Xreferat.com » Рефераты по литературе и русскому языку » Роман Пути небесные как итог духовных исканий Ивана Сергеевича Шмелева

Роман Пути небесные как итог духовных исканий Ивана Сергеевича Шмелева

– в ней много чуждого».

«Вот дар большого русского художника… - писал об этой книге Ильин. – Книга, которая никогда не забудется в истории русской словесности и в истории самой России… Грань и событие в движении русского национального самосознания… Сразу – художественный и религиозный акт». (29,6,129)

В последнее десятилетие своего творчества Шмелев написал много статей о русских писателях, о судьбе России, о Москве, о русском купечестве, статьи – отклики на события II мировой войны. Все они проникнуты православным духом. Шмелев утверждает, что лучшие писатели России были глубоко религиозными людьми, что Россию, Москву спасла от вражеских нашествий, от гибели именно глубочайшая непоколебимая вера русского народа. Раздумывая о будущем России в статье «Пути живые и мертвые», писатель выражал твердую уверенность, что у России есть только один путь к спасению – путь религиозного возрождения.

Глава 3. Роман «Пути небесные»


Раздел I. История создания.


«Голова кружится от бездонности, когда думаю над «Путями небесными». Захвачен, на порой чувствую трепет – удастся ли одолеть. Столько лиц, столько движения в просторах российских: ведь действия теперь в романе – поля, леса, поместья, городки, обитель, а всего главнее – ищущая, мятущаяся душа юной Дариньки и обуревающие страсти – борьба духа и плоти». Война ворвалась в парижский дом Шмелева, когда он работал над вторым томом романа «Пути небесные». Первый том увидел свет в 1937 г. в издательстве «Возрождение». «Ведь я должен закончить свой путь, - закончить «Пути небесные», отчитаться перед русскими людьми. Я их завел, повел, вел… надо довести». «… мне надо завершить главное – Пути, я хотел бы гимн Творцу пропеть в полный голос». Последний роман должен был стать романом итогов. В «Путях небесных» выразилась определенная художественная эволюция Ивана Сергеевича. «Пути небесные» - это роман, как в старое доброе время, будто и не было XX века: с балами, любовными интригами, цыганами и мстителями, роковыми совпадениями.

В центре романа – судьбы скептика-позитивиста инженера Виктора Алексеевича Вейденгаммера и глубоко верующей, кроткой и внутренне сильной Дариньки – послушницы монастыря, покинувшей обитель, чтобы связать свою жизнь с Виктором Алексеевичем. Через страдания и радости, таинственными и непостижимыми мирским разумом путями эти герои проводятся к Источнику Жизни. Роман построен всецело на основе святоотеческой аскетической культуры, его внутренним сюжетом является «духовная брань» со страстями и помыслами, искушениями и нападениями темных сил. Вот содержание романа «Пути небесные» (1935-1947), последнего шедевра Шмелева.

Действие романа начинается черной мартовской ночью, когда созерцание звездного неба и скорбь о непознаваемости тайн мироздания доводят Вейденгаммера до потери сознания. На один микромиг перед ним разверзлись небеса и показали ему бездну бездн, на фоне которой он увидел яркие, живые небесные пути в их движении и пересечениях. Он остро ощутил невидимую Силу, движущую все эти бесчисленные миры, и его охватило чувство беспомощности перед бездонным, непостижимым источником всех видимых путей движений. Для умственного изможденного героя это было непереносимым. Он в отчаянии выбегает на улицу, чтобы обрести равновесие. Там в ранний утренний час он натыкается на плачущую девушку – сироту Дарью Королеву, которая рассказывает о пережитых невзгодах. Сцена происходит напротив Страстного монастыря, и когда колокол забил, звоня к ранней обедне, девушка скрылась за дверями храма.

Под впечатлением встречи с этой девушкой-ребенком Вейденгаммер наведывается в монастырь. Через год, когда умирает монахиня, взявшая Дарью под свое покровительство, девушка покидает обитель и становится сожительницей Вейденгаммера. Шмелев ведет бывшую послушницу, променявшую христианскую любовь – анапэ на земной эрос, чтобы жить с атеистом в союзе, не освященном церковью. Даринька проходит через все мирские соблазны и удовольствия: она влюбляется в красивого, храброго офицера Вагаева, ее соблазняют богатства, слава и успех в свете, она чуть не становится добычей старого развратника барона Ритлингера. И все-таки Даринька избегает падения.

А между тем драматизм происходящего сгущается: Вейденгаммер вступает в связь с венгерской певицей; барон Ритлингер кончает жизнь самоубийством после того, как раскрывается его гнусная роль в растлении детей; приходит известие о гибели Вагаева на войне с турками. Настроение тревожного ожидания усиливается пророческим, символическим сном Дариньки. Переживания героини разрешаются ее поездкой к старцу Варнаве, чей ответ направляет ее путь: она должна исполнить свой земной долг и жить рядом с Вейденгаммером, для которого она оставила духовную жизнь под защитой монастырских стен.

Затем, уже во II томе, место действия переносится из Москвы под Мценск, где Дариньке и Виктору Алексеевичу «было даровано родиться». Именно здесь выполняет Даринька возложенный на нее долг – привести сомневающегося героя к Богу.

Общий тон II части романа более созерцательный и умильный, что мотивируется идиллическим окружением мценского имения. Поворотным пунктом в миросозерцании Вейденгаммера становится вечер со звездным ливнем, что перекликается с завязкой, где в блеске звездного неба герою дается откровение – увидеть «живые небесные пути» и бездну бездн. Если в завязке Вейденгаммер отверг откровение, то в заключении он сознает, что из тупика неверия, из которого он хотел вырваться при помощи разума, выход один – вера, единственный ключ, отпирающий тайну космоса.

Роман И.С. Шмелева «Пути небесные» (I том вышел в Париже в 1937 году, II том – в 1948 г.) – уникальное явление в русской литературе. Шмелев создал произведение, в котором жизнь человека неразрывно связана с действием Божественного Промысла. О новаторстве творчества Шмелева в этом плане пишет Ильин. «И вот с тех пор как существует русская литература, впервые художник показал эту чудесную встречу мироосвящающего православия с разверстой и отзывчиво—нежной детской душой. Впервые создана лирическая поэма об этой встрече, состаивающейся не в догмате, и не в таинстве, и не в богослужении, а в быту. Ибо быт насквозь пронизан токами православного созерцания.

Нужно сказать, что Даринька и Виктор Алексеевич – не вымышленные персонажи, а реальные люди.

Шмелев с документальной точностью воссоздает историю их взаимоотношений. В заметках Ю.А. Кутыриной (племянницы Ольги Александровны Шмелевой), опубликованных в парижском журнале «Возрождение», сообщается, что Виктор Алексеевич Вейденгаммер был родственником О.А. Шмелевой, братом ее матери. Шмелев, вероятно, встречался с Вейденгаммером в Оптинской пустыни в 1900 – 1910-х гг., о чем свидетельствует первая фраза: «Эту чудесную историю – в ней земное сливается с небесным – я слышал от самого Виктора Алексеевича, а заключительные ее главы происходили почти на моих глазах», как и последующие реплики автора («В.А. рассказывал…» и др.). Ссылаясь на ряд труднодоступных для российских исследователей источников, американский литературовед Ольга Сорокина в монографии «Московиана. Жизнь и творчество Ивана Шмелева» (1987 г.) приводит факты, подтверждающие подлинность героев и событий, описанных в романе. В частности, свидетельство архиепископа Серафима (Иванова) о том, что Шмелев конфиденциально сообщил ему: герои «Путей небесных» являются отнюдь не вымышленными персонажами, а реальными лицами, жившими под теми же самыми именами». Писатель рассказал о том, как завершилась судьба этих людей: «… незаконная жена Вейденгаммера, Дарья Королева, погибла под поездом. Старцем Амвросием из Оптиной пустыни было предсказано, что она должна искупить свой грех незаконного супружества трагической гибелью на ее собственной реке Амур-Дарье, Вейденгаммер был назначен в Туркестан для строительства железной дороги, которую возле одной станции пересекала эту реку. Выйдя из поезда на этой станции, чтобы сделать покупки, Дарья побежала к поезду, когда зазвенел третий звонок, не заметив приближающегося локомотива, который сбил ее, отрезав обе ноги. Она умерла по дороге в больницу на мосту через Амур-Дарью. После ее трагической смерти Вейденгаммер принял монашеский постриг в Оптиной пустыни, где он прожил около 10 лет св. жизни.»

В сведении о Вейденгаммере из рукописи оптинского иеромонаха Константина «Замечательные случаи в Предтеченском скиту Оптиной пустыни».

«… инженер-архитектор Виктор Алексеевич Вейденгаммер поступил в скит послушником 14 июля 1900 г., где он и умер 12 апреля 1916 г. … новая церковь в Предтеченском скиту была построена под его руководством.

Есть еще одно подтверждение достоверности событий, которые сформировали фабулу романа. Об этом сообщает Александр Амфитеатров. «… похищение белицы из страстного монастыря действительно приключилось около того времени. Скандал вышел громкий: похитителем был знаменитый присяжный поверенный Ф.И. Плевако. Не это ли приключение взял И.С. Шмелев в основу своего романа. За что надо сказать в особину спасибо И.С. Шмелеву – это за бытовую картину страстного монастыря, ныне так безжалостно разрушенного большевиками». Амфитеатров высказывает предположение, что Шмелев использовал для портрета персонажа «Путей небесных» князя Дмитрия Вагаева реальный прототип – лицо, похожее на этого «гусарчика», чей крестный – знаменитый «хозяин Москвы» князь В.А. Долгоруков. Прототип Вагаева – тоже удалой повеса, прославленный многими дерзкими выходками. Действующие лица «Путей небесных» входят в шмелевский роман художественно преображенными. Так, создавая образ Дариньки, Шмелев использует черты своей жены, ее тети и, возможно, некоторых других своих знакомых. В результате же обобщенный образ Дариньки получился исключительно оригинальным, не похожим ни на кого, - образ молодой женщины, чье очарование, привлекательность, духовная сила и внутренний свет были такими, что могли просветить и преобразить героя.

В «Описании скитского кладбища Оптинской пустыни», созданном иеромонахом Иосифом (Полевым) и монахом Никоном (Беляевым), мы находим ценную информацию о датах жизни Вейденгаммера: 13.XII.1843 – 17.IX.1916, почти соответствующих хронологии в романе Шмелева – в марте 1875 г. герою 32 года. Второй материал – фрагмент из воспоминаний монахини Шамординского монастыря Амвросии. (Ею была написана (в 1940-х гг.) книга воспоминаний «Очерки из многолетней жизни одной старушки, которую Господь не по заслугам не оставлял Своею милостию и которая считала себя всегда счастливой, даже среди самых тяжелых страданий».) Пожалуй, самое ценное в публикуемом отрывке – те удивительные факты из последних лет жизни Вейденгаммера, не вошедшие в неоконченный роман Шмелева. Совершенно непостижимы порой для мирского разума пути, которыми оптинский старец Иосиф приводил людей к спасению. Действия и слова старца кажутся со стороны страшными и соблазнительными: женщину, которая по церковным канонам была «блудницей» (жила без венчания, с человеком имеющим законную жену), старец принимает в духовные дочери; или настаивает на поступлении Вейденгаммера в монастырь, не церковного человека, со словами: «Пей и кури, но так, чтобы никто не видал», а в итоге тот оканчивает жизнь «истинным монахом». «Пути небесные» открываются только людям святой жизни, какими были и оптинские старцы-подвижники, и старец Варнава Гефсиманский, с которым встречаются персонажи романа. Данный фрагмент воспоминаний свидетельствует, что характеры и судьбы героев воссозданы Шмелевым весьма близко к реальным прототипам. «Очерки…» подтверждают реальность удивительной истории знакомства и любви Вейденгаммера к девушке, с которой он связал свою судьбу, и того нравственного перерождения, которое постепенно происходило с ним под влиянием ее кроткой и светлой личности. Роман Шмелева обрался незавершенным и обрывается до знакомства героев с Оптиной пустынью, но из нескольких реплик в первых двух томах видно, что Шмелев предполагал воссоздать последующие события и судьбы этих людей близко к тому, как они запечатлены в публикуемом документе. Так, Виктор Алексеевич ведет свой рассказ уже после смерти Дариньки и неоднократно упоминает о своем будущем духовном возрождении: «много после, когда я изменился»; «только впоследствии познал», зачем были назначены Дарье страшные испытания и что его грех искупался ее страданием; вспоминает о словах, сказанных ему старцем Амвросием. Во втором томе, описывающем начало жизни Виктора Алексеевича и Дариньки в Ютове, постепенно образуются все новые и новые нити, связывающие их с Оптиной и как бы подготовляющие их приход туда. Ямщик, остерегающий приехавших героев, говорит, что его дядя ушел в Оптину в монахи, да и сам оказывается «удивительно обаятельный и верующий, в Оптину собирается»; девушка Настя намеревается в благодарность за исцеление сходить пешком в Оптину; а Надя рассказывает Дариньке, как она чудесно исцелена по молитвам старца Амвросия, и затем сообщает о случае, когда о. Амвросий не благословил молодую вдову выйти замуж за одного помещика, сказав: «и без нас с тобой спасется».

Центральной для писателя в романе «Пути небесные» становится проблема спасения души человеческой. Через призму этой проблемы избирает автор фабулу своего романа. Все здесь подчинено сверхзадаче: глубочайшему исследованию темы судьбы человека. По своему художественному методу и философии «Пути небесные» согласуются с идеями французских современников Шмелева – Франсуа Мориака и Жоржа Бернаноса – авторов религиозных романов, ориентирующихся на «Мысли» Блеза Паскаля: «… страдание человека без Бога; величие человека с Богом». Немецкий литературный критик Виннифред Энглер, анализируя религиозную проблематику в творениях Бернаноса, писал: «… правда, что человеку дается наибольшая близость к Богу через молитву, когда сатана строит ему самые лютые козни».


Раздел II Жанровое своеобразие


Один из современных исследователей А.М. Любомудров в статье «Православное монашество в творчестве и судьбе И.С. Шмелева» поставил вопрос о духовной литературе как самостоятельном оригинальном явлении в истории русской культуры. Вот как он пишет об этом: «Широко распространенное мнение, что русская классика проникнута «христианским духом», требует серьезных корректировок. Если понимать под христианством не расплывчатый набор гуманистических «общечеловеческих» ценностей и нравственных постулатов, а систему миропонимания, включающую в себя прежде всего принятие догматов, канонов, церковного предания, - т.е. христианскую веру, - то придется констатировать, что русская художественная литература отразила христианство в очень малой степени».

Причины этого исследователь видит в том, что литература Нового времени оказалась оторванной от Церкви, выбрав такие мировоззренческие и культурные ориентиры, которые по сути противоположны христианским. «Новая мирская культура, и в первую очередь литература, рождались именно как антитеза церковной жизни», - поскольку в основе ее лежали просветительские взгляды, гуманизм, утопии социальной справедливости» - пишет историк культуры В.М. Вострецов.

Любомудров справедливо отмечает, что «писатели посещали иногда святые обители, просили совета, прислушивались, но в их произведениях мы не увидим духовных реальностей».

На последних научных конференциях, посвященных творчеству И.С. Шмелева впервые было дано определение творческого метода И.С. Шмелева как духовного реализма. «Единство начал – материального и духовного, бытового и религиозного – составляет основу национального самосознания в трактовке писателя»,- утверждает А.П. Черников в статье «Эстетика И. Шмелева». Исследователь предложил ввести применительно к позднему творчеству понятие «духовный реализм», - исходя из определения, данного самим писателем, который назвал свое последнее произведение «Пути небесные» «опытом духовного романа». Это находит подтверждение и в статье «Православный быт в творчестве И.С. Шмелева» как художественно-эстетическая категория» (автор А.Г. Грек: Луганск). В статье «Образ православной Руси в творчестве И.С. Шмелева и образ русской земли в древнерусской литературе» А.Е. Новиков (Череповец) отмечает, что такие произведения, как «Лето Господне» и «Богомолье», подобно «Слову о погибели Русской земли», помогают верить в возрождение отчизны. Идея возрождения, связанная с обретением веры, звучит и в работе Л.Н. Кияшенко (Москва) «Христианская образность в творчестве И.С. Шмелева». «В мировосприятии Шмелева русский народ, родная земля и православная вера слиты воедино» (), - пишет автор.

М.М. Дунаев выступил с докладом «Промысел Божий в жизни и творчестве И.С. Шмелева». Писатель передает нам свой духовный опыт, посвящает всю силу своего таланта раскрытию действия Промысла в мире. Промысел не есть «рок»: воля Божия действует в «соработничестве» с волею человека. Если рассматривать чудо с точки зрения Вечности, а не времени, то оно предстает как событие естественное, только происходящее не по законам поврежденного грехом земного мира, а мира Божия горнего. Докладчик отметил, что Шмелев являет новый тип художественного видения мира. Это не классический реализм, с точки зрения которого все чудеса выглядят неправдоподобно. Но следует назвать иначе, например – «духовный реализм», - говорил Дунаев.

В творчестве Шмелева раскрывается горняя реальность, время от времени проявляющая себя в нашем земном мире. Полнее всего это показано в романе «Пути небесные» - великом и еще не оцененном произведением русской литературы.

Своеобразие художественного метода Шмелева определило направление его жанровых поисков.

Писателя всегда интересовало творчество Достоевского. В статье «О Достоевском» (1949г.) Шмелев касается проблемы жанрового своеобразия романов Достоевского. В романе «Идиот», по мнению Шмелева, Достоевский «непроизвольно сделал попытку дать религиозный роман. Эта попытка повторится решительней в «Братьях Карамазовых», где будут поставлены вопросы не только социальные, но и высшего назначения. По его записям видно, что намечался новый роман с главным героем – Алешей, посланный старцем Зосимой «в мир».

Роман «Идиот» Шмелев считал «первоосновой в дальнейших опытах религиозного романа». В этой же статье, размышляя о будущем русского романа, автор «Путей небесных» высказывает предположение, что именно синтез нравственно-социального и религиозного романа явится новым направлением в искусстве. Сам же сделал в «Путях небесных» попытку создать духовный роман.

Творческий метод, которым пользуется Шмелев, невозможно воспринимать по привычным критериям реализма, отвергая духовный смысл отображаемой жизни. «Пути небесные» нельзя рассматривать как жизненную правдоподобную историю. У Шмелева – реальность духовных исканий, а не обыденное правдоподобие.

Шмелев в своем методе постоянно как бы отталкивается от прежнего реализма, обозначая его многими цитатами, отсылками, напоминаниями. «Пути небесные» своего рода литературно-центрическое произведение: прямые упоминания, литературные аллюзии, реминисценции – сближают образы романа с произведениями русских писателей. Пушкин, Лермонтов, Тургенев, Тютчев, А.К. Толстой, Л. Толстой, Чехов…». Земные переживании Дариньки можно, например, обозначить через сопоставление ее с Татьяной Лариной (Даринька читает роман Пушкина и отождествляет себя с его героиней). Так поступал в свое время и Пушкин: исходное состояние Татьяны раскрыл через упоминание персонажей сентиментальных романов – и устремился дальше. Теперь то же делает и Шмелев. Почувствовать глубинное содержание творческого метода Шмелева также помогает рассуждение одного из персонажей (самого автора, конечно) о духовном облике Дариньки:

«В ней была чудесная капля Света, зернышко драгоценное оттуда, от Неба, из Лона Господа. Отблеск Света , неведомыми нам путями проникающий в прах земной…какой-то прорыв случайный… «случайный» - для нас, конечно… Этот редчайший отсвет бывает в людях: в лицах, в глазах. Бывает чрезвычайно редко. …Вдруг блеснет тот отсвет в искусстве, в музыке. Нездешнее, оттуда. В природе – знаем по житиям, - когда благословляет сердце «и в поле каждую былинку, и в небе каждую звезду». В поэзии. У Пушкина… до осязаемости ярко. В русских женских лицах ловил я этот отсвет. Рафаэли творили своих Мадонн, но вспомните… чувствуется плоть, с «любви» писали. В милых русских ликах улавливал я эти отблески святого, из той Кошницы, из Несказуемого пролились они каким-то чудом в великие просторы наши, и вкрапились. Эти золотинки Божества в глаза упали и остались. Кротость, неизъяснимый свет, очарование… святая ласка, чистота и благость. Через страдание дается...? Столько страданий было, и вот отлились эти золотинки, в Божий Свет. Зовут, напоминают, манят тайной. Вот это и светилось в ней – вечное, из той кошницы» (1,5,65).

Задача обозначена, по сути: показать, что везде – Христос.

Такого еще не было в русской литературе. Духовное здесь отображено как реальнейшее в бытии. Промысел (он назван Планом) определяет все. Поэтому явление умершей матушки Агнии, которая своим советом отвращает воспитанницу от духовного падения, в рамках нового метода вовсе не воспринимается как метафора или условность или как галлюцинация – но как реальность:

«Осиянная святым светом, исходившим от явленного лика, вознесенная радостью несказанно играющего сердца, Даринька услыхала: «а ты, сероглазая моя… в церковь пошла бы, помолилась… воскресенье завтра!» И стала гаснуть». (1,5,172) И спасение Дариньки от греха самоубийства перед ее встречей с Виктором Алексеевичем той мартовской ночью дается автором как реальное вмешательство надмирной святости в земную жизнь (глава «Чудесное» во втором томе) – явлением святителя Николая.

Состояние Дариньки писатель отображает не привычными приемами психологического анализа, но опираясь опять-таки на мудрость святых подвижников:

«…Ей выпало искушение. С ней случилось, как говорят подвижники, «помрачение»: ее душа уснула. Это было как бы попущение, «во испытание». – И это было нужно. Страстное увлечение народ метко определяет – «души не слышать». Подвижники именуют жестче: «озлобление плоти» или – «распаление страстей». Даринька говорила: «я ужасалась – и бежала навстречу прелести», «вся я была изъята, как в страстном сне». Тут – явное искушение. Иначе нельзя понять. Как она, целомудренная, смиренная… - в ней ни на мизинчик не было ничего от «вакханки»! – могла до того забыться, что сама бежала навстречу прелести. И это в такое время, когда и менее стойкие воздержались бы» (1,5,192)

У Шмелева всему есть одно толкование, всему, вплоть до незначительных проявлений бытия: «Потому что … так назначено. … Назначено, известно от сотворения»(5,357). Это мнение высказывается относительно ночного пения петухов. Здесь может возникнуть недоумение, соблазн неприятия метода Шмелева. Ильин о том пишет ясно, кажется, и сам разделяя возникающие недоумения:

«Роман медленно развертывается в «житие» и в «поучение». Житие преодолевает соблазны, а поучение преодолевает религиозную слепоту. К художеству примешивается проповедь; творческий акт включает в себя элемент преднамеренности и программы, созерцание осложняется наставлением». Ильин, для которого все в мире, разумеется, «назначено», недоумевает: да разве можно понимать все иначе? Можно – и тем объясняется то, что читатель начинает отвергать образную систему Шмелева. Чтобы ее воспринимать, необходимо переключение с уровня душевно-эстетического на духовный. Ведь Шмелев писал не роман, а духовный роман – как он сам предупреждал.

Проблема жанрового своеобразия духовного романа в научной литературе почти не изучена. Отдельные наблюдения мы находим в работах Ильина, Дунаева, Любомудрова, и в высказываниях писателя. Это позволяет выделить некоторые отличительные особенности духовного романа. Для него характерен проповеднический пафос. В нем утверждаются определенные нравственно-религиозные ценности как и высшие и непреходящие. В духовном романе внимание сосредоточено на судьбе отдельной личности в процессе ее религиозного становления и развития. Кульминационными моментами в развитии самосознания героев выступают ситуации, когда героям открывается Божий промысел относительно судьбы их собственной или близких им людей. Развитие личностного начала связано не процессом обособления или противопоставления личности от целого, а с поисками гармоничного равновесия, единения с миром, в основе которого лежат христианские ценности. Интрига, драматизирующая содержание романа, играет служебную роль, она подчинена логике возникновения, обострения и разрешения конфликтов, связанных с духовной жизнью и борьбой главных героев. Духовная жизнь героев дается как сложный противоречивый процесс. В вопросе о человеке и мире противопоставляет универсальному пессимизму. Его пронизывает вера в человека и возможность выйти к вечным христианским ценностям и сделать их опорой своего возрождения и духовного восхождения.

Раздел III. Система образов


В романе концепция человека представлена в русле русской религиозной философии. Так, Л. Шестов считает, что «человек принадлежит эмпирическому миру, в котором и в самом деле господствуют законы, нормы, правила: но человек ищет свободы – он рвется к Божественному» ( ). Так и герои романа «Пути небесные» страдают, влюбляются, делают ошибки, раскаиваются… Но главное в их душах – порыв к Богу, к «путям небесным».

Стержневой фигурой романа является Даринька – дар Вейденгаммеру. И она поистине, согласно постулату Паскаля, приводит героя к «величию человека с Богом».

Вот как пишет Любомудров о героине:

- Даринька – весьма редкий в художественной литературе тип православного церковного человека. Шмелев раскрывает самые глубины духовной жизни героини, для которой вера – не идея, приложимая к жизни внешним образом, но обнова бытия, пронизывающая все ее существование. Такой «характер» до Шмелева был, кажется, незнаком русской классике.

«Неотмирность» героини не означает какой-либо психической ущербности или юродства. Напротив, она несет в себе устойчивость, душевное здоровье, умиротворение. Но центр ее личности, ее устремлений находится не в земном мире материальных забот, повседневной суеты, развлечений и чисто «душевных» переживаний, а лежит в иной области: «Это святое, что было в ней, этот «свет нездешний» - наполняли ее видениями, голосами, снами, предчувствиями, тревогами. Тот мир, куда она смотрела духовными глазами, - только он был для нее реальностью. Наше земное – сном. И отсюда вечная в ней «тревога пробуждения» <…> невиданное <…> сопротивление земному».

Интересна точка зрения О. Сорокиной: «Даринька – звено, соединяющее два плана – светский и духовный, - в которых и развивается сюжет романа. Она катализатор, вызывающий в людях лучшее, и в то же время источник таинственных перемен в Вейденгаммере. Если у Достоевского в «Идиоте» герои – носители прекрасных начал – обречены, Шмелев показывает красоту как источник радости, облагораживания и спасения».

Главное в Дариньке – ее глубокая церковность. Отражение церковного бытия христианина, как уже говорилось, - новое для русской литературы явление. Даже те герои у Достоевского, в чьих образах раскрыты многие аспекты христианского мировоззрения и христианской этики, крайне слабо связаны с живым телом Церкви. Они размышляют о Боге, исполнены деятельной любви – но на страницах его романов они практически не совершают молитв, не участвуют в богослужении и как будто не знают о существовании церковных таинств.

Главным героем в романе также является Вейденгаммер – типичный скептик-интеллигент 1870-х гг. (время действия романа), «никакой по вере», чувственная натура, ценитель женщин, в начале романа хотел увести девушку для своего удовольствия. Это в чем-то объединяет его – пусть на непродолжительное время – с Тоцким (из «Идиота» Достоевского), для которого Настасья Филипповна была объектом сексуальных развлечений. Но в лице Дариньки он встречается с новым, совершенно незнакомым ему миром. Для него начинается путь прозрения, «путь из тьмы к свету», но этот путь труден и мучителен, полон сомнений. В судьбе героя, несомненно, отразились черты духовного пути самого Шмелева. А. Карташев свидетельствовал, что «на своем кремнистом «пути небесном»» Шмелеву приходится преодолевать «вороха и залежи маленьких рационалистических, позитивистских сомнений <…> - сомнений юношеской незрелой поры( ).

Столкновение захваченного мирскими страстями материалиста с атмосферой чистоты и святости показано Шмелевым, например, в начале романа, в сцене прихода Вейденгаммера в Страстной монастырь. Герой направляется в обитель с набором устойчивых мирских представлений о монахах – ханжах и лицемерах, эгоистах и тунеядцах, тайных обжорах и бездельниках. Эта неприязнь вызвана и собственной душевной нечистотой героя, пытающегося оправдать свои низкие намерения. Представляя себя «искусителем», он с наслаждением предвкушает, как обманет старух-монахинь. Но неожиданно для себя вместо «тунеядок» и «ловкачек» он встречает в обители такой мир благостной тишины, «целомудреный и благодатный», такие неподдельные смирение, доверчивость и лучезарную доброту матушек, что у него «расплавляется сердце»: «Я ощутил

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: