Особенности художественного изображения эпохи Ивана Грозного в творчестве А. К. Толстого
Герой Толстого не является также повторением того иконописного лик, которое мы находим в ряде древнерусских сказаний и повестей о смутном времени. Царь-аскет и подвижник этих сказаний, устранившись от всех государственных и земных дел, по существу, не очень отличается от образа, описанного Карамзиным.
Глубокая человечность отличает весь образ Федора, и это сделало его благодатным материалом для ряда выдающихся русских артистов.
В построении характера не достигнул пушкинских высот, но он сделал большой шаг вперед по сравнению с другими своими предшественниками в области русской исторической драмы. Толстому не свойственно прямолинейное распределение героев на злых и добрых. В его «злых» есть свои положительные качества (у Бориса), а в «добрых» –свои слабые стороны (царь Федор, Шуйский). «В искусстве бояться выставлять недостатки любимых нами лиц – не значит оказывать им услугу, – писал Толстой. – Оно, с одной стороны, предполагает мало доверия к их качествам; с другой, приводит к созданию безукоризненных и безличных существ, в которые никто не верит1. И в ряде мест трагедии Толстой не боится выставить глубоко симпатичного ему Федора в комическом свете, сообщить ему смешные бытовые черты, делающие его облик земным и человеческим.
Идея этой пьесы лучше всего была изложена самим Толстым в «Проекте постановки…»: «Федор, вместо того, чтобы дать перевес той или другой стороне, или же подчинить себе ту или другую, колеблется между обеими и через свою нерешительность делается причиной:
1) восстания Шуйского и его насильственной смерти;
2) убиения своего наследника, царевича Димитрия, и пресечения своего рода.
Из такого чистого источника, какова любящая душа Федора, истекает страшное событие, разразившееся над Россией долгим рядом бедствий и зол. Трагической виной Иоанна было попрание им всех человеческих прав в пользу государственной власти; трагическая вина Федора – это исполнение власти при совершенном нравственном бессилии»1.
Таким образом, Толстой приходит к выводу, что, какими бы высокими ни были духовные качества правителя, одних их недостаточно. Нужно, просто необходимо умение интриговать, лавировать, лицемерить. Но оправдано ли это с высшей, христианской точки зрения? Может ли зло быть оправдано высокой целью? Такова тема художественного исследования писателем в последней части трилогии «Царь Борис».
Мысль эта постепенно развивалась на протяжении всей трилогии, над которой писатель работал семь лет.
При работе над драматической трилогией понимание личности Бориса и отношение к нему автора менялись. Во второй и третьей трагедии писатель значительно усложнил его внутренний мир, с гораздо большей определенностью увидел в Борисе мудрого государственного деятеля, а также близкие ему самому идейные устремления: желание вывести Россию из национальной замкнутости и патриархальности на арену мировой истории и культуры.
Последнее является одним из существенных моментов идейного содержания пьесы; по-видимому, за это, главным образом, Толстой и полюбил Бориса.
В противоположном направлении был изменен образ жены Бориса; ей в значительной степени были переданы злодейские черты Годунова. Если в «Смерти Иоанна Грозного» Мария искренне пугается неожиданно открывшихся ей честолюбивых планов мужа, то в «Царе Борисе» она его верный помощник и превосходит его в жестокости, и ею руководят не государственные, а личные побуждения.
Изменению оценки образа Бориса сопутствовало еще более обнаженное, чем в первых двух частях трилогии, разрешение историко-политической проблемы на морально-психологической основе, и это не могло не повлиять на структуру пьесы. Интересно, что, окончив первый акт пьесы, Толстой все еще не решил для себя вопрос о Лжедмитрии, а затем сознательно оставил его непроясненным, отвергнув лишь версию о Григории Отрепьеве.
Сюжетная линия о Лжедмитрии, которая, по первоначальному замыслу, должна была занимать существенное место, была вовсе уничтожена. Это произошло не случайно. Ведь конкретный образ Лжедмитрия был не только безразличен для замысла «Царя Бориса», но даже помешал бы его осуществлению: «Вся моя драма, которая начинается венчанием Бориса на царство, ничто иное, как гигантское падение, оканчивающееся смертью Бориса, происшедшей не от отравы, а от упадка сил виновного, который понимает, что его преступление было ошибкой»1.
Напрашивается сопоставление «Царя Бориса» с «Борисом Годуновым» Пушкина. В них есть ряд сходных деталей, восходящих к общему источнику – «Истории…» Карамзина. Вероятно, что эволюция образа Бориса в трилогии произошла не без пушкинского влияния.
Однако общий замысел Толстого значительно отличается от замысла Пушкина. Образ героя Толстого опирается на карамзинскую концепцию Бориса. Постигшую Годунова катастрофу Карамзин рисует как роковое возмездие за его преступление, причину перемены в отношении к нему народа видит в самом Борисе, в его возраставшей жестокости и подозрительности. Пушкин же понимал, что ключ к событиям Смутного времени и трагедии Бориса нужно искать не столько в его личных настроениях и качествах, сколько в массовых движениях той эпохи, в борьбе социальных сил и интересов. Перед лицом угрожавшей ему опасности Борис не нашел бы опоры в собственной совести, но из трагедии Пушкина видно, что он погиб бы в том случае, если бы не совершил убийства. Ему приходится бороться не только с самозванцем, но и со своим народом.
Личность Годунова Толстой исследует сначала с неприязнью и недоверием, а затем с симпатией и даже некоторой долей восхищения, поскольку у него возникает убеждение, что в своих действиях Годунов руководствовался не только честолюбием, но и имел в виду благо всего государства.
Жестокость, предательство, вероломство, которые видны и в «Князе Серебряном», и в «Смерти Иоанна», и особенно в «Царе Федоре Иоанновиче» сменяются в «Царе Борисе» умиротворенностью, и даже благородным великодушием.
Однако Годунов через неправду стал царем (убийство царевича Дмитрия Годуновым исторически не доказано, но Толстой делает его виновником смерти царевича, справедливо полагая, что психологически было бы вполне достоверным предположить, что человек, так жестоко и хладнокровно расправлявшийся со своими противниками, не остановился бы и перед этим преступлением). А неправое дело, по мысли Толстого не может быть оправдано.
От «Князя Серебряного» через три пьесы провел толстой Годунова, чтобы в конце последней его же устами вынести окончательный приговор:
От зла лишь зло родится – все едино:
Себе ль мы им служить хотим иль царству –
Оно ни нам ни царству впрок нейдет.
Так заканчивается художественное исследование Алексеем Константиновичем Толстым извечной проблемы: могут ли преступные средства быть оправданы высокой целью?
Драмы Толстого характеризуются тем, что внутренний мир его героев не исчерпывается господством какой-нибудь одной абстрактной, неизменной страсти. Герои Толстого – живые, конкретные люди; они наделены индивидуальными особенностями и эмоциями. Толстому чужды плоскостные фигуры исторической драмы 30 – 40-х годов – пьес Кукольника, Полевого, Зотова и других. Психологически более бедными и наивными по сравнению с героями Толстого выглядят и герои пьес Мея из эпохи Ивана Грозного – «Царская невеста», «Псковитянка».
Если в Иване и Борисе первой части трилогии еще ощутимы черты романтических злодеев, то Федор, Борис во второй и третьей трагедии, Иван Петрович Шуйский, Василий Шуйский показаны монументально и в то же время в их сложности и противоречивости. Психологический реализм некоторых образов трилогии позволил Ключевскому в какой-то мере использовать их в своем курсе русской истории, характеризуя Федора, он цитирует Толстого.
Алексей Константинович Толстой ставил перед собой большие задачи – создание глубоких человеческих характеров и совершенно не удовлетворялся голой интригой, господствовавшей у других авторов драм, перечисленных выше.
Для языка его трагедий не характерно стремление к скрупулезной археологической точности. Он пользуется архаизмами в сравнительно умеренных размерах и, как правило, с большим тактом, идя в этом направлении по следам Пушкина. Архаизмы не выпячиваются назойливо, а органически включены в речь действующих лиц. Стоит сопоставить язык трилогии с языком, например, «Дмитрия Самозванца», популярного в 60-е годы драматурга Н. А. Чаева, чтобы понять всю принципиальную правоту Толстого. «Дмитрий…» «пестрит» архаизмами, диалектизмами, нарочито затрудненными синтаксическими формами, которые должны были, по замыслу автора, передать характер старинной речи и колорит эпохи, но на практике делают пьесу неудобочитаемой. То же относится к «Мамаеву побоищу» и некоторым другим пьесам Аверкиева.
Сам замысел трилогии, объединенный не только последовательностью царствований и событий, но также общностью морально-философской и политической проблемы представляет собой незаурядное явление в истории русской драматургии.
Таким образом в трилогии последовательно сменяют друг друга на троне «грозный» царь, царь «добрый» и царь «разумный» – но все следствия этих царствования оказываются плачевными для России, обнажая безумие неограниченной власти. Но не Грозный породил тиранию. Он сам как явление порожден тем глубоким нравственным кризисом, который переживала в ту пору русское общество. Эта идея последовательно проводится в романе «Князь Серебряный» и составляет основу той концепции эпохи Ивана Грозного, которой придерживался автор в драматической трилогии.
Заключение.
А. К. Толстой писал о себе и об истории, пытаясь осознать собственное «я» в исторической жизни развивающегося общества. К сожалению, лишь немногие читатели смогли разглядеть в раскритикованном романе «Князь Серебряный» «нравственный подвиг»1, а драматическая трилогия лишь спустя тридцать лет после написания нашла широкое признание у публики.
Передавать сущность, отбрасывая все случайное – в этом заключался художественный метод Толстого при изображении эпохи Ивана Грозного.
В процессе исследования творчества Толстого мы выяснили, что произведения, посвященные эпохе Ивана Грозного, составляют единый цикл. Вектор его творчества проходит от исторических баллад к роману, а затем – к драматической трилогии.
При осмыслении эпохи Ивана Грозного Толстой использует разные по жанру произведения (исторические баллады, роман «Князь Серебряный», драматическая трилогия), чтобы сделать это наиболее глубоко и всесторонне.
Исторические баллады явились интересной и неожиданной попыткой поэтического осмысления некоторых моментов правления грозного царя. Исторические баллады писателя – принципиально новый жанр в русской литературе XIX века.
В историческом романе «Князь Серебряный» предметом рассмотрения автора стала эпоха XVI века, жизнь русского общества в это время. Этот роман стал шагом вперед по сравнению с произведениями Загоскина и Лажечникова, с которыми неоднократно сравнивали Толстого критики, так как содержал в себе яркие характеристики исторических лиц, а также отличался глубиной идеи и поставленных проблем. Это говорит о том, что реалистическое развитие романтического жанра (А. С. Пушкин, Н. В. Гоголь) не прошло для Толстого бесследно.
В драматической трилогии Толстой ярко обрисовывает характеры исторических лиц, исследуя проблемы: власть и общество, личность и общество, роль личности в истории, а также отвечает на вопрос: могут ли преступные средства быть оправданы высокой целью. Драматическая трилогия стала важной вехой на пути развития русской исторической драматургии.
В результате работы мы установили, что различные жанры литературы (исторические баллады, исторический роман «Князь Серебряный», драматическая трилогия) помогли Толстому глубоко и всесторонне рассмотреть эпоху Ивана Грозного.
Проследили эволюцию изображения писателем этого трагического времени от исторических баллад до драматической трилогии.
Выявили, в чем состояли особенности его художественного изображения эпохи Ивана Грозного.
Толстой своим духовным опытом, воплотившимся в его литературном наследии, дарит нам богатый материал для осмысления исторического прошлого и будущего России. Лишь осмыслив трагические ошибки прошлого, можно искоренить их и избежать в будущем.
Библиография.
1. Айхенвальд Ю. Силуэты русских писателей. – М.: Худ. лит. 1993.
2. Альтшуллер М. Эпоха В. Скотта в России. – С.-П.: 1996.
3. Белинский В. Собр. соч. в 9-ти томах. – М.: Худ. лит. 1976.
4. Богуславский Г. Князь Серебряный. Повесть времен Иоанна Грозного. – М.: Худ. лит. 1976.
5. Бунин И. Инония и Китеж // Лит. газета, 1990, №10.
6. Григорьев Г. Навстречу друг другу // Семья и школа, 1987, №10.
7. Дмитриенко С. Творчество А. К. Толстого. – М.: АСТ, Олимп. 1999.
8. Еремина Л., Еремин Г. "…Тайна твои покрывала черты…" // Московский журнал, 1993, №7.
9. Жуков Д. А. К. Толстой. – М.: Мол. гвардия. 1982
10. Загоскин М. Юрий Милославский или Русские в 1612 году. – М.: Сов. Россия. 1989.
11. Зоркая Н. "…Артистическое эхо – …это ты" // Деловая женщина, 1993, №1.
12. Ильин И. Одинокий художник. – М.: Олимп. 1992.
13. Кабанов В. Против течения. – М.: Книжная палата. 1997.
14. Карамзин Н. История государства Российского. в 9-ти томах // Новый мир, 1989, № 2 – 5.
15. Ключевский В. Собр. соч. в 9-ти томах. – М.: Просвещ. 1988.
16. Когинов Ю. Отшельник Красного Рога. – М.: Армада. 1999.
17. Кожинов В. Книга о русской исторической поэзии XIX века.: Развитие стиля и жанра. – М.: Современник. 1978.
18. Колосова Н. "Я встретил Вас…" – М.: Моск. рабочий. 1983.
19. Колосова Н. А. К. Толстой. – М.: Мол. гвардия. 1984.
20. Кошелев В. Мудрость неуместного. – М.: Худ. лит. 1994.
21. Куняев С. "Колокольчики мои…" – М.: Мол. гвардия. 1978.
22. Лебедев Е. Стихотворения А. К. Толстого. – М.: Сов. Россия. 1977.
23. Лермонтов М. Собр. соч. в 4-х томах. – М.: Правда. 1969.
24. Лотман Ю. Беседы о русской культуре. – М.: Просвещ. 1994.
25. Любимов Н. Благородный поклонник музы. – М.: Худ. лит. 1989.
26. Любимов Н. Несгораемые слова. – М.: Худ. лит. 1988.
27. Муравьев В. О романе "Князь Серебряный". – М.: Худ. лит. 1987.
28. Муравьев В. Творчество графа А. К. Толстого. – Ярославль: Верхне-Волжское кн. изд-во. 1986.
29. Мусина М. "Средь шумного бала…" // Работница, 1993, №3.
30. Петров С. Исторический роман в русской литературе. Пособие для учителя. – М.: Уипедиздат. 1961.
31. Петров С. Русский исторический роман XIX века. – М.: Худ. лит. 1984.
32. Плотникова Л. "Тщетно, художник, ты мнишь…" – Л.: Лениздат. 1980.
33. Пушкин А. С. Золотой том. – М.: Терра. 1995.
34. Пушкин А. С. Собр. соч. в 3-х томах. – М.: Фора. 1995.
35. Русакова Ю. Толстой А. К. Избранные произведения. – М.: Правда. 1988.
36. Салтыков-Щедрин М. Князь Серебряный. // Вопросы литературы, 1989, №5.
37. Семенов В. Талант русский, самобытный… – М.: Сов. Россия. 1989.
38. Соловьев В. Поэзия графа А. К. Толстого // Литературная критика. – М.: 1990.
39. Соловьев В. Собр. соч. в 2-х томах. – М.: Мысль. 1988.
40. Страхов Л. Древнерусская литература. – М.: АСТ, Олимп. 1996.
41. Тархов А. Драматическая трилогия А. К. Толстого. – М.: Просвещ. 1988.
42. Толстой А. К. "Дождя отшумевшего капли…" Лирика. – Тула: Приокское кн. изд-во. 1976.
43. Толстой А. К. О литературе и искусстве. – М.: Правда. 1986.
44. Толстой А. К. Собр. соч. в 10-ти томах. – М.: Худ. лит. 1961.
45. Толстой А. К. Собр. соч. в 4-х томах. – М.: Правда. 1969.
46. Толстой А. К. Собр. соч. в 4-х томах. – М.: Худ. лит. 1963.
47. Троицкий В. А. К. Толстой. Духовные начала творчества и художественный мир писателя.//Филологические науки, 1994, №5–6.
48. Цимбаев Н. Стихотворения и баллады А. К. Толстого. – М.: Просвещ. 1993.
49. Щупов А. Граф Алексей Константинович Толстой. – М.: Флора. 1999.
50. Ямпольский И. Драматическая трилогия А. К. Толстого. – Л.: Сов. пис-ль. 1939.
1 Тургенев И. Собр. соч. в 12-ти томах. - М.: Гослитиздат. 1956. - т. 11, с. 259
1 Толстой А. К. Собр. соч. в 4-х томах. – М.: Правда. 1969. – т. 4, с. 426.
1 Жуков Д. А. К. Толстой. – М.: Мол. гвардия. 1982, с. 283.
2 Толстой А. К. Собр. соч. в 10-ти томах. – М.: Худ. лит. 1961. – т. 2, с. 150.
11 Толстой А. К. Собр. соч. в 4-х томах. – М.: Худ. лит. 1963. – т. 4, с. 385.
22 Толстой А. К. Собр. соч. в 4-х томах. – М.: Худ. лит. 1963. – т. 3, с. 122.
3 Колосова Н. «Я встретил Вас…». – М.: Моск. Рабочий. 1983, с. 40.
2 Толстой А. К. «Колокольчики мои…». – М.: Мол. гвардия. 1978, с. 58.
1 Троицкий В. Толстой А. К. Духовные начала творчества и художественный мир писателя. – М.: Худ. лит. 1988, с. 42.
2 Толстой А. К. Собр. соч. в 4томах. – М.: Худ. лит. 1963. – т. 4, с. 250.
1 Толстой А. К. О литературе и искусстве. – М.: Правда. 1986, с. 122.
1 Жуков Д. А. К. Толстой. – М.: Мол. гвардия. 1982, с. 125.
1 Соловьев В. Поэзия графа А. К. Толстого. Лит. критика. – М.: 1990, с. 125.
1 Тургенев И. Собр. соч. в 14-ти томах. – М.: Худ. лит. 1967. – т. 4, с. 149.
2 Толстой А. К. О литературе и искусстве. – М.: Правда. 1986, с. 52.
1 Толстой А. К. Собр. соч. в 4-х томах. – М.: Правда. 1969. – т. 3, с. 325.
2 Бунин И. Инония и Китеж. // Лит. газета, 1990, № 10.
1 Толстой А. К. О литературе и искусстве. – М.: Правда. 1986, с. 33.
1 Толстой А. К. Собр. соч. в 4-х томах. – М.: Правда. 1969. – т. 4, с. 322.
2 Толстой А. К. Собр. соч. в 4-х томах. – М.: Правда. 1969. – т. 1, с. 371.
1 Толстой А. К. Собр. соч. в 4-х томах. – М.: Правда. 1969. – т. 4, с. 317.
1 Карамзин Н. История государства Российского. В 9-ти томах. // Новый мир, 1989, № 3, с. 89.
1 Цимбаев Н. Стихотворения и баллады А. К. Толстого. – М.: Просвещ. 1993, с. 375.
2 Толстой А. К. Собр. соч. в 4-х томах. – М.: Правда. 1969. – т. 1, с. 223.
1 Карамзин Н. История государства Российского. В 9-ти томах. // Новый мир, 1989, № 3, с. 160.
1 Карамзин Н. История государства Российского. В 9-ти томах. // Новый мир, 1989, № 3, с. 163.
2 Толстой А. К. Собр. соч. в 4-х томах. – М.: Правда. 1969. – т. 2, с. 177.
1 Карамзин Н. История государства Российского. В 9-ти томах. // Новый мир, 1989, № 3, с. 98.
1 Колосова Н. А. К. Толстой. – М.: Мол. гвардия. 1984, с. 25.
1 Ильин И. Одинокий художник. – М.: Олимп. 1992, с. 54.
2 Там же, с. 62.
3 Пушкин А. С. Собр. соч. в 3-х томах. – М.: Фора. 1995. – т. 1, с. 282.
1 Ильин И. Одинокий художник. – М.: Олимп. 1992, с. 56.
2 Соловьев В. Поэзия графа А. К. Толстого. // Лит. критика. – М.: 1990, с. 128.
1 Толстой А. К. Собр. соч. в 4-х томах. – М.: Правда. 1969. – т. 3, с. 345.
1 Лотман Ю. Беседы о русской культуре. – М.: Просвещ. 1994, с. 298.
1 Загоскин М. Избранное. – М.: Советская Россия. 1989, с. 21.
2 Толстой А. К. Собр. соч. в 4-х томах. – М.: Правда. 1969. – т. 2, с. 329
1 Загоскин М. Избранное. – М.: Советская Россия. 1989, с. 152.
2 Толстой А. К. Собр. соч. в 4-х томах. – М.: Правда. 1969. – т. 2, с. 282.
1 Загоскин М. Избранное. – М.: Советская Россия. 1989, с. 154.
1 Толстой А. К. Собр. соч. в 4-х томах. – М.: Правда. 1969. – т. 2, с. 497.
1 Толстой А. К. Собр. соч. в 4-х томах. – М.: Правда. 1969. – т. 4, с. 384.
2 Жуков Д. А. К. Толстой. – М.: Мол. гвардия. 1982, с. 372.
1 Толстой А. К. Собр. соч. в 4-х томах. – М.: Правда. 1969. – т. 2, с. 223.
2 Карамзин Н. История государства Российского. В 9-ти томах. // Новый мир, 1989, № 4, с. 152.
1 Карамзин Н. История государства Российского. В 9-ти томах. // Новый мир, 1989, № 4, с. 137.
2 Карамзин Н. История государства Российского. В 9-ти томах. // Новый мир, 1989, № 4, с. 125
1 Карамзин Н. История государства Российского. В 9-ти томах. // Новый мир, 1989, № 4, с. 138.
1 Толстой А. К. Собр. соч. в 4-х томах. – М.: Правда. 1969. – т. 3, с. 471.
1 Толстой А. К. Собр. соч. в 4-х томах. – М.: Правда. 1969. – т. 2, с. 456.
2 Толстой А. К. Собр. соч. в 4-х томах. – М.: Правда. 1969. – т. 3, с. 458.
1 Толстой А. К. Собр. соч. в 4-х томах. – М.: Правда. 1969. – т. 3, с. 455.
2 Толстой А. К. Собр. соч. в 4-х томах. – М.: Правда. 1969. – т. 2, с. 329.
1 Толстой А. К. О литературе и искусстве. – М.: Правда. 1986, с. 55.
2 Толстой А. К. Собр. соч. в 4-х томах. – М.: Правда. 1969. – т. 4, с. 381.
3 Там же, с. 382
1 Толстой А. К. Собр. соч. в 4-х томах. – М.: Правда. 1969. – т. 4, с. 337.
2 Толстой А. К. Собр. соч. в 4-х томах. – М.: Правда. 1969. – т. 2, с. 263.
3 Толстой А. К. Собр. соч. в 4-х томах. – М.: Правда. 1969. – т. 4, с. 320.
1 Толстой А. К. Собр. соч. в 4-х томах. – М.: Правда. 1969. – т. 2, с. 207.
1 Толстой А. К. Собр. соч. в 4-х томах. – М.: Правда. 1969. – т. 2, с. 177.
1 Ключевский В. Собр. соч. в 9-ти томах. – М.: Просвещ. 1988. – т. 2, с. 155.
1 Толстой А. К. О литературе и искусстве. – М.: Правда. 1986, с. 97.
1 Пушкин А. С. Золотой том. – М.: Терра. 1995, с. 85.
2 Там же, с. 125
1 Толстой А. К. Собр. соч. в 4-х томах. – М.: Правда. 1969. – т. 4, с. 77.
1 Карамзин Н. История государства Российского. в 9-ти томах // Новый мир, 1989, № 3, с. 98.
2 Там же, с. 99.
1 Когинов Ю. Отшельник Красного Рога. – М.: Армада. 1999, с. 51.
2 Карамзин Н. История государства Российского. в 9-ти томах // Новый мир, 1989, № 4, с 93.
3 Русакова Ю. Толстой А. К. Избранные произведения. – М.: Правда. 1988, с. 7.
1 Карамзин Н. История государства Российского. в 9-ти томах // Новый мир, 1989, № 3, с. 115.
1 Толстой А. К. О литературе и искусстве. – М.: Правда. 1986, с. 405.
1 Тархов А. Драматическая трилогия А. К. Толстого. – М.: Просвещ. 1988, с. 22.
2 Ямпольский И. Драматическая трилогия А. К. Толстого. – Л.: Сов. пис-ль. 1939, с. 83.
3 Там же, с. 100.
1 Толстой А. К. Собр. соч. в 4-х томах. – М.: Правда. 1969, с. 195.
1 Толстой А. К. О литературе и искусстве. – М.: Правда. 1986, с. 18.
1 Толстой А. К. Собр. соч. в 10-ти томах. – М.: Худ. лит. 1961, с. 42.
1
Толстой А. К.
Собр. соч. в 4-х
томах. – М.: