Xreferat.com » Рефераты по литературе и русскому языку » Предназначение поэта и тема невыразимого в лирике А.А. Фета

Предназначение поэта и тема невыразимого в лирике А.А. Фета

времени"", 1891).

В статье "Два письма о значении древних языков в нашем воспитании", 1867" Фет утверждал: "Ища воссоздать гармоническую правду, душа художника сама приходит в соответствующий музыкальный строй. Тут не о чем спорить и препираться, - это такой же несомненный, неизбежный факт, как восхождение солнца. Нет солнца – нет дня. Нет музыкального настроения – нет художественного произведения. <…> Когда возбужденная, переполненная глубокими впечатлениями душа ищет высказаться, и обычное человеческое слово коснеет, она невольно прибегает к языку богов и поет. В подобном случае не только самый акт пения, но и самый его строй рифм не зависят от произвола художника, а являются в силу необходимости".

Поэт и музыкант сродни друг другу, музыкальность, чуткость к звукам – свойство любого истинного человека: "Бессильное слово коснеет. – Утешься! есть язык богов – таинственный, непостижимый, но ясный до прозрачности. Только будь поэтом! Мы все – поэты, истинные поэты в той мере, в какой мы истинные люди. Вслушайся в эту сонату Бетховена, только сумей надлежащим образом ее выслушать – и ты, так сказать, воочию увидишь всю сказавшуюся ему тайну".

Такая трактовка музыки, звука имеет романтическое происхождение: "Романтики – музыкальные импрессионисты; недаром их герои, графы или бродяги, не мыслимы без арфы или мандолины, будь они в Италии или в Исландии. "Язык точно отказался от своей телесности и разрешился в дуновение, выразился А.В. Шлегель о Тике; слово будто не произносится и звучит нежнее пения" <…>.

Звучные слова неопределенного значения производят то же впечатление, что и музыка, говорит Новалис, в жизни души определенные мысли и чувства – согласные, неясные чувствования – гласные звуки. "Музыка потому выше других искусств, что в ней ничего не понять, что она, так сказать, ставит нас в непосредственные отношения к мировой жизни <…>; сущность нового искусства можно бы так определить: оно стремится облагородить поэзию до высоты музыки (Захария Вернер в письме 1803 года). Л. Тик — автор своеобразных словесных симфоний — "стремился выражать мысли звуками и музыку — мыслями и словами". Ранние немецкие романтики утверждали: "Все искусства обращаются к музыке, без которой им нет спасенья, потому что она — последнее дыхание души, более тонкое, чем слова, — может быть, даже более нежное, чем мысли". Показательны и созвучное фетовским мыслям высказывание Новалиса "Разве содержанием должно исчерпываться содержание стихотворения", и обусловленная этим представлением родственная фетовской "импрессионистическая техника словосочетания" (цитаты из сочинений немецких романтиков приводятся по кн.: Жирмунский В.М. Немецкий романтизм и современная мистика / Предисл. и коммент. А.Г. Аствацатурова. СПб., 1996. С. 31, 32, здесь же — характеристика стиля Новалиса).

Для Э.Т.А. Гофмана музыка – самое романтическое из всех искусств; ее объект – бесконечное, это праязык природы, на котором одном можно уразуметь песню песней деревьев и цветов, камней и вод" (цит. по кн.: Веселовский А.Н. В.А. Жуковский. Поэзия чувства и "сердечного воображения" / Научная ред., предисл., переводы А.Е. Махова. М., 1999. С. 377).

О преображающем значении и особой выразительности музыки неоднократно пишет Л. Тик в романе "Странствия Франца Штернбальда": "Всякий раз, я чувствую, музыка возвышает душу, и ликующие звуки, подобно, ангелам <…> гонят прочь земные вожделения и желания. Если мы верим, что в чистилище душа очищается муками, то музыка, напротив того, - это преддверия рая, где душу очищает мучительное наслаждение" (ч. 1, кн. 2, гл. 1). Или: "Когда ты играешь на арфе, ты стараешься пальцами извлечь звуки, родственные твоим мечтаниям, так что звуки и мечтания узнают друг друга и, обнявшись, словно бы на крыльях ликования, все выше возносятся к небесам" (ч. 2, кн. 1, гл. 6). Поэту, замечает Л. Тик, "дано <…> извлекать из незримой арфы доселе неслыханные звуки, и на крыльях этих звуков спускаются ангелы и нежные духи, и по-братски приветствуют слушающего <…>. Нередко стеснение духа как раз и предшествует выходу художника на новые нехоженные пути – лишь стоит ему пойти на звук песни, льющейся из неведомого далека" (Тик Л. Странствия Франца Штернбальда / Изд. подгот. С.С. Белокриницкая, В.Б. Микушевич, А.В Михайлов. М., 1987 (серия "Литературные памятники).С. 109, 153, 36).

Для В.А. Жуковского "недаром музыка была <…> чем-то "божественным", несущественным, манящим на воспоминания, открывающим тот "незнаемый край", откуда ему "светится издали радостно, ярко звезда упованья"" (Веселовский А.Н. В.А. Жуковский. Поэзия чувства и "сердечного воображения". С. 385, цитируется стихотворение В.А. Жуковского "Стремление"). Императрице Александре Федоровне В.А. Жуковский писал 1/13 мая 1840 г.: "Странное, непонятное очарование в звуках: они не имеют ничего существенного, но в них живет и воскресает прошедшее".

Метафора творчества для Фета – песня и синонимичный ей звук. Так, он пишет: "Песня в сердце, песня в поле" ("Весна на юге", 1847); "Воскресну я и запою" ("9 марта 1863 года", 1863), "Как лилея глядится в нагорный ручей, / Ты стояла над первою песнью моей" ("Alter ego" ["Второе я. – лат. – А. Р.], 1878), "И мои зажурчат песнопенья" ("День проснется – и речи людские…", 1884); "И, содрогаясь, я пою" ("Нет, я не изменил. До старости глубокой…", 1887, тридцать шестое стихотворение из третьего выпуска "Вечерних огней"); "Тоскливый сон прервать единым звуком" ("Одним толчком согнать ладью живую…", 1887); "Прилетаю и петь и любить" ("За горами, песками, морями…", 1891, стихи – от лица весенней птицы, но символизирующей лирическое "я").

Эта метафора не обязательно навеяна именно немецкими романтиками. Например, и А.С. Пушкин в стихотворении "Осень" прибегнул к ней: "Душа стесняется лирическим волненьем, / Трепещет и звучит"; в стихотворении "Поэт" стихотворец, осененный вдохновением, "звуков <…> полн".

Очень показательно, что зрительные и осязательные впечатления у Фета часто "переводятся" в звуковые, становятся частью звукового кода, восприятия мира в звуках: "хор облаков" ("Воздушный город", 1846); "Я слышу трепетные руки" ("Шопену", 1882), строка повторена в стихотворении "На кресле отвалясь, гляжу на потолок…", 1890); "Ласки твои я расслышать хочу" ("Гаснет заря в забытьи, в полусне", 1888). Звуки могут выступать в роли "аккомпанемента" основной темы: "А за тобой – колеблемый движеньем, / Неясных звуков отстающий рой" ("Во сне", 1890).

Его любимая мысль:

Поделись живыми снами,

Говори душе моей;

Что не выскажешь словами –

Звуком нá душу навей.

("Поделись живыми снами…", 1847)

Не надо понимать слово звук в узком его значении: "Что значит "звуком на душу навей?" Подбор звуков, звукоподражание? Не только это. Слово "звук" у Фета имеет широкий смысл; тут не частные особенности имеются в виду, а принцип поэтического творчества вообще. "Рассудочной" поэзии противопоставляется "песня", логическому принципу – "музыкальный".

Признаком песни Фет считает такие изменения значения и назначения слова, при которых оно становится выразителем не мысли, но чувства" (Бухштаб Б.Я. А.А. Фет. С. 42).

Поэтические декларации Фета, заявляющего о своих стихах-"звуках": "Как ребенок, им внимаю, / Чтó сказалось в них – не знаю, / И не нужно мне" ("Нет, не жди ты песни страстной…", 1858), желание "О, если б без слова / Сказаться душой было можно!" ("Как мошки зарею…", 1844), убежденность в превосходстве "речей без слов" над обычной речью (поэма "Студент", 1884) напоминают требование младшего современника русского стихотворца, французского поэта П. Верлена: "Музыки – прежде всего!" ("Искусство поэзии"; выразительно название его книги стихов "Романсы без слов"). В письме великому князю Константину Константиновичу Фет признавался: "…Покойный Тургенев говаривал, что ждет от меня стихотворения, в котором окончательный куплет надо будет передавать безмолвным шевелением губ. …Меня из определенной области слов тянуло в неопределенную область музыки, в которую я уходил, насколько хватало сил моих. Поэтому в истинных художественных произведениях я под содержанием разумею не нравоучение, наставление или вывод, а производимое ими впечатление. Нельзя же сказать, что мазурки Шопена лишены содержания; - дай Бог любым произведениям словесности подобного" (письмо от 8 октября 1888 г.). Об этом же замечательно сказал П.И. Чайковский в письме К. Р. от 22 августа 1888 г.: "Фет, в лучшие свои минуты, выходит из пределов, указанных поэзии, и смело делает шаг в нашу область. <…> Подобно Бетховену, ему дана власть затрагивать такие струны нашей души, которые недоступны художникам, хотя бы и сильным, но ограниченным пределами слова. Это не просто поэт, а скорее поэт-музыкант".

Литературный критик Ю.И. Айхенвальд заметил: "Стихотворения Фета прежде всего говорят о том, что он – поэт, отказавшийся от слова. Ни один писатель не выражает так часто, как он, своей неудовлетворенности человеческими словами" (Айхенвальд Ю. Силуэты русских писателей. М., 1908. Вып. 2.С. 51).

Но в лирике Фета, по верной мысли И.Н. Сухих, все-таки "не "музыка прежде всего", а музыка смысла оформляет фетовскую лирику" (Сухих И.Н. Шеншин и Фет: жизнь и стихи // Фет А. Стихотворения / Вступ. ст. И.Н. Сухих; Сост. и примеч. А.В. Успенской. СПб., 2001 ("Новая Библиотека поэта. Малая серия"). С. 54). Еще раньше об этом точно сказал Б.Я. Бухштаб: "Конечно, слово "музыка" здесь лишь метафора: "из области слов" поэт никуда выйти не может. Но для Фета в поэзии особую ценность имеет всё, что близко средствам музыкального воздействия: подбор звуков, ритм, мелодия стиха". Музыкальность проявляется в установке на ассоциативность, на эмоциональные оттенки слова: "Рассудочной поэзии противостоит "песня", логическому принципу — "музыкальный"" (Бухштаб Б.Я. Фет // История русской литературы. М.; Л., 1956. Т. 8. Литература шестидесятых годов. Ч. 2. С. 258).

Священник П.А. Флоренский, размышляя над стихотворением "Как беден наш язык! – Хочу и не могу…", заметил: "Мелодия почти опережает слово, поэт почти поет. Почти… Но в том-то и дело, что ищется слово, слово именно, иль – нечто, ему подобное. В том-то и мука, что у поэта музыкальность есть музыкальность членораздельного слова, а не вообще звуки, поэзия, а не чистая музыка, почему даже Фет – все же поэт, а не музыкант. В том-то и трудность, что хочется не воспеть, а именно высказать несказанное. В том-то и вопрос, что речь не может не мыслиться всесильной, всесказующей, всевыражающей, и Фет, мучившийся невоплощаемостью в слове, все-таки воплощал неуловимые волнения, и именно в слове <…>" (У водоразделов мысли. Мысль и язык. 3. Антиномии языка // Флоренский П.А. Сочинения: В 2 т. М., 1990. Т. 2.. С. 169; далее цитируется как раз стихотворение "Как беден наш язык…").

Фет не доверяет логическому слову философа; он, написавший "не знаю сам, чтó буду / Петь, - но только песня зреет" ("Я пришел к тебе с приветом…", 1843), был готов разделить мысль И.-В. Гете: "Я пою, как поет птица" (из стихотворения "Певец", 1783). Иррациональный, интуитивный дар поэта постигать сущность бытия для него несомненен, в то время как мыслитель, ограниченный рамками слова рационального, логического, терпит в этом неудачу. Звуки, существующие до смысла или в некоем пред-смысле, ближе, чем обремененное логическим смыслом слово, к тайне жизни. Музыкальное и песенное начало, ритм организуют космос: "<…>сущность предметов доступна для человеческого духа с двух сторон. В форме отвлеченной неподвижности и в форме своего животрепещущего колебания, гармонического пения, присущей красоте. Вспомним пение сфер" (Статья "Два письма о значении древних языков в нашем воспитании", 1867).

И.С. Тургенев писал Фету: "<…> Вас отвращение к уму в художнике довело до самых изысканных умствований и чувства, о котором Вы так хлопочете" и далее: "Вы поражаете ум остракизмом – и видите в произведениях художества – только бессознательный лепет спящего" (письмо от 23 января (4 февраля) 1862 г.

Завершается стихотворение мотивом полета, символизирующим стремление поэта в высший мир красоты, прочь от бренной земли. Этот же мотив воплощен в другом программном стихотворении о поэте и поэзии – "Одним толчком согнать ладью живую…".

По наблюдению Д.Д. Благого, мотив полета и связанная с ним лексика характерна для выпусков сборника "Вечерние огни", в состав которых входят оба стихотворения: "Так часто встречаются эпитеты: воздушный, крылатый, глаголы: лететь, парить, окрылиться, мчаться на воздушной ладье, взлетать над землей, подняться в жизнь иную" (Благой Д.Д. Мир как красота (О "Вечерних огнях" А. Фета) // Фет А.А. Вечерние огни. М., 1979 (серия "Литературные памятники). С. 559).

Примеры мотива полета или стремления к полету в лирике Фета разного времени многочисленны. Вот лишь некоторые: "И в сердце, как пленная птица, / Томится бескрылая песня" ("Как ясность безоблачной ночи…", 1862 (?)); "Но сердца бедного кончается полет / Одной бессильною истомой" ("Как трудно повторять живую красоту…", 1888); "Без усилий / С плеском крылий / Залетать - // В мир стремлений, преклонений и молитв" ("Quasi una fantasia", 1889); "Так и по смерти лететь к вам стихами, / К призракам звезд буду призраком вздоха" ("Угасшим звездам", 1890). Ср. также: "Но если на крылах гордыни / Познать дерзаешь ты как бог, / Не заноси же в мир святыни / Своих невольничьих тревог. // Пари, всезрящий и всесильный" ("Добро и зло", 1884).

Образная структура

Ключевое слово в стихотворении – метафорический эпитет "крылатый" ("крылатый слова звук"). Это традиционный образ, банальность которого не испугала Фета. Среди параллелей, - например, стихотворение В.А. Жуковского из Ф. Шиллера "Желание": Ах! Зачем я не с крылами? / Полетел бы я к холмам. // Там поют согласны лиры; Там обитель тишины; / Мчат ко мне оттоль зефиры / Благовония весны; / Там блестят плоды златые / На сенистых деревах; / Там не слышны вихри злые / На пригорках, на лугах".

Этот эпитет указывает на мотив поэтического полета и предваряет появление образа "Юпитерова орла". Метафорические или предметные, но наделенные переносными значениями крылья и крыло – излюбленные образы Фета: "Как мошки зарею, / Крылатые звуки толпятся" ("Как мошки зарею…", 1844); "Там кто-то манит за собою - / Да крыльев лететь не дает!.." ("Воздушный город", 1846); "И в сердце, как пленная птица, томится бескрылая песня" ("Как ясность безоблачной ночи…", 1862 (?)). "Весь бархат мой с его живым миганьем / Лишь два крыла" ("Бабочка", 1884); "…когда пора приспела, / С гнезда ты крылья распустил / И, взмахам их доверясь смело, / Ширяясь, по небу поплыл" ("Вольный сокол", 1884, двадцать первое стихотворение второго выпуска "Вечерних огней"); "Дрогнуло птицы крыло" ("На рассвете", 1886, семнадцатое стихотворение третьего выпуска "Вечерних огней"); "И верю сердцем, что растут / И тотчас в небо унесут / Меня раскинутые крылья" ("Я потрясен, когда кругом…", 1885, двадцать шестое стихотворение из третьего выпуска "Вечерних огней"), "Пока душа кипит в горниле тела, / Она летит, куда несет крыло" ("Все, все мое, что есть и прежде было…", 1887, сорок восьмое стихотворение из третьего выпуска "Вечерних огней"); "Сладко, летя, за тобой, замирать" ("Гаснет заря, - в забытье, в полусне…", 1888); "А певца по поднебесью мчать / Лебединые крылья все будут" ("На юбилей А.Н. Майкова 30 апреля 1888 года", 1888), "Роями поднялись крылатые мечты" ("Роями поднялись крылатые мечты…", 1889); "окрыленные

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: