личности в Боге, то и для Достоевского высшая тема творчества есть борьба дьявола с Богом в сердце человека. Напряжённейшие моменты этой борьбы легко могут привести человека к душевной болезни, к срывам и преступлениям. Но за всё надо платить, и психология платы за человеческие страдания, “за слезу ребёнка” — вот ещё один аспект творчества Ф.М.Достоевского. В этом смысле название романа “Преступление и наказание” является рефреном всего дальнейшего писательского наследия Достоевского.
Патрик Зюскинд создал роман, варьирующий тему вечную как мир: тему злой, губительной гениальности. Сердцевина романной идеи, её зерно – метафора запаха, аромата как всеобщей связи. Сознательно или нет, но сама техника письма Зюскинда оказалась сориентированной на центральную метафору и совпала с технологией парфюмерного дела: роман, как хорошие духи, сделан на гармонии контрастов – аромат и смрад, жизнь и смерть, всё и ничто. Метафорами такого масштаба могут похвастаться очень немногие произведения. И потому вполне объяснима столь редкая уникальность романа даже в творчестве своего создателя.
«Парфюмер» сочетает в себе и интересный сюжет, и прекрасный замысел. Внешняя сторона романа привлекает к себе многим: колоритная фигура главного героя, слог автора и, кончено же, идея объединения людей запахом. Однако очень скоро начинаешь понимать, что ход событий лишь средство для выражения сути произведения. Писатель то и дело наталкивает читателя на различные мысли всевозможными путями: иногда открыто, иногда метафорами, иногда только происшествиями, описанными в книге, но всегда ведёт к главной мысли. Писатель показал возможность единения этих двух несовместимых проявлений человеческой личности. Они не только не исключают, но даже дополняют друг друга. Не даром Зюскинд ставит Гренуя в один ряд с де Садом, Фуше, Бонапартом. Причём автор называет их «гениальными чудовищами» и «исчадиями тьмы». Но ведь можно было бы просто привести в пример этих персон, и вопрос о совместимости гениальности и чудовищности был бы закрыт. Поэтому автор использует Гренуя с его уникальностью шире. Гренуй создает десятки таких запахов, соперничая с Богом, — в его глазах всего лишь “маленькой жалкой вонючкой”. Он выучивается отнимать благоуханную душу у вещей, а затем и у людей.
Трактовка таланта героя дана в духе немецких романтиков: он – не просто парфюмер, он – Творец, Гениальный художник. Зюскинд предлагает романтическую версию творчества: его способности – мистический дар. С романтической традицией связана и постмодернистская трактовка личности гениального типа: оно несет на себе знак Сатаны. Гений – посланец множественных стихий, в том числе и зла.
Но более всего героев Достоевского и Зюскинда объединяет одна идея (чётко высказанная Раскольниковым и интуитивно понятая Гренуем). “Свобода и власть, а главное, власть! Над всей дрожащей тварью и над всем муравейником” – это цель героя русского романа. Ему вторит персонаж Зюскинда: “Его власть была сильнее власти денег, или власти террора, или власти смерти: неотразимая власть внушать людям любовь. Я – единственный, перед кем они бессильны”; “Он хотел стать всемогущим богом аромата, каким он был в своих фантазиях, но теперь – в действительном мире и над реальными людьми”.
Роман Зюскинда не случайно вызвал оживленную дискуссию в немецких “фельетонах”, но хотя в целом книгу и одобряли, о литературных ее достоинствах отзывались довольно сдержанно. Обсуждение превратилось в настоящий спор по поводу постмодернизма в немецкой литературе, дебатировались вопросы формы и содержания, высокой / низкой литературы и культуры, а также присущая роману анти просвещенческая позиция.
Несомненно одно: произведения П. Зюскинда, и в частности – «Парфюмер”, требуют вдумчивости, аналитичности и внимательного взгляда на отображаемые проблемы.
Кто такой Раскольников и кто такой Парфюмер? То в них, что наиболее соответствует нашим личным представлениям о красоте, счастье, успехе и самоутверждении, о любви, вызывает ощущение сопереживания, в каком-то смысле тяги к главным героям обоих романов, как бы ни казалась ужасающей для кого-то их жизнь, их решения, поступки. Во время чтения мы лелеем надежду, пропитываемся любопытством, жаждой осуществления ненасытного читательского желания пережить вместе с героями острые моменты славы, счастья, любви, достижения целей, чтобы какое-то время жить книжной реальностью, ощущать те чувства и переживать те события, которых в нашей реальной жизни нет, которых почему-то не хватает, которые по каким-то причинам случаются в реальности очень редко.
Примечательно, что оба автора создают «историю одного убийцы».В романе Зюскинд уловил нюансы, суть и причины возникновения человеческих стремлений, строительство линии судьбы, прочувствовал свободу от излишних посягательств на частную душевную жизнь. Гренуй предстает перед читателем человеком (именно человеком, а не мерзким существом-убийцей), который вполне имел право на существование, на радости и печали, на выбор жизненного кредо, как и каждый из живущих. Получилось так, что он, как и Раскольников у Достоевского, не поступился человеческими жизнями, возненавидел людей и тем самым пробудил чуть ли не самую глубинную, самую потаённую и схороненную в самом тёмном и недоступном уголке сторону внутренней жизни человека.
Роман напоминает живущим в цивилизации 21 века о том, какова наша природа, каковы наши корни, идущие с древне-архаических времён: каждый ощущает самого себя, каждый воспринимает мир сквозь себя, каждый всегда присутствует рядом с собой, тем самым любя людей, в которых любит себя, любя мир, в котором находит себя, любя результаты собственного труда. Гренуй был лишён любви к людям, потому что видел и понимал, что они обладали тем, что ему было несвойственно и недоступно. И эту частичку Гренуя всякий человек может найти в себе, если злится на другого за то, что в нем есть что-то ему самому несвойственное; в тот момент, когда он в одиночестве чувствует прилив счастья, что наконец-то может заняться любимыми делами без помех и вмешательств других.
В контексте общественной этики подобные явления обычно называют «человеческими слабостями», а в религиозном контексте - «грехами». То есть чем-то с негативной окраской. Причина всему этому – человеческая природа, которая неизменна или меняется очень медленно. Это еще раз подтвердил Зюскинд, развернув сцену подготовки к казни и превратив ее в вакханалию, обнажив перед читателем оргиастическую и каннибалистическую сцены, чему присвоил название «любовь». Те лица, которые всячески стараются похоронить таковую природу (в себе и в других) по причине её несовместимости с их морально-этическими и религиозными представлениями, в данном случае окажутся тем самым на месте обманутых, введённых в заблуждение запахом Гренуя одержимых лиц, которые после оргии делают вид, что этого никогда не было. Любой намёк в эту сторону встречает у них буйный отпор. Делают ли они это в целях защиты своих противоречивых теорий, очередного подтверждения правоты того, во что они верят, или не представляя, что мир может быть устроен несколько иначе, чем им кажется – в любом случае, такие личности необъективны. Но таковых множество.
Таким образом, общие итоги данной работы можно свести к следующим моментам:
Романы “Преступление и наказание” и «Парфюмер» являются исследованиями в литературы личности героя-индивидуалиста, человека “идеи” и “идеологии”, совершающего преступление против собственной природы (натуры) и Бога.
Достоинством романов является тонкий и удивительно точный психологический анализ “пограничных” состояний человеческого разума и души, состояний борьбы Добра и Зла, разума и сердца, Бога и Дьявола в героях.
В “Преступлении и наказании” Ф.М.Достоевский определил свою авторскую позицию христианского человеколюбия и сострадания, которая получила дальнейшее развитие в его произведениях, таких как “Братья Карамазовы”, “Бесы” и др. Созвучной представляется мысль Зюскинда о невозможности достижения совершенства вне любви к людям, вне сопричастности их страданиям.
ЛИТЕРАТУРА
А.С. Пушкин. Евгений Онегин // Пушкин А.С. Сочинения в 3-х. т., Т. 2. – М.: Худож. Лит., 1987. – 528 с.
Бахтин М.М. проблемы поэтики Достоевского – М., 1979.
Белик А.П. Художественные образы Ф.М. Достоевского. Эстетические очерки – М.: Наука, 1974.
Белов Д.С. Роман Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание». – Л., 1979.
Волгин И. Последний год Достоевского – М., 1991.
Волгин И. Родиться в России. Достоевский и современники. Жизнь в документах // «Октябрь», 1990, № 3-5, книга I.
Диво Барсотти. Достоевский. Христос – страсть жизни – М., 1999.
Достоевский материалы и исследования. – Л.: Наука. Ленинградское отделение, 1985. Вып.6.
Достоевский Ф.М. «Преступление и наказание». – Петрозаводск: Карелия, 1970.
Достоевский Ф.М. Дневник писателя // Литературное наследие. – М., АН СССР, 1965.
Достоевский художник и мыслитель: Сб. статей. – М.: Худ. Лит-ра, 1972.
Егоров О.Г. Русский литературный дневник XXI века. История и теория жанра: Исследование / О.Г. Егоров. – М.: Флинта: Наука, 2003. – 280 с.
Записные тетради Ф.М. Достоевского. – М.-Л., 1935 г.
Зверев. Преступления страсти // Иностранная литература 1991, № 8.
Зюскинд П. Парфюмер: История одного убийцы: Роман / Пер. с нем. Э. Венгеровой. – СПб.: Издательский Дом «Азбука классика», 2006.–304с.
Зюскинд П. Литературная амнезия (см. Интернет-источник № 35).
Карякин Ю.Ф. Самооборона Раскольникова // Достоевский и канун XXI века – М., 1989.
Кирпотин В.Я. Разочарование и крушение Родиона Раскольникова (книга о романе Достоевского «преступление и наказание»). – М.: Советский писатель, 1974
Кожинов В.В. «Преступление и наказание» Ф.М. Достоевского // Три шедевра русской классики – М., 1971.
Кудрявцев Ю.Г. Три круга Достоевского – М., 1991.
Лебедев Ю.В. преступление и наказание Родиона Раскольникова // Лебедев Ю.В. В середине века – М., 1988. – с. 258-274.
Лосский Н.О. Достоевский и его христианское мировоззрение – М.: «Республика», 1994.
Мочульский К.В. Великие русские писатели XIX века – СПб., 2001. – с. 105-133.
О Достоевском. Творчество Достоевского в русской мысли 1881-1931 годов: Сб. статей – М., 1990.
Писарев Д.И. Борьба за жизнь // Писарев Д.И. Литературная критика: В 3-х т., Т.3 – Л.,1981.
Подготовительные материалы к роману «Преступление и наказание» // Достоевский Ф.М. Собр. соч. в 10-ти т., Т8 – М.: Гослитиздат, 1956.
Суслова А.П. Годы близости с Достоевским – М., 1928.
Тюнькин К. Бунт Родиона Раскольникова // Достоевский Ф.М. Преступление и наказание – Л.: Художественная литература, 1974.
Фриндлендер Г.М. Реализм Достоевского – М.: Литература, 1964.
Этов В.И. Достоевский (очерк творчества). – М., 1968.
zuskind
www.lib.mediaring
www.neponimanie
Размещено на
1 А.П.Суслова. Годы близости с Достоевским: Москва, 1928 г.
2 Н.Щедрин (М.Е.Салтыков) Полн. собр. соч. Т.6.Москва, 1941 г.
3 Из письма к А.Е.Врангелю от 31 марта 1865 года.
4 Там же.
5 Ф.М.Достоевский. Дневник писателя. М. –Л., 1996 г. С. 123.
6 Достоевский Ф.М. Преступление и наказание. Петрозаводск: Изд-во «Карелия», 1970, С.4. Здесь и далее роман Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание» цитируется по этому изданию, ссылки на произведение даются в тексте работы с указанием страниц в скобках.
7 Зюскинд П. Парфюмер: История одного убийцы: Роман/ Пер. с немецкого Э. Венгеровой. – СПб.: Изд. Дом «Азбука-классика», 2006, С.6. Здесь и далее роман П. Зюскинда цитируется по этому изданию, ссылки на произведение даются в тексте работы с указанием страниц в скобках.
8 Зюскинд П. Парфюмер, С.21, 26
9 Зюскинд П. Парфюмер, С.51
10 Достоевский Ф.М. преступление и наказание, С.3,7.
11 Зюскинд П. Парфюмер, С.7,9
12 Зюскинд П. Парфюмер, С.9
13 Достоевский Ф.М. Преступление и наказание, С,29
14 Зюскинд П. Парфюмер, С.7-8.
15 Зюскинд П. Парфюмер, С.9
16 Достоевский Ф.М. Преступление и наказание, С.25
17 Белов Д.С. Роман Ф.М.Достоевского «Преступление и наказание. М., 1985. С. 24.
18 Зверев. Преступление страсти // Иностранная литература 1991, №8, С. 215.
19 Там же, С.215.
20 Зюскинд П. Парфюмер, С.292
21 Там же, С.281
22 Достоевский Ф.М. Преступление и наказание, С.6
23 Т.Манн. Собр. соч. в десяти томах. Т.10. Москва, 1961 г.
24 Н.С.Кашкин. Дело Петрашевцев. Москва-Ленинград, 1965 г.
25 Цит. По: Диво Барсотти. Достоевский. Христос – страсть жизни – М., 1999. См. также: Достоевский материалы и исследования. – Л.: Наука. Ленинградское отделение, 1985. Вып.6.
26 Записные тетради Ф.М.Достоевского, Москва-Ленинград, 1935 г.
27 Зверева А. Преступление страсти // Иностранная литература. – 2001. – №7)