Xreferat.com » Рефераты по зарубежной литературе » Былины киевского цикла, как исторический источник

Былины киевского цикла, как исторический источник

змея Краковея, насланного королем Ляхом, запряг его в плуг и пропахал границу с польской землей7. В украинских легендах князь Борис (и его позднейшие сказочные подобия – Никита и Кирилла Кожемяки) опахивает землю, как и князь Радар, на запряженном Змее8. В былине Микула, по сути, прокладывает сквозь целину, валя деревья и огромные валуны, единственную борозду – границу своих владений, земель своего рода. Это вождь, «отпахивающий» своему народу земли для житья, ограждающий его валом и рвом борозды от земель недоброжелательных соседей («злых мужичков, все разбойныих»), с которыми Микула уже имел вооруженное столкновение. Пахота Микулы – магический обряд.

Одним из не объясненных удовлетворительно моментов былины является форма, в которой Микула неизменно представляется Вольге: «А я пива наварю, да мужичков напою, а тут станут мужички меня покликивати: «Молодой Микула Селянинович!»1 Микула заявляет о себе как об организаторе пира, а в былинах это – монополия князя. Фактически этим заявлением Микула оглашает не столько свое имя, сколько свой статус. Обращает на себя внимание то, что Микула собирается угощать пивом «мужичков». В этом сюжете мужики всюду предстают враждебной силой: Микула прячет свою соху от «мужичка-деревенщины», с «мужичков» едут собирать дань Вольга и Микула, с напавшими на него «мужичками» Микула бился. И «мужичков» же собирающийся на них вместе с Вольгой Микула намерен поить пивом.

В поэтическом языке героических сказаний Древней Руси часто встречается сравнение битвы с жатвой и другими сельскохозяйственными образами – молотьбой и веяньем, севом и всходами2. В речи Микулы три слоя. Первый – обманчиво-буквальный: заявление, что он собирается вырастить и снять урожай ржи, наварить из него пива и устроить пир. Второй – заявляя о себе как организаторе пира, Микула иносказательно сообщает о своем княжеском достоинстве. Но он скорее опахивает, нежели пашет, и никакого урожая и пира в буквальном смысле ожидать не приходится. В третьем слое смысла речь Микулы оказывается мрачной похвальбой воина, грозящего кровавым «пиром» врагам.

Встреча Вольги с Микулой – это встреча двух князей-кудесников, двух героев разных племен. Самое близкое к образу Микулы предание – белорусское предание о Радаре; в былине о Микуле присутствует предельно близкая фонетически и семантически форма «ратарь»; белорусы ближе всего к области распространения былин географически. В сложении белорусского этноса принимали участие дреговичи и кривичи. Костомаров предполагал, что Приильменье издревле заселяли кривичи, которым принадлежали названия Мойское и Мутная1. Словене назвали их Волхов и Ильмень: Волхов –в честь предводителя пришельцев2, а Ильмень (Илмерь) – либо по реке Ильменау (приток Эльбы) либо по заливу Зейдерзее (в раннем средневековье – Илмер)3.

Представляется вероятным видеть в Микуле героя кривичей, а в былине о его встрече с Вольгой – предание о столкновении на севере Восточной Европы общинной земледельческой колонизации кривичей и дружинной колонизации варягов (предков словен). При более раннем проникновении кривичей в эти края и политическом главенстве словен, естественной видится в былине ирония в адрес словенского героя. За встречей последовал союз для совместного господства над местными народами – балтами и финно-уграми.

Глава 4. Географическая локализация восточнославянского эпоса


Тождество ругов и русов не гипотеза и даже не вывод. Это лежащий на поверхности факт, прямое чтение источников, несогласие с которыми надо серьезно мотивировать.

А.Г. Кузьмин


§1. Сюжетные параллели былин и эпоса Средней Европы


Ученые давно обратили внимание на параллели между русским былинным эпосом и некоторыми эпическими памятниками Средней Европы XI–XIII вв.: «Сагой о Тидреке Бернском» и южно-немецкими поэмами об Ортните (Гертните). В саге идет речь о войне коалиции русов (во главе с «конунгом Вальдемаром» и его сподвижником Ильей Русским), вильтинов и пулинов против гуннов Аттилы и готов Тидрека (Теодориха)1. В немецких поэмах идет речь о том, как Илья помогает своему юному племяннику Ортниту (Гертниту, Эрно) завоевать невесту, дочь языческого царя. Царь в отместку подсылает к Гертниту дракона. Гертнит, вопреки увещеваниям супруги и Ильи, выходит на бой с чудовищем и гибнет2.

Вопрос о связи былин с западным эпосом поставил еще германский исследователь К. Мюлленгофф в середине XIX в. «Конунг русов Вальдемар» и «Илиас фон Рюссен» напоминали центральные фигуры русского былинного эпоса: Владимира Красное Солнышко и Илью Муромца. Мюлленгофф предположил русское происхождение данных фигур3. Из русских ученых над параллелями между западным эпосом и былинами работал А.Н. Веселовский, корифей компаративистской школы. Он установил, что не только отдельные герои, но и связь между ними, целые генеалогии в былинах и западных эпосах совпадают. Но все дальнейшие исследования упоминаний в западном эпосе героев русских былин происходили именно в ключе школы заимствований: считалось, что появление русских героев в западном эпосе отражает не историческую действительность, а взаимовлияние фольклора разных народов1.

Б.И. Ярхо доказал, что речь идет о тождестве героев былин и западного эпоса, обнаружив: а) сходство в имени, б) в географическом и циклическом приурочении, в) во внешнем облике, г) в сюжете боя отца с сыном2.

В 1950-е годы А.М. Астахова в своей статье «Илья Муромец в русском эпосе» обратилась к материалу западных преданий, но вывод сделала иной: «Материал саг не дает никаких оснований предполагать, что Илья вошел в западный эпос непосредственно из исторической действительности»3. Мельком коснулся былинной темы И.Э. Клейненберг в статье «Дедрик Бернский» в Новгородской летописи», считавший, что тема войны Тидрека с русами, лютичами и поляками есть отражение «Натиска на Восток» Саксонской династии в IX – X вв.4 Но в эпосе нет ни слова о религиозной подоплеке войны, а в исторической реальности IX – X вв. союз поляков, русов и лютичей против германцев – вещь невероятная. Совершенно непонятно отсутствие в саге самого этнонима «лютичи», появившегося в X веке и быстро вытеснившего прежнее название племени – «вильтины».

Следующей заметной публикацией на эту тему была статья Г.В. Глазыриной «Илья Муромец в русских былинах, немецкой поэме и скандинавской саге», причём собственно исторический источник видеть в былинах, поэме и саге автор отказывается. В проникновении образов русского былинного эпоса на Запад Глазырина видит только взаимовлияние эпосов. Глазырина находит отличия в образе Ильи в былинах и западном эпосе: Илья в былинах крестьянин, а в западных преданиях он – «король Илья»; в поэме «Ортнит» Илья руководит войском в 5.000 бойцов, а в былинах совершает подвиги в одиночку; западный Илья женат и имеет детей, а Илья былин одинок1. Но крестьянское происхождение Ильи считается многими исследователями эпоса привнесением XV–XVII вв. В ряде былин Илья выступает не только как одинокий воитель. но и как полководец, руководящий действиями богатырской дружины. Кроме любовниц Ильи, которыми могут оказаться безымянная вдова, баба Златогорка (Латыгорка), поляница или даже ведьма Маринка Кайдаловна, в одной из былин прямо упоминается жена богатыря, некая «Савишна», в отсутствие мужа и в его доспехах отражающая вражье войско2.

Есть в былинах еще один родственник Ильи, находящий себе удивительно полную параллель в западном эпосе: племянник Ильи или Владимира, богатырь Ермак. Его связь с покорителем Сибири ограничивается сходством имени: Ермак XVI в. появляется в русском фольклоре бывалым атаманом-полководцем, в преданиях еще и колдуном, – ему приписывается участие во взятии Казани, а также пополнение казачьего войска «шишигами»3. Былинный Ермак совершенно другой человек: запальчивый отрок, никем не руководящий и в большинстве вариантов былин гибнущий в сражении с противником, силу которого он недооценил и от боя с которым его предостерегали Илья и Владимир4. В западном эпосе упоминается племянник одновременно Ильи Русского и «конунга Вальдемара», юный герой, вопреки увещеваниям близких вступающий в бой с драконом и гибнущий в этом бою. Это Ортнит, или Гертнит-младший, он же «русский граф Эрно»5. Совпадают и родственные отношения героя, и возраст его, и причина смерти; созвучно и имя. Промежуточным вариантом между именами Эрно и Ермак может служить имя времен Великого переселения народов Эрнак (Ернак), зафиксированное Иорданом6. Переход «м»-«н» один из самых очевидных (Никита-Микита и т.д.), так что Ермак и Эрнак практически одно имя. Единственное серьезное различие между былинным витязем и рыцарем немецких поэм – характер врага. Можно утверждать, что былина о Ермаке существовала уже в раннем Средневековье. Поэтому невозможно согласиться с отождествлением имен Ермак-Ермолай.

Еще одна параллель – фигура дочери Ильи, родившейся и выросшей в «земле Тальянской», где Илья «служил три года»1. В «Тидрек саге» также упоминается дочь Ильи в Вероне2. На эту параллель обращали внимание А.Н. Веселовский, Г.В. Глазырина, А.Г. Кузьмин, С.Н. Азбелев.

Из объяснений компаративистов неясно, отчего вдруг немцы и тем более скандинавы ввели русских былинных героев в свой эпос, и почему они не ввели туда паладинов Карла Великого. Необъясненным остается и появление в Новгородской первой летописи беглого упоминания в начале XIII в. о городе Берне, «идеже бысть поганый злый Дедрик»: в немецких преданиях о Дитрихе нет ни слова о его вражде с Ильей и Владимиром, т.е., нет и оснований для суровых эпитетов Новгородской летописи. Подобный разнобой в оценках эпического героя происходит, когда один и тот же исторический персонаж по-разному отражается в эпической традиции его потомков и потомков его врагов. Типичный пример – Аттила: свирепый и вероломный конунг Атли «Саги о Вольсунгах» и «Старшей Эдды» и добрый, мягкосердечный король Этцель южно-немецкого эпоса.

А.С. Хомяков, первым обративший внимание на фразу из Новгородской летописи, сообщает и об оригинальной традиции отношения к Тидреку-Дитриху на приодерских землях (т.е. в землях Вилькиналанда), где Теодорих – вожак Дикой охоты3. «Поганый злый» – типичный эпический термин, и появление словосочетания «поганый злый Дедрик» говорит о существовании славянской эпической традиции, единой у русских и вильтинов, в которой Дедрик-Тидрек был антигероем, и о бытовании эпических преданий о временах Великого переселения народов в Новгороде.

§2. География и топонимика былин


В географии Руси былин киевского цикла существует три слоя. Первый, наиболее очевидный – география Киевской Руси IX – X вв.: Киев, Чернигов, Смоленск, Ростов, Муром, Суздаль, но три последних города лишь упоминаются, а Смоленск-Смолягин часто подменяет собою Чернигов, который появляется то как неотделимый от Киева город-близнец, то предстает оппозиционным Киеву городом, то вообще чужеземным городом. В ряде вариантов правителями Чернигова названы Ставр, посаженный Владимиром в погреб и погубленный тем же Владимиром Данила Ловчанин. «Владыка черниговский» на Киевском пиру при возникновении конфликта между киевлянами и чужаком, всегда поддерживает чужака1. На княжеский трон зовут Илью Муравленина «мужички-черниговцы», не считающие себя подданными Владимира. Упоминается также, не очень твердо, Орда и Литва, являющиеся едва ли не нарицательными именами: «ты какой орды, да какой литвы?»2. Этот слой топонимики можно назвать историческим, его существование объясняется бытованием эпоса в Русском государстве.

Второй слой – названия библейского происхождения: земля Задонская (Сидонская), горы Араратские или даже Аравийские, Фавор-гора, земля Ханаанская, Офрак или Сафат-река (Ефрат) и т.д. Происхождение этих топонимов также объясняется легко: к текстам былин относились на Севере, как к священным; библейские легенды и русские былины воспринимались как нечто сакрально равноценное. Старообрядческие сказители, вопреки ими же провозглашенному суровому запрету, незаметно для себя прибавили к эпосу топонимы из «Святого Писания» и христианских легенд3. Этот пласт былинной топонимики можно назвать библейским.

Но существует и третий слой топонимов, не столь очевидный: русские богатыри ездят в землю Ляховецкую и Поморянскую. Достаточно ясно, что речь не о родном для певцов Поморье, а о западнославянском племенном союзе поморян1. Гости из Ляховецкой земли пребывают на пиру у князя Владимира. В Ляховицкой (или Поморянской) земле обретают невест Владимир, Дунай, Добрыня и Святогор. В былине «Королевичи из Крякова» польского королевича называют «богатырем святорусским», сам он собирается поехать «ко славному городу ко Киеву, ко ласковому князю ко Владимиру» и говорит, что «слыхал... поговорю на святой Руси». Илья Муромец «три года служил у короля тальянского», он обороняет Киев, стоя в заставе «на степях Цицарских» (австрийских) и ездит «дорогою латынскою»2. В «Латынскую» землю едет Илья Муромец закупать коней; на «латынской» дороге встречается Илья Муромец с каликой Иванищем по дороге в Царьград; по ней он ездит в трех поездочках3. Возможно, здесь имеются в виду дороги римлян.

А вот Волынь и Подолье рисуются в эпосе каким-то тридевятым царством с явными чертами иного мира. Рядом с Подольем или вместо него иногда возникает «царство Бухарское», которое М.М. Плисецкий считал славянским краем к западу от Карпат, упоминаемым в венгерских документах XI в.4 Былины не знают венгров, а «Бухарское царство» рассматривают как независимую державу. Таким образом, речь идёт о времени не позднее конца IX – начала X вв., когда венгры поселились на Дунае.

Все это заставляет с удвоенным вниманием отнестись к сообщениям, что в былинах иногда «Дунай течет под Киевом», что Дюк Степанович плывет по Дунаю к Киеву, что Илья Муромец кидает в Дунай «пенья-коренья» с родительской пашни, а дочь Соловья-разбойника оказывается перевозчицей на Дунае5. По отдельности их можно списать на роль Дуная в фольклоре как обобщенного названия реки, но их совокупность в контексте всего третьего слоя былинной топонимики обретает особенное звучание. Тем более нельзя игнорировать былину о рождении Дуная от крови заколовшегося под Киевом богатыря. Город, от которого проще доехать до Кракова или «Тальянской земли», чем до Волыни, вполне может стоять на Дунае. Болгарский исследователь Н.П. Ковачев насчитал в землях южных, западных и восточных славян более семи десятков Киевов, Киевых, Киевцов, Киевичей, Киевищ и т.д. Многие из них располагались на Дунае1.

В связи с этим необходимо обратить внимание на изначальную форму прозвища Ильи – Муравленин, Моровлин, Муровец, Муравич и т.д. Б.М. Соколов и Б.А. Рыбаков предполагали, что Илья происходит из Моровийска на Десне. Но гораздо убедительнее предположение А.Г. Кузьмина и А.С. Королева, что первичная форма прозвища указывала на происхождение из Моравии. Т.о., древнейшее прозвище Ильи органично включается в третий слой топонимики былин. Киев в этом случае один из многочисленных дунайских городов с таким именем. Вариант «Смолягин» вкупе со «Смалискьей» Саги о Тидреке Бернскоми напоминает дунайское племя смолян2. Этот слой географических названий можно назвать сюжетным, поскольку он прочно связан с сюжетами былин.

Этот слой поразительно совпадает с географией Руси по «Тидрек саге». В обоих случаях Русь оказывается где-то в среднем течении Дуная, выше Паннонии, неподалеку от верховьев Вислы, Одера и Северной Италии. Топонимика Руси в саге скорее характерна для скандинавских саг: Смоленск в былинах упоминается редко, отсутствует Полоцк, почти не упоминается Новгород; в саге же основные города Руси – Smalisku, Kiu ok Palltaeskiu, а столица – Holmgard (Nogard). «Русская» топонимика саги – это топонимика северной Руси эпохи викингов. Но география Руси в саге и ее топонимика различны. Названия городов отправляют нас в Восточную Европу, а герои саги путешествуют по Европе Средней: Русь по саге –сосед паннонских владений Аттилы, Северной Италии, и земли вилькинов. Географический пролог саги прямо локализует Русь между Швабией, Венгрией (Гуналанд) и землями полабских славян1. В саге и в былинах более древнюю систему топонимики сменила более поздняя, одна – в Скандинавии, другая – на Руси.


§3. Былины и эпические предания западных славян


Польский эпос, как таковой, не дошел до нас. Остались пересказы отдельных эпических преданий, вошедшие в хроники Анонима Галла, Богухвала, Кадлубка и пр. В «Великой хронике» поляков сохранилось предание о двух братьях, сыновьях легендарного героя и правителя Крака, основателя Кракова. Они сразились в поединке, победил старший, которого тоже звали Краком2. Это предание напоминает былину «Королевичи из Крякова». Там также идет речь о поединке братьев, сыновей правителя, в котором одерживает верх старший брат, тезка отца3. Имена братьев в былине христианские, то есть поздние. Более того, Лука и Петр Петровичи – это общеэпические имена братьев, упоминаемых в паре, они могут появляться на богатырской заставе, на поле Камского побоища и т.д., то есть имена эти вполне условны. Королевичи Краковы вполне могли превратиться в королевичей из Крякова. Имена сыновей Крака плохо сохранились даже в польском предании, за исключением того, что один из братьев был тезкой отца.

Кроме того, автор «Великой хроники» поведал, что некий «ткач» из рода Попелюшей, одолел Александра Македонского не силой, а «хитростью и подвохом»4. В честь этого подвига герой получил имя-прозвище Лешко, то есть обманщик, плут. В былинном эпосе отлично известен герой, побеждающий врагов «хитростью и подвохом». Его зовут Алеша (чаще Алешка) Попович. Еще Квашнин-Самарин предположил, что первоначальной формой этого имени было именно Лешко. Алешка Попович и Лешко Попелюш кажутся как минимум созвучны. В русских диалектах «алёха», «алёшка» обозначает лгуна, хвастуна, «алёшки подпускать» – обманывать1. Греческое имя могло получить такое значение только по созвучию с более древним Лешко – «плут, обманщик, лгун». Популярностью же своей эта трактовка имени обязана былинному образу плута и обманщика Алёшки-Лешки П оповича-Попелюша. Возникает вопрос – отчего Лешко в польской хронике «ткач» и почему его сделали победителем Александра Македонского?

На свой первый пир в Киев Алеша достаточно часто является под видом калики или скомороха. Его место у печного столба – традиционное место скоморохов. Он играет на гуслях 2. З.И. Власова обратила внимание на связь в фольклоре и документах скоморохов с бродячими ремесленниками – портными, ткачами и т.п., приведя ссылку на Козьму Пражского, чешского автора XII века, где скоморохи-гусляры («кифаристы») сближены с портными3. Даже в датской сказке, известной в обработке Андерсена («Голый король»), бродячие ткачи действуют, как типичные скоморохи.

Для решения второго вопроса важно мифическое обрамление его образа. Зачатие Александра приписывали Зевсу в образе Змея. Плутарх сообщает, что его «земной» отец Филипп окривел на один глаз, попытавшись подглядывать за супругой, отдающейся Зевсу-Змею4, а на средневековых изображениях (западных и славянских) часто изображается Олимпиада в объятиях дракона. А гибель Александра некоторые средневековые легенды связывали с попыткой взлететь на небо с помощью искусственных средств, – он был низвергнут с небес богом и разбился. Образ главного врага Алеши, которого он победил «хитростью и подвохом», Тугарина Змеевича, взлетевшего в небо на бумажных крыльях и низвергнутого оттуда дождем5, мог вызвать у начитанного клирика ассоциации с Александром.

Польского героя зовут Лешко Попелюш, русского – Алешка Попович. Налицо сходство имен. Алеха в русских диалектах и Лешко по-польски означают плута, обманщика. Налицо сходная семантика имен. Польский герой «ткач»-скоморох, русский переодевается скоморохом. Оба побеждают врага хитростью. У обоих враг – сын Змея, и гибнет, попытавшись взлететь в небеса. В западнославянских и северно-русских сказках сохранилось предание о герое по прозвищу Попялов, Попялышка, Попелюх, Попельвар, Попельчек. Он хитростью одолевает врага на крылатом коне, сочетающего черты змея и конного воина, сопровождаемого воронами и псами – то есть полностью повторяющему образ Тугарина в былинах1.

Эпоса «вильтинов» (лютичей) не сохранилось, как не сохранилось и самого народа. Но в былине о князе Борисе Романовиче из «синя моря» выходит «зверь кабанище». Былина заканчивается долгой и кровопролитной битвой русского князя-богатыря с войсками, высланными против него Владимиром2. Ситуация находит полное подобие в предании лютичей, веривших, что если когда-нибудь им будет угрожать жестокая смута, то из священного озера Толлензее, на берегу которого стоял город Радигощ с храмом Сварожича, выйдет большой вепрь с белоснежными клыками»3.


§4. Дунайская Русь в исторических источниках


Чем же объясняется столь тесная взаимосвязь русского эпоса с преданиями германских и славянских народов Средней Европы? Заимствование не объясняло уже того уровня, который раскрыл в своих работах Веселовский, – совпадения генеалогий героев. Но совпадение еще и географии тем более не может быть объяснено этим методом. В былинах масса черт, указывающих на Среднюю Европу как на прародину эпоса.

У кельтов существовал аналог культу голов и камней, воплощенному в «бел-горюч камушке» и вещей голове былины о Василии Буслаеве, у них была богатейшая традиция охоты за головами и изготовления из них кубков1. Кельтские параллели имеет ритуальное самоубийство в былинах и погребение в дубовой гробнице. Особенно силен кельтский оттенок в теме священного правителя – описание палаты Владимира, и восходящее к нему описание палаты «царя русов» Ибн Фадланом почти полностью повторяет ирландские описания пиршественных покоев королей. Кельтские аналогии образу Апраксеи – самые богатые.

Привлекает внимание одно обстоятельство, обнаруженное С.И. Дмитриевое: на Средней Мезени, в древнейшем из очагов былинной традиции, бытовал обычай зажигать костры на холмах у деревень в ночь на первое мая2. Обычай, обнаруженный Дмитриевой в твердыне «старой веры» и консерватизма, напоминал древнейший европейский обычай «майских костров» – кельтского Бельтайна и германского Вальпурнахт – подобия восточнославянского Купалы: те же прыжки через огонь, то же украшение ритуального дерева, та же ритуальная свобода общения полов, наконец, то же представление об этом дне как о дне могущества всяческой неведомой силы3. Как раз Иван Купала в Поморье отмечался очень слабо. Восточная граница «майских костров» Европы, – Силезия и Галиция, где этот праздник назывался Турицами4. Некоторые западные исследователи считают обычай «майских костров» определяющим признаком первоначального кельтского населения5. Невозможно предположить, что древнейшие русские поселенцы застали на берегах Мезени кельтов, поэтому следует полагать, что они пришли в эти места из краев, где кельтский субстрат присутствовал. То есть из Средней Европы.

Среднеевропейские черты в социокультурной архаике былин вкупе с географией былин и рядом параллелей между ними и эпосом Средней Европы и, наконец, этнографическими особенностями населения древнейших очагов былинной традиции заставляют предположить, что какая-то группа населения пришла в Восточную Европу из Средней, принеся с собой свой эпос.

А.В. Назаренко собрал впечатляющую подборку упоминаний в средневековых верхненемецких документах некоей Руси на Среднем Дунае. В одной из грамот Людовика Немецкого упомянута «Русская Марка», располагавшаяся на южном берегу Дуная. Несколько северо-западнее в Дунай впадала речка Россмюль (Русская Мюль, ныне Гроссмюль). А.В. Назаренко выявил целый ряд топонимов и антропонимов, упоминающихся в верхненемецких средневековых документах, производных от слова «русский», «Русь»1.

Сам А.В. Назаренко объяснял появление этих топонимов активной торговлей с Киевской Русью, которую вели немецкие города на Верхнем Дунае. Но для этого русские торговцы с берегов Днепра должны были стать постоянными гостями в верховьях Дуная еще в 863 г., в то время как русы тогда еще не появились в Поднепровье2. Первые достоверные греческие сообщения о русах относятся к этому же времени. Маловероятно, что топонимия, содержащая в основе этноним русь, оставлена заезжими купцами из Киевской Руси. Она – несомненный свидетель проживания в этом регионе славянского населения3. Существуют и другие сведения о дунайской Руси, не укладывающиеся в концепцию Назаренко: венгерские документы XI века называют Имре Святого «герцогом русов»4; Идриси, наряду с «тремя видами русов» Восточной Европы, называет и «других русов», живущих рядом со «страной Ункарайа», то есть Венгрией5. Эти сообщения предполагают достаточно крупный заселенный русами край в Центральной Европе, а сообщение верхненемецких документов определяет расположение этого края. А.В. Назаренко, исходя из формы этнонима «русь» в верхненемецком языке, предположил, что этноним этот участвовал в верхненемецком передвижении согласных, что позволило ему датировать этот этноним временами не позднее VI–VII вв.1

Дунайская Русь – реальность, неоднократно засвидетельствованная источниками. Э. Цельнер и А.Г. Кузьмин указывают на существование буквально в тех же местах в эпоху Великого переселения народов варварского «королевства» ругов (Ругиланд)2. Иордан прямо отделяет ругов от германцев3. Само название «руги» встречается лишь у римлян, получавших сведения через посредство германцев, либо у латиноязычных германских авторов. Т.о., в слове «руги» можно видеть типичное данное со стороны название народа, возникшее через двойное посредство чуждых ему языков – германского и латинского.

«Руги» латиноязычных историков называли себя русами. В средневековых латиноязычных германских источниках ругами всегда именуют русов. Широко известно упоминание княгини Ольги, как «Елены, королевы ругов» в «Хронике продолжателя Регинона»4. В Раффельштетенском торговом уставе (904) упоминаются «славяне из ругов»5. Дунайская держава ругов засвидетельствована в источниках с начала III века по 80-е годы V в., когда ее подчинил правитель Рима Одоакр, также руг6. На этом ее историческое существование не прекратилось, просто дунайские руги-русы перестали выступать, как самостоятельная политическая сила. В следующем столетии русы, вкупе с соседними славянскими и неславянскими племенами попали под власть авар, от которых и могли позаимствовать титул кагана. В летописях Тифлисского собора и у византийца Манассии славяне в войске авар 626 г. отождествляются именно с русами7. Именно в Центральной Европе помещал Захария Ритор свой «народ рус». Географическое расположение державы ругов-русов вполне соответствует «Русской марке», области «русских» топонимов на Среднем Дунае, «Русиналанду» «Тидрек саги» и третьему слою былинной географии. Часть русов могла после падения державы отступить к южному берегу Балтики, к острову Рюген, «острову рус» арабских географов. И уже отсюда, с первыми вендскими колонистами или со второй волною переселения (т.н. «призвания варягов») попали в Восточную Европу.

Указываемое норманистами всегдашнее отделение источниками русов от славян на самом деле не может служить достаточным для сомнений в славянской природе русов. Тацит, Иордан и Прокопий Кесарийский также отделяют готов от германцев, но это ничуть не опровергает германского происхождения готов. Из отделения русов от славян следует лишь то, что в Восточной Европе они были чужаками и пришельцами, отличаясь от местных славянских племен.

В IX – X вв. пришедшие в Восточную Европу руги-русы оказались в состоянии войны с Хазарией, Византией, народами тюркской степи и финно-угорского леса. Это могло оказало влияние на завершение формирования сюжетов и образов русского эпоса. Последующие эпохи вносили в него изменения исключительно на уровне словарного набора, имен и названий.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ


Серьезное, систематическое и целенаправленное изучение того древнейшего слоя в русском былинном эпосе, который мы рассмотрели, едва начато. В данной работе уместнее будет ограничиться выводами из рассмотренных данных.

Обращение к сравнительно поздно записанным новгородским преданиям и средневековым обработкам германского эпоса, к взаимосвязям которых с былинами уже обращались А.Н. Веселовский и С.Н. Азбелев, позволили сильно расширить круг этих взаимосвязей и конкретизировать выводы Азбелева, Юдина и Фроянова. Древнейший пласт былинной географии, имена героев, причем не отдельно, но целыми разветвленными родословными, отдельные сюжетные схемы связывают былины с европейским эпосом эпохи Великого переселения народов.

Этнографические особенности социокультурной архаики в былинах и параллели былинам в

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: