Функционально – прагматические аспекты фразеологических интенсификаторов в современном английском языке
Ассертивную иллокутивную цель можно выразить также и с помощью заявлений, сообщений, предсказаний и предположений. “Говорящий, который заявляет, сообщает, предсказывает или выдвигает догадку, что Р, выражает с различными степенями интенсивности полагание, что Р”(Серль, Вандервекен 1986:260). Интенсивность, с которой подается иллокутивная цель, в каждом отдельном случае будет зависеть от интенсивности, связанной со способом ее достижения. Например, интенсивность способа достижения, соответствующего утверждению, сильнее интенсивности, с которой достигается иллокутивная цель предположения или догадки. Используя условные обозначения, принятые в иллокутивной логике, данное положение можно представить следующим образом: degree (утверждать)> degree (предполагать) (Серль, Вандервекен 1986). В подтверждение вышесказанного, приведем примеры ассертивных актов, представляющих собой догадку и предположение.
1. I tried to catch them, but I guess they were good and scared, because they ran too fast for me (Kenkyusha).
2. Old Sally’s ankles kept bendidng in till they were practically on the ice. They not only looked stupid, but they probably hurt like hell too. She was killing herself. It was brutal. I really felt sorry for her. She wasn’t looking too happy (J.D.Salinger “The Catcher in the Rye”, p.116).
В первом утверждении говорящий высказывает догадку о причине неудавшейся попытки совершить предпринятое им действие. Иллокутивную силу этого речевого акта выражает перформатив “guess” “догадываться”. “Догадываться” близко по иллокуции другому перформативу “ предполагать”, который выражает иллокутивную силу второго ассертива-предположения, в состав которого входит ФИ. И то, и другое означает “утвержать некую пропозицию с невысокой степенью приверженности тому, что есть истина” (Vandereken 1994:172). По нашему мнению, для того, чтобы повысить степень приверженности истине того, что утверждается пропозицией, говорящий использует ФИ good and … в первом примере и like hell во втором. Однако в отличие от глагола “догадываться” глагол “предполагать” предусматривает, как замечает Д.Вандервекен, обязательные доказательства или свидетельства (Vanderveken 1994). Поэтому во втором примере, описывая печальный опыт катания на коньках своей школьной подруги, автор предположения приводит доказательства того, что Салли испытывала ужасную боль при катании, так как лодыжки у нее подворачивались и терлись об лед. Весомым доказательством является также и интенциональное состояние сожаления, в котором находится говорящий, что в свою очередь, обусловливает в данном случае тип иллокуции (ассертивная) и выбор лексических средств ( to kill, brutal, not happy). Таким образом, предположение, высказанное говорящим, оправдывается, следовательно, можно заключить, что ассертив отвечает условиям искренности и истинности и слова оказываются “приспособленными к миру”.
Другой пример, в котором ФИ способствует интенсивности ассертивной иллокутивной цели, являет собой заявление, представленное ниже.
“Did it hurt?”
“You may take it as definitely official that it hurt like blazes.”
“Coo! I’m sorry. I mistook you for the burglar” (P.G.Wodehouse “Joy in the Morning”, ch. XVII, p. 144).
Автора данного заявления, гуляющего ночью по летнему саду, по ошибке приняли за грабителя и сильно ударили. На вопрос обидчика о том, было ли больно, потерпевший отвечает, совершая ассертив, глубинный смысл которого заключает в себе перформатив “declare”(заявлять): “Вы можете принять это вполне официально, что было ужасно больно”. Чтобы добиться успеха в достижении ассертивной иллокутивной цели, т.е. чтобы адресат (обидчик) признал истинность пропозиционального содержания, адресант усиливает выражение иллокутивной цели, используя ФИ like blazes, и тем самым ему удается достичь иллокутивной цели. Адресат осознает, что нанесенный им удар действительно причинил сильную боль и это приводит его в интенциональное состояние сожаления, которое он вербализует при помощи междометия “Coo!” и экспрессива “I’m sorry”.
Рассмотренные выше высказывания с ФИ продемонстрировали ассертивную иллокуцию различной силы или интенсивности, связанной со способом достижения иллокутивной цели. Ассертивные высказывания были представлены утверждением, предположением, догадкой и заявлением.
Различные способы достижения имеет и директивная иллокутивная цель. Иллокутивная направленность директивов, согласно принятой нами классификации Дж. Серля, состоит в том, “что они представляют собой попытки со стороны говорящего добиться того, чтобы слушающий нечто совершил” (Серль 1986а: 182). Директивы могут быть и весьма скромными попытками, как в случае, когда я советую вам сделать нечто или предлагаю вам это ненавязчивым образом; но они могут представлять собой и весьма агрессивные попытки, если я, например, требую или приказываю, чтобы вы совершили это. Рассмотрим два примера речевых актов, директивная цель которых может быть достигнута способами, соответствующими приказу и просьбе.
1.Put your handkerchiefs over your noses and run like hell! (A.Drury “Decision”, p.259)
2. “Would it be too much to ask you to fly like a bat out of hell? I’ve a date”, Biff said. Mr. Scarborough assured him that he would be back in twenty minutes, if not sooner, and his promise was fulfilled (P.G.Wodehouse “Frozen Assets”, p.155).
Иллокутивная цель первого директива имеет способ достижения, соответствующий приказу и состоит в том, чтобы попытаться заставить слушающего бежать быстрее. Второй директивный акт представляет собой просьбу, цель которой изменить характер действия. Дж.Серль и Д.Вандервекен пишут: “говорящий добивается успеха в достижении директивной иллокутивной цели в том и только в том случае, если в данном тексте и при данном произнесении он совершает попытку побудить слушателя реализовать линию действий, репрезентированную пропозицией” (Серль, Вандервекен 1986: 254) и далее “ …каждый возможный способ достижения требует некоторого минимума интенсивности, с которой должна достигаться иллокутивная цель”(Серль, Вандервекен 1986:258). Таким образом, достичь иллокутивной цели с некоторой интенсивностью – значит достичь ее с любой меньшей интенсивностью. Например, если человек требует, чтобы кто-то что-то сделал, то он уже достиг директивной иллокутивной цели с интенсивностью, соответствующей просьбе. Следовательно, способ достижения, соответствующий приказу, требует, чтобы интенсивность выражения иллокутивной цели была высокой, этому как раз и способствует ФИ like hell в первом примере. В этом случае интенсивность выражения иллокутивной цели директива degree (F) равна интенсивности, детерминируемой ее способом достижения /mode (F)/. Применяя условные обозначения, используемые в иллокутивной логике, данное положение может быть представлено так: degree (F) = /mode (F)/; degree (требовать) = /mode (приказ)/. Любое высказывание директивного типа расчитано на перлокутивный эффект. Различие между приказом и просьбой состоит, как считает А.Вежбицкая, в исходных предположениях: “ …приказ содержит в глубинной структуре предположение, что слушающий должен сделать то, что желает говорящий. Просьба содержит предположение о том, что слушающий может сделать, а может и не сделать то, что хочет от него говорящий” (Вежбицкая 1985: 256-257). Таким образом, для достижения иллокутивной цели просьбы необходимо, чтобы интенсивность выражения иллокутивной цели была больше интенсивности, определяемой ее способом достижения, т.е.
degree(//просить//) > (mode (просьба). Контекст ситуации во втором примере показывает нам, что говорящий достигает перлокутивного эффекта, усиливая иллокутивную цель косвенного речевого акта просьбы при помощи ФИ like a bat out of hell.
Совершая директивный речевой акт, говорящий пытается приспособить мир к словам. Подобное направление приспособления имеет и комиссивная иллокутивная сила, которая в качестве части своей иллокутивной цели имеет стремление сделать так, чтобы мир соответствовал словам. Авторы высказываний с ФИ, данных ниже, формируют намерения совершить будущие действия, что наряду с интенциональным состоянием, определяет интенциональность как необходимое условие порождения речевых актов, в данных примерах – комиссивов.
Bob: I’m not feeling too good myself
Frank: I’m going to miss you a hell of a lot.
Bob: Same here (N.Coward “This Happy Breed”, p.365).
2.“I don’t owe you five bucks”, I said. “If you rough me up, I’ll yell like hell” (J.D.Salinger “The Catcher in the Rye”, p.92).
Иллокутивную силу комиссивов, которую усиливают ФИ a hell of a lot и like hell, можно определить как “гарантию”, являющуюся по определению Д.Вандервекена (Vanderveken 1994), одновременно утверждением и обещанием, обусловленными ситуацией.
Напомним, что, согласно Дж. Серлю и Д.Вандервекену, условие искренности представляет собой психологическое состояние говорящего, выраженное им при совершении иллокутивного акта (Серль, Вандервекен 1986). Отраженность в дискурсе психологического состояния говорящего мы объясняем в рамках теории интенциональных состояний Дж. Серля, который отмечал, что: “В осуществлении каждого речевого акта, обладающего пропозициональным содержанием, мы выражаем определенное интенциональное состояние с данным пропозициональным содержанием и это интенциональное состояние является условием искренности такого речевого акта” (Searle 1983:9). Представляется, что вербализация соответствующего интенционального состояния осуществляется посредством речевого акта, в состав которого входит ФИ.
3.2. ФИ как маркер интенциональности
3.2.1. ФИ и вербализация интенционального состояния агенса
Выразить интенциональное состояние - значит показать, каким способом сознание субъекта направлено на мир, или, другими словами, каким способом сознание представляет мир. Существуют три основных аспекта, на которые может быть направлено сознание, а значит и интенциональные состояния, выражающие эту направленность. К таким аспектам относятся: события и их последствия, агенты и их действия, объекты и их аспекты или приписываемые им качества. Перечислим те из интенциональных состояний, которые были выявлены при исследовании иллюстративного материала и которые имеют значение для нашего исследования, так как именно эти интенциональные состояния порождают языковое выражение интенсивности: вера, намерение, надежда, ненависть, фрустрация, жалость, уныние, желание и ужас. Как оказалось, выявленные нами интенциональные состояния, направлены в основном на события и их последствия или на агентов и их действия. Рассмотрим пример последовательности речевых актов, осуществляемых говорящим для экспликации интенционального состояния ужаса, направленного на военные события и их последствия.
“This war is terrible. It is killing me”, Rinaldi said. “All summer and all fall I’ve operated. I work all the time. I do everybody’s work. All the hard ones they leave to me. By God, babby, I am becoming a lovely surgeon. … But now, baby, it’s all over. I don’t operate now and I feel like hell. This is a terrible war, baby. I am very depressed by it ”(E. Hemingway “A Farewell to Arms”, p. 117).
Военный врач, отличный хирург, Ринальди работает без отдыха, выполняя самые сложные операции. Вскоре он узнает, что серъезно болен и поэтому вынужден бросить оперировать. Ринальди осознает все ужасы этой безжалостной и жестокой войны. Интенциональность сознания Ринальди предполагает намерение совершить речевые акты, вербализующие интенциональное состояние ужаса. К ним относятся речевые акты, имеющие ярко выраженную ассертивную окраску и следующие пропозиции: “This war is terrible”, “It is killing me”, “This is a terrible war”, “I feel like hell”. Повтор пропозиции “ This war is terrible”, а также употребление ФИ like hell в составе ассертива “I feel like hell”, на наш взгляд, усиливает выражение интенционального состояния ужаса. Ужасы войны не оставляют Ринальди решительно никакой перспективы, все кончено (It’s all over), он больше не оперирует (I don’t operate) и это приводит его в интенциональное состояние уныния, которое он вербализует, осуществляя ассертивное высказывание с пропозицией “I am very depressed”. Восприятие войны и связанных с нею последствий для Ринальди имеют нежелательный аспект, что приводит к выражению интенциональных состояний ужаса и уныния с некоторой интенсивностью. Так, например, экспликация интенционального состояния уныния усилена лексическим интенсификатором very, а интенсивности выражения интенционального состояния ужаса способствует ФИ like hell. В качестве примера, демонстрирующего интенциональное состояние, направленное на агента и его поступки, приведем фрагмент дискурса, в котором ассертивный речевой акт с ФИ like hell вербализует интенциональное состояние фрустрации. Данный фрагмент взят из романа Дж. Голсуорси “Девушка ждет”.
“Understand me, I’m not going to be interefered with or messed about. I shall do what I like with myself”.
Dinny remained silent. Her heart was beating furiously, and she didn’t want her voice to betray it.
“Did you hear?”
“Yes. No one wants to interfere with you, or do anything you don’t like. We only want your good”.
“I know that good”, said Ferse. “ No more of that for me”.
He went across to the window, tore a curtain aside, and looked out. “It’s raining like hell”, he said, then turned and stood looking at her. His face began to twitch, his hands to clench. He moved his head from side to side. Suddenly he shouted: “Get out of this room, quick! Get out, get out!”(J.Galsworthy “Maid in Waiting” p.209).
Герои романа Сэр Конвей и его дочь Динни настаивают на бракоразводном процессе Дианы (сестры Динни) и капитана Рональда Ферса. Намерение капитана Ферса в данном разговоре –добиться от Динни, чтобы его оставили в покое и не вмешивались в его жизнь. Для осуществления своего намерения говорящий (Ферс) совершает несколько речевых актов, имеющих разнообразную иллокутивную силу, выражая тем самым различные интенциональные состояния. Так, в самом начале разговора капитан Ферс совершает комиссивные речевые акты: “… I’m not going to be interefered with or messed about” и “ I shall do what I like with myself”, выражая желание, чтобы в его жизнь не вмешивались и намерение делать то, что ему нравится. Согласно гипотезе Дж.Серля о сети интенциональных состояний, интенциональные состояния намерения и желания являются элементами одной сети, включающей также и интенциональное состояние убеждения. Следовательно, выражая желание и намерение, говорящий также вербализует и интенциональное состояние убеждения. Казалось-бы, собеседник распознал намерение и желание говорящего. Осуществляя ассертивы “Yes. No one wants to interefere with you, or do anything you don’t like” и “We only want your good”, Динни утверждает, что никто не хочет вмешиваться в жизнь капитана Ферса или делать то, что ему не нравится и вообще все желают ему только добра. На что капитан Ферс реагирует с долей иронии “I know that good”. Этот ассертив содержит импликацию убеждения в то, что говорящего все-таки не оставят в покое и будут продолжать вмешиваться в его дела. Таким образом, пропозициональное содержание речевых актов, совершенных Ферсом в самом начале разговора, не достигло направления приспособления “мир к словам”, а репрезентативное содержание интенционального состояния не достигло направления приспособления “мир к сознанию”. Желание и намерение адресанта не реализовываются; он осознает, что предпринятая им попытка убедить собеседника в своем убеждении не удалась. Это ведет его к интенциональному состоянию фрустрации.
Таким образом, интенциональные состояния веры, желания и намерения в рассматриваемом примере являются пресуппозициями интенционального состояния фрустрации, которое вербализуется ассертивом “It’s raining like hell”. Используя базовые интенциональные состояния желания и убеждения, выделенные Дж. Серлем, интенциональное состояние фрустрации можно схематично представить следующим образом:
Frustration (p) Desire (~ p) & Belief (p), где p - proposition
Говорящий намеренно использует ФИ like hell с той целью, чтобы слушающий узнал о его интенциональном состоянии. Употребление ФИ в ассертивном высказывании с определенной интенцией наделяет ФИ интенциональностью и превращает произнесение в иллокутивный акт.
Исследования интенциональных состояний привели Дж. Серля к весьма важному наблюдению, суть которого состоит в том, что интенциональные состояния каузально связаны не только между собой, а также и с нейрофизиологическими состояниями. “Интенциональные состояния и вызываются, и реализуются в нейрофизиологии мозга” (Searle 1983:15). Внешними индикаторами таких состояний, как отмечают английские психологи Э.Гельгорн и Дж.Луфборроу, являются физиологические изменения, изменения моторно-мышечных реакций, мимика и жесты, особенности речевой деятельности (Гельгорн, Луфборроу 1966). В рассмотренном выше примере мы выделяем следующие внешние индикаторы эмоционального состояния говорящего и предикаты, вербализующие их: мимику, (his face began to twitch), изменения моторно-мышечных реакций ( his hands to clench, he moved his head from side to side) и особенности речевой деятельности (to shout). Эти индикаторы эксплицируют паралингвистическую информацию, которая образует паралингвистический контекст. В момент речи явления паралингвистического характера передают эмоциональную информацию и компенсируют недостаток языковых средств, используемых говорящим при вербализации интенционального состояния фрустрации. Паралингвистический контекст в анализируемом примере можно рассматривать как разновидность фразеологического контекста, который последовательно от предложения к предложению развертывается таким образом, чтобы мотивировать появление ФИ, а последний в свою очередь влияет на выбор последующего предиката.
Таким образом, ФИ в описанных выше примерах употребляется с целью усилить выражение определенного интенционального состояния и тем самым оказать воздействие на собеседника. Поскольку речь идет о речевом воздействии, то мы посчитали рассмотренный выше художественно – литературный иллюстративный материал недостаточно репрезентативным для подтверждения ранее выдвинутых нами гипотез о связи интенсивности и интенциональности. Поэтому с целью их дополнительной проверки нами был предпринят лингвистический эксперимент диагностирующего характера, подробное описание которого, приводится в следующем параграфе.
3.2.2. Интенциональный выбор: ситуация устного общения
Очень часто мы видим, слышим, наблюдаем или иным образом воспринимаем происходящее вокруг нас, а позднее вспоминаем все это. Английский психолог Фредерик Бартлетт, описывая феноменологию явлений воспоминания, указывает на то, что “прошлое действует как организованная масса, а не группа элементов, каждая из которых сохраняет свой специфический характер. У индивида есть лишь общее впечатление о целом, на базе которого он создает возможные детали. Припоминая те или иные события, человек как-бы заново конструирует их в социально и интеллектуально приемлемом направлении, опираясь на свои личные установки, эмоции, интересы и на ту информацию о реальной ситуации, которую он воспринял в прошлом” (Bartlett 1950:213). В предпринятом нами лингвистическом эксперименте, под которым понимается использование информантов, чьи ответы являются материалом для исследования, мы попытались вербально сконструировать воспоминания о конкретной ситуации и спроектировать связанные с ними интенциональные состояния. Вербализация воспоминаний и связанных с ними интенциональных состояний, по нашему мнению, носит интерпретативный характер и зависит от ситуации их репрезентации. Таким образом, исследование влияния ситуации репрезентации на интенсивность вербализации интенциональных состояний послужило главной задачей эксперимента.
Цель эксперимента: верификация двух гипотез. Суть первой гипотезы состоит в связи интенсивности и интенциональности. Вторая гипотеза заключается в том, что ФИ является средством усиленного выражения интенциональности.
Задача эксперимента: исследование влияния ситуации описания воспоминаний на выбор вербальных средств усиления при выражении интенционального состояния говорящего.
Методы и материалы. В эксперименте учавствовали 30 человек, краткие сведения о которых, представлены в приложении 1. Испытуемыми выступили носители английского языка, представители разных возрастных и социальных групп, имеющие различное образование. Объектом воспоминаний в данном эксперименте явилась ситуация, связанная с поведением субъекта, находящегося в эмоциональном состоянии гнева или страха и которую когда-то наблюдал говорящий. С позиций феноменологии, каждая ситуация, переданная с определенной точки зрения, включает понятие горизонта, т.е. поля зрения с охватом того, что может быть увидено из какого-либо пункта. “Горизонт – тот контекст, в котором схватывается значение объекта и актуализируется его присутствие” (Хестанов 1991:1). В соответствии с процедурой эксперимента, в качестве горизонта его участникам были предложены два ситуационных контекста, в одном из которых говорящий выступал в роли стороннего наблюдателя и репрезентировал уже “угасшие” воспоминания, а другая ситуация предполагала описание вновь переживаемых воспоминаний. По понятным причинам мы вынужденно использовали не реальные жизненные ситуации, предлагаемые для репрезентации воспоминаний, а гипотетические ситуации, предьявляемые испытуемым в письменной форме. Кроме того, тестируемые должны были выбрать из четырех вариантов вербальной реакции - два, соответствующие описанию “угасших” воспоминаний и вновь переживаемых воспоминаний.
В ходе эксперимента нами был использован метод тестирования. Тест включал в себя текст задания, гипотетические ситуации репрезентации воспоминаний и варианты вербальных реакций на предложенные ситуации. Содержание теста представлено в приложении 3.
Результаты. Результаты экспериментального исследования показали,что 70% испытуемых при вербализации уже “угасших” воспоминаний и связанного с ними интенционального состояния выбрали 1 и 3 пары высказываний, содержащие лексический интенсификатор very, а при описании вновь переживаемого события – соответственно 2 и 4 пары высказываний, в которых актуализируются ФИ as hell, а также глагольные ФЕ со значением усиления.
Выводы. Проведенный анализ результатов свидетельствует о том, что способы вербальной реакции на ситуационный контекст репрезентации воспоминаний оказались различными у говорящего, вновь переживающего ситуацию и у говорящего, выступающего в роли наблюдателя, цель которого дистанцироваться от собственного переживания.
Переживание – это значимое содержание опыта в памяти (Гадамер 1988), а с другой стороны, как указывает философ, переживание – подчеркнутая непосредственность. Непосредственность, искренность, возникающие в моменты откровения участников коммуникации, привносят в структуру переживания значение интенсивности. Источником переживания ситуации является психологическое напряжение или интенциональное состояние говорящего, которое проявляется в результате направленности сознания говорящего на встречное, способное к сопереживанию и пониманию сознание. Направленность сознания составляет суть понятия интенциональность, которая является единицией переживания. Следовательно, можно утверждать, что интенсивность - показатель степени выраженности интенциональности переживания. Вновь переживаемые воспоминания сильнее в интенциональном плане, чем “угасшие” воспоминания стороннего наблюдателя. Таким образом, степень интенсивности, с которой говорящий, выступающий в роли стороннего наблюдателя, выражает интенциональное состояние меньше, чем в случае с говорящим, вновь переживающим воспоминания.
В заключение данного раздела подчеркнем следующее:
В языковом сознании говорящего существуют средства выражения большей и меньшей степени интенционального состояния. Когда речь идет о выборе средств выражения интенционального сотояния, неизбежно возникает вопрос, о том, где, в каких случаях и какие именно языковые манифестации являются более интенсивными, чем другие, или напротив, менее интенсивными, чем их инварианты - нейтральные манифестации. Предпринятый нами лингвистический экперимент показал, что при вербализации интенциональных состояний говорящий, вновь переживающий воспоминания, использует языковые единицы, которые выражают оценочно эмотивное отношение говорящего к происходящим событиям. Такими языковыми единицами являются ФИ. Что касается говорящего, выступающего в роли стороннего наблюдателя, то он вербализует интенциональные состояния, используя лексический интенсификатор. Таким образом, результаты проведенного эксперимента можно рассматривать как подтверждение ранее выдвинутых нами гипотез, одна из которых состоит в том, что введение ФИ в дискурс сигнализирует усиление степени выраженности интенционального состояния участников коммуникации. Введение ФИ в дискурс обеспечивает, кроме того, необходимую когерентность прагматической макроструктуре дискурса.
3.3. ФИ в аспекте прагматической когерентности дискурса
3.3.1.ФИ как средство иллокутивной когерентности дискурса
На локальном уровне структуры последовательностей речевых актов, включающих ФИ, в нашем исследовании представляют собой сверхфразовый фразеологический контекст. В свете поставленной задачи представляется возможным рассмотреть фразеологический контекст как сложный иллокутивный акт, т.е. как последовательность иллокутивно связанных речевых актов. Наиболее общее условие иллокутивной связанности было нами отмечено ранее. Оно состоит в том, что предшествующий речевой акт задает контекст, в котором происходит иллокутивная оценка последующего речевого акта. Именно иллокутивная связанность может помочь слушающему понять, почему за предыдущим утверждением, сделанным говорящим, последовала угроза или обещание. Каким образом, обеспечивая данное условие, взаимодействуют ФИ и совокупность речевых актов? В ходе исследования было установлено, что это взаимодействие обнаруживается на уровне иллокутивных целей, между которыми, согласно В.И.Карабану, устанавливаются отношения субординации, координации и способствования (Карабан 1989). Эти отношения в свою очередь основываются на иллокутивном вынуждении и иллокутивном самовынуждении, понятиях, введенных А.Н.Барановым и Г.Е.Крейдлиным (Баранов, Крейдлин 1992).
В подтверждение вышесказанного приведем ряд примеров сложных речевых актов, в состав которых входят ФИ. Начнем, прежде всего, с примера сложного речевого акта, в котором между иллокутивными целями простых речевых актов отмечено отношение способствования.
“Your information service seems to be bad”, I said. “Hamit has disappeared.”
“Give my old company back,” Jones said, “and I’ll go through the police-station like a dose of salts till I find him” (G.Green “The Comedians”).
Фразеологический контекст в данном примере представляет собой составной речевой акт, в котором порядок речевых актов обусловливается тем, что директив-требование с пропозициональным содержанием “give my old company back” (верните мне мою роту) задает предварительное условие для комиссива, т.е. для выполнения обязательства быстро обшарить весь полицейский участок и найти пропавшего Хэмита (“I’ll go through the police-station like a dose of salts till I find him”). Отношение между директивом и комиссивом представляет такую семантико-прагматическую интерпретацию отношения общего способствования, при которой осуществление директивной цели делает возможным осуществление иллокутивной цели комиссивного речевого акта. Таким образом, перлокутивный эффект самовынуждающегося требования обеспечит перлокутивный эффект комиссива. С другой стороны, для достижения директивной цели, т.е. для обеспечения выполнения желаемого действия говорящий обосновывает причины своего требования, совершая при этом комиссивный речевой акт. Усиление выражения комиссивной иллокутивной цели при помощи ФИ like a dose of salts подчинено достижению совокупной иллокутивной цели всего высказывания.
Следующий пример, который предстоит рассмотреть, можно охарактеризовать как директив, функцию обоснования которого, выполняют ассертивы. Как правило, в такого рода сложных речевых актах между иллокутивными целями устанавливается отношение субординации.
She shouted to her son: “Quick, man! I want ye to run like fury to Levenford for a doctor. … There’s an ill woman in the byre. It’s life or dearth” (A.J.Cronin “Hatters Castle”, p.219).
Фразеологический контекст в этом высказывании являет собой сочетание простого речевого акта с пропозицией “I want ye to run like fury to Levenford for a doctor” и со скрытой директивной иллокуцией, выполняющего дискурсивную функцию главного речевого акта-тезиса и простого ассертивного речевого акта, вступающего в отношения пояснения c главным речевым актом и функционирующим в качестве вспомогательного речевого акта -обоснования (Карабан 1989). Косвенный директив, иллокутивная цель которого обнаруживается в стремлении адресанта заставить адресата бежать что есть духу в