Xreferat.com » Рефераты по педагогике » Теоретико-методологические основы и практика педагогической герменевтики

Теоретико-методологические основы и практика педагогической герменевтики

взглядах обозначилась третья - вертикальная -ось. В книге «Деятельность. Сознание. Личность» он писал: «В движении индивидуального сознания, описанном раньше как процесс взаимопереходов непосредственно-чувственного содержаний и значений ... открывается движение ещё в одном измерении. Если описанное раньше движение образно представить себе в горизонтальной плоскости, то это новое движение происходит как бы по вертикали. Оно заключается в соотнесении мотивов друг с другом: некоторые занимают место подчиняющих себе другие и как бы возвышаются над ними, некоторые, наоборот, опускаются до положения подчинённых или даже вовсе утрачивают свою смыслообразующую функцию. Становление этого движения и выражает собой становление связной системы личностных смыслов -становление личности».2

Необходимо подчеркнуть, что универсализация деятельностного подхода и преувеличение роли деятельности недопустимы и опасны, о чём предупреждал, в частности, СЛ. Рубинштейн, справедливо считающийся одним их создателей деятельностного подхода: «Величие человека, его активность проявляются не только в деянии, но и в созерцании, в умении правильно постичь и правильно отнестись ко Вселенной, к миру, к бытию». 1

В этой связи чрезвычайно актуально обращение к культурно-исторической концепции Л.С. Выготского, выросшей на почве отечественной философии (наследия А.Ф. Лосева, B.C. Соловьёва, П.А. Флоренского); его учению о знаково-символической основе сознания, его смысловом строении, опосредовании сознания культурой и роли медиаторов культуры - знака, слова, символа, мифа.

Между психологической теорией деятельности и культурно-исторической концепцией существуют явные противоречия, и, прежде всего, в трактовке вопроса опосредованности сознания (для А.Н. Леонтьева сознание опосредовано предметом, а для Л.С. Выготского - культурой). Однако целесообразно рассматривать содержание и процесс интерпретации знания в аспекте взаимопроникновения идей великих учёных. Как пишут В.П. Зинченко и Е.Б. Моргунов, сегодня разумнее воздержаться от попыток выбрать одно из этих направлений в качестве единственно верного и стараться каждое из них обогащать за счёт другого. 2

Итак, базой теоретико-методологического обоснования содержания и процедур педагогической герменевтики является конкретизация традиционных общенаучных моделей объяснения -номологической и телеологической - на основе взаимопроникновения идей культурно-исторической психологии и психологической теории деятельности с учётом специфики педагогического знания как предмета интерпретации.

1 Рубинштейн СЛ. Проблемы общей психологии. М.: Педагогика. C.343.

2 Зинченко В.П., Моргунов Е.Б Человек развивающийся. Очерки российской психологии. M.: Тривола, 1994. С.100.


В последующих параграфах более подробно рассмотрены содержание и возможности различных типов интерпретирующей деятельности.


2.2 Логико-гносеологический аспект интерпретации знания (интерпретация как познание)


Целью и результатом технологического подхода к интерпретирующей деятельности является выявление значений знания. В «Психологическом словаре» значение определяется как семантическая сторона деятельности, один из аспектов индивидуально-психологического усвоения общественно- исторического опыта (Психологический словарь / Под ред. В.В. Давыдова, А.В. Запорожца и др. - М.: Педагогика, 1983. - 448 с). Значение - это выработанное человечеством и зафиксированное в понятиях обобщённое отражение действительности и норм деятельности, имеющее объективный характер.

Итак, объективное значение педагогического знания выявляется в результате его сугубо рационалистического анализа на основе логико-гносеологического подхода. Это - «чистое» (беспристрастное, обезличенное) знание, содержанием которого являются научные понятия, категории, фиксируемые в однозначных терминах. Носителями объективного значения знаний являются, преимущественно, научно-педагогические тексты. Освоение объективного значения педагогического знания направлено на осознание его логической структуры, системно-структурных отношений изучаемых понятий и сопровождается включением в активный словарь субъекта познавательной деятельности новых терминов, трактуемых однозначно и конкретно. Определение объективного значения педагогического знания соотносимо с присвоением естественнонаучных знаний. Ключевым, ведущим словом, характеризующим процесс получения объективного значения знаний, является «познание». При этом рациональное начало в интерпретации педагогического знания преобладает, что способствует строгому упорядочению и систематизации представлений о педагогических фактах и явлениях. Логико-гносеологическая интерпретация педагогических знаний на основе системно-структурного подхода предполагает целостный анализ предмета интерпретации с учётом всех его характеристик. Вместе с тем необходим анализ элементов знания, образующих систему, выявление главного системообразующего элемента и определение наиболее существенных связей элементов знаний.

Сам субъект познавательной интерпретационной деятельности (S) остаётся как бы в тени, вектор познания направлен от него на постигаемый объект (О) : (S —> О). М. Полани предостерегал, что производство самого точного научного знания со всеми его атрибутами объективности, воспроизводимости, формулируемости рождает формально вышколенный ум, не приобщённый к подспудным живым родникам «личностного знания» и бесполезный для научного прогресса. 1 В то же время, как уже подчёркивалось, объективное научное знание может быть в большей или меньшей мере герменевтичным, что определяется степенью возможности его интерпретации, неединственностью и поливариативностью заложенных в нём смыслов.

Таким образом, в процессе выявления объективного значения педагогического знания постигается система значений, выработанных в процессе общественной практики обобщений. Присваивается совокупность знаков, представляющих собой, по мысли А.Н. Леонтьева, обобщённое отражение действительности, общественно-исторической практики, объективно фиксированное как конкретно-исторический факт человеческого знания или то, что исторически лежит за словом. Присваивается система значений науки, господствующий круг представлений, понятий, за которыми стоит не индивидуальный, а общественный опыт, общественная практика, словесно выраженная как обобщённое отражение действительности. Между тем, одно и то же научное содержание может быть отражено, обобщено и, соответственно, истолковано, понято по-разному. В этой связи важно определиться в подходах, на основе которых проводится раскрытие строения обобщения. (У нас - системно-деятельностный логико-гносеологический подход ).

Известно, что такая важнейшая характеристика деятельности, как её предметность, имеет два проявления. Во-первых, как отмечает В.А. Иванников, каждая деятельность имеет свой предмет, на достижение которого она направлена, в соответствии с этим, выделяется целевая сторона деятельности, определяемая мотивами и требующая смыслового анализа; во-вторых, выделяется содержательная сторона деятельности (условия и технологии достижения цели и мотива, действия и операции), требующая технологического анализа.

Таким образом, одна и та же система понятий может иметь разный статус, так как в ней доминируют либо гносеологические либо ценностно-смысловые характеристики. Соответственно, существуют разные уровни функционирования одного и того же педагогического знания. Как, к примеру, пишет А.В. Усова, для исследователя и педагога-практика дидактические принципы отражают «разные уровни функционирования одного и того же знания. Принцип для исследователя-дидакта выступает преимущественно в своей гносеологической функции, а для педагога-практика - в функции практически преобразующей. Для первого он является результатом, для второго (впрочем, как и для учёного при конструировании методической системы) - исходным пунктом». 1

Накопленное и устоявшееся научно-педагогическое знание с позиций рационалистических и логико-гносеологических структурируется в виде системы педагогических парадигм. Понятие «парадигма» вошло в научный обиход после выхода в свет в1962 году книги Т. Куна «Структура научных революций», оно имеет до 20 толкований, одно из которых - модель научного восприятия и мышления, вокруг которой объединяются сообщества исследователей. Парадигмы, представляют собой совокупность устойчивых и общезначимых норм, теорий, методов, схем деятельности, предполагающая единство в их толковании. По Т. Куну характеристики парадигмы заключены в матрице, включающей три следующих элемента. Во-первых, это символическое обобщение законов; во-вторых, система методологических принципов, используемых для интерпретации этих законов; в-третьих, - набор стандартизированных инструментов и методов для решения типичных проблем.

1 Усова А.В. О статусе принципов дидактики / / Принципы обучения в современной педагогической теории и практике. Межвузовский сборник научных трудов. Челябинск, 1985. С.12-24.


В основе парадигматического подхода к выработке, формированию и восприятию научного знания - рационализм и логика. Система научных парадигм, сложившихся во многих областях знания, - это, как отмечает В.А. Шкуратов, новый рационализм, индустриальный и количественный, широко внедрившийся в психику европейца начиная с эпохи французского Просвещения. Характерно, что логическое мышление современного человека, состоящее в умении пользоваться операциями и законами логики, приобретается вместе с «децентравцией», то есть освобождением рассуждения субъекта познания от власти образа. Логический вывод делается безотносительно к действительным вещам и ситуациям, только как результат формальных операций с абстракциями. В операциональном мышлении происходит отделение формы от содержания.

Как мы уже отмечали, с процессом интерпретации тесно связан язык как универсальное средство выражения мысли. При логико-гносеологическом подходе к пониманию система знания исследуется с точки зрения её формальной структуры, поэтому такого рода истолкование текстов соотносится с синтаксическим анализом.

Есть основания рассмотреть проблему исследования педагогического знания в аспекте развития сознания субъекта понимания и речи.

Категория «значение» активно используется в лингвистике и психолингвистике. Так, А.Р. Лурия определяет значение как объективно сложившуюся систему связей, которые стоят за словом. Таким образом, значение - это объективное отражение связей и отношений, устойчивая система обобщений, одинаковая для всех людей. 1

Благодаря системе обобщённых значений языка субъект интерпретации имеет возможность, опираясь на слова как средство абстракции и обобщения, делать логические выводы, не обращаясь каждый раз к данным непосредственного, чувственного опыта.

Следует подчеркнуть, что в данном случае обнаруживаются как достоинства, так и ограничения языка: оперирование обобщёнными значениями языка вынуждает обращаться к однозначным терминам, избегая многозначности образных, эмоционально окрашенных языковых выражений, что влечёт за собой ослабление субъективно-личностного начала интерпретации.

Такого рода постижение знания осуществляется на основе силлогизма - аппарата логического мышления, позволяющего делать вывод только из данной системы логических связей, не опираясь на дополнительные материалы наглядного опыта. В типичном силлогизме имеются две посылки, которые связаны между собой не только прямой последовательностью, но гораздо более глубокими логическими отношениями. В наиболее простой форме силлогизма первая (большая) посылка заключает в себе известное суждение, имеющее всеобщий характер. Вторая (малая) посылка указывает, что данный объект относится именно к той категории, которая была сформулирована в большой посылке. В результате формулируется вывод, который делается на основании общего правила, что закономерности, которые справедливы по отношению ко всей категории объектов, должны распространяться на все объекты, относящиеся к этой категории. (Не объясняет ли это положение этимологию слова «категорический» как «подчиняющийся законам категории» и, соответственно, игнорирующий частности, специфические особенности, исключения? - А.Ф.З). Итак, силлогизм как аппарат логического мышления позволяет делать вывод только из данной системы логических связей без опоры на дополнительные данные наглядного опыта (А.Р. Лурия).

Логические матрицы позволяют получить новые знания с помощью языка рациональным путём из систем обобщений на основе анализа логических фигур типа «целое - часть», «род - вид» и отношений «причины и следствия», «следствия и причины» и т.д.

Следует отметить, что для успешного осуществления операции логического вывода, (по А.Р. Лурии) необходимо наличие трёх условий.

Положение, выраженное в большой посылке, должно действительно иметь всеобщий характер и не допускать исключений.

Субъект должен испытывать полное доверие к большой посылке и не сопоставлять его с личным опытом.

Обе посылки должны замыкаться в единую логическую систему.

Как мы убеждаемся, при интерпретации педагогической реальности и знаний о ней данные условия могут быть выдержаны с большим трудом в силу уникальности педагогических явлений и субъективного характера педагогической деятельности.

Важно подчеркнуть, что понимание педагогической действительности на основе силлогического мышления чревато формализмом и не застраховано от ошибок. Очень часто силлогизмы в педагогике «не работают». Между тем педагогическая наука идёт по пути отвлечённого и обобщённого отражения мира в терминах.

Между тем накопление, систематизация, инвентаризация педагогического опыта, воплощённого в знании и оформленного в языке, закономерно идёт по пути обобщения значений, отвлечённого т обобщённого отражения мира в терминах. Тенденция к обобщению (по А.Р. Лурии, «эмансипация слова от практики»), являясь по большому счёту благом, имеет и негативные последствия: обобщение иногда препятствует пониманию знания, его приложению к условиям конкретной педагогической ситуации.

Таким образом, технологический подход к анализу деятельности, на сегодняшний день более развитый и более проработанный в теоретическом и операциональном планах, способствует достижению понимания на уровне объяснения, усвоению понятий как формы существования предмета в процессе мышления. Обобщённо данный подход имеет следующие характеристики.

Целью интерпретации как познания и объяснения является выявление объективного значения педагогического знания;

содержание интерпретации как объяснения основано на формировании познавательной деятельности субъекта интерпретации;

• методологической основой логико-гносеологической интерпретации традиционно является системно-структурный подход;

• преобладающим методом - анализ;

• ведущей моделью объяснения - номологическая модель, отражающая каузальные связи и законы;

ориентиром интерпретации как объяснения выступает целеполагание;

содержательная база - система научных педагогических парадигм;

языковая база - понятийно-терминологический аппарат педагогической науки;

преобладающий стиль мышления - рациональная логика;

способ упорядочения знания - парадигмальный;

• вектор познания направлен от субъекта интерпретации - к интерпретируемому знанию;

• в центре познания - повторяющиеся, типичные, общие проявления (законы).

2.3 Ценностно-смысловой аспект интерпретации знания (интерпретация как понимание)


Рациональное постижение знаний - это лишь одно из определений его логического движения, поскольку, если же взять движение мысли в целом, то предмет участвует в нём не только как понятие, но и как предмет понимания (ВС. Библер). Подчёркивая исторический характер понимания, В. Дильтей писал, что культурные явления и процессы из-за их неповторимости нельзя подводить под общие схемы и законы, а можно постичь только с помощью интерпретации и понимания.

Абсолютизация гносеологизма невольно приводит к принижению роли бытия и даже к исключении его роли. Соответственно сведение освоения педагогического знания к познанию педагогической науки недопустимо. Как, впрочем, недопустима и абсолютизация онтологии.

Жёсткой критике подверг гносеологизм один из его основоположников Дж. Брунер. Учёный разочаровался в современном когнитивизме в связи с тем, что акцент стал сдвигаться со значения на информацию, с творческого конструирования человеческих смыслов на передачу фактов. Как пишет В.А. Шкуратов, «Ключевым фактором этого сдвига было введение вычисления как необходимого критерия хорошей теоретической модели». 1 Дж. Брунер пишет: «Я предложил восстановить создание смыслов (meaning-making) как центральный процесс для оживления когнитивной революции» (Bruner, 1990, p. 64-65).

Логицизму в исследовании социальных процессов гуманитарные науки противопоставляют осознанную аксиологичность. П.Н. Шихирев пишет об этом так. В любом исследовании человек руководствуется какой-то первичной рабочей схемой изучаемого объекта, её априорной моделью. И если даже, как показывает история науки, модели нечеловеческого мира испытывают влияние ценностно окрашенных представлений, то модели мира людей, представления о его законах сплошь «сотканы» из аксиологических постулатов. Попытки нейтрализовать эту особенность путём уравнивания человека с иными (физическими, биологическими и т.п.) объектами ведут к стерилизации социального исследования, логично завершаются дегуманизированным представлением о человеке. И напротив, осознанная аксиологичность, гуманизм, заинтересованность в человеке и его проблемах всегда продвигали учёного вперёд к истинно научному знанию. 1 Оперирование же исключительно категориями ограничивает свободу человека: мышление и понимание действительности с опорой на категории влечёт за собой категоричность мышления, решений и действий.

Характерно и знаменательно, что аксиологичность стала приветствоваться и представителями естествознания. Так появилась книга физика и химика М. Полани «Личностное знание», автор которой, борясь с попыткой некоторых учёных (например, Боринга) деперсонифицировать, обезличить историю естествознания, проводит в своей книге мысль о том, что производство самого точного научного знания со всеми его атрибутами объективности, воспроизводимости, формулируемости и пр. имеет особое личностное содержание и глубоко личностный смысл, а формально вышколенный ум, не приобщённый к личностному знанию, бесполезен для научного прогресса.

Как пишет В. И. Вернадский, ценности как регуляторы ноосферы были выстраданы человечеством в мучительном историческом процессе. Диалектически противостоящие: жизнь -смерть, истина - ложь, добро - зло, любовь - ненависть представляют в психологии человека борьбу энтропийных и негэнропийных начал, которая выражена в общечеловеческих ценностях.

Идея М. Вебера о том, что социально-гуманитарные науки - это науки о смыслах, ориентируют исследователей на отход от естественнонаучной парадигмы объяснения жёстко заданных причинно-следственных связей между предметами и явлениями в сторону парадигмы их понимания в масштабах целостной культуры. Как уже подчёркивалось, последние годы в психолого-педагогической науке закономерно стал проявляться серьёзный интерес к понятию смысла, которое изначально пришло в психологию из философии и языкознания и, как пишет Д.А. Леонтьев, «до сих пор не вошло в основной тезаурус психологии личности, если не считать отдельных научных школ; вместе с ним нарастает интерес к нему и частота использования этого понятия в самых разных контекстах и в рамках самых разных теоретических и методологических подходов». 1

Если значение определяется как выработанное человечеством и зафиксированное в понятиях обобщённое отражение действительности и норм деятельности, то отражение их через призму индивидуального практического опыта образует субъективную ценность значения, или смысл, который связан с мотивационной стороной личности, определяющей активность деятельности человека. Если объективное значение педагогического знания затрагивает, в основном, технологическую сторону деятельности по его присвоению, то смыслы напрямую связаны с личностной сферой человека и его личностными ценностями.

В своём исследовании базовым мы считаем положение о том, что в смысле кристаллизуется отношение субъекта деятельности к её предмету. Значение же, в отличие от смысла, относительно константно (то есть оно развивается «вертикально»), а смысл в свою очередь динамичен. Смысл, по А.Н. Леонтьеву, есть «значение для меня значения». А.Н. Леонтьев отмечает, что возможно совпадение смысла и значения, когда нет «я», когда личность и коллектив совпадают, а также совпадает индивидуальное сознание с общественным. Понятие смысла использует логотерапия В. Франса, психология личностных конструктов Дж. Келли, феноменологическая психотерапия Ю. Джендлина и др.

Д.А. Леонтьев пишет, что понятие смысла позволяет преодолеть бинарные оппозиции, поскольку оказывается «своим» и для житейской психологии, и для научной, и для академической, и для прикладной, и для гуманистической, и для механистической.

Понятие смысл соотносимо и с объективной, и с субъективной, и с интерсубъективной реальностью, а также находится на пересечении деятельности, сознания и личности, связывая между собой все три фундаментальные психологические категории. В этой связи есть основания говорить как об универсальных педагогических смыслах, так и о личностных смыслах.

Именно по линии смысла, по В.П. Зинченко, пролегает граница между знанием и информацией. Ценностное отношение к знанию по своей природе двойственно. С одной стороны, оно объективируется в коллективной форме в виде универсальных культурных ценностей, мнений и представлений, образов, выработанных в течение длительного времени в культурах разных народов и отражающих представления людей о действительном, желаемом, должном (универсальные культурные смыслы как представления об истине, добре и красоте). С другой стороны, ценности носит сугубо личный, индивидуальный характер, неповторимы и уникальны в существовании отдельных людей (личностные смыслы).

Универсальные педагогические смыслы заключены не только в научных текстах, но и, преимущественно, в философской, религиозной, научно-популярной литературе, в поэтических и прозаических художественных произведениях, в фольклоре. Универсальные педагогические смыслы носят характер общечеловеческих ценностей, отражают идеалы, мечты, религиозно-мистические представления и общекультурные установки людей, воплощённые в общепринятых понятиях об истине, добре и красоте, вере, надежде, любви, в культурных символах и образах, сформировавшихся в культуре народов в различные исторические эпохи. Если объективное значение знания отражает его дословный смысл, то универсальные педагогические смыслы очень часто носят аллегорический характер.

В работах А.Н. Леонтьева представлены разнообразные трактовки понятия «смысл». В 1947 году А.Н. Леонтьевым было введено понятие личностного смысла. Значения, которыми овладевает человек в ходе своей жизни, не могут презентировать личность, поскольку представляют собой отражение действительности независимо от индивидуального, личного отношения к ней человека. Одна из трактовок личностного смысла как образующей сознание была связана в основном с психолого-педагогическим контекстом, с проблемой несовпадения объективного содержания сознания (знания), представленного в первую очередь значениями, и субъективного отношения к нему, или смысла.

Как пишет в указанной выше работе Б.С. Братусь, привнесение личного отношения к действительности неизбежно порождает субъективное значение данного объективного значения. Чтобы избежать удвоения терминов, А.Н. Леонтьев стал говорить в этом случае о личностном смысле.

Личностный смысл вторичен по отношению к значениям. Личностный смысл - это единица сознания, это субъективное значение данного объективного значения. Смысл задаётся мотивом. А.Н. Леонтьев часто повторял, что каков мотив, таков и смысл. Смысловая вертикаль сводится к мотивационной.

В последние годы А.Н. Леонтьева в творчестве его начинает проглядывать даже некий идеализм. В своём последнем крупном труде он писал, что главным является даже не вопрос иерархизированности мотивов, схождения их в одной точке, а вопрос о том, какое место занимает эта точка в многомерном пространстве, составляющем реальную, хотя и не всегда видимую индивидом, подлинную действительность. Иными словами, определяющими оказываются не внутридеятельностные коллизии, а соотношение их с особой сферой, прямо А.Н. Леонтьевым не названной - нравственно-ценностной, духовной.

Б.С. Братусь, обобщая идеи А.Н. Леонтьева о роли и статусе смыслов в жизни человека, формулирует характерные отличительные свойства смыслов.

Смысл - это не жёстко заданный предмет, вещь или действие, а вариативная связь между предметами, вещами или действиями, точнее, личностный принцип этой связи, соединения разрозненного вне этого смысла бытия. Смысловая вертикаль не есть прямой диктат, давление.1

Д.А. Леонтьев трактует смысл как отношение между субъектом и объектом или явлением действительности, которое определяется объективным местом объекта (явления) в жизни субъекта, выделяет этот объект (явление) в субъективном образе мира и воплощается в личностных структурах, регулирующих поведение субъекта по отношению к данному объекту (явлению).

Три выделенных грани, формы существования или плоскости анализа смысла соотносятся не только с тремя его трактовками и философскими категориями онтологического, феноменального и онтического, но и с тремя общепсихологическими категориями -личность, сознание, деятельность.

Онтологический аспект смысла - это смысл в аспекте жизненных отношений, жизненный мир субъекта. Непосредственно личностный смысл педагогическое знание приобретает в результате преломления его объективного значения и универсальных педагогических смыслов, общекультурных установок через призму сознания конкретного педагога, личностный смысл выражает отношение субъекта к интерпретируемому знанию. В этой связи важнейшим фактором смыслопорождающей деятельности является погружение педагога в воспоминания о собственном опыте детства, детских впечатлениях, взаимоотношениях с родителями, педагогами, сверстниками, а также обращение к семейному и родительскому опыту. Формирование личностного смысла интерпретируемого педагогического знания обязательно предусматривает самопознание, рефлексию и полнокровное «проживание» этого знания. В этой связи не только интерпретируемое знание, но и сам педагог- интерпретатор становится предметом герменевтического исследования (S < > О).

Процесс их освоения может быть охарактеризован не только как «познание», но как собственно «осмысление», в котором присутствуют как рациональное, так и иррациональное начала, особую роль играет художественно-эстетический подход. Присвоение универсальных педагогических смыслов происходит на основе образного мышления, ценной особенностью которого является фиксация одновременного видения предмета с нескольких точек зрения, установление непривычных «невероятных» сочетаний (O.K. Тихомиров) предметов и их свойств.

Как пишет Г.Д. Гачев, первым признаком образов является их непроизвольность, «они наплывают на нас извне и изнутри». Причём «именно воображение поставляет пищу уму на соображение и работу. Они оба - в упряжке одной понимания бытия, но меж ними -разделение труда». 1

Образ, заключающий в себе универсальные педагогические смыслы, выступая в качестве предмета понимания, представляет собой объективированное переживание, форму существования ценностного отношения (СЛ. Рубинштейн); являясь иногда образом культуры, символом эпохи, образ позволяет соединить отношения личности, группы и общества. Как точно отмечает П.Н. Шихирев, образ характеризуется остановкой, «моментизацией» субъект -объектного взаимодействия, потенциальной возможностью объективации, вынесения вовне и обратным регулирующим воздействием ценностного отношения. Что касается специфики субъект - объектных отношений, то постижение универсальных смыслов, воплощённых в образах, непосредственно затрагивает ценностные ориентации личности на уровне общекультурных педагогических установок.

Специфической особенностью образа является его целостность: способность не распадаться на детали, на фрагментарные впечатления, переживания, мысли, а обобщать их, концентрировать.

Наибольшую ценность имеет образ, представляющий собой символ. Как писал А.Ф. Лосев, «Идейная образность в символе обязательно есть Общность, закономерно разлагаемая в ряд отдельных единичностей. Для этих единичностей указанная общность и является символом... Символ есть та обобщённая смысловая мощь предмета, которая, разлагаясь в бесконечный ряд, осмысливает собой и всю бесконечность частных предметов, смыслом которых она является». 1 По мысли П. Рикёра, символ отсылает к иносказательному, духовному смыслу, «зовёт к интерпретации и к говорению».

В смысловой сфере личности смысловые образования характеризуются отношением превращенной формы. Данное понятие разработано в трудах М.К. Мамардишвили. Понятие превращенной формы описывает инобытие некой реальности в инородном субстрате, характеризующееся её подчинением формообразующим закономерностям последнего. «На место предмета как системы отношений становится квазипредмет, привязывающий проявление этих отношений к какой либо субстанции, конечной и нерасчленимой, и восполняющей их в зависимости от её «свойств». «Форма проявления получает самостоятельное «сущностное» значение, обособляется, и содержание заменяется в явлении иным отношением, которое сливается со свойствами материального носителя (субстрата) самой формы (например, в случаях символизма) и становится на место действительного отношения». 1 В качестве примеров превращенной формы М.К. Мамардашвили называет не только значения, смыслы и символы, но и в частности, мотивы.

Д.А. Леонтьев пишет, что в результате этого превращения и слияния само исходное содержание претерпевает определённые трансформации, исходная система отношений сворачивается, редуцируются и выпадают опосредующие звенья и промежуточные зависимости; обнажаются одни характеристики предмета, функционально значимые в данной превращенной форме, и стираются другие, не имеющие значения для соответствующих аспектов его функционирования. Специфика превращенной формы во многом определяется субстанцией, к которой привязываются превращенные отношения (У нас - эйдосы-образы культуры, символы, выраженные метафорически). Исходный предмет замещается квазипредметами или квазиобъектами, существующий объективно, дискретно и самостоятельно.

В роли таких квазиобъектов может выступать психический образ и стоящие за ним индивидуально-специфические измерения субъективного опыта, определяющие его организацию; конкретные предметы жизненного мира и стоящие за ними идеальные модели должного, обладающие способностью многократно порождать деятельность, выступая перед субъектом каждый раз в виде новых и новых конкретных предметов. (Д.А. Леонтьев).

Таким образом, с введением понятия превращенной формы, обладающей способностью активно воздействовать на содержание, усиливается значимость идеальных оснований для понимания и интерпретации действительности.

В работе «Методологические тетради» А.Н. Леонтьев напрямую связывает строение смысла со строением деятельности: «Строение смысла кристаллизует в себе строение деятельности. ... Раскрытие строения смысла и раскрытие строения деятельности есть одна и та же единая задача». 1 Далее учёный выдвигает гипотезу о том, что перенос смысла раскрывает его строение.

На наш взгляд, идея превращенной формы наиболее ярко проявляет себя в трактовке метафоры как основного предмета герменевтического понимания. В этой связи не случайно, что П. Рикёр в 70-е годы переосмысливает проблематику символа при помощи «более подходящего инструментария», каковым философ считает метафору. Метафорические выражения перемещают интерпретативный анализ из сферы слова в сферу фразы. Метафора не заключена ни в одном из отдельно взятых слов, она рождается из конфликта, из той напряжённости, которая возникает в результате соединения слов в фразе. Метафора наиболее очевидно демонстрирует символическую функцию языка. Когда язык пользуется метафорой, буквальный смысл заслоняется метафорическим; однако тем самым усиливается соотнесённость слова с реальностью, с конкретными условиями и обстоятельствами жизнедеятельности; при этом контекст понимания расширяется и конкретизируется, а эвристическая деятельность субъекта интерпретации и его личная активность как истолкователя усиливаются.

Описанная П. Рикёром трактовка роли метафоры в интерпретации свидетельствует о переходе известного философа от анализа отдельных фрагментов культуры (слов, фраз) - к анализу текстов культуры. Таким образом, определение в качестве предмета понимания рождённой из конфликта метафоры, связывающей разнородные идеи и соответствующие им различные ассоциативные комплексы, символизирует выход субъекта понимания за пределы какого-то одного круга представлений, заданных парадигмальными нормами и схемами, и включение его в целостный контекст культуры.

Итак, на основе анализа философской и психологической литературы мы пришли к заключению, что если содержательной основой (предметом) интерпретации как познавательной деятельности является силлогизм - рассуждение на основе логической дедукции, то предметом интерпретации как понимающей деятельности становится образно-метафорическое выражение, знаменующее ценностное содержание культурного текста.

Осмысление роли текстов и шире - повествовательной функции культуры - в аспекте интерпретации знаний побуждает нас вновь обратиться к проблеме формы представления знаний.

Говоря о способе упорядочения в результате ценностно-смыслового постижения педагогической реальности, необходимо подчеркнуть, что идея парадигмальности, реализованная Т. Куном на материале естествознания, служащего сегодня воплощением научности, по отношению к гуманитарному знанию не приемлема. «Социальное и особенно гуманитарное знание свести к последовательностям установления и разрушения парадигм затруднительно. Гуманитария отталкивает закрытость точного, формального изложения. Его как философа и художника влекут вечные темы и незатухающие диспуты...». 1

Педагогике, как и многим сферам культуры и особенно искусству, согласование точек зрения и способов самовыражения не присуще. Как пишет П. Фейерабенд, выступая против преувеличения роли парадигмальности в науке: «Кун прав постольку, поскольку он заметил нормальный, или консервативный, или антигуманитарный элемент. Это подлинное открытие. Он не прав, поскольку он неправильно представляет отношение этого элемента к более философским (то есть критическим) процедурам» (Цит. по кн.: Шкуратова В.А. С. 159).

Понятие парадигмы оправдывает себя для диагностики наличного состояния накопленных в процессе развития науки и культуры знаний, а также для предсказания перспектив развития этих знаний. Что же касается применимости парадигм как единых систем норм, установок и ценностей, то это связано с большими сложностями. По словам американского исследователя С. Грофа, иногда парадигмы действуют, как концептуальная смирительная рубашка. Интересно, что по поводу законов (а именно они представлены в системах парадигм) Н.А. Бердяев писал, что закон для христианского сознания парадоксален.

По Дж. Брунеру, приверженцам гуманитарного познания человека приходится искать в обыденном сознании, искусстве, науках о культуре то, что не может дать естественнонаучный подход. В этой связи закономерно обращение к нарративному способу познания, которая обеспечивается не логикой, а воображением, в котором присутствуют свободные образы и фантазия. Как пишет В.А. Шкуратов, комментирующий Дж. Брунера, человеческий ум интенционален и населяет всё вокруг себя жизненными стремлениями. Поскольку человек - стремящееся и воображающее существо, он - существо рассказывающее. Нарративная история представляет собой не модель, а ситуативное установление модели (instation). В.А. Шкуратов, вслед за Дж. Брунером, доказывает, что нарративный способ познания столь же универсален, как и парадигматический и, поскольку творческое начало, воображение присутствует в науке активно, нарратив представляет собой формообразующие силы науки. Если логико-гносеологический подход в интерпретации педагогического знания, в основном, направлен на выявлением структуры и системных отношений элементов интерпретируемого педагогического знания, то ценностно-смысловой нацелен на постижение функций исследуемой системы и, тем самым, приближает к более полному пониманию.

Что же касается языкового и логико-семиотического аспекта интерпретации знания, то в то время как логико-гносеологический анализ, интересующийся структурой знания, направлен на синтаксический анализ, при ценностно-смысловом подходе преобладает семантическое исследование, обращающее внимание на смысл знаковых систем. ПИ. Рузавин пишет: «Синтаксис можно сравнить со скелетом языка и

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: