Xreferat.com » Рефераты по литературе и русскому языку » Круги ада Александра Васильевича Сухово-Кобылина, или Кто сказал, что у нас нет русского Данта

Круги ада Александра Васильевича Сухово-Кобылина, или Кто сказал, что у нас нет русского Данта

Нет более Тарелкина"); он становится вообще никем, ведь Сила Силыч Копылов, которым хочет сказаться Тарелкин, в пьесе не появляется вовсе, это имя без человека. "Холост. Родни нет, детей нет; семейства не имею; никому не должен - никого знать не хочу", - такими заклинаниями ("ничего не вижу, ничего не слышу") утверждается Тарелкин в новом бытии.

Отказываясь от своей жизни, Тарелкин и получает взамен призрачную, становится собственным сомнительным двойником, и на протяжении всей пьесы остается официально невыясненным, неизвестно кем. "Зачем же, говорю я, Судьба; индюшка ты, Судьба!" - твердит Тарелкин, надеясь судьбу обмануть. И судьба в ответ выдает ему волчий паспорт: в полиции выясняется, что копыловский формуляр, которым Тарелкин овладел как правом на новую жизнь, принадлежит на деле... покойнику. Все наоборот.

Глумясь над генералом, Тарелкин произносит прочувствованную речь над собственным гробом - и издевается, тем самым, над собой же ("Не стало рьяного Деятеля - не стало Воеводы передового Полку"); кривляется, не поняв еще, что он с собой сотворил и где оказался. Умереть он хочет не обычным способом, но каким-то неестественным, не как все люди:

Тарелкин. ... Умру. Но не так умру, как всякая лошадь умирает - взял, да так, как дурак, по Закону Природы и умер. Нет; - а умру наперекор и Закону и Природе; умру себе в сласть и удовольствие; умру так, как никто не умирал!..

Если не как все - то как же?

О чем мечтает Тарелкин, призывая к себе смерть, кем хочет стать в загробной жизни, когда заочно обращается к генералу? "Ты, разбойник, загнал меня живого в гроб! Ты уморил меня голодом. Нет тебе пощады. Мы бьемся по смерть. Ценою крови - собственной твоей крови выкупишь ты эти письма. Или нет! Ценою твоих денег, ворованных денег /... /. Деньги эти я тихонько, усладительно, рубль за рублем, куш за кушем потяну из тебя с страшными болями /... / - и сладко буду смеяться, как ты будешь коробиться и корчиться от этих болей. Боже! Какая есть бесконечная сладость в мести".

(И опять Гоголь - куда ж от него уйдешь! - "... И все мертвецы, его деды и прадеды, чтобы все потянулись от разных сторон земли грызть его за те муки, что он наносил им, и вечно бы его грызли, и повеселился бы я, глядя на его муки!.. Та мука для него будет самая страшная: ибо для человека нет большей муки, как хотеть отомстить и не мочь отомстить".

Едва ли Кобылин думал об этом пассаже, когда писал монолог Тарелкина. Бывают, однако, странные сближенья... Даже вот и тарелкинское обращение: "Боже! Какая есть бесконечная сладость в мести!" - случайно ли? Ведь именно ко Всевышнему обращает свою просьбу обиженный герой "Страшной мести". Впору поверить, что ноосфера-таки существует, и идеи, носясь в эфире, воспринимаются через года и континенты; пространство культуры, а особенно отдельно взятой национальной культуры - единое, как сказали б наши новые мистики, "информационное поле").

Итак, образ найден. Само слово еще не прозвучало, но уже высказано заветное желание "умирающего" - отомстить своему "убийце" ("ты загнал меня живого в гроб... ты уморил меня... "), выпив его кровь...

И Варравин принимает вызов. Заочно обращенный к нему монолог Тарелкина генерал как-то слышит - а затем отвечает блестящей импровизацией, родившейся, словно по наитию, в момент общей растерянности, когда пришла бумага о смерти Копылова - а Тарелкин здесь, и уже успел сказаться копыловским именем.

Варравин. Стойте! Я знаю, кто он! Это... это величайшая опасность жизни. /... / Знаете ли вы, что такое Вуйдалак?

Очевидна мистическая связь между Тарелкиным и генералом, которая не может быть объяснена "внешним" ходом событий - заурядной махинацией с уклонением от долгов.

Итак, Тарелкин, пожелавший стать вампиром, становится им. Умерев, он вступает в некое особое пространство, где действуют совсем иные законы, нежели в привычной ему действительности, совсем иные лица, и генерал здесь - не просто генерал, и квартальный надзиратель - не просто надзиратель.

Пространство это населено демонами.

В новом облике раньше других предстает Расплюев. Начать с того, что он меняет социальный статус; это больше не опустившийся интеллигент, полуприличный барин из "Свадьбы Кречинского", способный еще на такие лирические медитации: "Деньги... карты... судьба... счастие... злой, страшный бред!" - а квартальная держиморда безо всяких затей. Но главное не это. Обнаруживая невероятную прожорливость, изумившую Тарелкина, он в конце концов объясняет ее так: "... у меня тут (хлопает себя по брюху) огнь неугасимый и червь неутолимый". Прямая отсылка к преисподней, и, будучи раз затронута, эта тема адского огня в утробе Расплюева получает развитие в третьем действии. Здесь Расплюев объясняется Оху:

"Я вам про себя скажу. Отчего я человеком стал? Голод пронял. Доложу вам - желудок мой особой конструкции: не то что волк, а волкан, то есть три волка. Он каши-то меру просит, а ему подают наперсток; - вот я и взалкал. Да как взалкал, - до исступления. Хожу по улицам да зубами и щелкаю... буду, мол, усерден, буду и ревностен; - только душу-то вы мою, святые угодники и архистратиги, из этого Ада изведите... Вот они меня извели да к вам и пристроили".

Квартальный, взявшийся изобличить в Тарелкине вампира, сам на деле выходит оборотнем, "изведенным из ада", который "человеком стал" оттого лишь, что его голод замучил, а прежде бегал по улицам в волчьем обличьи, щелкая зубами. Кстати, "волкан", невыясненный тройной волк, находящийся у Расплюева в желудке, никакому истолкованию не поддается - например, в мифологическом словаре среди многочисленных вариантов названия волка-оборотня не встречается ничего хоть отдаленно похожего на "волкана". Автор, похоже, умышленно допускает эту нелепость - сродни той, когда Тарелкина объявляют мало что "упырем", а еще и "мцырем". А возможно, это намек на "вулкан", который во времена Кобылина мог произноситься подобным образом на французский манер - volcan; но и в этом случае видится отсылка к чему-то инфернальному, с чем всегда связывался действующий вулкан - адский огонь, вышедший на поверхность).

В своей демонической ипостаси Расплюев сохранил прежние обязанности квартального - "держать и не пущать", выступая чем-то вроде Цербера, стража преисподней. "Я вам докладывал и теперь докладываю: меры строгости потребны; хватать надо".

Обнаружение двойной природы Расплюева - только начало; по мере развертывания сюжета все государство Российское готово провалиться вслед за Тарелкиным в трясину мистицизма и "поганых чудес":

Расплюев. "Я-а-а таперь такого мнения, что все наше отечество это целая стая волков, змей и зайцев, которые вдруг обратились в людей, и я всякого подозреваю; а потому следует постановить правилом: - всякого подвергать аресту.

Люди перестают быть людьми, теряют вслед за Расплюевым человеческую сущность; уже и у них если не желудок, то сердце - волчье.

Расплюев (с увлечением) Так! Понимаю... Знаете, что я вам скажу: добродетель-то в свете не вознаграждается.

Тарелкин. Так! Так! Не вознаграждается! Да кто вознаграждать-то будет? Люди? Вы их видели?

Расплюев. Видел.

Тарелкин. Сердце-то у них какое, видели?

Расплюев. Видел. Волчье!

Тарелкин. Именно волчье.

Чиновник же по особым поручениям, готовый перебить у Расплюева с Охом выгодное дело, вырвать из их когтей Тарелкина, представляется здесь едва ли не ангелом-избавителем, который приходит откуда-то сверху - и которого оба чураются в страхе.

Варравин. Как же? Так я вас не понимаю. Ведь тут следствие, - неизбежное следствие.

Ох. Точно так.

Варравин. Ну, стало, начальство и распорядится; оно и пришлет вам на шею какого-нибудь Амура по особым поручениям в манжетах, вот от которого фиалками-то пахнет - знаете?

Ох (вздыхает). Знаю, Ваше Превосходительство.

Галантное сравнение оперуполномоченного, даже источающего тонкое благоухание, с Амуром достаточно нелепо. Если не вспомнить, что Амур - он с крыльями и на ангела похож...

Главная линия внутреннего сюжета - отношения Тарелкина и генерала. Прежде всего они - смертельные враги; они "бьются по смерть". Но не все так просто. Раньше эти двое были соучастниками в афере по ограблению семейства Муромских (предыстория их отношений видна из "Дела").

Варравин - начальник Тарелкина; лишь его милостями Тарелкин жив. Постоянно держа Тарелкина на коротком поводке, всячески подавляя и угнетая его, генерал не дает ему и пропасть окончательно, подкармливая мелкими денежными подачками. К нему приходит Тарелкин, когда последнего особенно донимают кредиторы.

Тарелкин (принимая просительную позу). Ваше Превосходительство.

Варравин (вспыхнув). Как?.. Опять?!..

Тарелкин (та же игра). Сил нет!

Варравин. Да вы на смех!

Тарелкин. Помилуйте (показывая на горло). Я воооот как сижу.

Варравин. Да вы что показываете мне? Разве это новое; вы целый век воооот как (тот же жест) сидите.

Тарелкин. Будьте милостивы, выкупите меня разочек; не морите измором, ради Бога! Я совершенно потерялся, жизнь в горечь обратилась; ведь меня на улицах как зайца травят...

Варравин. Кто вас травит?

Тарелкин. Кто? - Кредиторы. Вы как думаете - я кругом должен, я и дворнику, и ему должен. /... / А портной, да к тому же немец... так совершенно остервенился! /... / Слышу - ломятся, а у меня этак трюмо, - ну я, делать нечего, залез туда, скорчился и сижу... Так что же: поискал он меня да подметил, видно, как харкнет за трюмо-то - прямо мне в рожу!..

Варравин. Ну!..

Тарелкин. Ну и плюнул. - Ха! что возьмешь-то? Вышел, подлец, в сени, да, не говоря дурного слова, и кухарке в рожу... ну помилуйте, ну ей-то за что?

Варравин (берет со стола бумаги). Однако как же можно?

Тарелкин. Ну судите сами, Ваше Превосходительство, как же это можно? Так я к тому говорю: что же это за существование? Всякий и говорит-то тебе с омерзением. Ну помилуйте, это, почитай, первая вещь, до которой каждый добивается; ты что хочешь себе думай, а почтение мне окажи.

Варравин (уходя в кабинет). Ну это конечно, с этим я согласен, а почтение он таки окажи.

Тарелкин (следуя за ним). Да! А почтение ты мне, подлец, все-таки окажи...

Понятно, что последние слова обращены уже не к немцу - и надо думать, в кабинете Тарелкин получит свое: те несколько рублей, которые позволят не расплатиться с кредиторами, но на время заткнуть им рты.

(Фраза Тарелкина, что почтение есть "первая вещь, до которой всякий добивается", отзывается на слова Расплюева в "Свадьбе": "Бывал я в переделках - ну, этакой трепки, могу сказать, не ожидал. Бывало, и сам сдачи дашь, и сам вкатишь в рыло, потому - рыло есть вещь первая!.. Ну, нет, вчера не то... нет, не то!").

Итак, Тарелкин зачем-то нужен Варравину; генерал использует его для своих махинаций. И на протяжении всего "Дела" Тарелкин томится предчувствиями:

"Стало, по-настоящему, по истине от всего куша половина мне!.. Не даст... Да что тут - отрежу ему начистоту, так и даст... В этих случаях что нужно? Характер - да; характер и больше ничего".

Предчувствия его в дальнейшем полностью сбываются; характера-то как раз и не хватает.

И вот за частичный выкуп у кредиторов и призрачную надежду на будущий гонорар Тарелкин становится соучастником, более того, главным исполнителем дел Варравина. Он берет на себя смерть Муромского, причем буквально: подхватывает падающего Муромского и выносит, а затем, приступая к генералу, говорит:

"Кто тут радел, кто действовал?.. Кто его отсюда вот на своих плечах выволок?.. Вы вот упоминаете, что на своем веку набивали трубки, бегали в лавочку - ну, а такой товар на себе таскать изволили - ась?!.. Так я вот о чем прошу: извольте меня оценить: ни, ни, ни... Извольте оценить... Я отсюда без того не выйду - оцените!.. "

Заключив соглашение с Варравиным, Тарелкин ждет награды, но получает от генерала лишь подтверждение своих злодеяний:

Варравин (в замешательстве). Что вы ко мне пристали? Как мне вас оценить?

Тарелкин (азартно). Как? Помилуйте! - дети знают; - да еще при таком окончании дела, где не токмо концы в воду, а все крючки и петельки потонули. (Дерзко.) Мое участие на половину простирается.

Варравин (вспыхнув). На половину... (В сторону.) Вот я тебя выучу. (Вслух.) Что ж, на половину, так на половину... Скажите, что все вами сделано - и тут не спорю.

Таким образом, на долю Тарелкина приходится лишь вся моральная ответственность за содеянное - так оборачивает его слова генерал. Тарелкин еще пытается объяснить: "Нет, я не в том смысле. Я насчет полученной суммы", - но дальше разговор принимает уже совершенно дикий оборот.

Варравин (с иронией). Я говорю: какое счастье, что я от покойника денег не принял... а?..

Тарелкин (потерявшись). Не приняли!!.. Вы не приняли!!!.. Не может быть!.. (бросается на колени)... Матинька, Ваше Превосходительство, друг, душа, благодетель - простите... Богом умоляю, простите - я беден - я ведь это от бедности - у меня долги - я гол - мне есть хочется...

Варрравин. Полноте, Тарелкин, что за малодушие - встаньте!.. (поднимает его) - вы себя компрометируете. Судите сами: (с злобною усмешкою) прими я от него деньги, ведь всю жизнь попрекать себя должен; - совесть бы замучила.

Тарелкин (оправляясь). А - а - так вы не взяли; ха, ха, ха, и не взяли оттого, что вас бы совесть замучила... ха, ха, ха! (Заливается громким хохотом.)

Варравин (стиснув зубы). Смеетесь теперь, - не плакать бы после! (Подступает к нему и говорит на ухо.) Ведь я тихой смертью изведу... знаете...

Тарелкин (останавливается). Нет, - я ничего.

Варравин (та же игра). Ведь я из бренного-то тела таким инструментом душу выну, что и не скрипнет (Сверкнув глазами.) Понимаете?..

Тарелкин (оробев). Да помилуйте - что вы - я ничего...

Этот невозможный разговор откликнется в финале "Смерти Тарелкина".

Варравин. Признайся, ты украл бумаги.

Молчание.

... Отдай - в Сибири будешь...

Тарелкин (поглядев на Варравина). Оттого и в Сибири не буду, что не отдам!!..

Варравин. Умрешь.

Тарелкин. Умру, - а не отдам!..

Варравин. Томительно умрешь. Я жаждой уморю.

В свете внутреннего сюжета проясняется вся предыстория "Смерти Тарелкина" и получают свой смысл эти странные слова Варравина насчет изымания души из бренного тела каким-то неведомым инструментом, упоминание о котором, видимо, многое говорит Тарелкину. А это неожиданное сверкание в глазах Варравина (вообще деталь, годящаяся более для прозаического произведения, чем для ремарки в пьесе - изобразить сверканье глаз на сцене едва ли возможно) и есть свидетельство его демонической природы, пугающей Тарелкина и заставляющей его отступить, прекратив всякий спор. Искусителем, бесом, с которым Тарелкин заключает договор, оказывается генерал. Вот еще разговор из "Дела" между Иваном Сидоровым и Муромским:

Иван Сидоров. ... Да вы слышали ли, сударь, какой в народе слух стоит?

Муромский. Что такое?

Иван Сидоров. Что антихрист народился.

Муромский. Что ты?

Иван Сидоров. Истинно... и сказывал

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: