Xreferat.com » Рефераты по литературе и русскому языку » Функционально – прагматические аспекты фразеологических интенсификаторов в современном английском языке

Функционально – прагматические аспекты фразеологических интенсификаторов в современном английском языке

на эвристическое средство объяснения и указывает на то, что язык выводим из Интенциональности, но не наоборот. Язык появляется как особая форма развития более примитивных форм интенциональности. Язык, именно язык принадлежит к классу интенциональных действий. Тогда фундаментальные семантические понятия – типа значения – вполне обоснованно анализировать с помощью еще более фундаментальных понятий, таких, как убеждение, желание, намерение. В отличие от других вариантов этого подхода (например, Грайса) Серль обсуждает проблему значения, привлекая с этой целью понятие интенциональности. “Так как лингвистическое значение”, пишет Серль, “ есть форма выводимой интенциональности (a form of derived Intentionality), то его возможности и ограничения задаются возможностями и ограничениями интенциональности” (Searle 1983: 175). Такой подход к языку и лингвистическому значению дает возможность предположить, что значение интенсивности задается интенциональностью как конституирующей характеристикой сознания. Согласно концепции интенциональных состояний, способ, каким язык представляет мир, является расширением и реализацией способа, посредством которого сознание представляет мир. Каким же образом разум придает Интенциональность сущностям, которые не обладают внутренней Интенциональностью т.е. звукам и знакам, похожим на все остальные феномены физического мира? Каким образом они получают Интенциональность? Отвечая на данные вопросы, Дж. Серль указывает на наличие двух уровней Интенциональности в осуществлении высказываний. Во-первых, имеется выражаемое интенциональное состояние, во–вторых, имеется интенция, с которой что-то произносится. Вот это второе интенциональное состояние, т.е. интенция, с которой что-то произносится, и наделяет Интенциональностью лингвистические сущности (Searle 1983).

В данной связи Л.Витгенштейн справедливо замечает, что если мы удалим элемент интенции из языка, то этим самым разрушим всю его функцию (Витгенштейн 1985). Существует еще одно условие – наша способность к выполнению лингвистических актов для достижения экстралингвистических целей. Человек, утверждает Серль, который делает заявление, делает больше, чем просто демонстрирует свою веру во что-то – он передает конкретную информацию. Человек, который дает обещание, делает больше, чем доводит до сведения окружающих, что он намерен что-то выполнить, - он создает стабильные ожидания у других относительно своего будущего поведения. Следовательно, выполнение лингвистических актов гарантируется тогда, когда они направлены на реализацию конкретных социальных целей. Все это приводит Дж.Серля к весьма важному выводу о том, что понятие Интенциональности, в равной мере применимо как к ментальным состояниям, так и к таким лингвистическим сущностям, как речевой акт. Применяя понятийный аппарат теории речевых актов к теории интенциональных состояний, Дж. Серль выделяет четыре аспекта, в которых интенциональные состояния и речевые акты связаны между собой.

1. Если речевой акт характеризуется наличием пропозиционального содержания “p” и иллокутивной силы “F”, то интенциональное состояние- репрезентативным содержанием “r” и психологическим модусом “S”(Searle 1983: 6).


2. И речевые акты, и интенциональные состояния характеризуются направлением приспособления. Если ассертивные речевые акты имеют направление приспособления “слова к миру”, то интенциональные состояния убеждения – “сознание к миру”. В свою очередь, директивные и комиссивные речевые акты имеют направление приспособления “мир к словам”, а интенциональные состояния желания и намерения – “мир к сознанию”( указ.соч.:8).

3. В осуществлении каждого речевого акта, обладающего пропозициональным содержанием, мы выражаем определенное интенциональное состояние с данным пропозициональным содержанием и это интенциональное состояние является условием искренности такого речевого акта. Таким образом, следуя парадоксу Мура, речевой акт необходим для выражения соответствующего интенционального состояния (указ. соч.: 9).

  1. Понятие условий выполнимости (успешности) применимо и к речевым актам, и к интенциональным состояниям в тех случаях, когда имеется направление приспособления. Решающее значение, как указывал Дж.Серль, имеет то обстоятельство, что для каждого речевого акта, обладающего направлением приспособления, речевой акт выполнен, если и только если выполнено выражаемое им ментальное состояние и условия выполнимости речевого акта и выражаемого им психического состояния тождественны (указ. соч.:10).

Эти связующие звенья между интенциональными состояниями и речевыми актами естественным образом формируют определенное представление об Интенциональном состоянии: каждое интенциональное состояние содержит некоторое репрезентативное (Интенциональное) содержание в определенном психологическом модусе. Интенциональное состояния репрезентируют объекты и положения дел в том же самом смысле, в котором репрезентируют их речевые акты. Другими словами, интенциональное состояние является как бы средой порождения конкретных действий субъекта, к которым относятся и создаваемые им речевые акты. Следовательно, за интенциональным состоянием следует действие, интересующая нас разновидность которого есть речевой акт.

Анализ интенциональных состояний, порождающих усиление их вербального выражения с помощью ФИ в составе речевых актов, не ограничивается только анализом связи между интенциональными состояниями

и речевыми актами. Анализ когнитивных состояний участников дискурса также предполагает введение в понятийный аппарат исследования понятия “горизонт интенциональности”. Основная предпосылка введения этого важного понятия в лингвистический анализ интенциональности основана, как заключает В.В. Петров, на довольно очевидном сейчас тезисе: “объекты не могут быть полностью определены в рамках какого – либо акта, и, следовательно, должны существовать “горизонты” объекта как границы его характеризации. Так, неопределенность “прямого” восприятия объекта указывает на возможность иных восприятий, целостная совокупность которых, образует “горизонт” данного объекта” (Петров 1990: 106), или другими словами, фон, создающий условия для понимания объектов или явлений. Именно таким образом всеохватывающий горизонт конституируется интенциональностью. Метафорическое содержание понятия горизонта отражает его способность передвигаться вместе с интерпретатором и приглашать к дальнейшему продвижению вперед. Интерпретатор, обладающий адекватной широтой горизонта, способен правильно оценить значение всех объектов, лежащих внутри этого горизонта.

Таким образом, все изложенное выше дает основания предположить, что языковое выражение интенсивности с помощью речевых актов, содержащих в своем составе ФИ, определяется и порождается интенциональностью сознания говорящего, понимаемой как функция фундаментальной способности мозга связывать человека с миром. Следовательно, можно предположить, что интенсивность и интенциональность каким-то образом связаны друг с другом. Сопоставительный анализ словарных дефиниций понятий “интенциональность” и “интенсивность” действительно обнаружил связь между этими понятиями. Сравним: “интенсивность – есть наличие той или иной напряженности” (Ожегов 1997:249), а прототипом понятия интенциональности является понятие схоластики“intentio”,что значит “напряжение сознания”. Данное предположение и сопоставление дефиниций, в свою очередь, позволяют выдвинуть две гипотезы, верификацию которых нам предстоит осуществить в практической части диссертации. Суть первой заключается в связи категории интенсивности с интенциональностью, а вторая гипотеза состоит в том, что ФИ, являясь фразеологическим средством выражения категории интенсивности в языке, является маркером интенциональности говорящего в дискурсе.

В ходе исследования было установлено, что дискурсами функционирования ФИ являются нарративный и аргументативный дискурсы. Прагматико - коммуникативные параметры ФИ в аргументативном дискурсе исследуются в рамках теории аргументации, основные положения которой освещает следующий параграф.

2.2.3. Теория аргументации в исследовании ФИ

В достаточно обширной литературе по аргументации, имеющейся сегодня, даются различные подходы к исследованию данного явления. Все их условно можно разделить на философские, риторические и лингвистические. Согласно Аристотелю, языковая форма аргументации находится в непосредственной зависимости от слушателя (Аристотель 1978). Анализ этой зависимости лежит в основе лингвистических подходов к аргументации, среди которых особое место занимает прагмадиалектическая теория аргументации, разработанная Ф. Ван Еемереном и Р.Гроотендорстом. Авторы данной теории рассматривают аргументацию как явление вербальной коммуникации, которое должно быть изучено как специальная форма (mode) дискурса, характеризующаяся использованием языковых средств для разрешения разногласия мнений (van Eemeren 1996). В процессе аргументации авторы данной теории различают четыре стадии, которые, в свою очередь, соответствуют четырем этапам аргументативного дискурса (van Eemeren 1996: 281-283).

Открывает процесс аргументации стадия конфронтации (“confrontation stage”), на которой разногласие мнений представлено оппозицией между точкой зрения и ее непринятием. В аргументативном дискурсе эта стадия соответствует этапу, на котором возникает несогласие по выдвинутой точке зрения, столкновение двух противоположных мнений. На исходной стадии (“opening stage”) выявляются антагонист и протагонист, определяются их задачи в процессе аргументации. Наконец, решающим моментом процесса аргументации является стадия аргументации (“argumentation stage”), на которой протагонист защищает свою точку зрения против критических выпадов антагониста. В дискурсе эта стадия соответствует этапу, на котором одна сторона приводит аргументы, для того, чтобы развеять сомнения противоположной стороны, последняя, в свою очередь, противостоит этим аргументам. Завершает аргументацию заключительная стадия (“concluding stage”), на которой протагонист и антагонист делают выводы о том, была ли точка зрения протагониста успешно защищена от критических доводов антагониста. В аргументативном дискурсе эта стадия соответствует этапу, на котором стороны делают выводы о результатах и попытках разрешить разногласия, подводят итоги.

В рамках когнитивной парадигмы аргументацию мы, вслед за А.Н.Барановым и В.М. Сергеевым, определяем как “комплекс вербально реализованных когнитивных процедур обработки знания, приводящих к изменению его онтологического статуса в модели мира адресата и тем самым реально и в перспективе влияющих на процесс принятия решений” (Баранов 1990:41). Когнитивная цель аргументирования, по нашему мнению, передается через иллокутивные речевые акты, репрезентирующие тезисы и аргументы. С точки зрения целей и задач лингвистического исследования, весьма существенно, какими типами речевых атов может выражаться когнитивная нацеленность аргументации. Ф.ван Еемерен и Р.Гроотендорст установили, что в процессе аргументирования используются, согласно классификации Дж.Серля (Серль 1986а), пять типов речевых актов, среди которых существенную роль все же играют такие речевые акты, как ассертивы, комиссивы и директивы.

В контексте современных исследований по лингвистической семантике и прагматике, мы разделяем мнение Д.А.Бокмельдера, который рассматривает аргументацию как особый макротип речевого акта, имеющий свою иллокутивную цель – повлиять на выбор адресата в процессе принятия им решений (Бокмельдер 2000).

В настоящем исследовании аргументация как макроречевой акт имеет сложную внутреннюю структуру, которая включает: а) тезис аргументации (или, в другой терминологии, точку зрения), что само по себе является исполнением речевого акта (он содержит пропозицию 1 и иллокутивную силу 1); и б) доводы в пользу тезиса, что также является исполнением единичных, т.е. простых речевых актов (они содержат пропозиции 2,3, …n и иллокутивные силы 2,3, …n). Совокупность пропозиции 1 и пропозиций 2,3, … n составляет сложную пропозицию, или макропропозицию речевого акта аргументации. В свою очередь, иллокутивная сила 1 вместе с иллокутивными силами 2,3, … n представляют собой совокупную иллокутивную силу, которая только и может быть описана как иллокутивная сила аргументации. Рассмотрим пример:

He’s a splendid young fellow. Boxed three years for Oxford and, so I learn from a usually reliable source, went through the opрosition like a dose of salts (P.G.Wodehouse “Service with a Smile”, p.210).

При анализе фразеологического контекста в этом примере в терминах теории речевых актов мы имеем три простых речевых акта и, соответственно, три пропозиции и три иллокутивные силы, в данном случае – ассертивные, представляющие собой утверждения. Ни один из речевых актов, взятый в отдельности, не имеет иллокутивной силы аргументации. Ни один из них – в отдельности не направлен на достижение перлокутивного эффекта убеждения. Однако, при анализе данного речевого отрезка в целом, мы можем интерпретировать первый речевой акт как тезис аргументации, имеющий пропозициональное содержание “He’s a splendid young fellow”, а оставшиеся два речевых акта – как доводы в пользу справедливости данного утверждения, имеющие пропозиции соответственно “Boxed three years for Oxford”, “went through the opposition like a dose of salts”. Совокупная иллокутивная сила трех данных речевых актов – иллокутивная сила аргументации, усилению которой способствует ФИ like a dose of salts. Как и любой элементарный речевой акт, речевой акт аргументации имеет свои условия успешности, которые А.Н.Баранов и В.М.Сергеев описали следующим образом:

  1. “говорящий выдвигает точку зрения О;

  2. говорящий выдвигает утверждения S1, S2 … Sn, в которых выражены пропозиции (условия пропозиционального содержания);

  3. выдвижение утверждений S1, S2, … Sn считается попыткой говорящего обосновать точку зрения О удовлетворительно для слушающего, т.е. убедить слушающего в приемлемости О (существенное условие);

  4. говорящий считает, что а) слушающий не принимает О; б) слушающий примет S1, S2, … Sn в) слушающий примет S1, S2, …Sn как обоснование О (предварительные условия);

  5. говорящий считает, что а) О приемлемо; б) S1, S2, … Sn приемлемы; в) S1, S2, … Sn обосновывают О (условие искренности)” (Баранов 1987).

Обратим внимание на то, что только совокупность пунктов (1) и (2) может быть описана как пропозициональное содержание речевых актов аргументации, включающее в себя пропозицию точки зрения и пропозиции аргументов. Важно отметить, что никакой отдельный речевой акт не может быть интерпретирован как точка зрения или аргумент; эти акты существуют только в диалектическом единстве. Поэтому мы говорим об аргументации как о макроречевом акте.

Какими характеристиками обладают составляющие акта аргументации? Точка зрения может представлять собой высказывание о будущем, оценочное суждение или суждение с модальным предикатом, т.е. такое, которое можно оценить лишь как приемлемое/неприемлемое. Использование термина “приемлемость” для описания тезиса вместо термина “истинность” – важный шаг от формально-логического описания аргументации в сторону ее лингвистического и аксиологического описания (ван Еемерен 1992). Цель субъекта аргументации – не вывести истинное заключение из истинных посылок, а сделать точку зрения приемлемой (принятой), выдвигая приемлемые аргументы. В случае принятия точки зрения собеседника, второй участник коммуникации соглашается с ее справедливостью (верностью). Таким образом, “сделать точку зрения приемлемой” значит то же, что и “убедить оппонента”. Аргументы в поддержку точки зрения могут иметь признаковую или причинную природу. В первом случае между пропозициями аргумента и точки зрения устанавливается отношение сопутствия или сосуществования. Аргумент представляет знак, признак или характеристику того, о чем утверждается в точке зрения, например:

“This meat hasn’t been cooked properly (точка зрения). It’s tough as old boots” (аргумент) (DEI).

Во втором случае приемлемость аргумента переносится на точку зрения, когда между тем, что утверждается в аргументе и тем, что утверждается в точке зрения существует причинно-следственная связь. Такая связь возможна в двух направлениях: аргумент может выражать причину точки зрения, например:

“Mother hates it if we’re late (тезис). The point is – that she clings like mad now to the day’s routine – you know (аргумент)” (J.B.Priestley “Three Men in New Suits”, p.16)

Аргумент может быть (достоверным) следствием, наводящим на признание точки зрения как причины, например:

“You’ve got the wrong man (тезис). They’ll laugh at you like blazes over this in Scotland Yard (аргумент)” (E.Waugh “Decline and Fall”, p. 153).

Рассмотренные нами ранее макроречевые акты аргументации представляют собой случаи единичной аргументации, т.е. случаи, когда в поддержку точки зрения выдвигается один аргумент. Вместе с тем, в поддержку или против точки зрения часто выдвигается более одного аргумента, и способы их связи могут быть различны. В теории аргументации Ф. ван Еемерена и Р. Гроотендорста описываются такие структуры аргументации, как множественная, сложносочиненная, сложноподчиненная (van Eemeren 1996). Множественная аргументация – это приведение нескольких равнозначных и независимых друг от друга аргументов в поддержку точки зрения, т.е. простая сумма единичных аргументов. Например:

I thought he was in many ways my superior. He’d gotten into Yale, and his grades were a hell of a lot better than mine had been in college. He was a better athlete. He had a natural command of languages and easier way of relating to other people – he was much more gracious, a relaxed guy, very charming (J.Thomas “Father Son and Co”, p. 380).

Из приведенных выше примеров становится очевидным, что в аргументативном дискурсе ФИ входит в состав макроречевого акта аргументации, в котором он способствует интенсивности иллокутивной силы “выдвижение аргумента”, что в свою очередь делает аргумент более убедительным, макроречевой акт – успешным. В этом и заключается коммуникативное предназначение ФИ в аргументативном дискурсе. Коммуникативные параметры ФИ в нарративном дискурсе анализируются в настоящем исследовании с точки зрения когнитивной модели представления события.

2.2.4. Когнитивная модель события как инструмент понимания ФИ в нарративном дискурсе

На сегодняшний день в когнитивной лингвистике не существует единого универсального подхода к понятию “событие”. Н.Д.Арутюнова относит это понятие к непредметным сущностям и подводит под термин целую серию непредметных (событийных) значений, обозначающих все то, что “происходит с предметами: процесс, состояние, действие, изменение положения дел, “события”” (Арутюнова 1988а:169). Неоднородность концепта “событие” была отмечена также и В.З.Демьянковым, который различает: 1)событие как идею (понимаемые таким образом события определяются интенсионалом имени и могут полностью налагаться друг на друга в пространстве и времени); 2) собственно событие, или референтное событие, определяемое по экстенсионалу: двум событиям – идеям может соответствовать одно референтное событие; 3)текстовое событие – гипотетическая интерпретация референтного события (Демьянков 1983). Далее при анализе фрагментов нарративного дискурса будет иметься в виду преимущественно референтное событие, которое обладает троякой локализацией: “оно локализовано в некоторой человеческой (единоличной или общественной) сфере, определяющей ту систему отношений, в которую оно входит; оно происходит в некоторое время и имеет место в некотором реальном пространстве” (Арутюнова 1988а:172).

Событие в настоящем исследовании рассматривается нами как когнитивная единица, которая может быть представлена в виде модели. Модели представляют собой находящиеся в эпизодической памяти когнитивные репрезентации событий, которые описываются в дискурсе. Они включают аккумулированный опыт предыдущих событий с теми же или подобными предметами, лицами или явлениями и требуются в качестве основы интерпретации дискурса.

Значительный интерес в связи с изучением особенностей формирования когнитивной структуры события представляют модели, которые разработали Л.Талми и В.Я.Шабес. Сопоставление когнитивной единицы (события) с коммуникативной единицей (нарративным текстом, содержащим ФИ) позволяет выявить важную роль когнитивного компонента в коммуникативных параметрах ФИ. Поэтому ниже рассматриваются некоторые положения концепций этих лингвистов с тем, чтобы выявить возможности их применения для анализа коммуникативных параметров ФИ в нарративном дискурсе.

Л.Талми описывает особенности структурной организации когнитивного представления события с помощью семантических ролей Фигуры и Фона (Talmy 1978). Под Фигурой понимается объект, движущийся по некоторой траектории или покоящийся (но способный к перемещению) в некотором месте относительно определенной системы координат; данный объект мыслится как переменная, обладающая особой значимостью.

Фоном называется статическая схема референции или точка отсчета в пределах этой схемы, относительно которой описывается движение или локализация Фигуры (Talmy 1978).

Кроме двух базовых семантических ролей когнитивной репрезентации – Фигуры и Фона – ученый выделяет Предикат (Motion или State-of-Motion), который служит для констатации факта премещения или локализации объекта- Фигуры относительно объекта-Фона, и соответственно, может иметь значение динамическое - “MOVE” или статическое – “BE-L” (=be located). Четвертая базовая роль, называемая данным автором, “Путь” (Path) или “Место” (Site), в зависимости от типа Предиката, фиксирует особенности перемещения/локализации Фигуры относительно Фона. В результате получается базовая структура события, которая по мнению Л.Талми, имеет универсальный характер и включает следующие роли: Фигура (F); Предикат (MOVE/ BE-L); Путь/Место (P/S); Фон (G) (Talmy 1978).

Таким образом, преимуществом данного подхода, на наш взгляд, является то, что с его помощью можно отобразить динамический аспект события (то есть, указать, находится ли объект –Фигура в движении или же он покоится), что имеет большое значение для целей нашего исследования. Кроме того, использование данного категориального аппарата для анализа ФИ позволяет установить, какую роль (Фигура, Фон, Предикат, Агенс и т.д.) выполняет в когнитивной репрезентации события ФИ.

Событие, представляющее собой сложную динамическую единицу, разворачивающуюся во времени, имеет двойственную континуально – дискретную природу. В связи с этим, как отмечает В.Я.Шабес, оказалось, что “ использование в качестве языка его описания предельных (неделимых) и качественно определенных во времени (статичных) семантических сущностей приводит к атомистической дискретизации континуальных динамических сущностей” (Шабес 1989:169). Этот факт послужил основанием для введения в модель события понятия “градуальный эталон”, который рассматривается как единичная линейная дискретно-континуальная когнитивная координата (Шабес 1989). Использование ФИ в качестве градуальных эталонов позволяет, по нашему мнению, приблизить качественные характеристики модели к сущностным свойствам описываемого события.

Согласно модели В.Я.Шабеса, событие (Макрособытие) во времени выступает в виде триединства: Пресобытие – Эндособытие – Постсобытие. Эндособытие – собственно маркированное событие, о котором идет речь, с его собственной структурой в рамках его темпоральных границ. Пресобытие – то, что предшествует Эндособытию, оно включает намерение Агенса, планирование и подготовку действия, опыт Агенса в выполнении подобного рода действий. Постсобытие – то, что следует за Эндособытием, например, планирование дальнейших действий. Каждый из трех компонентов триединства подразделяется на три упорядоченных во времени компонента: Потенциал – Реализация- Результат. Потенциал фиксирует предметные компоненты, необходимые для Реализации события. К их числу относятся необходимые материалы, средства, инструменты, приспособления, детали, физические данные агенса т.е. интенциональные компоненты. Реализация события есть динамическое преобразование Потенциала в Результат во времени и пространстве. Как градуальный переход от Потенциала к Результату, Реализация события может быть представлена двояко: а) как цельный континуальный (недискретный) процесс во времени б) как дискретная последовательность операций с участием Агенса, Инструмента, Средства. Все три этапа события основываются на одной и той же категориальной схеме, однако, базовые категории – Агенс, Действие, Объект, Инструмент, Продукт, Материал и пр. – на разных этапах События определенным образом видоизменяются, например, Материал Пресобытия выступает в Эндособытии в качестве Объекта и, далее, в Постсобытии становится Продуктом, и т.д.

Для учета прагматического аспекта когнитивной репрезентации события В.Я.Шабес предлагает ввести категорию Оценка, которая может быть приписана как событию в целом, так и отдельным категориям когнитивной структуры события – Месту, Времени, Действию, Последствиям и пр. Вот, что В.Я.Шабес пишет по этому поводу: “Объектом оценки может быть как Эндособытие в целом, так и его компоненты: Агенс, его Интенция, Продукт, отдельно – параметры Продукта, структура Реализации и т.п. Другими словами, Оценка может иметь в качестве “объекта” фрагмент событийной структуры той или иной степени Генерализации – Партикуляризации” (Шабес 1989:122 – 123).

Так как все компоненты триады Пресобытие – Эндособытие - Постсобытие взаимосвязаны друг с другом, то можно предположить, что данная модель является той когнитивно- семантической универсалией, на основе которой, в частности, реализуется такая основополагающая категория дискурса, как когерентность, которой посвящен следующий раздел главы.

В заключение данного раздела подчеркнем, что теоретические подходы к анализу прагматико – коммуникативных параметров ФИ, представленные в этом разделе, существенно различаются в зависимости от теорий, методов, школ, а также индивидуальностей ученых. В этом отношении дискурсивный анализ едва ли отличается от других дисциплин в области социальных и гуманитарных наук. Дискурс, понимаемый в настоящем исследовании как текст, погруженный в ситуацию общения, допускает множество измерений. В любом случае анализ дискурса остается лингвистической процедурой, поскольку языковой уровень является единственным измерением дискурса, доступным непосредственному наблюдению. Согласно выбранной нами модели, в анализ дискурса входит рассмотрение одного из центральных теоретических понятий, каким является связанность или когерентность.

2.3. Когерентность дискурса и ФИ

Когерентность представляет собой определенную организацию высказываний в дискурсе. Практически каждый из нас в состоянии отличить связанный дискурс от неупорядоченной массы высказываний. “Дискурс – это не сознание, которое помещает свой проект во внешнюю форму языка, это не самый язык и, тем более, не некий субъект, говорящий на нем, но практика, обладающая собственными формами сцепления и собственными формами последовательности” (Фуко 1996: 168).

В лингвистических исследованиях, проводимых в русле лингвистики текста, термин “когерентность” отождествляется с термином “когезия”. Ученых, занимающихся данной проблематикой, условно можно поделить на три группы: тех, кто рассматривает когезию как совокупность формально-грамматических внутритекстовых связей (Halliday, Hasan 1976, Stoddart 1991, Cook 1989, Кухаренко 1988, ван Дейк 1989) в ее оппозиции к когерентности как явлению более высокого порядка, обеспечивающему смысловое единство текста; тех, кто их отождествляет или считает синонимичными (Москальская 1981) и тех, кто вообще не выделяет термина когерентность, анализируя когезию в двух ее ипостасях, т.е. одновременно в качестве средства как формальной, так и содержательной связанности текста (Гальперин 1981). В данной связи небезинтересно проследить разницу между терминами “логика” и “когерентность”, которую проводит Г.Гийом. Отталкиваясь от цитаты Г.В.Лейбница “вещи мешают друг другу, а идеи вовсе не мешают друг другу”, французский ученый нашел необходимым сказать, что “при овеществлении у вас останутся только пути когерентности, при идеализации без овеществления перед вами будут пути логики. Так, логика предписывает суждению прямой путь. Когерентность предписывает упорядоченное движение вперед, которое не осуществляется по такому прямому пути” (Гийом 1992:19).

Приведенные выше подходы к понятиям “когерентность” и “когезия” позволяют заключить, что независимо от того, как понимаются сущность и границы данных понятий, все они обнаруживают ряд общих моментов, суть которых состоит в том, что как когезия, так и когерентность обеспечивают целостность и единство дискурса. Вместе с тем, мы разделяем мнение тех лингвистов, которые считают, что когерентность шире когезии и охватывает кроме формально-грамматических аспектов связи высказываний, семантико-прагматические, функциональные аспекты смысловой и деятельностной связанности дискурса.

Т.ван Дейк рассматривает когерентность дискурса на локальном и глобальном уровнях. Локальную когерентность ученый определяет в терминах отношений между пропозициями, выраженными соседствующими предложениями, а глобальную когерентность Т.ван Дейк рассматривает как отношение каждого конкретного высказывания к общему плану коммуникации (ван Дейк 1989).

Поскольку дискурс в настоящем исследовании анализируется с лингвистических позиций, основной задачей этой процедуры является поиск значения дискурса. Так же как мы хотим знать, как соотносятся значения слов в предложении, образуя значение предложения, мы должны знать, как соотносятся значения предложений, образуя значение целой последовательности предложений. Другими словами, как связываются пропозиции дискурса, чтобы образовать последовательность и как они создают общее значение дискурса. При таком толковании значения дискурса основным понятием в анализе дискурса становится пропозициональная или семантическая когерентность дискурса.

2.3.1. Семантическая когерентность дискурса

Семантическая когерентность дискурса на локальном уровне определяется Т.ван Дейком в терминах отношений между пропозициями, репрезентирующими отношения между фактами в некотором возможном мире (van Dijk 1985). Вместе с тем, каждый значимый дискурс – это не просто набор пропозиций, но их упорядоченная последовательность, где существуют “конвенциональные ограничения на возможный порядок пропозиций” (Dijk 1985: 107 – 108). Это означает, в частности, что семантика предложения в дискурсе описывается с учетом структур и интерпретации соседствующих, обычно предшествующих предложений того же текста. Таким образом, основное правило семантической когерентности состоит в том, что “предложение А связано с предложением В, если А относится к ситуации или событию, которое является возможным (вероятным, необходимым) условием существования ситуации или события, к которму относится В (или наоборот)” (ван Дейк 1989: 127). Важное значение данного правила для настоящего исследования состоит в осознании того факта, что предыдущие предложения могут предоставить дополнительную, а иногда и критически важную информацию для интерпретации предложений дискурса. Семантическая когерентность дискурса не может получить полного объяснения только в терминах локальных связей между пропозициями. Для установления некоторой формы глобальной организации дискурса и контроля необходимы значения более высокого уровня. Поэтому следующая ступень анализа дискурса в настоящем исследовании представлена более высоким или более глобальным уровнем, чем микроуровень слов, предложений и связей между предложениями. Для описания когерентности дискурса функционирования ФИ на этом уровне мы ввели в понятийный аппарат дискурсивного анализа понятие макроструктуры, предложенное Т.ван Дейком.

Понятие макроструктуры было использовано нами для того, чтобы отразить глобальное содержание дискурса функционирования ФИ. Это понятие, согласно концепции Т.ван Дейка, эксплицитно показывает общий топик или тему дискурса. Тема дискурса, представленная в виде макроструктуры, отличается от темы отдельного предложения или высказывания, обычно представленной именной группой подлежащего. Тема каждого индивидуального высказывания в дискурсе обусловлена тем, как его информация распределяется линейно, в то время как тема дискурса указывает на то, как его содержание организовано глобально, т.е. иерархически (van Dijk 1985).

Поскольку макроструктуры, по мнению Т. ван Дейка, являются семантическими единицами, то они также должны состоять из пропозиций, а именно –из макропропозиций. Макропропозиция, таким образом, является “пропозицией, выведенной из ряда пропозиций, выраженных предложениями дискурса” (Dijk 1985:116). Такая макропропозиция, если позволительно привести сравнение из области биологии, -

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: