Литература рубежа XIX - XX веков
Ах, дьяволы теперь профессорами стали,
Журналы издают, за томом пишут том.
Их лица скучные полны, как гроб, печали,
Когда они кричат: "Веселие – с Христом"
(печ. по изд.: Валерий Брюсов и его корреспонденты. // Литературное наследство. т. 98. М., 1991. кн. 1., с. 99)
Но все же эти собрания были этапом в жизни русской интеллигенции, поскольку показали ее стремление (пусть даже не увенчавшееся успехом в тот момент) вернуться к истокам национального самосознания, осуществить синтез религии и новой культуры, освятить расцерковленную жизнь. Брюсов приводит в дневнике слова Гиппиус: "Если скажут, что я декадентствующая христианка, что я в белом платье езжу на раут к Господу Богу – это будет правда. Но если скажут, что я искренна, – это тоже будет правда" (Брюсов. Дневники. С. 136).
Серебряный век был явлением синкретическим. Явления, параллельные литературным, наблюдались и в других видах искусств, которые также соотносились с общественно-политическими течениями. Так, в живописи демократический лагерь представляло существовавшее с 1870 г. Товарищество передвижников, ставивших своей задачей изображение повседневной жизни и истории народов России, ее природы, социальных конфликтов, обличение общественных порядков. На рубеже веков это течение представляли И. Е. Репин, В. М. Васнецов, И. И. Левитан, В.А. Серов и др. В то же время зарождаются модернистские группировки. В 1898 г. создается художественное объединение "Мир искусства", вдохновителем которого был молодой художник и искусствовед Александр Николаевич Бенуа (1870 – 1960). В 1898 – 1904 гг. общество издает журнал с тем же названием – "Мир искусства", редактором которого наряду с Бенуа становится Сергей Павлович Дягилев (1872 – 1929) – человек разносторонней деятельности, в скором времени приобретший мировую известность благодаря организации "Русских сезонов" балета в Париже и созданием труппы "Русского балета Дягилева". Среди участников "Мира искусства" сначала были однокашники Бенуа — Д. Философов, В. Нувель, Н. Скалон. Позднее к ним присоединились К. Сомов, Л. Розенберг (известный впоследствии под фамилией Бакст), и Е. Лансере, племянник А. Бенуа. К ядру кружка вскоре присоединились М. Врубель, А. Головин, Ф. Малявин, Н. Рерих, С. Малютин, Б. Кустодиев, З. Серебрякова. Идеолог передвижничества В.В. Стасов заклеймил эту группировку как "декадентскую", но часть художников передвижнического направления (Левитан, Серов, Коровин) стала активно сотрудничать с "мирискусниками". Основные принципы "Мира искусства" были близки принципам модернизма в литературе: интерес к культуре прошлого (отечественной и мировой), установка на сближение с Европой, ориентация на "вершины". Ряд уже упомянутых художников (В. А. Серов, М. А. Врубель, В. М. Васнецов, М. В. Нестеров, В. Д. и Е. Д. Поленовы, К. А. Коровин, И. Е. Репин) работали в Абрамцевской мастерской С.И. Мамонтова, где также шел поиск новых форм, но с акцентом на изучение русской старины. Художники нового направления проявляли большой интерес к театру и искусству книги – ими, в частности, оформлялись издания "Скорпиона".
Таков в общих чертах спектр литературной жизни периода, предшествовавшего первой русской революции. Период между двух революций в культурном отношении был не менее, если не более насыщенным. Продолжали действовать уже упомянутые книгоиздательства, редакции журналов, театры, возникали новые.
Бунин, вспоминая и живописуя это время много лет спустя, делает акцент на некоем внутреннем сходстве – при внешнем несходстве – между двумя противоположными литературными лагерями, демократическим и декадентским: "За Горьким пришел Скиталец, Андреев. А там, в другом лагере, появился Блок, Белый, расцвел Бальмонт… Скиталец – некое подобие соборного певчего ″выпивахом″ – притворялся гусляром, ушкуйником, рычал на интеллигенцию: ″Вы жабы в гнилом болоте″ – упивался своей нежданной, негаданной славой и все позировал перед фотографами: то с гуслями, –″ой ты гой, еси, ты детинушка, вор-разбойничек!″ – то обнявшись с Горьким, то сидя на одном стуле с Шаляпиным Андреев все крепче и все мрачнее бледнел во хмелю, стискивал зубы и от своих тоже головокружительных успехов, и от тех идейных бездн и высот, пребывание среди которых он счел своей специальностью. И все ходили в поддевках, в шелковых рубахах навыпуск, в ременных поясах с серебряным набором, в длинных сапогах – я однажды встретил их всех сразу в фойе Художественного театра во время антракта и не удержался, спросил дурацким тоном Коко из ″Плодов просвещения″, увидевшего на кухне мужиков:
– Э-э-э… Вы охотники?
А там, в другом лагере, рисовался образ кудрявого Блока, его классическое мертвое лицо, тяжелый подбородок, мутно-синий взор. Там Белый ″запускал в небеса ананасом″, вопил о наставшем преображении мира, весь дергался, приседал, подбегал, отбегал, бессмысленно-весело озирался по сторонам с какими-то странно вкрадчивыми ужимками, ярко, блаженно-радостно блестел глазами и сыпал новыми мыслями...
В одном лагере рвали издания ″Знания″; были книги ″Знания″, в месяц, в два расходившиеся в ста тысячах экземпляров, как говорил Горький. А там тоже одна ударная книга сменяла другую, – Гамсун, Пшибышевский, Верхарн, ″Urbi et Orbi″, ″Будем как Солнце″, ″Кормчие звезды″, один журнал следовал за другим: за ″Весами″ – ″Перевал″, за ″Миром искусства″ – ″Аполлон″, ″Золотое руно″, – следовал триумф за триумфом Художественного театра, на сцене которого были то древние кремлевские палаты, то кабинет ″дяди Вани″, то Норвегия, то ″Дно″, то метерлинковский остров, на котором грудами лежали какие-то тела, глухо стонавшие ″Нам стра-ашно!″ – то тульская изба из ″Власти тьмы″, вся загроможденная телегами, дугами, колесами, хомутами, вожжами, корытами и мисками, то самые настоящие римские улицы с настоящим голоногим плебсом. Потом начались триумфы ″Шиповника″. Ему и Художественному театру суждено было много способствовать объединению этих двух лагерей. ″Шиповник″ стал печатать Серафимовича, ″Знание″ – Бальмонта, Верхарна. Художественный театр соединил Ибсена с Гамсуном, царя Федора с ″Дном″, ″Чайку″ с ″Детьми солнца″. Много способствовал этому объединению и конец девятьсот пятого года, когда в газете ″Борьба″ появился рядом с Горький Брюсов, рядом с Лениным Бальмонт…" (Бунин. т. 9. С. 297).
Действительно, события 1905 г. вовлекли в революционный водоворот многих людей, в принципе от революции далеких. Помимо упомянутой Буниным газеты "Борьба" – первой легальной большевистское газеты, издававшейся в 1905 г., но просуществовавшей очень недолго, полем сотрудничества людей разных мнений стала газета "Новая жизнь", официальным издателем которой был поэт-декадент Николай Максимович Минский (наст. фам. Виленкин) (1855 – 1937). В газете сотрудничали с одной стороны Ленин, Луначарский, Горький, с другой – сам Минский, Бальмонт, Тэффи и др. Впрочем, как вспоминал впоследствии Луначарский, сотрудничество продолжалось недолго, поскольку "впрячь в одну телегу нашего марксистского коня с полудекадентской трепетной ланью оказалось никак не можно".
Писательница Надежда Александровна Тэффи (наст. фам. Лохвицкая, сестра поэтессы М. Лохвицкой) (1872 – 1952), по стечению обстоятельств сотрудничавшая в 1905 г. с большевиками, так вспоминала это время: "Россия вдруг сразу полевела. Студенты волновались, рабочие бастовали, даже старые генералы брюзжали на скверные порядки и резко отзывались о личности государя. Иногда общественная левизна принимала прямо анекдотический характер: саратовский полицмейстер, вместе с революционером Топуридзе, женившимся на миллионерше, начал издавать легальную марксистскую газету. Согласитесь, что дальше идти уже было некуда. Петербургская интеллигенция переживала новые настроения сладостно и остро. В театре поставили ″Зеленого попугая″, пьесу из времен французской революции, до тех пор запрещенную; публицисты писали статьи и сатиры, расшатывающие строй; поэты сочиняли революционные стихи; актеры декламировали эти стихи с эстрады под восторженные аплодисменты публики. Университет и Технологический институт были временно закрыты, и в их помещении устраивались митинги, в которые очень легко и просто проникали буржуазные городские обыватели, вдохновлялись, тогда еще новыми, криками ″правильно″ и ″долой″ и несли к друзьям и в родные семьи плохо осознанные и плохо высказанные идеи. В продаже появились новые иллюстрированные журналы. ″Пулемет″ Шебуева и еще какие-то. Помню, на обложке одного из них красовался отпечаток окровавленной ладони. Они вытеснили благочестивую ″Ниву″ и раскупались совершенно неожиданной публикой". (Тэффи. 45 лет. – см. на сайте www.teffi, тж в изд.: Тэффи Н.А. Проза. Стихи. Пьесы. Воспоминания. Статьи. Спб. 1999).
После первой русской революции многие представители интеллигенции разочаровались в прежних общественных идеалах. Отражением такой позиции стал, в частности, сборник "Вехи" (1909), выпущенный группой философов и публицистов (Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков, П.Б. Струве, С.Л. Франк и др.). Критика взглядов русской интеллигенции была во многом справедлива, но далеко не все согласились с ней, – во всяком случае, революционное брожение, внешне на время затихшее, продолжалось и подтачивало устои Российской империи.
Надо сказать, что революция дала мощный импульс развитию сатиры, впоследствии, в 1910-е с изменением политической обстановки, вернувшейся в русло юмористики. В 1910-е гг. большой популярностью пользовался журнал "Сатирикон" – образованный в 1908 г. из существовавшего ранее еженедельника "Стрекоза", бессменным редактором которого был писатель-юморист Аркадий Тимофеевич Аверченко (1881 – 1925). В журнале сотрудничали Тэффи, Саша Черный (Александр Михайлович Гликберг, 1880 – 1932), Петр Петрович Потемкин (1886 – 1926) и др. В 1913 г. часть сотрудников обособилась и стала издавать журнал "Новый Сатирикон" (в нем сотрудничал, в частности, Маяковский). Произведения "сатириконцев" были не развлекательной сиюминутной "массовой", а настоящей хорошей литературой, которая нисколько не утрачивает актуальности с течением времени, – как и юмористические рассказы Чехова, они с интересом читаются и век спустя.
Издательство "Шиповник" было основано в 1906 г. в Петербурге художником-карикатуристом Зиновием Исаевичем Гржебиным (1877 – 1929) и Соломоном Юрьевичем Копельманом. В 1907 – 1916 гг. в нем был выпущен целый ряд альманахов (всего 26), в которых были равноправно представлены произведения писателей-символистов и представителей реализма. Ведущими авторами издательства были "реалист" Леонид Николаевич Андреев (1871 – 1919) и "символист" Федор Кузьмич Сологуб (1863 – 1927) (наст. фам. Тетерников). Впрочем, грань между двумя методами становилась все более зыбкой, формировался новый стиль прозы, испытавший на себе несомненное влияние поэзии. Это можно сказать о прозе таких авторов как Борис Константинович Зайцев (1877 – 1972) и Алексей Михайлович Ремизов (1877 – 1957), чье начало творческой деятельности также связано с "Шиповником".
В 1912 г. писатели В.В. Вересаев, И.А. Бунин, Б.К. Зайцев, И.С. Шмелев и др. организовали "Книгоиздательство писателей в Москве". Ведущую роль в издательстве играл Викентий Викентьевич Вересаев (наст. фам. Смидович, 1867 – 1945). "Идеологическая платформа нами предлагалась отрицательная, – вспоминал он: ничего антижизненного, ничего антиобщественного, ничего антихудожественного; борьба за ясность и простоту языка" (Вересаев. Воспоминания. С. 509). В значительной степени благодаря этому издательству стало известно широкой публике творчество Ивана Сергеевича Шмелева (1873 – 1950), поскольку в нем было опубликовано восьмитомное собрание его сочинений – произведения, написанные до революции. Впрочем, настоящую славу принесли ему произведения, созданные уже в эмиграции.
Книгоиздательство "Знание" к началу 1910-х гг. потеряло былое значение. Горький в это время жил в эмиграции на Капри. Но вернувшись на родину он в 1915 г. совместно с социал-демократом Иваном Павловичем Ладыжниковым (1874 – 1945) и писателем Александром Николаевичем Тихоновым (1880 –1956) организовал издательство "Парус", продолжавшее традиции "Знания", и начал издавать литературно-общественный журнал "Летопись", в котором сотрудничали писатели разных поколений: И.А. Бунин, М.М. Пришвин, К.А. Тренев, И.Е. Вольнов, – а также ученые всех отраслей наук: К.А. Тимирязев, М.Н. Покровский и др.
В начале 1900-х гг. на литературное поприще выступает новое поколение поэтов, которых принято называть "младшими символистами" или "младосимволистами", наиболее известными из которых были Александр Блок и Андрей Белый (Борис Николаевич Бугаев, 1880 – 1934). Однако "младшие" поэты не всегда были моложе "старших". Например, поэт-филолог Вячеслав Иванович Иванов (1866 – 1949), по возрасту был ближе к старшим, но в 1900-е гг. он жил за границей, серьезно занимаясь историей древнего Рима, и только в 1905 г. вернулся в Россию. Вместе со своей женой, писательницей Лидией Дмитриевной Зиновьевой-Аннибал, он поселился в Петербурге в доме на Таврической улице, который вскоре приобрел известность как "башня" Вячеслава Иванова ("Вячеслава Великолепного", как его называли) – литературный салон, посещаемый литераторами разных направлений, преимущественно модернистских. Причудливо-болезненный быт "башни" и обстановку ивановских "сред" описал в воспоминаниях Андрей Белый: "Быт выступа пятиэтажного дома, иль ″башни″, – единственный, неповторимый; жильцы притекали; ломалися стены; квартира, глотая соседние, стала тремя, представляя сплетение причудливейших коридорчиков, комнат, бездверных передних; квадратные комнаты, ромбы и секторы; коврики шаг заглушали, пропер книжных полок меж серо-бурявых коврищ, статуэток, качающихся этажерочек; эта – музеик; та – точно сараище; войдешь – забудешь, в какой ты стране, в каком времени; все закосится; и день будет ночью, ночь – днем; даже ″среды″ Иванова были уже четвергами; они начинались позднее 12 ночи" (Белый Андрей. Начало века. М.-Л. 1933. С. 321).
Вторым после "Скорпиона" символистским издательством стал "Гриф", – издательство, существовавшее в Москве в 1903 – 1914 гг. Основателем и главным редактором его был литератор Сергей Кречетов (наст. имя Сергей Алексеевич Соколов) (1878 – 1936).
В 1906 – 1909 гг. в Москве выходил символистский журнал "Золотое руно". Издавался он на средства купца Н.П. Рябушинского. Как "Весы" были выражением позиции старших символистов, декларирующих всеобъемлющий эстетизм и индивидуализм, так "Золотое руно" отражало взгляды тех, кто видел в искусстве религиозно-мистическое действо – т.е. преимущественно младших, лидером которых был Андрей Белый. Кумиром младших символистов был великий русский философ Владимир Сергеевич Соловьев; как и у него, и в гораздо большей степени, чем у него, элементы христианства и русской религиозной философии переплетались в их построениях с теософией, антропософией и оккультизмом. Но убеждение Соловьева в том, что смысл жизни – в творении добра, как и известная мысль Достоевского о том, что красота спасет мир, одухотворяли их творчество, по крайней мере, в начале пути. "Можно подсмеиваться над подобной затратой энергии, – вспоминала первая жена Андрея Белого, художница А.А. Тургенева, – но нельзя не отмечать, что нигде, как только в России, в эти предреволюционные годы столетия надежда на духовное обновление не переживалась с такой силой – и нигде с такой силой не был пережит вскоре срыв этих надежд" (Тургенева А.А. Андрей Белый и Рудольф