Литература рубежа XIX - XX веков
Писатели-демократы в 1900-е гг. группируются вокруг издательства товарищества "Знание". Издательство было основано в 1898 г. деятелями грамотности, его директором-распорядителем был Константин Петрович Пятницкий (1864 – 1938) – тот, которому Горький посвятил свою пьесу "На дне". Сам Горький вошел в товарищество В 1900 г., и стал его идейным вдохновителем на целое десятилетие. "Знание" осуществляло дешевые "народные" издания, которые расходились массовыми тиражами (до 65 000 экземпляров). Всего за период с 1898 по 1913 г. было выпущено 40 наименований книг. Поначалу издательство выпускало в основном научно-популярную литературу, но Горький привлек в него лучшие литературные силы писателей – преимущественно прозаиков. Вообще к началу 1900-х гг. еще сохранялось чувство приоритета прозы перед поэзией, ее более весомого общественного значения, утвердившееся в середине XIX в. Но в начале века ситуация начинает меняться.
Выразителем модернистского направления в 1890-е гг. стал журнал "Северный вестник", редакция которого была реорганизована и фактическим руководителем его стал критик Аким Львович Волынский (настоящая фамилия Флексер) (1861 – 1926). Основной задачей журнала Волынский считал "борьбу за идеализм" (так была названа его книга, вышедшая отдельным изданием в 1900 г., в которую вошли его многочисленные статьи, напечатанные ранее в "Северном Вестнике"). Критик призывал к "модернизации" народничества: бороться не за социально-политическое переустройство общества, а за "духовную революцию", – посягая тем самым на "святая святых" русской демократической интеллигенции: идею общественного служения. "Российский читатель, – писал он, – вообще, существо довольно беззаботное. Он раскрывает только издание, рекомендованное ему раз и навсегда признанными им критиками и рецензентами. До остального ему дела мало. И во Франции, и в Англии, и в Германии судят писателя по тому, насколько он соответствует кодексу художественных требований, у нас – по тому, каков его политический катехизис" (Волынский А.Л. Русские критики. – Север, 1896, С. 247).
Вокруг "Северного вестника" группировались молодые писатели, стремившиеся свергнуть диктат демократического единомыслия и российского национального провинциализму и слиться с общеевропейским литературным процессом. В журнале сотрудничают Николай Минский, Дмитрий Мережковский, Зинаида Гиппиус, Федор Сологуб, Константин Бальмонт, Мирра Лохвицкая, Константин Льдов и др. Вместе с тем, в "Северном вестнике" печатаются отдельные статьи Толстого, в нем же появилась и "Мальва" Горького.
Новое направление изначально не было единым, "борцы за идеализм" единого фронта не образовывали. Характерно, что Владимир Соловьев, которого модернисты считали своим предшественником и идейным вдохновителем, их не признал. Широкую известность получили его пародии на первых декадентов, в которых обыгрываются излюбленные приемы новой поэзии.
Горизонты вертикальные
В шоколадных небесах,
Как мечты полузеркальные
В лавровишневых лесах.
Призрак льдины огнедышащей
В ярком сумраке погас,
И стоит меня не слышащий
Гиацинтовый пегас.
Мандрагоры имманентные
Зашуршали в камышах,
А шершаво-декадентные
Вирши в вянущих ушах.
В 1895 г. впервые привлекло внимание общественности – правда, преимущественно ироническое – издание сборников "Русские символисты", ведущим автором которого был 22-летний поэт Валерий Брюсов, напечатавший свои стихотворения не только под собственным именем, но и под несколькими псевдонимами с целью создать впечатление уже существующей сильной школы. Из напечатанного в сборнике многое было таково, что, казалось, и не нуждалось в пародии, поскольку звучало пародийно само по себе. Особую скандальную известность приобрело стихотворение, состоявшее из одной строки: "О, закрой свои бледные ноги!"
В 1890-е гг. декадентство считалось явлением маргинальным. Из литераторов нового направления в печать были допущены далеко не все (в числе "отверженных" был и Брюсов, которого именовали поэтом разве что в кавычках); те, кого все же печатали (Бальмонт, Мережковский, Гиппиус), сотрудничали в журналах различных направлений, в том числе народнических, но это было не благодаря, а вопреки их стремлению к новизне. Но уже к 1900-м годам ситуация изменилась – это отметил один из литературных обозревателей того времени: "Раньше, чем русская публика узнала о существовании философов-символистов, у нее сложилось представление о ″декадентах″ как об особенных людях, пишущих про ″голубые звуки″ и вообще всякую рифмованную бессмыслицу, далее декадентам приписывали некоторые романтические черты – мечтательность, презрение к житейской прозе и т.п. За последнее время романтические черты заменены новой чертой – умением устраивать свои дела. Декадент превратился из мечтателя в практика" (Литературная летопись. – Книжки ″Недели″. 1900. № 9., С. 255). К этому можно относиться по-разному, но действительно так оно и было.
Для понимания предпосылок расцвета культуры и искусства в начале XX века важно понимать и финансовую платформу, на которой этот расцвет базировался. Это в значительной степени была деятельность просвещенных купцов-меценатов – таких, как Савва Иванович Мамонтов, Савва Тимофеевич Морозов, Сергей Александрович Поляков и др. П.А. Бурышкин, предприниматель и коллекционер, впоследствии вспоминал заслуги русского купечества: "Третьяковская галерея, Щукинский и Морозовский музеи современной французской живописи, Бахрушинский театральный музей, собрание русского фарфора А.В. Морозова, собрания икон С.П. Рябушинского, ... Частная Опера С.И. Мамонтова, Художественный театр К.С. Алексеева — Станиславского и С.Т. Морозова, М.К. Морозова — и Московское философское общество, С.И. Щукин — и Философский институт при Московском университете... Найденовские собрания и издания по истории Москвы... Клинический городок и Девичье поле в Москве созданы, главным образом, семьей Морозовых... Солдатенков — и его издательство, и ″Щепкинская″ библиотека... Больница имени Солдатенкова, Солодовниковская больница, Бахрушинские, Хлудовские, Мазуринские, Горбовские странноприимные дома и приюты, Арнольдо-Третьяковское училище для глухонемых, Шелапутинская и Медведниковская гимназии, Александровское коммерческое училище; Практическая Академия Коммерческих наук, Коммерческий институт Московского общества распространения коммерческого образования... были сооружены какой-то семьей, либо в память какой-то семьи И всегда, во всем, стоит у них на первом месте общественное благо, забота о пользе всему народу" (Бурышкин П.А. Москва купеческая. М., 2002). Меценатство и благотворительность имели высокий престиж, в купеческой среде было даже подобие соревнования: кто больше сделает для своего города.
В то же время купцы иногда словно бы и не знали, на что употребить средства. Стремление отличиться влекло к эксперименту. В начале XX века образцом вычурности и безвкусицы считались новые особняки, строившиеся в традиционно купеческих городах – прежде всего, в Москве. Понадобились годы и даже десятилетия, чтобы модерн получил признание и постройки архитекторов Ф.О. Шехтеля, Л.Н. Кекушева, В.Д. Адамовича, Н.И. Поздеева, А.А. Остроградского были оценены по достоинству. Но бывали и совсем иного рода капиталовложения: так, Савва Морозов при посредничестве Горького пожертвовал около ста тысяч рублей (огромная сумма по тем временам) партии большевиков на развитие революции.
Среди декадентов действительно нашлись практичные люди, сумевшие изыскать значительные средства для развития нового искусства. Таким талантом практика и организатора обладал, прежде всего, Валерий Брюсов, усилиями которого в Москве в 1899 г. было создано декадентское издательство "Скорпион". Финансовая основа его была такова. В 1896 г. поэт К.Д. Бальмонт женился на одной из богатейших московских наследниц, Е.А. Андреевой. Брак был заключен против желания родителей и крупных средств невеста в распоряжение не получила. Однако породнившись с семьей Андреевых, Бальмонт оказался связан родственными узами и с Сергеем Александровичем Поляковым (1874 – 1948), высокообразованным молодым человеком, математиком и полиглотом, который охотно сблизился с новым родственником и его друзьями, в числе которых был и Брюсов, быстро сумевший повернуть дело в нужное русло. Было выпущено несколько поэтических альманахов с пушкинским названием "Северные цветы" (последний, правда, назывался "Северные цветы ассирийские"). Стал выходить ежемесячный декадентский журнал "Весы", в который Брюсов привлекал, прежде всего, молодых поэтов. Круг сотрудников был невелик, но каждый писал под несколькими псевдонимами: так, Брюсов был не только Брюсов, но и Аврелий, и просто "В.Б.", Бальмонт – "Дон" и "Лионель"; печатались в журнале "Борис Бугаев" и "Андрей Белый" – и никто еще не подозревал, что это одно лицо, печатался никому не известный "Макс Волошин" ("Вакс Калошин", как иронизировал Чехов), на краткий срок появился одаренный юноша Иван Коневской (наст. имя – Иван Иванович Ореус, 1877 – 1901), жизнь которого вскоре оборвалась трагически и нелепо: он утонул.
В первые годы в "Скорпионе" сотрудничал и Бунин, который впоследствии вспоминал: "″Скорпион″ существовал (под редакцией Брюсова) на деньги некоего Полякова, богатого московского купчика, из тех, что уже кончали университеты и тянулись ко всяким искусствам, человека еще молодого, но истрепанного, лысеющего, с желтыми усами. Кутил этот Поляков чуть не каждую ночь напропалую и весьма сытно кормил-поил по ресторанам и Брюсова, и всю прочую братию московских декадентов, символистов, ″магов″, ″аргонавтов″, искателей ″золотого руна″. Однако со мной он оказался скупее Плюшкина Зато издавал Поляков великолепно. И, конечно, поступал умно. Издания ″Скорпиона″ расходились весьма скромно – ″Весы″, например, достигли (на четвертый год своего существования) тиража всего-навсего в триста экземпляров – но внешностью весьма много способствовали своей славе. А потом – названия поляковских изданий: ″Скорпион″, ″Весы″ или, к примеру, название первого альманаха, выпущенного ″Скорпионом″: ″Северные цветы ассирийские″ Все недоумевали: почему ″Скорпион″? И что за ″Скорпион″ – гад или созвездие? И отчего эти ″Северные цветы″ вдруг оказались ассирийскими? Однако это недоумение вскоре сменилось у многих почтением, восхищением. Так что, когда вскоре после этого Брюсов даже и самого себя объявил ассирийским магом, все уже свято верили, что он маг. Это ведь не шутка – ярлык. ″Чем себя наречешь, тем и прослывешь″" (Бунин. Собр. соч. т. 9. С. 291). С появлением "Скорпиона" Москва стала цитаделью декадентства, наметился и несомненный "кандидат в вожди" – неутомимо-энергичный Валерий Брюсов – "одна из самых тягостных фигур Серебряного века" – как скажет о нем Б.К. Зайцев. Трибуной распространения новых идей стал также московский "Литературно-Художественный кружок", возникший в 1899 г. и просуществовавший до 1919 г. С 1908 г. его возглавлял Брюсов.
В Петербурге были свои лидеры. В 90-е гг. поэты разных направлений собирались на "пятницы" у маститого поэта Якова Петровича Полонского (1818 – 1898). Когда он умер, буквально на похоронах другой поэт, более молодого поколения, но тоже уже вполне солидных лет, Константин Константинович Случевский (1837 – 1904), предложил собираться у него. Так начались "пятницы" Случевского. Случевский в ту пору был чиновником высокого ранга (редактор официальной газеты "Правительственный вестник", член Совета министра внутренних дел, гофмейстер двора), поэтому, естественно, радикальные демократы его салон не посещали, но все же люди собирались самые разные. Надо сказать, что и Полонский, и Случевский были люди тактичные и дипломатичные и умели примирить гостей самых разных взглядов. Бывал на них и Брюсов, оставивший их описания в своем дневнике: "Эти пятничные собрания у Случевского поэты называют своей академией. Был там и я 11 вечером, пришел с Бальмонтом и Буниным, - согласно с обычаем, поднес хозяину свои книги, сел и стал слушать… Было сравнительно мало народа – из старших был дряхлый старец Михайловский и не особенно дряхлый Лихачев, был издатель "Недели" Гайдебуров, цензор и переводчик Канта, Соколов, позже пришел Ясинский; из молодых были здесь Аполлон Коринфский, Сафонов, Мазуркевич, Грибовский Мы, трое декадентов – Бальмонт, Сологуб и я, тоскливо укрылись в угол. И говорят, это еще лучший вечер, ибо не было Мережковского. А то он терроризирует все общество. О! Слово! Слово не может быть лживо, ибо оно свято. Нет низких слов! Старики молчат, боясь, что он их забьет авторитетами, ибо они не очень учены, старички-то. Молодежь возражать не смеет и скучает, одна Зиночка Гиппиус торжествует" (Брюсов В.Я. Дневники. М., 2002. С. 69). Об образовательном статусе старшего поколения Брюсов судит с нахальством молодого сноба. Разные, конечно, бывали "старички". Но сам хозяин, К. К. Случевский, к примеру, имел степень доктора философии, полученную в Гейдельберге. Ему довелось учиться в университетах Парижа, Берлина, Лейпцига. При желании он, должно быть, мог возразить Мережковскому – но деликатно молчал.
Супружеская чета Мережковских в литературной жизни столицы занимала видное место. Дмитрий Сергеевич Мережковский (1865 – 1941) вошел в литературу как поэт народнического направления, но скоро "сменил вехи" и обратился к духовным исканиям вселенского размаха. Его поэтический сборник "Символы" (1892 г.) самим своим названием указывал на родство с поэзией французского символизма, а для многих начинающих русских поэтов стал программным. В те годы А.Н. Майков написал пародию на "декадентов", имея в виду, прежде всего, Мережковского:
В степи цветет заря. Река мечтает кровью,
Бесчеловечною по небесам любовью
Трещит душа по швам. Озлобился Ваал,
Он душу за ноги хватает. Снова в море
Ушел Колумб искать Америку. Устал.
Когда же стук земли о гроб прикончит горе?
Как поэт Мережковский широкого признания не получил; не удовольствовавшись поэзией, обратился к прозе, и за десятилетие создал три крупных историко-философских романа, объединенные общим названием "Христос и Антихрист": "Смерть богов (Юлиан Отступник) – Воскресшие боги (Леонардо да Винчи) – Антихрист (Петр и Алексей)". В своих романах Мережковский ставил и пытался разрешить серьезные религиозно-философские вопросы. Кроме этого, он выступал в печати и как критик, и как переводчик греческой трагедии. Трудоспособность Мережковского и его писательская плодовитость поражали.
Не менее заметной фигурой была жена Мережковского, Зинаида Николаевна Гиппиус (1869 – 1943) – поэт, прозаик, критик и просто красивая женщина ("Зинаида Прекрасная", как ее называли друзья), обладавшая неженским умом, неиссякающим полемическим запалом, и склонностью ко всяческому эпатажу. Строки ее ранних стихов: "Но люблю я себя как Бога, // Любовь мою душу спасет…" или "Мне нужно то, чего нет на свете, // чего нет на свете…" – повторяли с недоумением и неодобрением. Бунин (и не он один) рисует их портрет неприязненным пером: "В артистическую , не в меру щурясь, медленно вошло как бы некое райское видение, удивительной худобы ангел в белоснежном одеянии и с золотистыми распущенными волосами, вдоль обнаженных рук которого падало до самого полу что-то вроде рукавов, не то крыльев: З.Н. Гиппиус, сопровождаемая сзади Мережковским" (Бунин. Собр. соч. т. 9. С. 281). В целом с Мережковскими считались, их уважали, ценили и – не любили. Современников отталкивал их "почти трагический эгоизм", их неприязненное и брезгливое отношение к людям; кроме того, мемуаристы с неудовольствием отмечали, что они были весьма "гибки" в устройстве собственных дел. Однако те, кто знал их ближе, находили в них и симпатичные черты: они, к примеру за 52 года своей супружеской жизни ни на день не расставались, друг о друге очень заботились (притом, что страстных чувств друг к другу не испытывали). Гиппиус обладала талантом имитировать чужой почерк и, когда Мережковского травили в печати, чтобы подбодрить его, сама писала и посылала ему письма якобы от восторженных поклонников и поклонниц. Они умели быть верными друзьями и по отношению к людям своего круга. Но все же впечатления тех, кто не входил в их орбиту, были в большинстве своем отрицательные.
По иронии судьбы именно эти люди, от которых как будто веяло холодом и высокомерием, представляли "христианское" крыло русского символизма. По инициативе Мережковских в начале нового века (1901 – 1903 гг.) были организованы Религиозно-философские собрания, на которых представители творческой интеллигенции,