Сценическая интерпретация драматургии А.П. Чехова в театрах Беларуси (1980-2008 гг.)
Через пять лет пьеса "Чайка" опять заинтересовала купаловского актера, на этот раз это был начинающий режиссер П.Адамчиков. Идея постановки опять же пластического спектакля "Больше чем дождь…" возникла во время занятий по пластике со студентами Белорусской академии искусств. За основу взяты конфликты произведения А.П.Чехова "Чайка". По их мотивам была сделана попытка создать абстрактную историю, где в стремлении добиться своего идеала, люди ломают судьбы друг другу. Спектакль удивил своей смелостью и оригинальностью.
Пьеса "Чайка" со стороны режиссера была подвергнута коренному изменению, вплоть до названия – "Больше чем Дождь…". Красивое название, метафоричное и загадочное. Создатели постановки точно рассчитали его восприятие зрителями. Во-первых, это придает спектаклю романтичность, легкость и главное загадку, люди любят разгадывать загадки. Зал всегда буде5т заполнен, тем более на программке указано, что спектакль является и Лауреатам V международного театрального фестиваля творческой молодежи "Надежда" Гродно-2001, и что имеет "Гран-при" международного театрально-телевизионного фестиваля "Молодость века", Москва – 2002. Так, что у спектакля не только успешное название, но и соответствующая сценическая судьба.
В спектакле любовь, душевные переживания, взаимоотношения главных действующих лиц является основой. Структурно "Больше чем Дождь…" можно разделить на несколько отдельных танцевальных номеров, где мужчины и женщины выражают свои чувства посредством пластики. Сюжет пьесы выявить весьма сложно. Если забыть, что постановка осуществлена по мотивам "Чайки", то получится история, наполненная изобилием любовных перипетий: Аркана любит Трэга, Трэг любит Ниу и Аркану, Ниа любит Трэга, Трэп любит Ниу, Мэдэн любит Ашу, Аша любит Трэпа.
Все запутано и непонятно, даже от фамилий действующих лиц пьесы практически ничего не осталось, но если немного вдуматься и вспомнить имена персонажей, то получиться, что-то вроде ребуса. Мадам Аркана – Аркадина, Аша – Маша, Ниа – Нина Заречная, Мэдэн – Медведенко, Трэп - Треплев, Трэг – Тригорин, Дор – Дорн. Забавная игра в прятки перед началом спектакля. Авторы проекта намекают на игру во всем. Изменяют имена, характеры, сюжет, дают полную свободу воображению, предлагая зрителю не судить их строго.
Сценография спектакля минимально упрощена: пустая сцена, пару стульев и подвешенный саксофон. С течением времени стульев на сцене становилось всё меньше, как, впрочем, и людей. И когда, в конце концов, остался один стул, за него началась настоящая борьба, которая была так активна, что в результате стул превратился в не нужный хлам.
Режиссер значительно сократил время постановки. "Больше чем Дождь…" длится всего лишь час, что удивительно для классического произведения, тем более для чеховского. Но "короткометражку" "Больше чем Дождь…" породила массовая культура со своими жесткими правилами. Основные критерии которой: краткая, сжатая и яркая информация, способная мгновенно поглотить сознание реципиента.
По своему ярким и запоминающимся оказался спектакль режиссера театра кукол А.Лелявского, который удачно поставил А.Чехова, что редко удавалось нашим драматическим режиссерам. Спектакль "Чайка" (2003 г.) Белорусского государственного театра кукол с большим успехом показывался на международных театральных фестивалях. Уровень международного признания и количество наград на самых престижных фестивалях у данного спектакля высок.
Обычно режиссеры ставили комедию "Чайка", как драму, а иногда и как хореографически-пластическую композицию. Но "Чайка. Опыт прочтения" А.Лелявского настоящая чеховская комедия. И в этом, наверняка, заключается, как бы это парадоксально не звучало, нетрадиционный подход к прочтению А.Чехова. Так как мы привыкли видеть "Чайку" в жанре трагедии, мелодрамы, драмы, но не комедии. И вот режиссеру кукольного театра это удалось – увидеть настоящего А.Чехова, его тонкий юмор, поставить его весело и живо, а не скучно, как бывало обычно. Можно назвать данный спектакль экспериментом, так как никому еще не удавалось поставить "Чайку" как комедию.
Спектакль "Чайка" дополнен еще несколькими небольшими текмстами, которые и помогают режиссеру показать личный "опыт прочтения". В остальном эта наивная и пронзительная пьеса А.Чехова о человеческих амбициях, крушении идеалов, творчестве и неразделенной любви сохранена с большой трепетностью и нежностью. Творческие дискуссии героев пьесы происходят на фоне весьма приземленных вещей: обычных застолий, нехитрых интеллигентских развлечений. Зритель с юмором воспринимает персонажи А.Чехова.
Куклы здесь оказались очень кстати. Маленькие, непропорциональные, смешные человечки с тонюсенькими ножками, длинными руками, смешными носами, ожившие в руках актеров, своими неуклюжими движениями умножают юмор А.Чехова, вскрывая очевидный комизм пьесы, которую крайне редко удается сделать действительно комедией. У А.Лелявского зритель словно попадает в некий сюрреалистический кукольный мультфильм. То, что никогда не удалось бы драматическим актерам в силу законов природы, легко удалось маленьким куклам.
Зритель видел пьесу, проигранную дважды: куклой и актером, где актер - это некое внутреннее "я", душа персонажа, а кукла - его внешняя оболочка. Особенно стоит отметить великолепное исполнение ролей Треплева и Тригорина А.Янушкевичем, Нины Заречной – И.Гончар. А.Лелявский подошел к А.Чехову не как к "скучному драматургу", а как к комедиографу, рассказавшему анекдот о смешных, не очень талантливых, но очень ранимых, трогательных людях, запутавшихся в своих чувствах и влечениях.
Режиссер Ю.Лизенгевич поставил необычную "Чайку" в Национальном академическом драматическом театре им. Я.Коласа (экспериментальная сцена) 2006 г. В его спектакле нет порыва юного гения, нет темы непризнанности. Экспериментальная сцена – собственно, и не сцена вовсе. Это фойе бельэтажа, среди колонн которого и разыгрывается спектакль. Сценографии практически нет, пол прозрачный - играют как бы на озере. В этом свободном пространстве режиссер средствами мизансцен вскрывает весь клубок любовных отношений. Важный момент для оформления - чуть прикрытый занавесом дверной проем в заднике, в котором видны томящиеся в ожидании своего появления "грядущие" персонажи - своеобразная дверь в ближайшее будущее.
Спектакль начинается с того, что появляется Треплев (П. Давыдовский). Он занимает свое место на сцене и начинает следить, как разворачивается знаменитый монолог. Треплев пытается режиссировать жизнь окружающих. Но в какой-то момент не выдерживает - и сам включается в действие, которое выходит из его контроля. Треплев у П.Давыдовского - неудачник, тщеславный, рассчетливый, горделивый. Его самоубийство - не от того, что будущее невозможно, а потому, что прошлое не удалось.
Это чувствуется особенно остро, поскольку вокруг Треплева режиссер выстраивает атмосферу неблагополучной, безответной, но жертвенной (а потому благородной) любви. Аркадина (Т.КОбяк) не выпрашивает любви у Тригорина, ее чувство выстрадано. Заречная (А.Сладкевич) тоже несет крест любви. Маша (О.Обухова) кричит "чайкой", когда делают больно ему - не ей самой. И только в самом Треплеве не чувствуется готовности к жертве. Он готов убить себя, но пожертвовать собой ради других не способен. Трагический мотив оказывается приглушенным. Треплев - герой нашего времени.
"Спектакль в спектакле" - пьеса Треплева в исполнении Нины Заречной - традиционно очень сложен в постановке. Ю.Лизингевич не режиссирует монолог Заречной, он ставит полноценный спектакль. А. Сладкевич, читая текст двигается от "дверки в будущее" сквозь ряд персонажей. В какой-то момент напряжение нарастает, бьет искра и все персонажи срываются с мест, мир переворачивается, все меняется. Крах кажется неотвратимым, пока Треплев, не выдержав, сам не останавливает действо. Это театральный успех. Но именно он в определенном смысле приводит к гибели своего создателя.
Драматург определили жанр своей пьесы, как комедия в четырех актах. Анализируя драматургические коллизии "Чайки", пьесу сложно однозначно назвать комедией: Треплев кончает жизнь самоубийством; Нина становиться заурядной провинциальной актрисой. Очевидно, что в подобной ситуации мало комического. Возможно, это была одна из причин первого провала постановки "Чайки" в Александринском театре. Когда зритель пришел на комедию, а увидел драму.
В Беларуси пьесы А.Чехова почти никогда не получались, может из-за того, что театры не точно следили за жанровым определение драматурга, пытались изобрести велосипед, когда он уже был придуман. Возможно это происходило потому, что белорусское театральное искусство на протяжении всего периода своего существования было привержено одному художественному направлению – реалистическому методу, в рамках которого режиссеры и актеры создавали социально мотивированные сценические произведения с точной, психологически глубокой разработкой характеров. Очевидно, что драматургия А.Чехова требовала несколько иного подхода и прежде всего не прямолинейного, а более тонкого глубинного постижения нетрадиционного внутреннего конфликта, завуалированных авторских подтекстов, раскрытия не только первого, но и второго, третьего планов.
Заключение
Судьба драматургии А.Чехова в театрах Беларуси с момента первых постановок до 1980-го г. складывалась достаточно сложно. Художественный уровень сценических интерпретаций чеховских пьес был преимущественно невысоким. В одних постановках герои А.Чехова идеализировались, в других осуждались и развенчивались. Театральные коллективы не могли соединить чеховскую любовь к своим героям с его же сочувствием к их слабости. От этого интеллектуальные комедии "Чайка" и "Вишневый сад" в интерпретации театров становились либо "слезливыми" драмами, либо фарсовыми комедиями.
Драматургия А.Чехова периодически вызывала интерес у режиссеров, но почти никогда не получала должного воплощения. Возможно это происходило потому, что белорусское театральное искусство на протяжении всего периода своего существования было привержено одному художественному направлению – реалистическому методу, в рамках которого режиссеры и актеры создавали социально мотивированные сценические произведения с точной, психологически глубокой разработкой характеров. Очевидно, что драматургия А.Чехова требовала несколько иного подхода и прежде всего не прямолинейного, а более тонкого глубинного постижения нетрадиционного внутреннего конфликта, завуалированных авторских подтекстов, раскрытия не только первого, но и второго, третьего планов.
Но несмотря на то, что ни одному театру не удалось раскрыть тайну чеховских произведений, тот опыт, который они получили, осваивая творческое наследие А.Чехова, оказался ценным для актеров и режиссеров, как в повышении профессионального мастерства, так и в осмыслении гуманистических идей русской классической драматургии.
В 1990-е.гг. интерес театров к творчеству А.Чехова усилился, появились оригинальные сценические произведения. В это время театральные интерпретации произведений А.Чехова отличались разнообразием. Так, при постановке пьесы "Иванов" театры Беларуси прошли путь от эксперимента к традиционному прочтению. Причем эксперимент режиссера Я.Натапова в Брестском театре драмы и музыки оказался псевдоэкспериментом, а традиционным был спектакль режиссера в Республиканском театре белорусской драматургии.
В постановке режиссера В.Анисенко соблюдены костюмы, время и место действия. Но поскольку на протяжении нескольких лет у театра была определенная задача - это поиск и интерпретация белорусских современных пьес, актеры были в прямом смысле слова выращены на белорусской драматургии. Чеховские образы порой подменялись "сялянскими" героями Я.Купалы, В. Дунина-Марцинкевича и Я.Коласа. В спектакле режиссера В.Анисенко отсутствовала интересная и созвучная времени концепция. Режиссер не сумел увидеть в классической пьесе хоть что-нибудь актуальное, отражающее сегодняшнюю действительность. Зато другому режиссеру Р.Талипову, поставившему в театре "Дзе-Я?" эту же пьесу удалось соединить прошедшее время и современное, сделав пьесу актуальной, при этом она не потеряла особого чеховского настроения, и тона. В постановке все персонажи приобрели неожиданное современное звучание, а на первый план были выведены женщины, а не Иванов, хотя драматург был против всякого женского первенства.
Но в отличие от спектаклей Я.Натапова и Р.Талипова в "Иванове" режиссера В.Анисенко был главный герой. Наконец-то зритель смог увидеть настоящего Иванова. Того "чеховского Гамлета" о котором говорили многие критики. В исполнении И.Сигова Иванов оказался истинным интеллигентом, человеком, запутавшимся в жизненных обстоятельствах, страдающим и приносящим страдания близким людям.
При воплощении на сцене пьесы "Дядя Ваня" самым успешным спектаклем можно назвать постановку Брестского театра драмы и музыки. Режиссер А.Латенас проявил бережное отношение к авторской идее. Режиссура А.Латенаса – это согласие и понимание всех актеров, понимание природы драматургии, налаживание живых связей между действующими мизансценами, настройка единого общего верного тона. Кажется, что для режиссера абсолютно неважно было отыскать в А.Чехове "что-то, до чего еще никто не додумался". История "Дяди Вани" выглядела в его прочтении необычайно простой и бесхитростной. И именно эта кажущаяся простота покорила зрителей.
Не удалось покорить зрителей ни одному из тех режиссеров, которые брались за постановку пьесы "Три сестры". На это существовали свои причины. Так в спектакле режиссера А.Сагальчика в Национальном академическом драматическом театре им. М.Горького были и продуманность в мизансценах, и качество подобранного музыкального сопровождения, и оригинальная сценография, но режиссер недостаточно внимания уделил самому главному выразительному средству – игре актеров, этот немаловажный момент и был упущен из виду. Сценические метафоры, условные формы в "Трех сестрах" помогали созданию на сцене живой атмосферы, но не способствовали максимальному проявлению актерского мастерства.
В спектакле "Три сестры" В.Раевского на сцене Национального академического театра им. Я.Купалы, сценография и актеры органично взаимодействовали. Только, возможно, некоторым исполнителям не хватило точности в раскрытии характеров персонажей. Так как попытка вписать чеховских героев в контекст современной реальности снизила поэтичность некоторых образов.
Герои спектакля "Три сестры" О.Коца в Национальном академическом драматическом театре им. М.Горького оказались самыми экзотическими персонажами. Режиссер не побоялся изменить саму структуру пьесы, оставив только трех сестер и Вершинина. Но придуманные режиссерам эпизоды и сцены не складывались в целостную картину оттого, что не было ни одной, пусть даже очень простой мысли, на которую можно было бы нанизать пафосные монологи сестер. Потребность игры оказалась сильнее потребности высказывания. При таком подходе совершенно неважно, какой драматургический материал берется для игры.
В начале 1980-х г. у театров Беларуси повысился интерес к комедии "Вишневый сад". Три сада зацвели в 1981-1982 гг. в русском, в театре им. Я.Коласа и в Гродненском театре. Подобная тенденция будет наблюдаться через 20 лет в Минске, когда пьесу поставят в Государственном театре кукол, в Купаловском, на фестиваль "Открытый формат" реж. Э.Някрошюс" привезет свою версию "Вишневого сада". Спустя некоторое время Национальный академический театр им. Я.Коласа "посадит" свой, в классических традициях "Вишневый сад".
Однако ни одному из трех перечисленных театров не удалось передать чеховское настроение и глубоко проникнуть в суть пьесы. А спектакли театров им. Я.Коласа и им. М.Горького многие критики посчитали провальными. В первом, театру не удалось уловить нужный внутренний темпоритм, от этого сценическое действие разворачивалось спокойно, медленно, монотонно, порой затянуто. А герои получились духовно обедненными и упрощенными. Во втором спектакле не хватало выстроенности во взаимоотношениях между героями. Партитуру спектакля разработали так, что лишь от профессионализма актрисы А.Климовой зависел успех постановки. Остальные персонажи требовали доработки и режиссерского переосмысления.
При постановке классического произведения, перед современными режиссерами возникает проблема, как сделать пьесу, которой уже сто лет, актуальной. Некоторые режиссеры ищут в пьесе общечеловеческие, нравственные проблемы – в чем предназначение и смысл существования человека. Режиссеры, пытаясь уловить общечеловеческое настроение, находят подобное и в самой пьесе.
Так почувствовал состояние ожидания перемен режиссер Ю.Лизингевич в спектакле "Вишневый сад" в Национальном академическом театре им. Я.Колоса. У режиссера не было отличающейся от традиционного хрестоматийного взгляда своей трактовки "Вишневого сада". Но он предложил принципиально новое сценографическое оформление спектакля. Всех действующих персонажей режиссер переселил в пространство железнодорожного вокзала.
Похожим по сценографическому решению оказался спектакль театра им. Я.Купалы "С.В.", что можно расшифровать как "спальный вагон". На сцене было много дорожных чемоданов, что создавало атмосферу зала ожидания, суетности и тревоги. Так спектакли колосовского и купаловского театров перекликались, в одном и другом сценографы создали атмосферу ожидания и непостоянства.
Только в отличие от Ю.Лизингевича режиссер П.Адамчиков определил стилистику спектакля языком жеста, движения, а не чеховского слова. От комедии он перешел к танцу. В этом нет ничего удивительного, так как сегодня драматические театры при постановке классики зачастую обращаются к жанрам музыкального театра, прибегают к хореографическим элементам, а иногда пытаются постигнуть театральное искусство других стран, а именно Востока (театр Кабуки и Но).
Все это результат современной действительности. В условиях жесткой конкуренции необходимо ярко заявить о себе. Поэтому молодые режиссеры при постановке довольно известных произведений стремятся к необычным формам. Режиссеры смело начинают экспериментировать, изменять текст, заменять слова движениями. К таким новаторам можно отнести А.Лелявского с его постановкой "Чайка, опыт прочтения", П.Адамчикова с пластическими спектаклями "Больше чем Дождь…", "С.В." и "Небо в алмазах", актера и начинающего режиссера О.Коца с креативными "Сестрами". Они выбрали свою, оригинальную и новую дорогу. Это был их свежий взгляд на классическую драматургию, как говорил Треплев: "новые формы". Режиссеры еще раз доказали, что истинные ценности не устаревают, просто им необходимо придавать новое звучание, новую окраску, новую форму, востребованную современной публикой.
Таким образом опыт прочтения сценического освоения драматургии А.Чехова в театрах Беларуси в 1980-2008 гг. показывает, что режиссерские интерпретации отличаются жанровым и стилистическим разнообразием, различными методологиями, а также своеобразием театральных форм, образного языка и средств сценической выразительности. В традиционных постановках главное внимание уделялось реалистическому отражению событий и психологической разработке характеров. В экспериментальных спектаклях режиссура проявляла интерес к поискам нестандартных решений, порой предлагала радикальную актуализацию чеховской драматургии. Именно в этих постановках наиболее ярко наблюдалось трансформация жанров: от комедии – к драме, от драмы – к хореаграфически-пластическому зрелищу.
Творческий поиск принес определенный результат, как положительный, так и отрицательный. В каждом чеховском спектакле – и традиционном и экспериментальным – были свои удачи и свои потери. Очевидно, что драматургия А.Чехова потребовала от режиссеров нового уровня художественного мышления, а от актеров – нового способа существования на сцене, что способствовало раскрытию новых граней исполнительского мастерства. Поэтому и положительный, и отрицательный опыт оказался для театра полезным.
Что же касается драматургии А.Чехова, то по многообразию авторских идей, по сложности и противоречивости человеческих характеров, по непредсказуемым переплетениям человеческих судеб она по прежнему представляет собой необычайную вселенную, тайну которой предстоит раскрыть будущим поколениям.
Список использованных источников
1. Аленькина, Т.Б. Комедия А.П. Чехова "Чайка" в англоязычных странах: феномен адаптации" автореф. дис. ...канд. фил. наук: 10.01.01 / Т.Б. Аленькина; Мос. гос. ун-т. им. М.В.Ломоносова. – Москва, 2006. – 30 с.
2. Альшэўскі, Р.Закрыццё "Адкрытага фармату" / Р. Альшэускi // Культура. – 2003-2004. - №51-52. – С. 18.
3. Арлова, Т. Карабель Рыда Талiпава прычалiу да Чэхава / Т. Арлова // Мастацтва. – 2001. - № 4. – С. 15-18.
4. Арлова, Т. Партрэт па-за рамкамі / Т. Арлова // Мастацтва Беларусі. – 1990. - № 1. – С. 24.
5. Арлова,Т. Шматсiстэмная сумяшчальнасць тэатра / Т.Арлова// Мастацтва. – 1997. - №3. – С.54.
6. Арлоў, Д. Першая сустрэча тэатра з вялiкiм драматургам / Д. Арлоў // Лiт. I Маст. – 1951. – 3 лют. – С. 3.
7. Арлоў, Д. Чэхаў без Чэхава / Д. Арлоў // Лiт. i Маст. – 1965. – 21 сн. – С. 5.
8. Арлоў, У. Гэты няпросты Іванаў / У. Арлоў // Мастацтва. – 2007. - №3. – С. 18 – 19.
9. Берасцень,С. У "Вiшнёвым садзе" / С.Берасцень // Лiт. I Маст. – 1981. – 20 лiс. – С. 11.
10. Бердников Г. Чехов-драматург. - Лн-М.: Искусство, 1957. - 246 с.
11. Богданова, П. В поисках гармонии / П.Богданова // Театр. – 1981. - № 3. – С. 16 – 26.
12 Брандабоуская, Л. "Тры сястры" / Л. Брандабоуская // Лiт. I Маст. – 1987. – 13 лiс. – С. 10.
13. Бродская Г. Вишневый сад. Чехов и Станиславский / Г. Бродская // Театр. – 1993. - №3. - С. 104.
14. Булыка, Г. Дваццаць гадоу – без маскi / Г. Булыка // Культура. – 1993. – 22 сн. – С. 7.
15. Бурьян, Б. "Дядя Ваня" / Б. Бурьян // Советская Беларусь. – 1950. – 8 ст. – С. 4.
16. Бур’ян, Б. З сёмага рада партэра.: нататкі тэатральнага рэцэнзента. / Б. Бур’ян. – Мінск.: Мастацкая літаратура, 1978. – 176 с., іл.
17. Бурьян, Б. …И впечатления почти неуловимые / Б. Бурьян // Знамя юности. - 1988. – 5 янв. – С. 3.
18. Бур ян, Б. I цiхi дом збянтэжаны… / Б. Бур ян // Лiт. i Маст. – 1992. – 20 лис. – С. 10-11.
19. Бурьян, Б. Перед собою не таясь / Б. Бурьян // Советская Белоруссия. – 1992. – 23 апр. – С. 4.
20. Бурьян, Б. Приближение к Чехову / Б. Бурьян // Советская Беларусь. – 1982. – 11 фев. – С. 3.
21. Бутаков, А. Чехов на белорусской сцене / А. Бутаков // Советская Белоруссия. – 1951. – 17 фев. – С. 3.
22. Бутакоу, А. Спектакль без чэхаускай паэзii / А. Бутакоу // Лiт. i Маст. – 1954. – 9 кастр. – С. 2.
23. Волькенштейн В. Драматургия. - М.: Советский писатель, 1960. – 339 с.
24. Воронов, А.И. А.П. Чехов в российском театре 1980-х-1990-х годов: автореф. дис. ... канд. искусствоведения: 17.00.01 / А.И. Воронов; С.- Петерб. Гос. Акад. Театр. Искусства. – СПб., 1999. – 23 с.
25. Гаробчанка Т.Я. Вольга Галiна: крытыка-бiяграфiчны нарыс / Т.Я.Гаробчанка. – Мiнск.: Мастацкая лiтаратура, 1980 – 112 с. 4 л.iл.
26. Гаробчанка Т.Я. На мяжы стагоддзяу / Т.Я.Гаробчанка. – Мiнск.: Бел.навука, 2002 – 135 с.
27. Герасимович, Э. Неиссякаемый источник театрального искусства / Э. Герасимович // Сталинская молодежь. – 1954. – 15 июн. – С. 3.
28. Годер, Д. Три "Чайки" / Д. Годер // Театр. – 2001. - №3.- С. 24 – 29.
29. Громыко, Л. Кто пожалеет нас? / Л. Громыко // Арлекин. – 2004. - № 1. – С. 11 – 13.
30. Громыко, Л. Серое поле жизни / Л.Громыко // Интернет сайт Rid Talipov
31. Егоршина,О. "Люди-птицы" / О.Егоршина // Театр. – 2002. - № 1. – С. 96-99.
32. Ермилов В. Драматургия Чехова. - М.: Искусство, 1954. – 328 с.
33. Зайцава, З. "Тры сястры" / З. Зайцава // Гомельская прауда. – 1972. – 14 крас. – С. 3.
34. Зингерман, Б. Очерки истории драмы 20 века / Б. Зингерман. – Москва.: Наука, 1979. – 392 с.
35. Зингерман, Б. Театр Чехова и его мировое значение / Б. Зингерман. – Москва.: Наука, 1988 – 521 с.
36. Іваноўскі Ю. Каханне жорсткае і спусташальнае // Мастацтва. – 2005. – №9. – С. 14 – 15.
37. Кажамякiн, Ц. Чым больш жывеш на свеце… / Ц.Кажамякiн // Гомельская праўда. – 1982. – 30 чэр. – С. 3.
38. Карелин, А. Чехов в белорусской хате [Электронный ресурс] / Интернет – сайт // www: mixtura/minsk/theatre.php./ 2007/04/23.
39. Катовіч Т. Выратаванне сцэнай / Т. Катовіч // Мастацтва. - 2006. - №9. - С. 22 - 23.
40. Ключнікаў А. Праз зіму жыцця / А. Ключнікаў // Літ. і маст. – 2006. - № 31. - С. 10.
41. Команава, Т. "Паралельны" Чэхаў / Т. Команава // Культура. – 2007. - №2. – 13-19 студз. – С. 7
42. Комонова, Т. Скажи-ка, "Дядя..." / Т. Комонова // Арлекин. – 2004. - №1. – С. 17.
43. Курносов, Д. С правом на поиск / Д. Курносов // Гродненская правда. – 1977. – 7 дек. – С. 3.
44. Литаврина, М.Г. Проблема традиций и новаторства в современной театральной интерпретации драматургии А.П.Чехова (1960-1980-ые гг.): автореф. дис. ...канд. искусствоведения: 17.00.01 / М.Г.Литаврина; гос. ин-т театр. искусства им. А.В. Луначарского. – Москва, 1984. – 26 с.
45. Мiцкевiч, М. "Метад фiзiчных дзеянняу" не мэта, а сродак раскрыцця iдэi / М. Мiцкевiч // Лiт. i Маст. – 1951. – 3 лют. – С. 4.
46. Няфёд, Ул. "Дзядзя Ваня" / Ул. Няфёд // Лiт. i Mаст. – 1950. – 7 ст. – С. 4.
47. Орлова, Т. От Чехова к Современнику / Т.Орлова // Гродненская правда. – 1982. – 21 апр. – С. 4.
48. Паперный, З.С. Вопреки всем правилам…: Пьесы и водевили Чехова. / З. Паперный. - Москва.: Искусство, 1982. – 285 с., 1 л. портр.
49. Паперный, З.С. Тайна сия…: Любовь у Чехова / З.С.Паперный. – Москва.: Б.С.Г. – Пресс, 2002. – 332 с., 16 л. ил.
50. Пашкин, Ю.А. Русский драматический театр в Белоруссии ХIХ в. Ю.А.Пашкин. – Минск.: Наука и техника, 1980. – 214 с.
51. Перасыпкiна, Л. Добры iмпульс тэатра / Л. Перасыпкiна // Добры вечар. - 1992. – 15 крас. – С. 3.
52. Пятрова, Е. "Дзядзя Ваня" / Е. Пятрова // Звязда. – 1950. – 7 ст. – С. 3.
53. Ревякин А.И. "Вишневый сад" А. П. Чехова. Учебно-педагогическое издательство министерства просвещения РСФСР. Москва 1960. – 256 с.
54. Савiцкая, А. Чэхава – па – Чэхауску / А. Савiцкая // Мiнская прауда. – 1987. – 19 лiс. – С. 3.
55. Селядкова, Г. Тры сястры і… самураі? / Г. Селядкова // Літ. І маст. – 2004. – № 39. – С. 9.
56. Семенова, М. Художник-реалист / М. Семенова // Сталинская молодежь. - 1954. – 15 июн. – С. 3.
57. Сидоренко, Л.Н. Пьесы А.П.Чехова 1890-1900-х годов на сценах Московского Художественного театра и Драматического театра В.Ф. Комисссаржевской: автореф. дис. …канд. фил. наук: 10.01.01 / Л.Н.
58. Сохарь. Ю.М. Мастера искусств: размышления-эссе, очерки о режиссерах, актерах, художниках театра / Ю.М.Сохарь. – Минск.: 2005. – 503 с.
59. Станиславский, К.С. А.П. Чехов в Московском Художественном театре.: / К.С. Станиславский. - Москва.: Музей Московского Орденов Ленина и Трудового красного знамени Художественного Академического театра СССР им. М.Горького, 1947. – 345 с.
60. Строева,