Xreferat.com » Рефераты по литературе и русскому языку » Проблема истории в художественном мире А.С.Пушкина

Проблема истории в художественном мире А.С.Пушкина

из тех потрясений, которым эта государственность подверглась”.

У Карамзина Пушкин нашел и версию о причастности Бориса к убийству царевича Дмитрия, сына Ивана Грозного, в Угличе. Современная наука оставляет этот вопрос открытым. Пушкину же эта версия помогает с психологической глубиной показать муки совести Бориса. Сомнения в причастности Бориса к преступлению были весьма распространенными.

В письме к С.Шевыреву Погодин пишет: “Напиши непременно трагедию “Борис Годунов”. Он не виноват в смерти Дмитрия: в этом я убежден совершенно… Надо же снять с него опалу, наложенную, кроме веков, Карамзиным и Пушкиным. Представь человека, которого обвинить стеклись все обстоятельства, и он это видит и дрожит от будущих проклятий”. Именно эту трактовку Погодин и положил в основу своей драмы о Борисе Годунове, противопоставив ее пушкинской. В 1831г. им была закончена драма “История в лицах о царе Борисе Федоровиче Годунове”.

Само заглавие “История в лицах…” по-своему подчеркивает авторскую точку зрения на историю и особенности художественной разработки исторической темы. Прошлое раскрывается им не через борьбу социальных сил, а через столкновение добродетельных и порочных лиц. Погодин приходит к убеждению: цель истории – “научить людей обуздывать страсти”, что звучит совсем в духе Карамзина, и этот специфический, достаточно рассудочный морализм останется и впредь одной из характерных особенностей его воззрений.

Но Пушкин во многом разошелся и с Карамзиным в истолковании этого материала. Проблема соотношения драмы “Борис Годунов” с историей Карамзина является очень сложной, ее нельзя упрощать. Надо видеть и то, что связывает ее с Карамзиным, и глубокое различие между ними. Дело в том, что “История” Карамзина – это и исторический научный труд, и одновременно художественное произведение. Карамзин воссоздавал прошлое в картинах и образах, и многие писатели, пользуясь фактическими материалами, расходились с Карамзиным в оценках. Карамзин в историческом прошлом России хотел видеть полюбовный союз и согласие между царями и народом / “История принадлежит царю”/, а Пушкин увидел глубокий разрыв между самодержавием царя и народом.

Драма отличается совершенно новым качеством историзма. До Пушкина ни классицисты, ни романтики не смогли воссоздать точную историческую эпоху. Они брали лишь имена героев прошлого и наделяли их мыслями людей 19 века. До Пушкина писатели не могли показать историю в ее движении, они модернизировали ее, осовременивали.

Пушкинский историзм мышления заключается в том, что он видел историю в развитии, смене эпох. По мнению Пушкина, для того, чтобы сделать материал прошлого злободневным, ее не надо искусственно приспосабливать к современности. Девиз Пушкина: “Надо воссоздавать историческую правду и тогда прошлое уже само по себе будет актуально, потому что прошлое и современность связаны единством истории”.

Пушкин удивительно точно воссоздал историческое прошлое. Перед читателями пушкинской драмы возникает эпоха смутного времени: здесь и летописец Пимен, бояре, “юродивый” и т.д. Пушкин не только воссоздает внешние черты эпохи, но он раскрывает основные социальные конфликты. Все группируется вокруг главной проблемы: царь и народ.

Прежде всего Пушкин показывает трагедию Бориса Годунова и дает нам свое объяснение. Именно в понимании Бориса Годунова и его трагической судьбы прежде всего Пушкин расходится с Карамзиным.

По мнению Карамзина, трагедия Бориса целиком коренится в его личном преступлении, это царь – преступник, вступивший на престол незаконно. За это он наказан Божьим судом, муками совести. Осуждая Бориса как царя – преступника, пролившего невинную кровь, Карамзин выступил в защиту законности престолонаследия. Для Карамзина это нравственно – психологическая трагедия. Трагедию Бориса он рассматривает в религиозно – назидательном плане.

Многое в таком понимании жизни, судьбы Бориса было близко Пушкину. Это тема преступления и наказания. Пушкин эту нравственно-психологическую драму еще больше усиливает тем, что для Пушкина Борис – незаурядная личность. Трагедия преступной совести раскрывается в монологах Бориса, сам Борис признается: “жалок тот, в ком совесть нечиста”. В отличие от трагедий классицистов характер Бориса показан широко, многогранно, даже в эволюции. Если вначале Борис непроницаем, то потом он показан как человек со сломленной волей. Он показан и как любящий человек, отец.

Он забоится о просвещении в государстве и учит сына управлению страной / “Сначала затяни, потом ослабь”/, обнаженностью страданий он несколько напоминает шекспировских героев /Макбет, Глостер в “Ричарде III”/. И то, что он к юродивому обращается по имени – Николка и называет его несчастным, как и себя, роднит с собой, это не только свидетельство безмерности страдания Бориса, но и надежда на возможное искупление этих страданий.

Важно учесть, что Пушкин показывает народную точку зрения на содеянное. Борис не просто царь-узурпатор. Пушкин подчёркивает, что убит не взрослый соперник, а младенец. Борис ступил через кровь невинного младенца – символ нравственной чистоты. Здесь, по мнению Пушкина, оскорблено нравственное чувство народа и оно выражено устами юродивого: “Не буду, царь, молиться за царя Ирода, Богородица не велит”.

Как не велико значение нравственно-психологической драмы Бориса, всё-таки для Пушкина в драме главное – это трагедия Бориса как царя, властителя, государственного деятеля, на которого он смотрит с политической точки зрения. Акцент Пушкин переносит с личных страданий Бориса на последствия преступления для государства, социальные последствия.

Как изображён Борис как царь? Он незаурядный государственный деятель. Он хотя и вступил на престол через преступление, но ставил перед собой не только честолюбивые цели. Он искренне хотел блага государству и счастья подданным.

Он наметил обширные планы преобразования государства. Он вслед за Иваном Грозным ведёт прогрессивную политику – политику централизованного государства. Он опирается не на родовитое барство, а на служивое дворянство, он хочет ценить людей не по их родовитости, а по их уму. Заботится о развитии науки. И всё же, несмотря на его субъективные намерения и даже на определённые щедроты, посулы народу, народ его не принимает, он натолкнулся на глухую стену непонимания народа, народ отвернулся от него. И трагедия Бориса в том, что он остаётся для народа царём-деспотом, тираном, крепостником. В знаменитом монологе “Достиг я высшей власти” он наедине с самим собой ставит этот вопрос: чем объяснить, что народ против, терпит неудачи? Сам он видит божий суд, который послал ему наказание за преступление. Мысль, которая будет подхвачена русской литературой: никакие благородные цели не могут быть оправданы и достигнуты аморальными поступками. В этом же монологе своеобразный ответ и на другую сторону проблемы: почему народ его не поддерживает? Ведь Борис относится к народу как к черни, как к зверю, “они любить умеют только мёртвых”.

Для народа главный вопрос – это вопрос о крепостном праве, о социальном порабощении, но именно Борис уничтожил Юрьев день. Он считает, что народ понимает только язык силы, поэтому в стране существуют казни. И вот объективно, из глубины драмы возникает мысль, что дело не в личных качествах Бориса, дело в принципе, в том, что царская власть деспотическая и что во все времена между самодержавием и народом был глубокий разрыв.

Аморализм Бориса в повседневной практике царской власти. И чтобы доказать, что дело не только в личном преступлении, Пушкин показывает судьбу Дмитрия Самозванца – Лжедмитрия /Гришки Отрепьева/. Самозванца Пушкин называет “милым авантюристом”. По своим человеческим качествам он во многом отличается от Бориса, он капризен, непостоянен, приспосабливается к условиям. Он является орудием польских аристократов. Вначале народ стекается к нему. Но когда самозванец вступает на престол через убийство Фёдора и Марии /жены Годунова/ и становится игрушкой в руках бояр по сути дела, народ отшатнулся от него. Пушкин заканчивает трагедию многозначительной фразой:

“Народ в ужасе молчит.

Народ безмолвствует.”

Пока самозванец не имел реальной власти. Народ поддерживал его, желая выразить своё неприятие Бориса, народ хранил мечту об идеальном царе, связанную с образом невинно погубленного младенца. Но когда самозванец вступил на престол через преступление, народ понял, что перед ним деспот, тиран.

Таким образом, в пушкинской драме показана не только трагическая судьба царей, оторванных от народа, но и трагедия самого народа, победившего и в то же время оказавшегося побеждённым вследствие отсутствия у него определённой политической программы, которая позволила бы ему закрепить свою победу.

Тема народа проходит через всё пьесу. О народе в пьесе не только говорят, но впервые в драматургии Пушкин вывел народ на сцену. Народ стал в центре трагедии “Борис Годунов”, но в общем понятии “народ” пока слиты воедино и представление о крестьянстве и городская “чернь” всяких сословий. Но важно отметить, что все сословия в их противопоставлении боярству объединены в одно понятие “народ”. Если у Шекспира народ являлся фоном действия, то у Пушкина он является действующим лицом /народные сцены на Девичьем поле/. Пушкин показывает разнородность мнений толпы. Одни искренне упрашивают Бориса принять царский венец, но большинство лишено каких-то особенных монархических чувств, глубоко равнодушно ко всему происходящему. Пушкинское изображение народа отличается двойственностью и противоречивостью. С одной стороны, народ – это могучая мятежная сила, грозная стихийная масса. От поддержки народа зависят судьбы царей и судьбы истории, и с другой стороны народ показан как масса политически незрелая, он – игрушка в руках бояр, бояре пользуются подами выступлений народа, а народ по-прежнему остается в рабской зависимости. Таким образом, ведущая основная философско-историческая мысль Пушкина: народ источник нравственного суда. Она особенно актуальна была в период создания - накануне декабря 1825 года. Пушкин объективно обращался к передовой дворянской молодежи, говорил о слабости дворянского движения, призывая приобщиться к народу.

В исторической концепции, положенной в основу трагедии, есть еще одна черта, ограничивающая широкое понимание исторических событий, черта, отмеченная в письме Бенкендорфу /16 апреля 1830 года/: отклоняя намерения намекать на близкие политические обстоятельства, но допуская, что какое-то сходство с событиями последнего времени в трагедии найти можно, Пушкин добавляет: “Все мятежи похожи друг на друга”. Пушкин считал совершенно согласным с исторической истиной, если в художественном обобщении он будет основываться не только на опыте русской истории начала XIX века, но и на исторических примерах самозванства, узурпации, народных смут других времен, других народов, ибо все мятежи одинаковы. Во время работы над “Борисом” он обращается к Тациту, которого изучает в тех главах, где говорится о самозванцах императорского Рима. Пушкин считал, что достаточно сохранить исторический колорит обычаев, речи, внешнего поведения, чтобы избежать упреков в искажении исторической истины. Но психологию действующих лиц следовало восстанавливать не только по памятникам, но и на основании знания “человеческой природы”. И поэтому не только в летописях, но и у Тацита искал Пушкин исторических аналогий, типических черт, характерных формул для изображения событий царствования Бориса Годунова. Отзывы Пушкина о героях трагедии постоянно опираются на исторические аналогии. Так, в письме Раевскому /1829г./ пишет: “В Дмитрие много от Генриха IV. Как тот он храбр, незлоблив и такой же бахвал, как тот равнодушен к вере, оба отрекаются от своего закона ради достижения политической цели, оба приверженцы удовольствий и войны, оба увлечены химерическими планами, на обоих ополчаются заговоры”. Когда речь идет о причастности Бориса к убийству Дмитрия, Пушкин, возражая Погодину, пишет: “А Наполеон, убийца Энгенского, и когда? Ровно 200 лет после Бориса”.

Каков же был тот политический подтекст “Бориса Годунова”, на котором так настаивал Пушкин?

На площадях мятежный бродит шепот,

Умы кипят – их нужно остудить…

Лишь строгостью мы можем неусыпной

Сдержать народ…

В исторической трагедии 1825 года, как и в раннем “Вадиме”, это явные отзвуки эпохи Священного союза и военных переселений. В духе прежних пушкинских характеристик Александра I, как участника гвардейского заговора 11 марта, звучат в трагедии возгласы Пимена: “Владыкою себе цареубийцу мы нарекли”, и крик юродивого: “Нет, нет! нельзя молиться за царя Ирода!” Конец царствования Бориса /”шестой уж год”/ отмечен мрачным мистицизмом царя: он запирается с кудесниками, гадателями, колдуньями, ища в их ворожбе успокоения своей возмущенной совести. Аналогия с Александром I эпохи его последнего сближения с архимандритом Фошием и митрополитом Серафимом здесь очевидна.

Чрезвычайно характерен и возглас Годунова: “Противен мне род Пушкиных мятежный”, очевидно отражающий реакцию разгневанного императора на знаменитые эпиграммы, ноэли и “Вольность”.

В стороне от главного потока событий, как бы в тени и в отдалении раскрывается одна из самых значительных и величавых фигур этой исторической фрески. Как почти всегда у Пушкина, это деятель мысли и слова, в данном случае старинный писатель, ученый средневековой Руси, историк, биограф и мемуарист – летописец Пимен. В первоначальной редакции его монолога еще рельефнее сказалось художественное влечение ученого монаха к творческому воссозданию прошлого:

Передо мной опять выходят люди,

Уже давно покинувшие мир, -

Властители, которым был покорен,

И недруги, и старые друзья,

Товарищи моей цветущей жизни

И в шуме битв и в сладостных беседах…

Он не бесстрастен и не оторван от жизни, этот старинный публицист, гневно восстающий на зло мира и пороки строя. Под монашеским клобуком это политический мыслитель, превыше всего озабоченный “управой государства”. Неопытный инок Григорий Отрепьев ошибся, сравнив его с невозмутимым приказным, который “спокойно зрит на правых и виновных, добру и злу внимая равнодушно…”. На самом деле летописцы отстаивали свою идею о служении родине и об охране ее национального могущества. Недаром Пимен “воевал под башнями Казани и рать Литвы при Шуйском отражал…”. Он остается верным воином и в своей “Повести временных лет”. Это не спокойная регистрация текущих происшествий, это грозный приговор и “голос ужасный” потомству во имя неуклонного торжества правды и справедливости хотя бы в отдаленном

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: