География в жизни и творчестве А.С. Пушкина
«Румяный критик мой»
В одном месте у А.С. Пушкина упоминается Эвр, как древние греки называли юго-восточный теплый ветер (то же, что у итальянцев широко распространившееся название его - сирокко): «Порфирная колоннада, открытая с юга и севера, ожидает дуновения Эвра; но воздух недвижим...» («Мы проводили вечер на даче».)
В стихах А.С. Пушкина встречается и общий поэтический образ ветра - эол (повелитель ветров у древних греков, которого они изображали со скипетром в руке, восседающим на вершине скалы, под которой в пещере были заключены ветры):
Где ныне мчится лишь Эол,
Небес жилец.
«Обвал»
Или:
Летит, как пух от уст Эола»
«Евгений Онегин»
В своих произведениях поэт употреблял и различные названия снежной бури-метель, вьюга, буран, вкладывая в них определенный смысл, ибо между понятиями метель и вьюга, с одной стороны, и буран -с другой, есть некоторое различие.
Метель - общее название снежной бури, как достаточно сильного ветра со снегом. Вспомним повесть «Метель», в которой можно сказать, дана классическая картина
этого явления природы: «...Едва Владимир выехал за околицу в поле, как поднялся ветер и сделалась такая метель, что он ничего не видел. В одну минуту дорогу занесло; окрестность исчезла во мгле мутной и желтоватой, сквозь которую летели белые хлопья снегу; небо слилось с землею».
Вихревой характер снежной бури подчеркивается в другом ее названии - вьюга:«Вьется вьюга», - читаем мы в «Сказке о мертвой царевне и о семи богатырях».
Метель и вьюга - названия-синонимы:
Отдайте мне метель и вьюгу
И зимний долгий мрак ночей.
«Весна, весна, пора любви...»
Буран (от тюркской основы бур - крутить, вертеть) означает то же, что и вьюга, но это название распространено главным образом в степной полосе юго-востока (в частности, в Приуралье), откуда еще несколько веков назад это слово пришло в русский язык. Вспомним повесть А.С. Пушкина «Капитанская дочка», действие которой происходит под Оренбургом: «Ну, барин, - закричал ямщик, - беда: буран!» Я выглянул из кибитки: все было мрак и вихорь. Ветер выл с такой свирепой выразительностью, что казался одушевленным».
Образы бури в прямом и переносном смысле не раз использовал великий поэт в своих произведениях, например, в стихотворении «Буря», «Зимний вечер», «Туча» и других.В стихотворении о туче говорится:
Ты небо недавно кругом облегала,
И молния грозно тебя обвивала;
И ты издавала таинственный гром
И алчную землю поила дождем.
Довольно, сокройся! Пора миновалась,
Земля освежилась, и буря промчалась,
И ветер, лаская листочки древес,
Тебя с успокоенных гонит небес.
Хотя над А.С. Пушкиным в жизни много промчалось бурь, но в этом стихотворении, имеющем точную дату написания — 13 апреля 1835 г., он едва ли имел в виду конфликт почти годичной давности.
Поэтический образ грозной силы природы появляется в последних строках последнего стихотворения поэта, посвященного 25-й годовщине Царскосельского лицея:
«Была пора: наш праздник молодой...», которое, по свидетельству очевидца, на собрании лицеистов первого выпуска он не мог дочитать — столь сильно был взволнован. Вот они, незавершенные строки:
И над землей сошлися новы тучи,
И ураган их...
Знал А.С. Пушкин об ураганах не только вообще, но и, в частности, о страшном «аравийском урагане» (самуме), сравнимом с «дуновением чумы».
Эти примеры показывают, сколь разнообразно и органично использовал великий поэт образы сил природы, которой он посвятил немало своих стихотворений, нарисовав картины, и грозные, и идиллические, в противоборстве сил и в умиротворении.
Обратим внимание на такой интересный факт. В «Истории села Горюхина» А.С. Пушкин устами своего персонажа говорит о неких обнаруженных им бумагах, которые «заключали...неоценимый запас экономических, статистических, метеорологических и других ученых наблюдений», относящихся ко второй половине XVIII в. В пушкинское время еще не проводились, за исключением Петербурга, регулярные наблюдения за погодой на метеостанциях. Они велись отдельными лицами (в Москве в 1820-1853 гг.). Одной из первых метеостанций в России вне столицы стала станция в Нижнем Новгороде, организованная в 1835 г. при Нижегородской мужской гимназии. Постоянная же служба погоды в России была создана в 1872 г.
Географы-исследователи — друзья поэта
Пушкин обращался к географическим исследованиям России и был знаком с учеными-исследователям.
Поэт был лично знаком с К.И. Арсеньевым (1789-1865). Профессор Петербургского университета Арсеньев — автор учебника «Краткая всеобщая география». В труде «Статистические очерки России» Арсеньев пытался обосновать экономическое районирование России.
Кстати, в библиотеке поэта (это несколько тысяч томов) почти 10% составляли книги географического содержания.
Среди друзей Пушкина — известный русский мореплаватель Федор Матюшкин (1799-1872), участник кругосветной экспедиции географа-океанографа Василия Головнина (1817-1827) и полярной экспедиции Ф.В.Врангеля (1825-1827). Матюшкин — создатель учебных карт. Полярный исследователь Матюшкин предсказал существование о. Врангеля. Именно Пушкин наставлял лицейского товарища, как вести журнал путешествий.
Федор Федорович Матюшкин (1799-1872) — единственный моряк среди лицеистов. Это ему поэт писал:
Завидую тебе, питомец моря смелый,
Под сенью парусов и в бурях поседелый.
Это был выдающийся бесстрашный мореплаватель, знаток истории и теории флота, горячий русский патриот.
Именем Матюшкина назван мыс на побережье Ледовитого океана.
В стихах к лицейской годовщине 1827 г. Пушкин вспомнил единственного моряка среди лицеистов:
Бог помочь вам, друзья мои,
И в бурях, и в житейском горе,
В краю чужом, в пустынном море
И в мрачных пропастях земли…
«И друг степей калмык»
В пушкинских произведениях встречаются имена многих народов как известных, так и малоизвестных; одни из этих народов фигурируют под названиями, сохраняющимися до сих пор, а другие — под старыми, бытовавшими в прежние времена. И прежде всего это имена народов, запечатленные в его прозорливом «Памятнике»:
Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,
И назовет меня всяк сущий в ней язык,
И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой
Тунгус, и друг степей калмык.
Выбор поэтом приводимых в Памятнике» имен народов не случаен, как бывает у иных поэтов для рифмы, а глубоко продуман. В четырех названиях народов, по существу, охвачена вся огромная территория России. «Гордый внук славян» представляет и русских, и украинцев, и белорусов;
финн — представитель народов, живущих на обширной территории севера страны; тунгус — народов Сибири и калмык — юга и юго-востока, монголо-тюркских народов. Правда, работая над этим стихотворением, поэт не сразу определил четыре указанных народа. Как показывает черновик, бесспорным для него были только два имени, фигурирующие во всех вариантах стихотворения, — это «русский» и «финн». «Тунгус» и «калмык», включенные в начальный вариант, затем заменялись и намечались такие варианты: «и финн, грузинец, киргизец», и «финн, грузинец и ныне дикой черкес». Как видно, поэт остановился на именах наиболее представительных народов, точнее, на именах народов, населявших обширную территорию страны — от берегов Балтики до Охотского моря, от Северного Ледовитого океана до Каспия. Это лишь подчеркивает осведомленность А.С. Пушкина в вопросах народоведения, знание им истории разных народов, а историю калмыков он хорошо знал по рукописи Н.Я. Бичурина, о чем писал в примечаниях к «Истории Пугачева».
Пушкин гордился своим народом, русским человеком, прежде всего крестьянином, составлявшим основу русского народа. «Взгляните на русского крестьянина, — писал он, — есть ли и тень рабского уничижения в его поступи и речи? О его смелости и смышлености и говорить нечего. Переимчивость его известна. Проворство и ловкость удивительны. Путешественник ездит из края в край по России, не зная ни одного слова по-русски, и везде его понимают, исполняют его требования, заключают с ним условия. Никогда не встретите вы в нашем народе того, что французы называют un badaud (Франц. ротозей); никогда не заметите в нем ни грубого удивление ни невежественного презрения к чужом) («Путешествие из Москвы в Петербург»).
Финн у А.С. Пушкина явно собирательное имя, то есть относится не только собственно финнам (суоми, как они сами себя называют), составляющим основное население Финляндии, но и к родственны им карелам, эстонцам и другим народам финской языковой группы. Раньше, в дореволюционное время, их также называл чухонцами (финское население в окружении Петербурга):
По мшистым, топким берегам
Чернели избы здесь и там,
Приют убогого чухонца.